книга воспоминаний

Тэхен встретил Дьявола в четверг. Он нашел это чарующим и немного обыденным, ведь ему следовало встретить его в более обычный день. В будний день. А почему – это почти не имело значения. В понедельник, пожалуй, это выглядело бы более по-настоящему, может, даже в пятницу, но, по некоторым причинам, он нашел тот факт, что все произошло в четверг, губительным. День был ужасно жарким, одним из таких, что приходятся на начало июньской жары, которая тянется до конца июля. Это не было похоже на ту влажную жару, которая никогда не испарится и не покинет страну с миром, но Тэхен заметил, что был не особо против всего этого. В Сеуле горожане теряли сознание и сгорали от жары, поднимая все технические службы на борьбу с изнуряющей погодой, но здесь, на окраине Тэгу, жара не влияла на всех плохо. Широкие поля пожелтевшей травы, окружающие его дом, казалось, всегда колыхались от небольшого ветра, который, как заметил Тэхен, освежает и охлаждает, а не приносит тепло и затхлость. Это случилось, когда Тэхен был в своем саду, а Дьявол решил прогуляться по его жизни. Тэхен гордился своим садом, потому что он всегда любил растущие вещи: небольшие нежные цветы и могучие большие деревья. Он обнаружил, что разговаривать с ними и воспитывать их очень занимательно, как если бы он имел целую армию детей, о которых нужно было бы заботиться. Наверное, это было странно, но Тэхен никогда не был нормальным молодым парнем. Его детство прошло в издевательствах, отрочество – на задних партах классов и с отвратительными кличками от более умных детей, и Тэхен научился не обращать внимания на разграничения того, что было нормальным, а что странным. Он просто думал о том, что то, что делает его счастливым, было самым важным в его жизни. Тем, кто делал его счастливым, был его отец, но он лежал в земле уже два года, поэтому Тэхену пришлось найти что-нибудь другое. Тэхен занимался пересадкой растений в своем саду – ярких и ароматных петуний, которые он пересаживал из терракотовых кашпо в подготовленную почву, где они должны были вырасти сильными и здоровыми. Он разговаривал с ними успокаивающим тоном, будто бы он нежно отводил их в новый дом, аккуратно похлопывая почву, чтобы защитить их. И когда он перемещал грунт, то чувствовал себя так, будто укрывает их одеялом, заправляя их постели. Это было, когда он почувствовал внезапный озноб на коже, который, безусловно, не был ветром. Ветер ощущался освежающим и приятным, но это дуновение воздуха было резким и немного неприятным. Тэхен оторвал взгляд от своих цветов, но все еще продолжал похлопывать почву пальцами. Он увидел, что кто-то шел по широкой тропинке вниз, направляясь к его дому; мужчина шел по пыльной почве, которая была точно такого же цвета, как и его терракотовые горшки. Он никогда не видел, чтобы хоть кто-нибудь ходил этой дорогой или вообще в этой местности. Может, этот человек потерялся? Или он пытался найти остановку, в надежде дождаться какого-нибудь грузовика или автобуса, который подбросит его? А еще он мог быть преступником, но Тэхен знал, что это не так. Что он точно знал, так это то, что с ним однозначно было что-то не так. Каждый раз, когда человек делал шаг, Тэхен мог видеть, как под его ногой менялась земля. Темно-коричневый цвет, казалось, темнел и высыхал, а от подошв его сапог оставались идеально четкие следы. Когда человек касался высокой травы руками, будто играя с ней, она менялась тоже. Стебли морщились после контакта с пальцами, начиная чернеть и превращаться в пепел, оставляя после себя маленькие клубы дыма в воздухе. Тэхен видел его пальцы, и они казались ему по-странному красивыми. И он понял, что смотрел на самого Дьявола. Ему не нужно было видеть его лицо, глаза на котором, возможно, горели оранжевым пламенем, или зубы, которые были такими же острыми, как у какой-нибудь злобной твари. Нет, Тэхену нужно было увидеть лишь его прекрасные пальцы, оставляющие после себя разрушение, и больше ничего. Часть его предполагала, что, возможно, ему нужно встать и уйти обратно в дом, чтобы те страшные пальцы не заставили его кожу так же воспламениться. Но, тем не менее, другая его часть была взбудоражена тем, что Дьявол позволял ему находиться рядом с собой так близко. И он медленно поднялся, балансируя на пятках, а не на коленях, чтобы, в случае чего, он мог побыстрее уйти. Но он не думал, что сможет сбежать или даже уйти, потому что любопытство было сильнее и потому что ему было страшно. Это был тот особый вид ужаса, который он никогда не испытывал раньше. Его ноги тянуло вниз, будто к ботинкам привязали гири, а в животе чувствовалась глубокая дыра. Ему становилось то холодно, то тепло, пальцы холодели, а к лицу приливала жаркая краска. Это не чувствовалось как смущение, скорее, его кожа была будто подпаленной, и он никак не мог прикоснуться к собственному лицу. Но больше всего в его груди билось сердце. Оно колотилось так сильно, что Тэхен почти задыхался. Незнакомец не смотрел на него, вместо этого он осматривал местность. Его взгляд скользил по горизонту, но он знал, что Тэхен заметил его. Может, это было нецелесообразно – смотреть на Дьявола? Он не знал, что произойдет. Его сердце не могло успокоиться из-за ужаса, часть его почти ослепла и обезумела от страха. Тем не менее, Тэхен бессильно отвернулся, когда человек подошел к нему. Дьявол не был одет подходяще для данного сезона. Тэхен заметил, что он был одет полностью в черное: черную рубашку с высоким воротником, черные брюки и ботинки. На нем была даже черная шляпа с закругленными краями, из-под которой на лоб беспорядочно спадали черные волосы. Эта одежда выделяла его кожу намного больше, поэтому Тэхен видел, что он был невероятно бледным. Его кожа была такого же оттенка, как и белые розы в саду Тэхена, которые он с такой любовью выращивал и обрезал в течение года. Тэхен почувствовал, что самое правильное, что ему можно и нужно сейчас сделать, это снять свои грязные перчатки, поэтому он так и поступил, не отрывая взгляд от человека, который подходил к нему. Прошло несколько минут, потому что идти нужно было долго, и Тэхен ощущал, что воздух вокруг него становился все холоднее, так, что его зубы начали стучать, и ему пришлось сжать их, чтобы это остановить. И если бы стало еще чуть-чуть холоднее, то его кровь просто застыла бы в его жилах. Когда человек подошел к нему достаточно близко, чтобы можно было с ним заговорить, Тэхен проглотил комок в горле, который, вероятно, был его сердцем, и вытянул руку, чтобы помахать ему, привлекая его внимание. – Эм… доброе утро! – крикнул он, удивляясь тому, как… его голос звучал в его ушах. Он