Свивая гнездо

— Северус… и мистер Поттер? Как вижу, слухи о том, что вы оставили свою вражду, оказались правдивы, — так их встретила МакГонагалл, когда они впервые появились вместе с Северусом. Восстановление Хогвартса шло медленно. Плечом к плечу трудились вчерашние победители и побежденные. Сначала Гарри удивлялся, что никто не спорит, не выясняет, кто был прав, а кто виноват. Но уже к вечеру первого дня у него не было сил, чтобы чему-либо удивляться. Сил мешать Северусу высыпаться у него тоже совсем не осталось. Так что из общей спальни ему вылететь не грозило. Теперь он понимал, почему с развалин Хогвартса сбежала даже правильная Гермиона. Задача казалась непосильной. О чем, разумеется, и слышать не хотели МакГонагалл и Снейп, вот уж кто был неутомим, настырен, непобедим и неубиваем. И только вечером Гарри осознавал, что Северус тоже устает — тот засыпал, лишь коснувшись подушки, за мгновение до того, как вырубался сам парень. Опытным путем он узнал, что с утра к мужчине лучше не лезть, пока тот не сделает все свои дела в ванной комнате, не поест и не прочтет «Ежедневный пророк». Только после всего этого Северус благосклонно позволял чмокнуть себя в щеку, но в ответ никогда не целовал. — Не забывайте об эффекте от воздействия слюны вейлы, Поттер, — бурчал тот на его обиду. Они не виделись целыми днями, встречаясь только поздно вечером, а то и глубокой ночью в доме в Тупике Прядильщиков. А когда доводилось пересечься на публике, от Гарри требовалось быть вежливым и не привлекать внимания к их текущим взаимоотношениям. — Никакой фамильярности и флирта при посторонних, — как мантру повторял ему Северус. Перед сном тот позволял Гарри себя поцеловать, и это была одна из двух доступных ему вольностей за день, которыми он пользовался в любых обстоятельствах. Даже дуясь или рассорившись с Северусом, Гарри не упускал возможность запечатлеть поцелуй на щеке, скуле, подбородке или краешке губ того. Впервые получив от раздосадованного размолвкой Гарри законный поцелуй на ночь, Северус выразил свое недоумение приподнятой бровью. — То, что я чем-то недоволен, еще не повод лишать нас обоих удовольствия, — объяснил он тогда свой поступок. И с тех пор ни разу не изменил своего решения. Окончательно рассориться им было легче легкого — это Гарри знал из прошлого опыта, а вот как потом было мириться с гордецом, которым всегда был Северус, понятия не имел, поэтому изначально предпочел свести к минимуму возможность разрыва. Для восстановления Хогвартса требовались все магические, физические и зачастую эмоциональные силы. — Работа облагораживает человека, Пот… Гарри, — сказал Северус на его жалобы. — Не соглашусь, — возразил Гарри. — Такая каторжная работа сделает из человека разве что домового эльфа! — Тебе повезло, — сделал вывод Северус. — Может, хоть, как следует помучившись, что-то восстанавливая, в следующий раз ты сто раз подумаешь, прежде чем это что-то разрушать. Еще в самом начале Северус дал понять, что о сексе на время восстановления школы можно забыть. — Мне потребуются все силы, какие есть, — объяснил свой отказ тот. — Я все еще директор Хогвартса, поэтому самые сложные ритуалы должен проводить сам. Что и к лучшему, не на Минерву же это вешать. Тут нужен опыт, немалая магическая мощь и желательно темный маг. — А темный маг чем-то принципиально отличается от светлого? — последовал вопрос. — Прискорбный пробел образования. Это основы, Пот… Гарри, — сказал Северус. — Для начала, магия не делится по цвету, терминами «темная» и «светлая» обозначили ее люди. На самом же деле темная и светлая — это скорее состояния магии, как жидкое и газообразное. Темная магия более «тяжелая» и концентрированная, ее поток может выдержать не каждый, и, соответственно, пользоваться ею способны не все. Потому темномагические рода и помешаны на чистоте крови, поскольку примеси не способствуют рождению темных магов. — Но ты же темный маг, и Волдеморт был, хотя тоже полукровка, — заметил Гарри. — И мы оба темные вейлы, — напомнили ему. — Наследие либо передается, либо нет, а от темной вейлы появиться может только такая же темная. Вернемся к волшебникам. Для того, чтобы маг мог пользоваться более концентрированной магией, и создавались рода, в старые времена сооружения маги строили на местах силы. Постепенно тела магов, живших в месте силы, изменялись для принятия более мощного потока магии, и эта способность закреплялась в потомках. Наличие же в предках волшебного рода магических существ помогает сделать потомство более устойчивым к влиянию свежей крови извне. Ты, Гарри, светлый маг, несмотря на то, что род Поттеров был темным, но поскольку в предках рода магических существ не было, то ничто не помешало разбавить кровь. — Почему мне об этом никто не говорил? — Потому что эти знания никому не выгодны. Подумай сам, именно правительство, возглавляемое светлыми магами и их идейными побратимами, принимает законы, притесняющие права магических рас, хотя раньше такого не было. Аристократам, в чьих жилах зачастую течет кровь того или иного магического существа, дискриминация не нужна. Новая информация поразила Гарри. И разочаровала. Его, как всегда, сочли слишком маленьким и неразумным, чтобы что-то знать, зато вполне годным для убийства. Горькие мысли ранили. Но сделать он ничего не мог. Война уже была проиграна.

