Сборник драбблов

Ссылка на оригинал: http://carvedwhalebones.tumblr.com/post/110520106633 «Говорила мне мать, что не надо заводить врагов среди ведьм...» Корво — не та сила, к которой можно относиться легкомысленно. Воздух искрит от магии и все еще подрагивает от произнесенных заклинаний, словно от шепота Бездны. Пол буквально залит кровью, а Корво стоит в центре этого хаоса — его пальцы напряжены в готовности, дыхание тяжело. Смотрители, что пытались сунуть свои носы в дела колдуна, оказались практические разорваны на части — их конечности и внутренности превратились в одно сплошное красное месиво. Одна из их шарманок одиноко лежит в углу, и по ее поверхности бежит трещина. Они лишь чудом вышли победителями в этой схватке, и Дауд борется с искушением стукнуть колдуна по затылку. Он говорил Корво, что им следует быть как можно более осторожными, но тот похож на ураган: в одно мгновение он спокоен, как око бури, а в следующее уже превращается в неудержимый шторм, застающий всех врасплох. Когда дело касается Корво, нужно быть готовым ко всему, а предсказать, чем закончится то или иное событие, становится невозможно. Дауд знает, что это одна из причин, по которой Чужой так очарован серконским колдуном. — Безрассудство, — рычит Дауд. Корво вздрагивает и оборачивается. Темные глаза внимательно смотрят на Дауда. — Этого можно было избежать, — мрачно добавляет тот. В последнее время он усердно старается не проливать кровь без необходимости, потому что насмешки и злые слова Чужого грохочут в его голове. Бездне всегда интересны и любопытны действия Корво — и не важно, сколько крови при этом пропитывает землю. Но Бездну никогда не интересовала кровь, пролитая Даудом — это просто ‘скучно’. Дауд хотел бы сказать, что он пытается избегать убийств лишь из человеколюбия, но это было бы неправдой. Корво, не отвечая, отворачивается от ассасина и, не обращая внимания на побоище, начинает обыскивать мертвецов. Этот колдун умеет испытывать его терпение. — Мы здесь затем, чтобы вернуть то, что было украдено у меня. К тому же, теперь они не смогут продолжить свою охоту на меня, — напоминает Корво, расстегивая на смотрителе форму, чтобы пошарить во внутренних карманах. — Это было необходимо. Дауд качает головой. Комната все еще искрит от магии и вся провоняла кровью. Это было небрежно, опасно, и теперь они просто напрашиваются на будущие неприятности. — Это, — Дауд указывает на трупы, — лишь привлекает ненужное внимание. Он не уверен, в чем причина его раздражения: в том, что Корво отказался прислушаться к голосу разума в самом начале их предприятия, или в том, что его могли убить. Колдун вздыхает и переходит к следующему телу, отталкивая в сторону чью-то оторванную руку. — Я позабочусь о телах. Глупо их выбрасывать... — бормочет колдун себе под нос, и из-за обыска его пальцы окрашены красным. — Ты всегда можешь постоять... уф! — Корво пытается продолжить, но его правую руку перехватывает чужая рука и, оттаскивая от трупа, грубо заставляет подняться на ноги. У Дауда жесткая и крепкая хватка, и он пользуется преимуществом в весе, чтобы толкнуть Корво к стене. Тот тут же начинает шипеть проклятия и поднимает руки в попытке защититься, но Дауд быстрее. Он стремительно обездвиживает руки колдуна, удерживая того на месте за счет своего веса. Оказавшись придавленным к стене без возможности двигаться, Корво издает низкий угрожающий звук. Дауд знает, что злить Корво — это чрезвычайно глупое занятие. С их первой встречи у него до сих пор остался след от отвратительного проклятья на правом бедре — белые нити завершенного заклинания, превратившиеся в шрамы. После этого он быстро решил, что будет лучше последовать совету матери, и вместе они нашли свой способ сосуществования. И они быстро поняли, что оба получают огромную выгоду от совместной работы, совсем как волки и вороны. Однако в последнее время Корво стал ввязываться в более опасные авантюры: если раньше он лишь устранял потенциальные угрозы, то теперь он открыто провоцирует ищущих его смотрителей. Что еще хуже — он перестал носить перчатки, призванные скрывать метку Чужого на руке. Колдун сам напрашивался на неприятности, вот они его с удовольствием и нашли. В этот раз для Корво все обошлось относительно благополучно, а что насчет следующего? — Что бы ты делал, если бы меня здесь не оказалось? — Дауд озвучивает свои мысли, и его слова полны гнева, но голос тих. Легкомысленное отношение Корво к собственной безопасности приводит Дауда в еще большую ярость. — Что бы ты делал, если бы я не избавился от той шарманки? Тебя оттащили бы в Аббатство, и больше от тебя ничего бы не осталось, — договаривает он, и Корво расслабляется в его руках, а его лицо смягчается в понимании. — Ты беспокоишься обо мне, — мягко говорит Корво, и на его губах появляется намек на улыбку. Дауд лишь смотрит со злостью во взгляде — суровый и раздраженный. Они не должны волноваться друг о друге. Взаимная выгода является определяющей в их отношениях, чем бы те ни были. Физический контакт — это лишь приятное, но, в принципе, совершенно необязательное преимущество их сотрудничества. Беспокоиться о ком-то — слабость, и Корво вполне мог бы так и сказать Дауду, но он почему-то этого не делает. «Это отвлекает...» Колдун осторожно шевелится, пытаясь высвободиться из рук Дауда, и тот с готовностью отпускает его. Прохладные окровавленные пальцы прикасаются к шее Дауда, кончиками скользя по выступающим мышцам. Корво наклоняется ближе и прижимается губами к шраму Дауда. Дауд не отступает. Корво отстраняется с тихим вздохом, и его руки скользят ниже, останавливаясь на чужой груди. — Я могу о себе позаботиться, — заверяет он и проскальзывает мимо Дауда. Корво начинает снова с любопытством копаться среди трупов в поисках того, что было у него украдено. — Ты сведешь меня в могилу, — выдыхает Дауд после мгновения тишины, вглядываясь в кровь и кишки на полу, как будто пытаясь предсказать по ним будущее. Пальцы Корво замирают всего лишь на секунду, и он задумчиво хмурится. Но он быстро возвращается к своему занятию, как будто пропустив слова мимо ушей. Он отказывается признаваться Дауду, что одна мысль об этом приводит его в ужас. Это было бы признанием слабости.