не звучал испуганно, хотя, наверное, сам Тэхен дрожал как осиновый лист, и человек точно должен был это заметить. – Ты имел в виду «доброго дня»? – в голосе человека слышался оттенок веселья. Тэхен изучил его лицо и заметил, что уголки губ на его лице приподнялись в легкой улыбке. Которая больше походила на резкий росчерк ножа. – Эм… Наверное? – Тэхен немного испуганно усмехнулся и положил свои перчатки на забор, который был просто кленовым и неокрашенным. Он увидел небольшие комья земли на своих предплечьях и быстро стряхнул их. – Сегодня ужасный день, не так ли? – Тэхен вытер тыльной стороной ладони лоб и почувствовал, что его кожа была липкой от пота. И не от жары. – Ты это сказал, – человек остановился в нескольких футах от него, а затем немного сдвинул свою шляпу назад. – Бьюсь об заклад, сегодня будет буря, – сказал Тэхен, чувствуя необходимость говорить, потому что он ужасно нервничал сейчас. Тэхен не знал, почему разговаривал с этим человеком как с обычными незнакомцами, которые иногда проходили по этой дороге, как какие-нибудь туристы. Но это был не тот случай. Он разговаривал с самим Дьяволом и был слабо осведомлен о том, что мог просто умереть. Оттого, что мог сделать что-то неправильно или сказать, тем самым разозлив его. Черт, да он мог умереть в любом случае; ведь Дьяволу совсем не нужна была причина, чтобы забрать его душу, так ведь? – Тебе нравятся бури? – спросил человек, опираясь локтями на забор Тэхена. И тот ждал, что та прекрасная древесина золотистого клена загорится от его прикосновений, но нет. Или, по крайней мере, пока нет. – Да, – ответил Тэхен тихим голосом, а потом посмотрел на него. Дьявол представлял собой довольно занимательное зрелище для созерцания. Тэхен ожидал увидеть высохшего человека с дряблым лицом, который мог рассказать много историй о бесчисленных годах его существования; с холодными и довольно тревожными глазами, а не с теплыми и гостеприимными. В итоге, человек перед Тэхеном точно не походил на выстроенный в его голове образ. Он выглядел молодым, его кожа была гладкой и без морщин. Его глаза были маленькими и темными, а зрачки черными, как уголь, но взгляд был глубоким, его нос не был острым или ястребиным, он был коротким и с закругленным кончиком. Его губы были мягкими и пухлыми, и Тэхену захотелось узнать, как выглядят его зубы. Огненной глубины в глазах, а так же острых рогов под шляпой и раздвоенного хвоста возле его ног не было. – Почему тебе нравятся бури? – спросил Дьявол, немного наклонив голову. И Тэхен спросил себя, была ли это игра с ним, и если да, то она была слишком странной. – Я… – Тэхен сделал паузу, чтобы подумать. – Потому что это природа. – Природа… – Да, это природная натура. Сильные штормы могут разрушить все, и ничто в мире не сможет их остановить. Будут падать деревья, рваться линии электропередач, гибнуть люди. – Тебе нравятся разрушения? – выражение его лица немного изменилось, когда он чуть-чуть сдвинул брови. – Нет, не разрушения, я не люблю их. Это… сила. Природа таит в себе огромную мощь, и это прекрасно, – Дьявол думал об этом даже больше, чем нужно, а потом тихо выдохнул через нос. Его брови разгладились, а звук выдоха прозвучал громко, как крик. – А знаешь, что было бы еще прекрасно сейчас? – Что? – спросил Тэхен, а Дьявол сложил свои руки на заборе. – Стакан воды. Тэхен уставился на него с немым удивлением, а потом до него дошли его слова. Дьявол попросил у него стакан воды, а он даже не мог моргнуть и сдвинуться с места, будто приклеенный. Нужна ли вообще ему была вода? Он бы мог оставить Тэхена в покое после этого и уйти по пыльной дороге, оставив его в живых? Или это была только часть игры? – Сейчас, – Тэхен смог сказать только это, еле шевеля сухими губами. Он повернулся на пятках и пересек свой сад, направляясь к дому. Он оставил стеклянную подвижную дверь открытой, поэтому к ней даже не нужно было прикасаться. Его ботинок скрипнул по линолеуму, и Тэхен знал, что оставлял после себя грязные следы, но сейчас это не имело никакого значения. Он просто подошел к раковине и схватил стакан с полки, чтобы наполнить его водой. Он уже собирался выйти обратно, прежде чем одна мысль пришла ему в голову, и он подошел к холодильнику и вытащил оттуда машинку для колки льда. Он нажал кнопку, и пока несколько кубиков не упали в стакан, он принял решение о том, что это было к лучшему, и вышел из кухни. Тэхен увидел, что этот человек все-таки не был видением. Часть его думала, что, возможно, он был просто галлюцинацией, которая привиделась ему от ужасной жары. Но нет, человек все еще был там, опирался руками в забор и ждал его. Так что Тэхен пошел через сад, чтобы отнести ему стакан воды. На мгновение человек просто смотрел на стакан так, как будто никогда не видел его раньше, буквально впиваясь в него глазами, не мигая и замирая. А затем он протянул руки, и Тэхен отдал его ему. Дьявол держал стакан перед собой, глядя все с той же любопытной изумленностью. Тэхен заметил каплю конденсата, стекающую по стенке стакана, а затем падающую на траву. После небольшого изучения он поднес его к губам и сделал небольшой глоток. Тэхен не мог отвести взгляда от его горла, от того, как он глотал, и от того, как капли воды стекали вниз по его подбородку и челюсти, теряясь в складках воротника. – Ты же знаешь, кто я, не так ли? – спросил человек, смотря на Тэхена через край стакана. – Я… Я догадался, – ответил тот, мягко кивнув. – И кто я? – Ты Дьявол, – сказал Тэхен, и его голос был совсем чуть-чуть выше шепота. Это заставило человека улыбнуться так сильно, что в уголках его глаз образовались морщины. И Тэхен увидел, что у него нормальные зубы, а не клыки, как он опасался. У него была красивая улыбка. Она сделала его еще более интересным для разглядывания. – Не многие люди принесли бы Дьяволу стакан воды, – произнес он. – Не многие принесли бы стакан другому человеку, но, все же, ты… – он опустил стакан, но его улыбка даже не дрогнула. – Ты другой. – Моя мать учила меня, что нужно быть добрым с незнакомцами, – ответил Тэхен, смотря на него, и его голос звучал все так же тихо. – Даже если этот незнакомец Дьявол? – спросил человек, делая еще один глоток ледяной воды, смотря на Тэхена немигающим взглядом. – Она никогда не говорила мне о… исключениях. – Ты по ней скучаешь, так ведь? Тэхен почувствовал, как у него перехватило дыхание и еще сильнее пересохли губы, из-за чего он немного захрипел. Как он узнал об этом? Ну, он был Дьяволом, поэтому это имело смысл. Тем не менее мысль о том, что кто-то знал о смерти его матери, заставляла его похолодеть. Он также должен был знать о его отце и