Сделка

Шепот Темного луга слышится и днем и ночью, но ты не знаешь об этом.

Тоби уже сутки находился в реанимации, но никто и помыслить не мог о том, чтобы уехать домой. Посещения были строго запрещены, врачи предупредили, что не могут дать никаких гарантий по поводу того, выживет ли мальчик, и какие будут последствия, если он сможет выкарабкаться. Тоби получил сильную черепно-мозговую травму, врачи диагностировали у него ушиб головного мозга тяжелой степени. Мальчик впал в кому и пока не приходил в себя. Сара сидела в вестибюле госпиталя Монтклер, куда был доставлен Тоби. Она чувствовала себя опустошенной и обессиленной, но даже это мучительное ожидание не шло ни в какое сравнение с тем, что им пришлось пережить вчера. Девушка до сих пор не могла до конца принять то, что все это произошло на самом деле. Сара закричала, увидев лежащего на дороге Тоби. Мистер и миссис Лоуренс прибежали на ее крик, чтобы увидеть своего маленького внука, истекающего кровью. Скорая, больница… Безумные глаза Карен, узнавшей, что случилось с ее сыном. Отец, моментально постаревший на десяток лет, пытался удержать ее, когда она, истерически крича, требовала пропустить ее в палату Тоби. Ей дали успокоительное, и Карен забылась тревожным сном в кресле вестибюля. Чуть позже, когда шок от произошедшего немного утих, миссис Лоуренс набросилась на Сару. - Ты чем думала?! Куда ты смотрела?! – лицо женщины так исказилось от горя и гнева, что Сара непроизвольно вжалась в кресло. – Тебя один раз попросили немного приглядеть за братом, а теперь он при смерти! Ты понимаешь, что натворила?! - Мама, прекрати! – вмешалась проснувшаяся к тому времени Карен. – Оставь ее. Так ты ничем не поможешь Тоби. Лучше успокойся и помолись за него со мной. Миссис Лоуренс бросила на Сару еще один полный ненависти взгляд, но не сказала больше ни слова. Она села рядом с дочерью и обняла ее, бессознательно поглаживая по спине. Сара сидела, низко опустив голову. Длинные волосы упали ей на лицо, скрывая его от посторонних глаз, но тихие всхлипы и подрагивающие плечи не оставляли сомнений в том, что она плачет. «Это я во всем виновата, - думала девушка. – Моя вина, только моя, целиком и полностью». Не в силах больше сдерживать рыдания, Сара расплакалась и закрыла лицо руками. Ночью, когда больница погрузилась в тишину, Сара ненадолго задремала, свернувшись калачиком. Сквозь сон, где-то на границе сознания ей слышался шепот. Очень тихий, вкрадчивый, он рассказывал ей что-то, но Сара не всегда могла разобрать, что именно он ей говорит. Было похоже, что он рассказывал ей об этом госпитале, о том, что видели эти стены, и какие ужасы случались здесь прежде. Саре стало страшно, хоть она и не поняла, что испугало ее больше – сам голос или ужасные вещи, о которых он ей рассказывал. Этот голос мучил ее, заставляя повторять про себя имя ее брата, делая чувство вины, терзающее Сару, почти невыносимым. Она проснулась в холодном поту с затекшей шеей и именем Тоби на устах. Вестибюль был залит ровным предрассветным светом, заполнявшим помещение через стеклянную крышу, неярким, но достаточным, чтобы можно было хорошо разглядеть то, что ее окружало. В соседних креслах сидели отец, Карен и ее родители. Кажется, все они спали. Сара тихо встала, стараясь двигаться как можно тише, чтобы никого не разбудить и медленно прошлась по залу, чтобы немного размяться. Это была самая необычная больница из всех, которые Сара когда-либо видела. Госпиталь Монтклер был построен в двадцатые годы и считался местной архитектурной достопримечательностью. Его основные корпуса достигали высоты в восемь этажей, но над ними нависала башня, чья высота измерялась семнадцатью этажами. Но, несмотря на то, что здание госпиталя считалось образцом монументального стиля, у Сары он не вызывал каких-либо восторгов. Мощное здание, одиноко стоявшее среди торфяных болот