Одинокая душа

      Фабианов День был теплым и ясным, легкий ветер трепал флаги с Победителем Дракона, волосы унаров и плащи вельмож, что собрались на Галерее в честь праздника. Цивильный комендант Людвиг Килеан-ур-Ломбах сидел в кресле по соседству с Вальтером Приддом и Генри Рокслеем. Он выглядел усталым и постаревшим. Взглядом выискивал Ричарда, который прижимал к груди руку и порой болезненно морщился. «Что у него с рукой, - думал он, - неужели ввязался в драку снова?» Затем он перевел взор на первого из фабианцев. Да, мальчишка был хорош, как говорится, порода. Таким мог бы гордиться любой из Лучших Людей. Даже унарская форма сидела на нем, как мундир. Порой он усмехался, но в темных южный глазах сверкали недобрые огоньки. Весь вид будущего оруженосца говорил о том, что остальных унаров он не считает за людей. Людвиг еле слышно вздохнул. Этот вздох не укрылся от супрема, чей сын был в числе выпускников Лаик. - Вас что-то беспокоит, граф Килеан? - О, нет, герцог Придд, - ответил тот, - просто дурно спал. - Пейте на ночь настойку кошачьего корня. И Вальтер Придд потерял интерес к собеседнику, потому что горнисты протрубили «Слава Королю Талига», затем раздалась барабанная дробь и звуки флейты. Вперед выступил герольд со свитком в руке. Унаров называли друг за другом сообразно их воинским успехам и прилежанию. Первым, как и говорил Дорак, шел маркиз Сабве, наследник герцогов Колиньяров. Затем – Норберт Катершванц, Альберто Салина, и…. Ричард, герцог Окделл. «Молодец, - мысленно похвалил его Людвиг, - все-таки попал в первую четверку. Представляю, как непросто было добиться этого, если считать, что все в Лаик были против сына мятежника». Тем временем назвали остальных. Килеан не запомнил, кто и на каком месте был. «Двадцать доблестных дворян предлагают свою жизнь, честь и шпагу тем, на чьих плечах держится королевство. Кто из Лучших Людей Талига изберет их в оруженосцы? С Галереи раздался хриплый голос человека, что всю жизнь воевал на севере и привык командовать. Вольфранг фок Варзов, маршал Запада и командор Горной Марки просил отпустить братьев Катершванц в родовые земли. Снова фанфары и снова голос. Адмирал Талига, Рамон Альмейда, выбрал Альберто Салину. «Теперь пора», - вздохнул Людвиг. Он мысленно досчитал до четырех, а затем сказал: - Я, граф Людвиг Килеан-ур-Ломбах прошу и выбираю Эстебана Сабве, лучшего из фабианцев. На красивом лице мальчишки словно застыл немой вопрос. Он, явно не знал, кто выберет его, но рассчитывал, что его сеньором будет не скромный невзрачный цивильный комендант. К тому же – Человек Чести и вассал Приддов. Впрочем, он быстро совладал с собой, поднялся на Галерею, преклонил колено перед Людвигом и сказал заученные слова: Я, Эстебан , маркиз Сабве из Дома Колиньяров благодарю графа Килеана за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой графа Килеана – мой бой, его честь - моя честь, его жизнь – моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. На миг цивильный комендант задумался, глядя на растерянное лицо Окделла, что стоял на площади. Юный герцог знал, что Килеан не сможет назвать его имя, но все-таки до последнего надеялся, что тот пойдет против кардинала. Губы мальчишки прикоснулись у руке, точнее к массивному перстню на безымянном пальце. Людвиг отвлекся от невеселых дум, кивнул мальчишке и жестом указал ему место за своим креслом.       Когда пробила полуденная пушка, на площади осталось всего четверо. Карл, Луиджи, Анатоль и .. его знакомый, неплохой мальчишка, которому с юных лет пришлось познать горечь поражений. Повелитель Скал, герцог Надора Ричард Окделл. Теперь Килеан избегал встречаться с ним взглядом. Герольд в очередной раз известил, что четверо доблестных дворян предлагают свою жизнь, честь и шпагу тем, на чьих плечах держится королевство. Окделла не рискнул взять никто. Генри Рокслей взял Валентина Придда, Ги Ариго – Эдварда Феншо, его брата Иорама вообще не было видно. Герцог Придд не назвал никого. Оруженосцы ему были без надобности. А уж тем, кто не принадлежал к старой знати – тем более. Взяли тех, кто занят последние места в двадцатке. Остались худшие из худших. Сейчас труба сыграет в последний раз, Его Величество подмахнет бумагу и… - Ричард, герцог Окделл. Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу. Солнце, отразившись от трубы, пустило солнечный зайчик, что на мгновение ослепил Килеана. Все на площади ахнули, услышав баритон Рокэ Алвы. По рядам прошелестело, словно ветер пролетел: «Ворон не берет оруженосцев. Но для сына убитого им на дуэли Эгмонта он сделал исключение». Людвиг представлял, сколько разговоров завтра будет в кулуарах дворца, в казармах и тавернах, на площадях и улицах Олларии, в домах Лучших Людей и Людей Чести. А Ричард тем временем четко и громко произнес заученную клятву. И в каждом слове звучало презрение и гнев. «Тебе повезло, Дик, только ты сам пока об этом не догадываешься», - подумал цивильный комендант.       С герцогом Алвой у него были натянутые отношения. И Людвиг знал, отчего. Он не слишком много внимания уделял солдатам. Довольствие получают, жалованье худо-бедно выплачивается, а дальше уже не его дело. Алва же, напротив, говорил, что каждый солдат ценен не только со стратегической точки зрения, но и должен любить свое дело. А значит – умереть за командира и Талиг. - А за вас, господин комендант, не пожелает умереть и канцелярская крыса. Впрочем, возможно, в ней взыграют родственные чувства. Людвиг вспылил, правда, не показал свои эмоции при самом маршале. Он был достаточно осторожен и дорожил местом и должностью. Но каждый раз, когда он встречал Первого маршала, становился еще более замкнутым и нелюдимым, чем обычно. И старался как можно скорее покинуть общество Ворона. Впрочем, Дик этого еще не знал. Мальчик встал за креслом своего сеньора. Пропели фанфары в последний раз, король подписла документ. Праздник Фабиана закончился. Людвиг обернулся к своему оруженосцу. Мальчишка смотрел хмуро и мрачно на кресло Алвы, за которым, бережно держа на весу больную руку, стоял его недавний враг. - Маркиз Сабве, - позвал его цивильный комендант. - Слушаю эра. - Нам пора. Сейчас мы отправимся в мой дом, который отныне будет и вашим, а затем вы можете навестить родных и заодно забрать свои вещи. - Хорошо, эр. «Мальчишка быстро понял правила игры и обращения среди старой знати», - подумал Людвиг. Краем глаза он заметил Ричарда среди расходившихся дворян. Тот шел следом за своим сеньором, стараясь не отстать. И Килеан-ур-Ломбах порадовался за юного герцога. Каким бы ни был Алва – мальчишку-оруженосца он не обидит. А, возможно, научит чему-нибудь полезному. Вот только понять бы, за какими кошками ему понадобился оруженосец, да еще и сын кровника. Пожалел? Решил пойти назло Дораку? И – Людям Чести, заодно? Как бы то ни было, пока герцог Окделл в безопасности. На ближайшие три года.