младшем брате. Тэхен почти слышал рев двигателя автомобиля, и ему потребовалось время, чтобы понять, что это было не в его голове, а наяву; прямо сейчас, возле его дома действительно проехал автомобиль на большой скорости, как пуля. – …Да, – ответил Тэхен, наблюдая за тем, как красный автомобиль исчезает за горизонтом. – А они…– он попытался это сказать, но слова не шли из его глотки, и человек мог только смотреть, как он открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег. – Как тебя зовут? – вдруг спросил Дьявол, тем самым прерывая глупые попытки Тэхена сказать хоть что-то. – Ты ведь, конечно… ты же знаешь мое имя? – Я хочу услышать его от тебя. Твое имя? – Тэхен, Ким Тэхен, – ответил он, глядя вниз, на петунии у собственных ног. – А как… А у тебя есть имя? – Меня зовут… Юнги, – сказал Дьявол, сделав еще один глоток воды. Кубики льда звякнули о стекло, когда он допил воду, а потом вытащил один из них. – Юн…ги, – повторил Тэхен, катая имя на языке, будто дегустируя его. – Это скорее просто название, а не имя, ничего такого, – Юнги подмигнул, и Тэхен почувствовал, что его сердце пропустило удар, а он сам немного нервно икнул и был точно уверен, что Дьявол это заметил. – И, знаешь, ты мне нравишься. – Я… я нравлюсь? – Да, ты мне нравишься, – кивнул Юнги, а в его ладонях растаял кубик льда. – Ты нравишься мне настолько, что я даже могу вернуться сюда завтра. – Эм… вернуться? – Тэхен успел только подумать об этом, а Юнги уже всунул ему стакан обратно в руки; другие кубики на дне уже растаяли. – Хорошо… Да, конечно, это хорошо… – Прощай, Ким Тэхен. – Э, до свидания, мистер Дья– Юнги, – Тэхен сжал стакан в обеих руках и повернул голову, чтобы посмотреть вслед Юнги, все еще чувствуя тепло от его ладони. Тот обернулся к нему через плечо и помахал. Тэхен хотел помахать в ответ, даже уже поднял руку, а затем посмотрел на пыльную дорогу. На земле были отпечатаны выжженные следы, прямо как желтая разметка на шоссе. Тэхен смотрел еще минуту, и когда он понял, что Юнги больше не придет, то опустился обратно на землю и посмотрел на свои петунии. Ему осталось пересадить еще три, поэтому он отнес стакан обратно в дом и подошел к забору, чтобы забрать перчатки. Когда он уже собирался надеть их, то заметил, что они тоже были теплыми. Как будто Юнги немного касался и их. Он видел переезд перед ним и не мог оторвать от него взгляд, как будто был привязан к своему сиденью. Из небольших колонок на приборной панели автомобиля он слышал, как ведущий на радио говорил о погоде хорошо поставленным голосом. Он мог перевести взгляд вниз, чтобы посмотреть на нее и изучить, однако, он уже делал это, поэтому мог видеть просто знакомую темно-серую приборную панель. Там была трещина в пластике, чуть повыше радио, как он помнил, глубокая и длинная, где-то дюйма три. Стекло экрана светилось зелеными символами, которые показывали время – 9:17. Его взгляд скользнул обратно к переднему окну. По обе стороны от пыльной дороги были поля, покрытые пышной зеленой травой, которую шевелил ветер, который также чувствовался и из-за открытых окон. В машине с кондиционером не было жарко и с закрытыми окнами, но он знал, что выйти из машины равносильно тому, если он зайдет в раскаленную печь; ужасная жара, казалось, давила на него, замедляла все движения и высасывала энергию. Вдалеке, но с каждой секундой ближе, он мог видеть деревянный шлагбаум. Он был высокий, высокий как фонарь, а еще покрытый желтыми и черными полосами, так что он просто не мог быть опущенным. Туда был встроен специальный механизм, который поднимал и опускал его в зависимости от того, есть на путях поезд или нет, меняя цвет с ярко-красного на зеленый. Зеленый значил «проезжай», красный – «стой». Тэхен нашел глазами горящий зеленым светом фонарь, и он никак не мог моргнуть. Он был изумрудного цвета, намного насыщеннее, чем трава. Опускающийся и поднимающийся шлагбаум был черно-белым и таким ярким, что Тэхен был уверен, что его родители не могли его не заметить, и то, что они его пропустили, казалось ему невозможным. Он знал, что они сидели на переднем сидении. Он не мог видеть их, сидя на заднем сидении, справа от окна, но он знал, что они были там. Все, что можно было увидеть, ограничивалось черными волосами со стороны водительского сиденья и соломенной шляпой с пассажирского. И если бы Тэхен посмотрел в зеркало заднего вида, он смог бы увидеть очки своего отца, его поседевшие волосы, которые его мать ласково любила называть «солью с перцем», когда дотрагивалась до них пальцами. Может, если бы он наклонился еще, то смог бы увидеть его нос, так похожий на его собственный, но он не мог этого сделать. Он больше не мог заставить себя отвести взгляд от окна. Если бы он сидел в другом месте, слева, он бы, наверное, смог увидеть свою мать. На ней, вероятно, были бы надеты солнцезащитные очки, с помощью которых она бы спасалась от жары так же, как и с помощью шляпы. Она бы откидывала волосы за спину, и их кончики касались бы ее лимонно-желтого сарафана. Потому что Тэхен знал, во что она была одета, конечно же, ведь он знал, во что были одеты они все. На его отце была легкая голубая рубашка и коричневые брюки, а также кожаные мокасины, которые они купили специально для этой поездки. Его младший брат был в бейсбольной куртке, которую ему купили на день рождения, футболке с белыми рукавами и красным рисунком на груди, свободных джинсах и кроссовках. Тэхен видел все это после аварии. Ему нужно было все это опознать. – Мы опаздываем, – раздался голос его отца с водительского сиденья, и, даже несмотря на то, что они находились в одной машине, его голос звучал как будто издалека. Как будто он говорил с другого конца телефонного провода, где, к тому же, были помехи, так далеко, что почти не было ничего слышно. – Нет, милый, все хорошо, – ответила ему его мать. Тэхен перевел взгляд и заметил, что ее рука легла ему на колено. Серебряный браслет на ее запястье сиял от солнечных лучей, так же как и алмаз в ее обручальном кольце и золотые гвоздики в ушах. У его матери были такие красивые руки. Такие же красивые, как и у… – Он сказал к полдевятому, у нас достаточно времени, папа. Не волнуйся. По какой-то причине голос его брата было расслышать труднее всего, как будто кто-то ударил его по горлу. Тэхен почувствовал, что его лицо морщится, он начал задыхаться и хрипеть, но никто в машине не слышал этого. – Конечно я буду беспокоиться. Ведь сегодня его выпускной, три года напряженной работы ради одного дня. Мы не можем опоздать, мы даже не можем быть вторыми. Тэхену хотелось закрыть глаза, но он не мог этого сделать. Как будто все в