* * *

Здание школы, защитный и антиаппарационный контуры восстановить удалось только к сентябрю. Отреставрировать гостиные факультетов, минимум классов для уроков, Большой зал оказалось не самым сложным. Безвозвратно были утеряны многие картины, витражи, доспехи и скульптуры. Только двадцать восьмого августа МакГонагалл объявила о готовности школы принять учеников. Возникла заминка с передачей ей директорства от Северуса, на чем настояло министерство во главе с министром, нажимая на то, что вроде как не хорошо убийце быть директором школы. При этом то, что МакГонагалл положила немало Пожирателей смерти, в расчет не принималось. К тому времени Гарри продержался без секса целых полтора месяца и уже откровенно приставал к мужчине во время утренних и вечерних поцелуев. — Учись держать себя в руках, — шипел на него тот. — Это испортит мой характер, — не соглашался Гарри, намекая на то, что Северус так свой уже испортил. — Мне напомнить, кто из нас будет в постели сверху? Придержи язык, иначе за сохранность твоей задницы я не отвечаю. Вот только угроза перестала пугать и скорее возбуждала. Гарри отчаянно желал оказаться в одной постели не для того, чтобы разделить сон, а для того, чтобы разделить страсть. — Можем засчитать выполненной работу над общим делом, — сказал Северус, когда до приезда учеников в школу осталось три дня. — Сегодня ближе к ночи пойдем в Запретный лес. — Зачем? Разве это не опасно? — удивился он. — Победитель Темного Лорда боится провести ночь в лесу? — насмешливо спросил тот. — Отойдем подальше от замка и полетаем. Ты же сам хотел увидеть мои крылья. Сердце Гарри на мгновение замерло и будто ухнуло с обрыва, чтобы тут же взмыть вверх. Он уже и не надеялся добиться этого от Северуса. Полет был для него сутью чуда, волшебства и счастья. — Спасибо! — выдохнул он, когда бросился обнимать застывшего в кресле мужчину. Самому Гарри пришлось взять одну из школьных метел, которым посчастливилось пережить войну и восстановление замка. Он не очень представлял себе, каким должен быть совместный полет, но предполагал, что Северус ему объяснит, когда придет время. До поляны в Запретном лесу, над которой можно было полетать, они добрались за полночь. Стоя на земле, Гарри даже при слабом свете звезд увидел, как радужка глаз Северуса окрасилась хищной желтизной, а зрачки вытянулись. Мужчина стянул мантию, следом за той на земле оказались сюртук и рубашка. После чего под восхищенный вздох Гарри, за спиной Северуса развернулись огромные крылья с крупными черными перьями. — Тебе не больно, когда они появляются? — спросил он. — Это естественный процесс, боли он не несет. — Но оборотням же больно, когда они превращаются. — Только инфицированным, но есть еще истинные. Летим? Темная, усыпанная звездами бездна приняла легко, словно только там и было их место. Лишь во время полета Гарри чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым, но еще никогда не испытывал этого чувства, разделенного на двоих, бившего через край, переполнявшего, буквально поднимавшего в небо. Сначала они просто летели параллельно, ощущая безмолвное присутствие и поддержку друг друга. Потом Северус подлетел к нему и, взяв за руку, осторожно потянул на себя. Метла продолжила парить над Запретным лесом сама по себе. А Гарри был впечатан в мужскую грудь, всем телом ощущая мощные рывки крыльев и сильные потоки воздуха, по которым они будто скользили. На землю он опускался в объятиях Северуса, который раздел его еще в полете. К прикосновению рук и прижавшегося к нему тела, прибавились ощущения мягкого скольжения перьев по коже. Гарри не успевал отвечать на стремительные поцелуи мужчины. Влажная от росы трава и холодная земля лишь на миг выбили из легких воздух, но неудобства тут же были позабыты, как только Северус прижался к нему сзади, накрывая собой, поглаживая ребра, живот и требующий внимания член. — Мн-м… Северус! — позвал Гарри. — Сейчас, — бархатистый голос мужчины вызвал у него дрожь предвкушения. Их соединение было еще лучше, чем он запомнил по первому разу. Будто он только теперь действительно смог вернуться домой. Более потрясающего чувства принадлежности кому-то Гарри не испытывал никогда. Он привык быть никому не нужным, чужим, одиноким и только теперь понял, каково это, когда ты чей-то до последней клеточки тела, грана магии и души.

