По пути

Перо умерла не сразу. После падения в хрупком теле не осталось ни одной целой кости, но она продолжала жить. С криками боли не справлялись даже заклятия молчания. Странник не отходил от жены ни на миг, поддерживая крохотный огонек жизни. Но все было напрасно. Кости можно срастить магией, тело – восстановить, но попавшее в нее заклинание било глубже, в самую суть, пожирая сущность и силу. И то, и другое неустанно передавалось Черному замку. Трое Взятых понимали, что такой приток силы вскоре позволит вратам распахнуться. Впрочем, нет, понимали это только двое. Странник не видел и не слышал ничего, кроме умирающей женщины, которую любил. Взгляд Шепот ничего не выражал. Голос, которым она раздавала команды, стал каркающе резким. Сухие глаза, сухие слова. Перо была ей как младшая сестра – еще тогда, в другой жизни. До Взятия. Не у всех же с сестрами сложные отношения. – На рассвете, – наконец обратилась она к Хромому. – Три часа ничего не решат, а на рассвете я все сделаю сама. Дам им время проститься. – Взятый кивнул. Он в самом деле ее услышал. И понял чуть больше, чем вкладывала в эти слова Шепот. Ей все еще было трудно убивать тех, кто ей дорог. Странная, совершенно не подходящяя Взятому черта. Трудно представить, как тихо может ходить хромой человек, если ему это и правда надо. Неслышная тень промелькнула мимо солдата, что доблестно всматривался в темноту. Не скрипнула ни одна дверь, ни одна половица. Даже заклятие безмолвия, окружавшее комнату Перо, лишь слегка заколебалось, будто рябь на водной глади. Странник держал руку жены в ладонях, в комнате за полдня повис запах дрянной, мучительной смерти. Милосердие порой так жестоко. Перо уже больше не кричала, сорвала голос, только тихо хрипела и, очевидно, сама была не рада своей живучести. Странник был так поглощен своим горем, что не заметил бы и полка солдат. Впрочем, солдаты тут были бы бесполезны. Легкое прикосновение к плечу – и его взгляд стекленеет. Но это ненадолго. Времени мешкать нет. Хромой подходит к постели, ему давно все равно, кого убивать. Серая энергия песчаной змейкой стекает с пальцев, обрывая еще теплящуюся жизнь. Это так легко, когда все защиты пробиты. С последним вздохом сущность колдуньи покидает израненное тело. А Хромой покидает комнату до того, как Странник успевает очнуться. Его крик, полный отчаяния и боли, настиг колдуна уже на нижнем этаже. Шепот задала только один вопрос: – Зачем? Хромой промолчал. У него была не одна причина так поступить – выбирай любую. Шепот отвернулась, пошла к двери, и только тогда он сказал: – Чтобы не пришлось тебе. Она закрыла за собой дверь – мягко, возможно, даже с благодарностью.