мире хотело, чтобы он видел, как шлагбаум становится все ближе и ближе. Довольно скоро автомобилю придется проехать по рельсам, чтобы оказаться на другой стороне. Но они не переедут. Они сами не могли об этом знать, но в этом точно был уверен Тэхен. Почему из всех существующих маршрутов его отец выбрал именно этот? Но Тэхен знал, что это потому, что его отец никогда не выбирался никуда дальше Тэгу, поэтому просто следовал указаниям GPS-навигатора. Но система не учитывала железнодорожные переправы, но если бы это случилось, то они бы остались в живых. Обычно на этом этапе он всегда просыпался, но он все еще чувствовал кожаное сиденье под собой и ветер, дующий из ближайшего окна. Тэхен хотел проснуться. Он уже видел достаточно и знал, что будет дальше, но он все равно не мог проснуться. Его сердце билось о ребра с такой силой, что было трудно дышать. И, если он не мог дышать во сне, значило ли это, что он не дышал и наяву? Часть его наслаждалась этой мыслью, но, в основном, он был в ужасе от этого. Мог ли он сказать что-то, заставить себя открыть рот и закричать так громко, чтобы другие услышали его? Но это ведь все равно не имело никакого значения, не так ли? Он не мог ничего поменять, поэтому ему оставалось только быть зрителем своего кошмара, не имеющим права ничего изменить. Это было так по-детски, но он все равно не мог не думать о том, что было бы, если бы он смог вмешаться. Прямо сейчас, когда это все происходило, он готовился к своему выпускному. И ему, кажется, нужна была помощь, потому что он не мог правильно надеть свою мантию и шапочку выпускника. И ему, конечно же, могла помочь его учительница, потому что у него не было друзей, которые могли бы оказать ему помощь, а все другие были заняты, разговаривая со своими друзьями и семьями, в то время как его собственная семья все еще была на пути в колледж. Но они скоро приедут, и он увидит, как они будут сидеть там, ожидая, пока его имя назовут, и, когда он встанет, они похлопают ему. И он точно не знал о том, что сейчас его семейный автомобиль переезжал через железнодорожные пути, чтобы потом его расплющило как консервную банку. Но теперь он имел представление о другом. Знак пересечения путей оставался все таким же изумрудно-зеленым и не переключался на красный. Позже, в полиции, ему расскажут, что произошла техническая ошибка, и все сделают вид, что они правда сожалеют. А из-за технической неполадки выглядеть раскаивающимися намного удобнее. Тэхен не мог отвести взгляд от этого светящегося изумруда, яркого маяка. – Он будет таким красивым, – сказала его мать с улыбкой в голосе. Тэхену хотелось увидеть ее лицо, но он видел только край ее шляпы и ее руку на ноге его отца и то, что она поглаживала его по колену, из-за чего золотой лак на ее ногтях ярко блестел. – Он будет самым красивым в своем классе, я точно это знаю. – Он заплачет, – ухмыльнулся его брат, – я уверен, он расплачется как маменькин сыночек. Пересечение было расположено близко к мосту, поэтому Тэхен не был удивлен, что они не заметили поезд, пока не стало слишком поздно и он не выехал из-за бетонной стены, с ревущим гулом, похожим на рык дракона, и со вспышкой металла, напоминающей лезвие ножа. Если бы он мог закрыть глаза, то он бы не увидел всего этого, но он не стал. Он собирался просто застыть на заднем сидении автомобиля до аварии, и тогда, может быть, он бы смог проснуться, открыть собственные глаза, а не закрыть их. Оставалось всего несколько секунд до конца. Шлагбаум стремительно приближался, и Тэхен был уверен, что смог бы дотронуться до него, просто высунув руку из окна и проведя пальцами по металлу. Автомобильные шины начали катиться по неровной земле и щебню на почве. По радио ведущий прекратил говорить о погоде и трафиках и начал поздравлять всех «трудолюбивых студентов», у которых сегодня был выпускной, прося других людей поделиться собственным опытом с ними, а потом включил следующий трек. Тэхен услышал первые ноты, мягкую акустическую гитару и голос вокалистки, которая только-только начала петь, а потом гул поезда. Тэхен почувствовал резкий удар в нос, когда поезд врезался в боковую сторону машины; удар снес машину с путей так, будто она была не более чем игрушкой. Стекло вышибло с оглушительным звуком, и его осколки разлетелись по салону. Некоторые из них проткнули мясо, разорвав его на куски. Серебряные металлические двери смялись вовнутрь, как будто их ударило огромной металлической рукой, и машина начала переворачиваться. Переднюю часть автомобиля смяло, и из блока двигателя, на капот и на землю, вылилось слишком много бензина. Крышу автомобиля снесло, и Тэхен почувствовал, как начал выскальзывать и падать со своего сидения, как будто он не был пристегнут ремнями безопасности, и последним, что он услышал, были крики матери, пронзительный звук которых, кажется, был громче шума поезда. И Тэхен начал падать и падал и– Тэхен упал на пол с глухим стуком и сразу же попытался подняться, царапая пальцами пол. Он делал это в течение нескольких секунд, прежде чем понял, что находился в своем доме, в своей спальне. Он не был в семейном автомобиле, который должен был быть раздавлен насмерть быстродвижущимся поездом, он был в безопасности; по крайней мере, физически в безопасности. Он чувствовал древесину под коленями и холод на собственной коже, и ему пришлось закрыть глаза на мгновение, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. С кровати свисало тонкое одеяло, касаясь его спины, и оно больше походило просто на простынь, потому что для теплого было слишком жарко. Когда он уснул, одеяло было скомкано у его ног, а не плотно обернуто вокруг него, и ему хотелось от него освободиться. Он чувствовал себя будто в похоронном саване, поэтому он стащил с себя одеяло, небрежно кидая его рядом. Это произошло два года назад, но он все еще отчетливо помнил их голоса. Это был его худший кошмар, он не мог видеть их, но слышал их разговор. И в каждом его сне они говорили о разном. Иногда его мать беспокоилась о том, что они опаздывали, и Тэхен отчетливо мог представить, как она дергает кончики своих волос или вертит на пальце обручальное кольцо. Иногда его брат говорил что-то о своей учебе и о том, что выпустится из средней школы только через год. Разговоры были главной составляющей его кошмаров, потому что именно из-за них Тэхен мог представить, что снова слышит их, смотрит на них, но не может увидеть. Они жили в его ночных кошмарах, делая то, чего не могут в реальной жизни – разговаривают друг с другом, как если бы они были живы. Тэхену потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, вдыхая через нос и