* * *

Проснулся Гарри в постели Северуса и с облегчением понял, что все это ему не приснилось: ни то, что Снейп — темная вейла, ни то, что сам он — партнер магического существа, ни то, что больше он уже не будет один. И от щемящей нежности к партнеру, который показал, какими могут быть отношения, хотелось плакать. Гарри осознал, что не просто влюблен, что теперь ради того, чтобы остаться с Северусом, сделает что угодно. Только бы вновь ощутить то, что он почувствовал ночью: защиту, любовь и полную принадлежность любимому. Сил бояться у него уже не было, он был обречен. И тогда Гарри подумал о том, что, возможно Северус все это время испытывал то же самое. Не предвкушение, а решимость отчаявшегося. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Северус, когда он прошел в гостиную. — Неоднозначно, — ответ заставил мужчину более внимательно осмотреть его. — Что означает совместный полет? — Это абсолютное доверие. Готовность быть вместе, как два крыла, — губы Северуса сложились в насмешливую ухмылку, показывая его отношение к такой трактовке. — Тогда понятно. Я готов быть твоим вторым крылом, Северус, — сказал Гарри. — Ты понимаешь, что говоришь? Эта формулировка завершает ритуал ухаживания, — напрягся тот. — Да, — просто ответил он. — Дождаться последнего исполненного пункта ты, конечно, не мог, — проворчал Северус. — А обсудить планы на будущее нам тем не менее надо. Для начала я бы хотел, чтобы ты закончил свой последний год в Хогвартсе. Мой муж не может быть неучем. — Хорошо. — Брак мы заключим после того, как ты доучишься. Гарри только кивнул в знак согласия. — Я пока что не готов оставить преподавание. Но боюсь, это будет совершенно невозможно совместить с твоей беременностью. Мне придется уйти и заняться варкой зелий на заказ. В любом случае это только на год. — Разве у вейл рождается только один ребенок? — заинтересовался Гарри. — У вейлы женщины может быть много детей, у партнера вейлы, если это женщина, тоже. В нашем случае один гарантированно будет, больше — если позволит магия и только через десять лет после первого. — Почему? — Потому что мужская беременность, даже при помощи магии, процесс не простой. У тебя есть какие-то конкретные пожелания или вопросы относительно нашей совместной жизни? Гарри собрался с мыслями. Как бы он себя ни чувствовал, но вот прямо сейчас они обсуждали то, чего он хотел больше всего на свете — их будущую семью. — Мы через два дня будем в Хогвартсе у всех на виду. Там я буду называть тебя профессором Снейпом и ни единая душа, кроме Гермионы, не будет знать, какие отношения нас связывают, — начал он. — И Драко, — поправил его Северус, и под недоуменным взглядом Гарри продолжил: — Он — вейла. Кроме того, что он знает, кем я являюсь, он еще и почувствует твой изменившийся статус, что-то вроде моего «запаха» на тебе. — Отлично, — простонал он, представив, как Хорек будет доводить его своими подколами. — О Малфое я подумаю позже. Меня больше волнует, когда я буду тебя видеть? И не те десять минут за завтраком, как бывало раньше, а столько, сколько нужно для того, чтобы заняться любовью. — Любовью? — бровь Северуса поползла вверх. — Именно, — Гарри взгляда не отвел. — Суббота в Хогсмиде вас устроит, мистер Поттер? — Один раз в неделю? — возмутился Гарри, проигнорировав насмешку. — Или ждать до Рождественских каникул, — озвучил Северус альтернативу. — Ладно, — сдался Гарри, понимая, что большего он не добьется. — Следующий вопрос, где мы будем жить? И еще, я сразу говорю, что буду видеться и дружить с теми, с кем захочу. Гермиона всегда может приехать в свою комнату на Гриммо, ей сейчас негде жить, но и в будущем неизвестно, как все сложится. — Жить мы будем в этом доме. И пока ты будешь вынашивать ребенка, за порог дома я тебя не выпущу — это может быть небезопасным. А что касается друзей, то посмотрим, много ли их у тебя останется, когда они узнают, с кем ты связал свою жизнь, — хищно улыбнулся тот. — Мисс Грейнджер я, так и быть, потерплю. О Уизли можешь даже не просить. — А… как быть с фамилией? — Гарри вдруг смутился. — Тут без вариантов, — Северус скривился и вообще вид имел крайне зверский, Гарри еще не доводилось видеть его столь устрашающим. — Люциус говорит, что магический брак признает главенство фамилии магического рода. Он благоразумно промолчал, про себя отметив, что раз Драко — вейла, а Северус общается с Люциусом, то придется ему терпеть Малфоев, если удастся создать семью с Северусом. — Раз мы все выяснили, предлагаю отметить последнее выполненное мероприятие, — предложил Северус, как только достаточно взял себя в руки. Они по очереди коснулись палочками последнего пункта программы, и пергамент замерцал, его содержимое изменилось, и тот разлетелся на две копии уже брачным договором. Договор можно было обсудить, и что-то изменить в нем, или при заключении магического брака тот по умолчанию считался бы принятым. Как и рассчитывала Гермиона, помолвка была автоматически заключена, когда они оба подтвердили успешное завершение ритуала ухаживания.