"Судьбы жестокая насмешка."

      Двое смотрели друг на друга прямо в глаза. Один удивленно, другой неверующие.       Мудрость видел Аллена — милого, доброго рыжего, с волосами почти ежиком, мальчика лет пятнадцати-шестнадцати, а сейчас перед ним парень лет чуть ли не больше двадцати в очках с длинными медно-рыжими волосами, доходящими до лопаток. Это было что-то немыслимое и невообразимое. Вайзли теперь был готов поверить в байку Шерила про мелкого Уолкера, который над ним проказничал во время отъезда остальных членов Семьи Ноя. Но… Ной не мог поверить своим глазам и ушам. Это брат Тысячелетнего Графа и Сердце Чистой силы? Невозможно! Абсурд!       Но глазам пришлось поверить… Это все-таки был Аллен…       Пятый Апостол не верил ровно до того момента, пока маленький желтый шарик не укусил своего хозяина за ухо, и тот взвизгнул, падая с кровати.       «Это… Аллен…» — единственная мысль, что крутилась у Мудрости Ноя в голове. Пусть он был самым «умным» среди остальных, но сейчас ему хотелось быть как Скин: «Ничего не знаю и ни о чем не догадываюсь».

***

      Уолкер смотрел на беловолосого парня лет пятнадцати, немного загорелого и с «третьим глазом» на лбу.       Его спалили… Спалил при этом этот неприятный тип. Пусть сам Вайзли для Семьи и Ноев был приятной личностью, но ученому он не нравился. В нем не загадки и ничего скрытного. Выглядит как человек, отличия только в волосах и лбу — все. Аллена в нем ничего не заинтересовало. Может, где-то внутри него гены Ноя и отзывались на члена семьи Адама, но не сейчас. Внутри него итак много проблем и несколько личностей. На данный момент он может насчитать три. Себя — ученого, Сердце Чистой Силы и парня, того самого первоначального Аллена до странного раздвоения личности когда-то давно. Всё.

***

      Они так и стояли, рассматривая друг друга. В глазах обоих было некое любопытство и небольшой страх. Ной не узнавал того Пятнадцатого Апостола Безумия. Мальчишка перед ним был парнем, юношей. Высокий, статный и загадочный. Совсем не похожий на того сумасбродного доброго паренька.       Но переглядываться они долго не смогли. Аллен закашлялся и завалился на подушку, издавая нездоровый стон. Болезнь снова дала о себе знать, и все проблемы, кроме собственного здоровья и благополучия, отошли на второй план. Мудрость подошел тихо, без лишних шумов и вопросов. Ной положил свою ладонь ему на лоб, немного поморщился и отправился за лекарствами, что-то невнятно бубня о ненормальных исчезающих родственниках.       Аллен слабо улыбнулся. Семья — это все-таки семья. Они будут заботиться о тебе и любить, даже если пропадешь на несколько месяцев и не будешь давать никаких признаков о том, что вообще еще жив и здоров, семья будет ждать надеяться на лучший исход. Адам бы, в случае Мудрости, психанул и залил сначала все слезами радости, а потом горечи, и снова радости. В этом весь его братец.       Парень немного морщился и постанывал от боли в висках. Заболел он нешуточно. Вот не виноват он в том, что тогда не переодел обувь! Дела срочные и правда были, но как бы многие сказали, здоровье дороже каких-либо дел. Но в том, что шкаф упал, вызвав тем самым большой беспорядок и поднятую пыль, Аллен и правда не виноват.       После он прибирался из-за описанного выше шкафа, так как грязь, пыль и беспорядок ученый не терпел, а убирая сию проблему еще сильнее промочил и так не высохшую и полную воды обувь, что ему, конечно же, аукнулось. Болезнь он обнаружил слишком поздно для того, чтобы быстро поправиться, но и не настолько сильно развившуюся для появления серьезных осложнений, чему был несказанно рад.       Выйдя и закончив дела в своей «мини-библиотеке», он отправился в ковчег с надеждой найти хоть какие-нибудь лекарства, так как сам таковых не имел. Но придя туда и обыскав все, его постигло разочарование. Пусть он и ученый и знает хорошо науку, а медицине он не силен. Зато нашелся Тимкампи, который, оказывается, все это время был заперт в ковчеге — чудном строении его друга и коллеги Неа Д.Кемпбелла, являющегося на данный момент «мертвым». Было только для ученого одно «но». Он не верил в то, что этот Ной просто так взял и помер.       «Исчезнуть, не оставив и следа от себя? Слишком скучная смерть для него.» — так рассуждал наш ученый. Аллен точно знал, что Олень так просто не уйдет с этого света, пусть и не было возможности на перерождение.       От размышлений его отвлек звук поставленного на стол рядом стакана, обернувшись, парень увидел много таблеток, шприцов и пару стаканов с воды, но осмотрев содержание, стал сомневаться, что во всех ли стакана находиться именно вода. Их было пять, все с прозрачной «водой», но эту теорию опровергало то, что в одном из стаканов жидкость бурлила. Уолкер сглотнул.       Вайзли в это время притащил стул и сел на него, беря в руки странного вида книгу, название которой было прочитать сложно из-за мешающих пальцев Ноя. Апостол читал внимательно, это было видно по тому, как его глаза неспешно двигаются из стороны в сторону, проходясь по строчкам слов. Сам взгляд сосредоточенный, а на лбу небольшая морщинка, будто тот пытался осмыслить написанное с неким трудом.       Сам же ученый не мог понять ничего. Наводя взгляд на буквы, части, названия, прочитать не мог, так как буквы расплывались неясным цветным пятном, которое вытягивалось в разные стороны и будто что-то вырисовывало своими замысловатыми движениями. Попробовав еще раз, он бросил эту идею и просто закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, которая перебивал шелест переворачивающихся страниц книги и странной бурлящей жидкостью, а в остальном — тишина.       Спустя пару часов Ной дочитал сие творение какого-то автора со странной фамилией Лойсос и закрыл книгу, отложив на край стола. Он уже хотел начать читать нотации парню, который заболел всего лишь простудой, но настолько сильной, что она довела его до температуры плавления мозга, но переведя взгляд на тушку, лежащую в кровати под толстым слоем одеяла с желтым големом на голове, закрыл только что открывшийся рот. На кровати мирно посапывали. — Уснул… — Мудрость удивленно хлопал глазами, — но это даже к лучшему. Ему нужен отдых и покой. — Ной провел рукой по длинным медно-рыжим волосам и ушел, решив наведаться через пару часочков.       Желтый голем недовольно клацнул зубами, устроился на груди ученого, прижимаясь к нему, и, помахав крылышками с хвостом, перестал двигаться, сам засыпая.       Аллен улыбнулся во сне, обвил желтый комочек руками, и расслабился окончательно, проваливаясь в спасительную дрему.