выдыхая через рот, и успокоить собственное сердце, которое колотилось о ребра так сильно и быстро, что казалось, что оно могло оставить синяки. Когда ему удалось нормализовать дыхание, а его руки и ноги перестали трястись, он смог сесть и посмотреть на часы на прикроватной тумбочке, которые показывали 8:12 утра. Обычно его будильник срабатывал через пятнадцать минут, и Тэхен потянулся к нему, чтобы отключить, потому что он больше не был ему нужен, так как он уже проснулся и точно не собирался засыпать после того, что произошло. Он поднялся на ноги и начал заправлять постель, расправляя одеяло так, чтобы все было аккуратно и красиво. Затем он взял подушку и начал взбивать ее, чтобы на ней больше не было никаких вмятин. Убедившись, что больше не видно того, что на этой кровати ему снился кошмар, Тэхен пересек комнату и пошел в душ. Когда он закончил, то почти не помнил собственный сон. Он все еще был там, в глубине души, но он уже не думал о нем. Но он знал, что за несколько часов, что он будет дома один, он воскресит обрывки сна в своей памяти; зеленый свет, разрешающий проезд, ощущение ветра на своей коже, аромат душистой травы… рев поезда, прежде чем он столкнулся с автомобилем. Это будет преследовать его еще несколько дней, пока кошмар не вернется снова, напоминая ему о том страшном дне снова и снова. Один раз ему не снился этот сон целый месяц, и пусть это было благословением, это еще и значило то, что он не смог бы слышать их голоса. Ему казалось, что он будет иметь дело с этой катастрофой еще тысячи раз, если сможет услышать их голоса. Тэхен медленно спускался с лестницы, чувствуя гладкую древесину под босыми ногами, пока не ступил на последнюю ступеньку, а потом пересек коридор, чтобы дойти до кухни. Он совсем не был голоден, потому что в желудке все еще крутило от кошмара, поэтому он просто наполнил чайник водой и травяным чаем, а потом поставил на плиту. Когда он сел за кухонный стол, то попытался не обращать внимания на другие пустующие стулья рядом. Он хотел избавиться от них, убрав на чердак или, например, отдать в комиссионный магазин, так что он точно не должен был смотреть на них, но он не мог остановиться. Он мог видеть призраков своей семьи в своих снах – или, возможно, кошмарах – но он не видел их в своем доме, за своим столом, хотя, если бы он захотел, то смог бы их представить. Но это все было к лучшему, потому что вызывало меньше боли. От раздумий его отвлекло шипение чайника за спиной, поэтому он встал на ноги и выключил плиту, повернув выключатель. Он поставил чайник на поднос, рядом с фарфоровой чашкой, и пересек комнату, чтобы открыть стеклянные раздвижные двери и выйти в сад. Когда он находился в саду, то всегда чувствовал себя лучше, особенно после ночных кошмаров. Прохладный утренний ветер играл с его волосами, неся с собой запах цветов, похожий на красивые духи, и внутри у него становилось лучше. Этого было достаточно, чтобы его душа оставалась спокойной, поэтому он мог просто часами сидеть и смотреть на красочные танцы лепестков и слушать тихий и мягкий шепот травы. У Тэхена не было садовой мебели, поэтому он часто сидел на небольшом крыльце или прямо на траве. И сейчас трава казалась ему более заманчивой, поэтому он сел, скрестив ноги так, чтобы было удобно, и поставил поднос перед собой. Стебли согнулись под тяжестью его тела, но спружинили в вертикальное положение, как только он вновь поднялся. Трава была упругой и сильной. Ему бы хотелось, чтобы и люди были такими же. Сегодня было не особо ветрено, как обычно, но он не возражал. Его влажные волосы быстро высохли, и он почти не чувствовал тепла сквозь свою тонкую одежду – светлую хлопковую футболку и короткие шорты. Он видел жуков, ползающих по земле, и знал, что они могли заползти и на его кожу тоже. Но он не был против, потому что ему нравилось смотреть на небольших муравьев и жуков на своей коже, и он любил снимать быстрых и маленьких пауков с тонкими лапками со своих волос, если они заползали туда. Его сад растил не только собственные цветы и деревья, но и маленьких существ. Чай заваривался в течение нескольких минут, прежде чем Тэхен поднял чайник и налил себе немного в чашку. Ее ручка была очень теплой, но не горячей, и он видел мелкие рассыпчатые чаинки на дне голубой чашки. Его мать пользовалась этой чашкой, потому что это был ее любимый цвет – синий, как самое красивое летнее небо, лишенное облаков. Затем он отставил чашку в сторону и посмотрел на ее содержимое. Чай был богатого коричневого цвета, с намеками оранжевого, карамельного и даже розового в глубине. Он чувствовал запах женьшеня, который немного горчил на языке, но не перекрывал вкус персика и шиповника. Он поднял чашку и сделал глоток, а потом осмотрел сад. На нижней ветке его каштана сидела птица и чистила собственные перья. Это был крапивник, потому что он видел коричневое оперение и немного светлую грудь, а еще черные бусины глаз. Внизу, на петуниях, сидела большая бабочка с желтыми крыльями, усеянными черными пятнами, похожими на мигающие глаза. Он просто осматривал сад, пока не увидел что-то на заборе, что привлекло его внимание. Его садовые перчатки все еще висели там. Тэхен встал, все еще держа чашку в руках, и пошел к забору, чувствуя траву под ногами, чтобы забрать перчатки. Он видел и чувствовал почву, оставшуюся между складками ткани, с песочным и ароматным запахом. Наверное, он просто забыл занести их в дом вчера, хотя никакой возможности ограбления все равно не было. Он мог оставить хоть телевизор, телефон или компьютер прямо на улице, а на следующий день нашел бы их на том же месте. Он сделал еще один глоток, а потом поднес перчатки к лицу. Он чувствовал запах почвы, исходящий от них, небольшие ноты вчерашней пыльцы и что-то еще. Что-то непривычное, но немного… теплое. Пряное? Его взгляд блуждал по пыльной дороге, пока не наткнулся на следы, оставшиеся на почве. Они простирались по всей длине дороги, и было заметно, что они были рифлеными. Он повернул голову вправо и увидел, что они приближались к дому, пока не остановились в нескольких дюймах от забора. Следы перед забором говорили о том, что человек из вчерашнего дня все-таки был. От забора следы шли по дороге, пока не терялись из вида за горизонтом. Это значило, что все, что произошло вчера, не было странной галлюцинацией или дневным сном. Он и представить не мог, что человек, вошедший в его жизнь и попросивший стакан воды, окажется Дьяволом, и что ему удивительно сильно понравится этот факт. Часть его, перед сном, была уверена в том, что все происходило на самом деле, но в основном он говорил себе, что это была еще одна