Одинокая душа

      Кардинал Сильвестр знал многое, но подозревал еще больше. О нем говорили, что себе он верит до обеда, а после обеда – никому. Некоторым людям он не верил до завтрака. И та называемым Людям Чести – в том числе. Вызвав слугу и приказав заварить шадди, он отложил в сторону послание из Агариса. Пока оно без надобности, и еще есть время обдумать все сведения, полученные сложным и опасным путем. Пока следует подумать о сыне мятежного Окделла. Людям Чести нужен новый вожак, новый кумир, чтобы поднять еще один мятеж. А поддержка придет из того же Агариса, из Гайифы и Дриксен, да и Кадана не откажет в помощи приспешникам Ракана и радетелям за дело Великой Талигойи. «Старый гусь готовит себе помощника. И лучшего, чем сын Эгмонта, не найти. Пока Ричарду всего шестнадцать, но время идет, и очень быстро. Через несколько лет он будет готов возвести на престол юного Ракана, который пока обитает в Агарисе. Это нехорошо… Весьма». Кардинал сделал несколько пометок, затем швырнул исписанный лист в камин. Пламя жадно заплясало на строчках. Пока мальчишка еще в «загоне», но скоро день святого Фабиана. И уже есть человек, который готов взять юного надорца к себе. Цивильный комендант столицы, граф Килеан-ур-Ломбах. Этим можно заняться прямо сегодня, после Высокого Совета. А Ричарду Окделлу делать в столице нечего. Во всяком случае, в качестве оруженосца одного из Людей Чести. Мало того, что младший, и единственный, из оставшихся в живых после Ренквахи Эпинэ и его друг Альдо Ракан что-то ищут, составляя гороскопы у астролога и роясь в старых бумагах. Но вряд ли они приедут в Олларию и решатся захватить власть. Но – времена меняются, и то, что казалось невозможным несколько лет назад, станет реальностью уже завтра.       Высокий Совет собирался в Ружском дворце. Путь туда был невелик, еще оставалось время привести себя в порядок и обдумать все еще раз. Войдя в двери, кардинал хмуро оглядел помещение и собравшихся там дворян. И если к обстановке он не имел претензий, то к последним – весьма. Гобелены и знамена не менялись, люди стали другими. Но все так же Люди чести сидели у окна, Лучшие Люди – под шпалерой с Победителем Дракона, а самые хитрые и трусливые – посередине. Старинные часы пробили десять – Высокий Совет был объявлен открытым. Алва, как обычно, опоздал, но, нисколько не смущаясь, сел между кансилльером и Ги Ариго. - Его королевское величество Фердинанад Оллар подписал указ… Заседание шло, как обычно. Ликтор громко и монотонно зачитывал указы, манифесты, затем перешел на донесения послов, рапорты из тессориата и прочие документы. Пришло время напомнить о Дне святого Фабиана, а также о том, что Лучшие Люди Талига, не взявшие оруженосцев, могут выбрать себе оных в этом году. При этом кардинал выразительно осмотрел присутствующих. Договоренность о том, кто кого берет, может быть заключена между будущим сеньором и отцом будущего унара задолго до Лаик. - Я советую подумать четырежды прежде, чем назвать имя Ричарда Окделла на площади в Фабианов День. Как сообщает наставник унаров, юный герцог слишком горяч и подвержен семейным предрассудкам. Присутствие при дворе этого молодого человека крайне нежелательно. Людвиг Килеан-ур-Ломбах изо всех сил старался скрыть растерянность. Кардинал посмотрел на него пристально, затем кивнул и перешел к другим вопросам. Цивильный комендант не сомневался, что после Высокого Совета Его Высокопреосвященство попросит остаться. И не ошибся. - Желаете шадди? Сильвестр был сама любезность. - Благодарю, не откажусь. - Итак, вы уже решили, кого выберете в Фабианов День? Я бы настоятельно порекомендовал вам взять лучшего из фабианцев. - Простите, но ведь пока неизвестно, кто будет первым в выпуске. - Известно. Вы назовете имя Эстебана Колиньяра. Килеан вспомнил грубо зашитую рубашку, кровоподтёк на худой мальчишечьей шее и слова Ричарда: «Он все время придирается». - Простите, Ваше Высокопреосвященство, но многому ли научится наследник столь блестящей семьи в столичном гарнизоне? Полагаю, юноше нужен наставник, более знакомый с… - Я советую взять Колиньяра. Его отец ждет, что мальчик останется в столице. Вы сумеете повлиять на юношу благотворно, к тому же вы еще ни разу не брали оруженосцев. Полагаю, вы найдете общий язык с маркизом Сабве. Ведь нашли его с Ричардом Окделлом. - Хорошо. Я последую вашему совету. - Прекрасно. Кардинал нацарапал несколько слов на листке. - Вот, отдадите Агнию, он ссудит вас деньгами. Отремонтируйте хотя бы комнату будущего оруженосца, лучший из фабианцев достоин хороших условий. В остальном вам не придется тратиться на его содержание, родители Эстебана весьма… состоятельные люди. - Благодарю вас, Ваше Высокопреосвященство. - Пустое. Я знаю, вам всё удастся. Всего хорошего, граф. - До свидания, Ваше Высокопреосвященство. Килеан ушел, мучаясь угрызениями совести и думая, как он объяснит все Ричарду. В выходной юноша, как обычно, приехал к нему. - Что-нибудь случилось, эр Людвиг? – встревожено спросил Дик. - А.. что могло случиться? - Эр Август прислал мне записку через моего кузена, Реджинальда. Он сообщил, что кардинал запретил называть меня на площади. - Да увы… Капитан Арамона представил вас, как человека несдержанного и подверженного семейным предрассудкам. Против Дорака никто не осмелится идти. Дикон сжал кулаки. - Черный аспид! Будь он проклят! - Тише, Дикон. Не стоит бросаться такими словами, и у стен есть уши. Дик притих, оглядываясь по сторонам, словно и вправду искал данную часть тела, выступающую из стен. Людвиг грустно улыбнулся. - Знаешь, он ведь порекомендовал мне взять совершенно другого унара. - И кого? - Не поверишь – твоего врага, Эстебана Колиньяра. «Дорак рассчитал верно, он знал, что мальчишки враждуют. И порекомендовал мне маркиза Сабве, зная, что я не смогу приглашать тебя к себе. Старому лису везде заговорщики мерещатся. Проклятие!» Но вслух он этого не сказал. Мальчишка и так на нервах, зачем добавлять еще неприятностей? - Дикон, я постараюсь сделать что-нибудь для тебя, но обещать не могу. Если же тебя никто не назовет в Фабианов День, то я… что-нибудь придумаю. Пристрою тебя в столичный гарнизон. Согласен? В серых глазах вспыхнули искорки надежды. - Правда, эр Людвиг? - Кардинал сказал, что не желает видеть тебя при дворе. Но про казармы он не говорил.