Небо под твоими ногами

Джаред просыпается ещё до рассвета, за тонкой стеной громко ругаются его латиноамериканские соседи. Просить их быть по сдержанней не получится, домоправитель ещё вчера, при въезде, намекнул, что эти люди скорее всего имеют непосредственное отношение к мафии. Джаред на самом деле не думает, что всё настолько серьёзно, потому что ну какие мафиози снимают квартиру, когда в этом городе основная масса населения живёт в собственных домах и виллах. Но рисковать всё же не стоит, поэтому Джей накрывает голову подушкой и пытается снова заснуть. Потом он открывает глаза только поздним утром, когда звуки города не просто оглушают, а просачиваются под кожу и начинают жить там, строя города из незамолкающих сигнализации, брани и криков уличных торговцев. Когда Джей выбирал себе жильё, он только влюблёнными глазами смотрел на слово Бродвей, не представляя, что в ЭлЭй за всем скрывается один лишь пустой раздражающий шум. Едва Джаред встаёт с кровати, он понимает, что хочет есть, дико хочет. А ему нельзя голодать, потому что завтра первый полёт и он не хочет опозорится, заставляя всех слушать симфонию, исполняемую его собственным желудком. Надев первую попавшуюся футболку и любимые дырявые джинсы, Джей притаскивает изголодавшегося себя в самый большой супермаркет и берёт с полок всё, что кажется более ли менее съедобным. Дома такой принцип совсем не работал, но здесь, где вокруг полки то с кошерной пищей, то трава для этих извращенцев-вегетарианцев, выбор того, что можно есть не опасаясь, походит на квест. Джаред вливается в него уже после третьей полки, и только вид желе с мясом снова заставляет его усомниться в том, на этой же самой планете ли он теперь живёт. Дома соседи переходят на новый уровень отношений, Джаред слышит это ещё на пороге, пытаясь достать ключи и одновременно не уронить пакеты с едой. Они теперь бьют посуду, что, как думает Джаред, вполне может значить, что это любовь. А любовь должна жить под музыку кантри. Джаред врубает музыкальный центр на полную, и он первый, из-за кого местные мафиози замолкают. Под свои любимые ритмы он отжимается, качает пресс и снова отжимается, но уже с утяжелителями на руках. Вечером, когда баталии за стеной сходят на нет, Джаред включает телевизор, открывает пиво о край стеклянного журнального столика, и наконец расслабляется. Слава богу, завтра первый полёт и не надо больше проводить время в одиночестве. А подружиться за рейс можно со всеми сразу, главное задаться целью. <><><> Дженсена будит его будильник. Назойливые трели звучат всего пару секунд, а потом умирают от тепла дженсеновой руки. Не теряя времени, которое стоит больше, чем изящное платье на Саре Джессике Паркер, Дженсен принимает душ, чистит зубы и, подумав, бреется. После он идеально складывает полотенца и ставит зубную щётку так, что медленно стекающие с неё капли не портят вытертую насухо поверхность мраморной раковины. Единственную слабость, которую Дженсен позволяет себе — разорвать полиэтиленовую упаковку с выглаженного пиджака. Но и её он складывает и относит на кухню, чтобы выбросить в специальное мусорное ведро. Пока не приехало такси, он ещё раз проверяет бумаги в кейсе, поправляет галстук и проезжается взглядом по своему отражению. Работа это больше, чем жизнь. Поправив на своём столе клавиатуру и после кофе, которое ему вот-вот должна принести пышногрудая секретарша, он начнёт работать, только после кофе, оттягивая своё попадание в рабочее рабство, которое продлится до самой ночи, когда все вокруг наконец удовлетворённо выдохнут, зная, что выпили из Дженсена все соки. Они пьют соки — Дженсен зарабатывает деньги. Это честно. Ведь прежде всего растёт его личный счёт в скромном швейцарском банке, потому что пышногрудые секретарши такие глупые. Глупее их только старые девы из бухгалтерии, уверенные что единственный и неповторимый Дженсен Эклз влюблён в них, и только запрет на отношения между сотрудниками служит преградой их высоким чувствам. Когда все уходят на перерыв, Дженсен звонит своему поставщику и просит оформить свой стандартный заказ, ведь еды из-за отпуска дома нет, а опять ужинать в ресторане в одиночестве дико не хочется. Майкл только мычит что-то в трубку, но Дженсен знает, что ему достанутся лучшие овощи в городе, и мясо, которое жрёт Бред Питт, Майкл делает акцент на этом каждый раз, поэтому даже в мыслях Дженсен цитирует его. У Дженсена есть только сегодня, ему и так пришлось выйти на работу в субботу. Ему надо успеть раскопать накопившиеся за две недели отпуска бумаги до отлёта в Ванкувер, потому что там снова придётся командовать этими ленивыми любителями кленового сиропа, снова объяснять им основы и на пальцах показывать принципы, без которых нет эффективной работы. Предложив пришедшему Майку пива, Дженсен открывает свою банку и начинает раскладывать продукты по полкам. Майкл уже привык к этому странному ритуалу и, не обращая внимания, начинает рассказывать о том, что с ним случилось за прошедшее время. Можно подумать, что Дженсен не слушает и вообще забывает про присутствие в своём доме постороннего, но когда Майк ставит своё пиво на стол, Дженсен успевает подсунуть под банку картонную подставку с нарисованными на ней девицами в стиле пин-ап. Сверкнув на прощание своей новоприобретённой лысиной, Майкл уходит, оставляя Дженсена наедине с самим собой, с открытым пивом и полным холодильником еды, от которой, честно говоря, его тошнит.