из его глупых фантазий; такая же, как и те, которые он выдумывал в средней школе. Тогда это были вполне невинные глупости: мечты о крыльях, чтобы можно было долететь до луны, или о зоопарке, наполненном мириадами животных, чтобы он был как джунгли, простирающиеся на мили вокруг. Или о друзьях, которые были бы не только в его голове. И он никогда не мог представить себе чего-то более мрачного, чем встреча с Дьяволом в четверг. Тэхен сделал еще один глоток чая, вспоминая о том, что ему сказал Юнги, перед тем, как он пошел вниз по дороге. – Да, ты мне нравишься, – сказал Юнги, перекатывая кубик льда, похожий на маленький айсберг, в ладони. С него на клумбы и почву падали растаявшие капли воды. – Нравишься настолько, что я мог бы вернуться сюда снова завтра. Дьявол придет сегодня, чтобы вновь увидеться с ним, а он стоит посреди своего сада, абсолютно потерянный, вместе с феями. Он думал, что, наверное, и они могли быть реальными, прямо как Дьявол. Потому что им, скорее всего, нравился бы его сад. Они могли бы резвиться на клумбах и играть в прятки, а еще перепрыгивать через небольшое озеро возле одного из деревьев и сшить себе одежду из лепестков его цветов. Тогда он должен был бы посадить им поганки, чтобы они превратили их в маленькие домики, потому что каштаны, вероятнее, были бы слишком маленькими для этого и– Тэхен сильно покачал головой, чтобы выбить эти странные мысли из головы. Это сработало, и он больше не думал о маленьких людях, размером с палец, зато снова стал думать о Дьяволе. Юнги хотел увидеть его снова, потому что Тэхен нравился ему и, наверное, это еще и значило то, что он рассчитывал на еще один стакан воды. Но когда он придет? Он мог показаться уже через минуту, пока Тэхен стоял здесь, как не пойми кто. Он повернулся, чтобы вернуться к своему подносу, а потом нагнулся, чтобы поставить чашку рядом с чайником, а потом зашел в дом и направился в кухню. На одной из полок в шкафу над раковиной он нашел стеклянный кувшин, который раньше был вазой с причудливо-рифлеными краями. Он поставил его на прилавок, а потом потянулся к той полке, где обычно хранил чай. И никакого кофе, потому что из-за большого количества кофеина он много нервничал и не мог спать. Он осмотрел несколько отделений, пока не выбрал лимонный. Он добавил в кувшин три пакетика, а затем залил водой, одновременно думая о сладком. Дьявол вообще любит сладкое? Может, ему даже нравится торт? Он не был уверен, но добавил немного сахара в воду, а потом еще и мед, и поставил кувшин в холодильник, чтобы дать ему настояться и охладить его. Затем он вышел обратно в сад, вновь думая о Дьяволе. Он сел на траву, и, конечно же, как он и ожидал, на подносе уже были муравьи. Ни один из них не попал в чайник или чашку, поэтому он поднял ее, чтобы никто не заполз туда. Он все еще хотел пить, поэтому сделал несколько глотков, пока не допил все, оставив только мутную заварку на дне. Затем он наклонил чашку так, чтобы заварка вылилась на поднос небольшой лужицей, и через мгновение несколько муравьев бросились к ней. Но лужа не была сладкой, прямо как сахар, поэтому вскоре они уползли обратно. Тэхен с изумлением смотрел на них, а потом снова наполнил свою чашку. В какой-то момент он задремал, и его мысли плавно перешли от пустой дороги к его собственным цветам. Иногда жучки возвращались, чтобы исследовать пролитый чай, некоторые ползали по его голым ногам, как будто они были горными хребтами, на которые нужно забраться. Он даже позволил одному жуку заползти на его запястье, когда увидел какое-то движение сбоку и повернул голову, чтобы посмотреть на него. Несколько автомобилей проехало мимо, пока он был в саду, и они ехали так быстро, что едва хватало времени, чтобы увидеть их, прежде чем они пролетали мимо него. Но это не пролетало мимо, как пуля, это двигалось в устойчивом темпе, и было черным. Дьявол вернулся, чтобы сказать привет. Тэхен остался сидеть на траве, а не встал на ноги, потому что ему бы понадобилось несколько минут, чтобы дойти до него. Он просто потягивал теплый чай и терпеливо ждал того, чтобы Юнги, в конце концов, остановился возле его забора. Так же, как и вчера, он оперся руками на один из заборных столбиков, наклонившись вперед, потому что забор доходил ему только до пояса. – Добрый день, – сказал Тэхен после мгновения тишины. – Да, да, так и есть, – Юнги не пытался исправить его сегодня, и это заставило Тэхена улыбнуться. И, может быть, он и не улыбнулся конкретно на это, но точно улыбнулся потому, что ждал его. Он не был очень уверен, но ему нравилось думать об этом. – Бури, в конце концов, не было. – Нет, но жара все еще стоит, – произнес Тэхен с мягким кивком. – Я вижу, ты закончил с посадкой цветов… – Юнги опустил взгляд, чтобы посмотреть на петунии, на которых громоздились бабочки. Тэхен кивнул и посмотрел на его лицо. – Природа прекрасна, – произнес Юнги, вторя его вчерашним словам с легкой улыбкой. – Даже когда она не разрушительна, а довольна… хрупка. – Я знаю еще кое-что, что так же прекрасно, – сказал Тэхен, а потом встал и пересек сад, чтобы вернуться в кухню. Он отряхнул руки от налипшей земли и поспешно подошел к холодильнику, чтобы вытащить кувшин и поставить его на тумбу. Он вытащил стакан, так же, как и вчера, и наполнил его несколькими кубиками льда, прежде чем налить в стакан охлажденный чай. Затем он вернулся в сад и заметил, что взгляд Юнги прикован к стакану. – О мой… – сказал Юнги с внезапным смехом. – Это ведь лучше, чем вода, правда? – произнес Тэхен, протягивая ему руку. Мгновение Юнги не двигался, чтобы забрать стакан, и Тэхен подумал, что сделал что-то неправильно, когда Юнги начал смеяться снова, глубоким и громким смехом, шедшим из его груди и вырывающимся из его рта. Уголки его губ поднялись, так, что стало видно зубы, и там точно не было клыков, как он думал вчера. Юнги никак не мог перестать смеяться, и этот звук эхом стоял в воздухе, грозясь остаться там навсегда. Затем он, наконец-то, остановился, и принял у Тэхена стакан, все еще улыбаясь. – Да, я уверен в этом, – сказал Юнги и сделал глубокий глоток, оставляя чай на языке в течение нескольких секунд, как будто смакуя его. Тэхен не пробовал его, но чувствовал запах меда и мог предположить, что это правда было вкусно. – Сначала стакан воды, теперь стакан холодного чая, – он поднял стакан, чтобы понюхать его, а потом вновь улыбнулся. – Это было очень приятно, и я говорю не только о чае. – Эм, – Тэхен потер шею, чувствуя, что его волосы были абсолютно сухими. – Я, э, рад, что тебе понравилось. – Бьюсь об заклад, ты сделал целый кувшин этого. – Ага, – Тэхен кивнул в знак