и лесных массивов, выглядело жутким и уродливым, а планировка казалась крайне запутанной. Тем не менее, внутренняя обстановка сглаживала это впечатление. Вестибюль у входа напоминал, скорее, уютный отель, а не больницу: стены были обшиты деревянными панелями, сводчатые потолки украшены лепниной, а потолок прямо возле входа был полностью сделан из стекла. На стенах повсюду висели репродукции картин и плакатов Альфонса Мухи, приятно оживляя обстановку. Кресла, стоящие в вестибюле были широкими и удобными, хотя и непредназначенными для того, чтобы спать на них. Сара вновь подумала о Тоби. Он находился на втором этаже, в реанимации. Там из-за особых требований к санитарным условиям все было выложено кафельной плиткой. Девушка представила себе братика, лежащего в холодной неуютной палате, подключенного к аппарату жизнеобеспечения, такого маленького, изломанного… Слезы снова набежали ей на глаза. - Если бы я могла… - всхлипнула девушка. – Если бы я могла что-то сделать, чтобы он выжил, чтобы он поправился… Я бы все отдала за это. «Договорились». Это возникло в голове как посторонняя мысль, причем так неожиданно и пугающе, что Сара даже плакать перестала. Девушка испуганно огляделась по сторонам, пытаясь понять, кто мог это сказать, но все по-прежнему мирно спали в своих креслах. «Я, наверное, не в себе, - устало подумала Сара. – Так и с ума сойти недолго. Надо попробовать хоть немного отдохнуть». Она вернулась в свое кресло и закрыла глаза, пытаясь снова заснуть. Иногда она проваливалась в сон, но спала очень чутко, просыпаясь каждые несколько минут. Когда больница снова наполнилась шумом, снующими туда-сюда врачами, медсестрами и посетителями, Сара чувствовала себя совершенно разбитой. И вот, она сидела в вестибюле, тихая и оцепеневшая. Рядом Карен, посеревшая и осунувшаяся, держала в руках бумажный стаканчик с давно остывшим кофе, который ей принес папа. Все они молчали, будучи не в силах обсуждать то, что заставляло их так страдать. Внезапно, Карен напряглась и поднялась с места, пристально вглядываясь куда-то в конец одного из коридоров, что расходились из вестибюля в разные стороны. Сара проследила направление ее взгляда и тоже заметила: к ним направлялся доктор Харди, лечащий врач Тоби. - Мистер и миссис Уильямс, - поздоровался он, приблизившись вплотную. – У меня для вас новости. - Доктор Харди, умоляю, скажите, как он? – воскликнула Карен. – Как наш мальчик? - Не волнуйтесь так, миссис Уильямс. Он очнулся. Его уже перевели в отделение интенсивной терапии. Доктор еще не успел договорить, когда Карен словно прорвало. Она разрыдалась, прижав ко рту ладонь и тихо бормоча слова благодарности. - Ваш сын настоящий борец, - продолжил доктор. – Чудо, что он вообще смог остаться в живых после такой травмы, но теперь он демонстрирует просто удивительную положительную динамику. Думаю, если не произойдет что-то непредвиденное, то со временем мальчик полностью поправится. Конечно, процесс восстановления будет длительным, все-таки пострадал его мозг, но у нас есть все основания думать, что все будет хорошо. Тем более, что его лечат лучшие врачи. - Спасибо, спасибо вам, доктор! – улыбнулась сквозь слезы Карен. – Нам можно пойти к нему? - Только не всем сразу. Пока можно пойти вам и вашему мужу, но время посещения ограничено – пять минут, не больше. - Пойдем, Карен, - мягко сказал папа, бережно взяв жену под локоть. Они удалились вместе с доктором Харди, и было заметно, что Карен с трудом удерживается от того, чтобы не перейти на бег. Сара проводила их взглядом и откинулась на спинку кресла, глубоко вздохнув. Она внезапно осознала, как была измотана. Виски ее болезненно пульсировали, руки и ноги налились свинцом, а глаза будто засыпало песком. Стук шагов, голоса, звуки с улицы – все это словно оказалось в тысяче миль от нее. Сара закрыла глаза и задышала ровно и глубоко.