согласия. – Ты… Ты бы хотел зайти внутрь? – спросил Тэхен, махнув рукой в сторону дома. Взгляд Юнги скользнул за плечо Тэхена, осматривая дом, а он сам молчал, ничего не говоря. Это, наверное, было чистым безумием, звать Дьявола в свой дом, но Тэхен действительно не возражал. Он не боялся Юнги по некоторым причинам. Может быть, это было глупо и опасно, но Юнги не дал ему никаких оснований бояться его вообще. Он говорил с ним вежливо, почти в джентльменской манере, и он улыбался, даже если и выглядел при этом немного пугающе. – Там есть чай, – пояснил он через несколько секунд, – и еда, если ты голоден. – Тэхен, – Юнги произнес его имя таким же образом, как и вчера – перекатывая его имя как что-то музыкальное. – Помнишь, что я вчера сказал тебе о вежливости к незнакомцам? – Да, – ответил он с робкой улыбкой. – Но человек не незнакомец, если ты знаешь его имя, не так ли? – А ты приглашаешь всех людей, чьи имена ты знаешь, к себе в дом? – Ну, я бы не сказал, что… эм, знаю так много людей, – неубедительно закончил Тэхен. Юнги думал над его предложением, глядя на открытую дверь дома. На самом деле, не будет особой разницы, скажет он да или нет, Тэхен просто немного надеялся, что он согласится. Прошло так много времени с тех пор, как он приглашал кого-то в свой дом, именно поэтому в нем было так одиноко и пусто. В последний раз к нему приходила подруга его матери, и это было, когда приближалась дата годовщины ее смерти, «день», как она любила называть это (она никогда не говорила «смерть», как будто это было что-то ядовитое, то, что она не хотела ощущать на своем языке), она принесла ему несколько тарелок с едой, волнуясь о том, нормально ли он питается и все ли с ним хорошо. Многая еда оказалась в мусорном ведре через несколько часов. Правильно ли будет пригласить Дьявола в свой дом, учитывая все обстоятельства? Но он точно не собирался дальше обдумывать это, потому что был уверен, что ни один человек не сможет правильно ответить на этот вопрос. Могло ли это быть неуважительным? Ведь Юнги не сделал ничего такого по отношению к нему, и отказать ему в возможности войти было бы очень невежливо. Это не очень правильно, как и то, что пускать его в дом тоже не хорошо. – Я был бы рад, – ответил Юнги через минуту размышлений, лениво улыбаясь и идя вдоль забора. Он дошел до ворот и чуть наклонился, чтобы открыть засов и медленно зайти в сад, а потом закрыл за собой ворота, аккуратно, как и всегда. – Веди, – сказал Юнги, указывая на дверь. Тэхен старался не сильно улыбаться, когда повернулся на пятках, чтобы забрать поднос, но он был уверен, что Юнги видел его улыбку. Казалось, он знал и видел очень многие вещи. Разве можно сомневаться в этом, когда он видел, как он улыбался? Он не думал об этом, даже если бы множество людей посмеялось над тем, что он улыбается Дьяволу. Многие люди посмеялись бы над мыслями о Дьяволе в принципе, но только не Тэхен. Он не засмеялся бы, даже если бы они все сейчас стояли перед ним. Он встал обратно и быстро прошел сквозь весь сад, к двери, и когда он посмотрел через плечо, то увидел, что ботинки Юнги больше не оставляли паленых следов. И это было хорошо, иначе он бы испортил траву в саду и его кухонную плитку, но из-за того, что эти следы оставил бы именно Юнги, Тэхен не особо возражал. Не было похоже, что Юнги оставлял их нарочно. Он поставил поднос на кухонный стол, а он когда услышал тихий скрип подошв по полу, то подошел к их семейному столу. Казалось, что Юнги пытался выяснить, где обычно сидит сам Тэхен или где сидели его родители, чтобы не занять именно эти места. Тэхен только взял кувшин с чаем и льдом, а потом взял отцовский стул, тяня его вдоль стола. Он поставил его между стулом его младшего брата и углом стола и повернул так, чтобы можно было сидеть боком и не помещать ноги под стол. Юнги сел, поставил стакан на стол, а потом снял шляпу. Потому что так нужно было сделать из уважения. Тэхен заглянул в холодильник, чтобы найти там несколько тарелок, завернутых в полиэтилен, а также несколько контейнеров с остатками еды. В одной из тарелок было что-то запеченное, что принесла подруга его матери, конечно же. Она не приходила сюда часто, но всегда была здесь на выходных, с кучей тарелок с едой в руках. Печенье было одной из немногих вещей, которые нравились ему, потому что кому вообще не нравится печенье. За исключением, разве что, Дьявола. Это имело бы смысл, если бы он не любил сладкое. Он вытащил одну тарелку и еще один стакан, а потом подошел к столу. Юнги немного подвинул свой стул, и Тэхен смог сесть. – У тебя красивый дом, – сказал он после минутного молчания. – И здесь наверняка прекрасно жить, он как будто наполнен любовью. – У меня была любящая семья, – произнес Тэхен тихим голосом, а потом налил чай в оба стакана. Его коричневые брызги были похожи на волны. – Да, у меня тоже, – ответил Юнги, наблюдая за тем, как Тэхен вновь поставил свой стакан на стол. Он был пуст почти наполовину. – Расскажи о себе, Ким Тэхен, – Юнги поерзал на стуле, закинув ногу на ногу и пододвинув к себе свой стакан. Затем он поставил локти на стол, чтобы положить на них голову, так, что его мизинец чуть-чуть упирался в уголок его рта. – Расскажи мне о себе. – Что конкретно? – спросил Тэхен, поднимая свой стакан. Когда он сделал быстрый глоток, то понял, что сахар в пироге идеально балансировался лимоном и медом. – Ты интересный молодой парень, – ответил Юнги, смотря на него и моргая. – И это не то, что обычно можно услышать от Дьявола, знаешь. Я знаю множество людей, и молодых, и старых. Я знаю миллионы женщин, но не многие из них мне интересны. Так что, расскажи что-нибудь. – А если я расскажу о себе, то ты расскажешь мне о себе? – спросил Тэхен, немного ободренный тем, что Дьявол сидел в его кухне и был с ним очень вежливым. Может быть, это будет последней ошибкой в его жизни, но он видел, как губы Юнги дернулись в улыбке, похожей на вспышку света, отразившуюся от ножа. – Что конкретно? – Юнги идеально скопировал самого Тэхена, и тот фыркнул, улыбаясь, а потом поставил стакан. – А ты точно расскажешь? – А Дьявол дает обещания? – Он мог бы, если бы захотел. – Мы все можем сделать все, что захотим. Но это не означает, что мы правда сделаем это. – Я бы поверил, если бы ты пообещал. – О, Тэхен, – сказал Юнги с улыбкой, закатывая свои черно-угольные глаза и откидываясь на стуле. – Ты иногда слишком доверчивый. Ты бы поверил Дьяволу, если бы он дал тебе обещание? Дьяволу? Королю лжи? А Богу ты бы тоже поверил? – Ну… если бы он пришел, чтобы увидеться со мной, то да, – это заставило Юнги криво ухмыльнуться, а потом он запрокинул голову и рассмеялся почти лающим смехом, ударяя себя по бедру. Тэхен просто улыбнулся и стал ждать, чтобы посмотреть на то, что Юнги сможет пообещать ему. После очередного длительного приступа смеха Юнги махнул рукой, и Тэхен воспринял это как знак того, что он может начать говорить. – Ты ведь уже знаешь все, что я могу тебе рассказать. Это все равно что смотреть фильм, реплики из которого ты уже знаешь наизусть. – Я хочу услышать это от тебя. – Все-превсе? – Опустим сведения о имени, возрасте и всем в таком духе. Расскажи мне о… своей семье, своем детстве, вещах наподобие этих. Составь что-то… вроде книги воспоминаний и позволь мне услышать то, что там написано. Тэхен провел несколько минут, думая о том, что сейчас находилось в его голове, о всех двадцати годах, что он провел на этой планете, пытаясь вспомнить что-нибудь интересное, что Дьявол хотел бы услышать. – Один раз, когда мне было пять лет… – тихо начал он, – я чуть не умер. Я залез в шкаф под раковиной и выпил полбутылки отбеливателя. Я многого уже не помню, но я помню то, что когда меня в тот же день выписали из больницы, отец ударил меня в первый и последний раз, – Юнги спросил его о том, почему он это запомнил, и Тэхен сделал паузу. – Он был так расстроен, и он продолжал извиняться снова и снова, и я помню о том, что это был и первый день, когда я попробовал мороженое. – Мороженое и отбеливатель в один день, – уголки губ Юнги дернулись вверх. – У тебя были потрясающие вкусовые предпочтения, когда ты был ребенком. – Это был первый раз, когда я чуть не умер. – Первый? – Ага, когда я был ребенком, я был практически «ходячей катастрофой». Так обычно говорят про таких детей, которые суют пальцы в розетку, играют с электрическими бритвами и прочее, ты же знаешь. Так я делал все это и больше, – Тэхен сделал еще один глоток чая. – Мои родители очень беспокоились за меня в то время. Я просто… я много думал о том периоде времени. Я вел себя безответственно и не обращал на многое внимания. А несчастные случаи ведь происходят, – он поболтал содержимое стакана и тяжело вздохнул. – Разве не иронично то, что, в конце концов, в аварии погибла вся моя семья, а не я? В комнате стало тихо, и Тэхен видел, что Юнги медленно переваривает все сказанное им. Как если бы он был проповедником, державшим Библию перед собой на кафедре, и слушавшим исповедь молодого человека, сидящего за кухонным столом. – Мое детство походило на череду различных визитов в больницу. Педиатры, врачи, терапевты. Я не помню о тех годах ничего, кроме скамеек в клиниках, как там всегда было тихо, как кто-то ходил и кашлял, а в воздухе был запах дезинфицирующих средств для рук, – Тэхен поставил стакан обратно на стол. – Мой брат родился, когда мне было около двух лет. И он догнал меня где-то за несколько месяцев. Он не облизывал розетки и не пил отбеливатель. Он был умным. Он получал хорошие оценки. А я всегда нет. – Ты всегда был задумчивым. – Думающим о всех неправильных вещах. Однажды мне нужно было написать рассказ, так ведь? Мне было… одиннадцать, и мне хотелось сделать все хорошо. Я не мог дождаться того, чтобы вернуться домой и начать писать. Нужно было написать… где-то десять страниц. – Продолжай, – сказал Юнги, отпивая из стакана и протягивая свободную руку, чтобы взять печенье. Тэхен заметил, что он с интересом осматривал его. – Я провел всю ночь за написанием. Я написал так много, что у меня болело запястье и я не мог распрямить свои пальцы оттого, что сильно сжимал ручку. Когда наступил день сдачи… у меня было такое чувство в груди, гордость. Я много работал и чувствовал, что это окупится, знаешь, – Тэхен остановился и закрыл глаза, глубоко вдыхая. – Я получил «удовлетворительно». Моя учительница, она была такой оптимисткой, а еще очень милой, она сказала, что моя история была фантастической, что у меня лучшее воображение в классе… но орфография и пунктуация. Черт, они были ужасны. Мои одноклассники смеялись над тем, что единственным, что я могу написать правильно, было мое гребаное имя. Хотя, кто знает, я мог и в нем сделать ошибку. – Расскажи эту историю. Тэхен услышал его голос, и ему понадобилось время, чтобы ответить. Он все еще прокручивал тот день в своей голове, вспоминая о почти сочувствующем взгляде учительнице, о том, как она опускала листы с его рассказом, и о том, как другие ученики хихикали над его забитым выражением лица. Когда он открыл глаза и посмотрел на Юнги, тот смотрел на него все с той же остротой во взгляде, как и всегда. – Историю? – Да, о чем там говорилось. – Ну, – Тэхен нахмурился, пытаясь вспомнить, о чем там было. – Там было про мальчика. Мальчика, который мог видеть вещи, которые другие люди не могли. Другие считали его сумасшедшим или думали, что он просто играет, но он мог видеть другой мир. И он подумал о том, что если бы люди узнали об этом мире, то захотели бы его увидеть, – Юнги спросил его, какой мир видел тот мальчик, и Тэхен начал смеяться. – Крошечный мир, полный крошечных человечков. У него был целый город в коробке из-под обуви, которую он держал под кроватью. Об этом была история. Юнги наконец-то попробовал печенье и начал медленно жевать его, как будто думая о чем-то. – Ты чувствуешь себя этим мальчиком, так ведь? Этот мир такой крошечный, а ты слишком большой, – он смотрел на Тэхена не мигая. – Ты не можешь поместиться в коробку из-под обуви. Ты просто… губишь все попытки, так что тебе остается только находиться снаружи и наблюдать, и ты… – Не можешь найти себе место, – Юнги кивнул, а Тэхен опустил взгляд на стакан холодного чая. – У тебя было место. Твоя семья. – Которой больше нет. Все, что осталось, это воспоминания и призраки, – он слабо попытался ему улыбнуться. – И боль. – Да, много боли. – Тэхен, – Юнги немного сдвинулся на своем стуле. – Это ведь не будет грубо, если я снова приду к тебе завтра? Мне бы очень хотелось услышать больше о твоей семье. – Это совсем не будет грубо, – серьезно ответил Тэхен. – Я буду очень рад компании. – Ты знаешь, – сказал Юнги, вставая со стула и надевая на голову шляпу, – ты должен записать эту историю, – Тэхен спросил, ту, которую он писал в школе, и Юнги кивнул, взяв еще одно печенье. – Да, именно ее я и имею в виду, – Тэхен наблюдал за тем, как он пересекал кухню и, когда он дошёл до двери, то чуть приподнял шляпу. – Прощай, Ким Тэхен. Скоро увидимся. – Пока, – ответил Тэхен, сжимая собственные пальцы. Дьявол вышел в сад и скрылся из вида. Той ночью Тэхен почти не спал, думая о Юнги. В низу живота было такое ощущение, которое он не чувствовал уже очень давно. Тепло, которое, казалось, защищало его от любых ужасных кошмаров об автокатастрофе.