Одинокая душа

      Людвиг просматривал почту с утра. Так он делал каждое утро - за чашечкой шадди бегло пролистывал многочисленные письма, рапорты, доклады. Вчера, оставив маркиза Сабве на попечение слуг, цивильный комендант уехал к Марианне. Как обычно, Звезда Олларии приняла его весьма прохладно, мельком обронила пару слов о погоде и о Фабиановом дне и отошла к другим гостям. Людвиг проторчал за карточным столом до полуночи. Игра была вялой, взятки настолько мелкими, что продолжать партию в тонто не хотелось. Пришлось лишь из уважения к присутствующим. Рядом с Ги Ариго стоял невысокий хрупкий подросток. Оруженосец Эдвард Феншо старался не показать робости, хотя было видно, что он ошеломлен блеском, а также тем, сколько именитых гостей присутствует у баронессы. Людвиг улыбнулся мальчишке, желая приободрить. Эдварду на вид не было и четырнадцати. Мелькнула мысль, бывал ли тут младший Колиньяр. Но тут прибыл Валме, игра пошла чуточку веселее. И закончилась, когда на городской башне часы пробили полночь. Гости начали расходиться, покидая уютный салон Капуль-Гизайлей. Прибыв домой, цивильный комендант нос к носу столкнулся в дверях с оруженосцем. Эстебан слегка улыбнулся. - Доброго вечера, мой сеньор. - И вам того же. Вы были у родных? - Можно сказать и так. От мальчишки сильно пахло вином, однако смотрел он прямо и на ногах держался крепко. - Ступайте к себе. - Доброй ночи.       Утром, просмотрев письма, Людвиг велел слуге позвать маркиза Сабве. И заодно разбудить без всяких церемоний, ежели тот еще спит. Но оказалось, Эстебан был уже одет, умыт и ждал распоряжений. Когда юноша вошел в кабинет Килеана, тот заметил слегка покрасневшие и припухшие темные глаза. - Доброго утра, Эстебан. Как вам спалось? - Неважно. Мальчишка стоял перед ним, и Килеан предложил ему сесть. - Почему – неважно? - Потому, что я всегда отвратительно сплю на новом месте, но это неважно. Показалось, или все-таки в тоне оруженосца промелькнули нотки раздражения? Впрочем, Эстебан быстро взял себя в руки. - Могу узнать, в чем заключаются мои обязанности, эр Людвиг? - Хорошо, сейчас вам принести шадди, и я расскажу вам о них. Шадди оказался куда хуже, чем дома, но всяко лучше той бурды, что подавали в Лаик. - Итак, - Килеан откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок, - вам предстоит сопровождать меня на церемониях во дворце. Кроме того, на Большом Совете вам придется стоять за спинкой моего кресла и два часа присутствовать там. Не слишком приятное времяпровождение, но это было заведено еще при Франциске Великом. Надеюсь, терпения у вас хватит. - Не сомневайтесь, эр Людвиг. Губы маркиза тронула едва заметная улыбка. - Кроме того, вы будете должны ездить с поручениями. Некоторые письма и пакеты придется доставлять именно вам. Полагаю, вы хорошо знаете столицу? - Достаточно хорошо. Я родился и вырос в Оларии, только на лето наша семья уезжала в поместье. - Да, еще – я, по долгу службы, почти все время провожу в столичном гарнизоне. Вам придется часто бывать там. - Хорошо, - кивнул Эстебан. Людвиг мучительно вспоминал, что еще он упустил. Эстебан терпеливо ждал, рассматривая обстановку кабинета. Обстановка в доме Человека Чести явно уступала той, к которой он привык в особняке Колиньяров. Обер-прокурор обожал пышность и подчеркивал дороговизну кресел и диванов. Здесь же были неудобные жесткие стулья, книжный шкаф, оставшийся, похоже, еще со времен Двадцатилетней Войны, да старинные часы, хрипло и скрипуче отбивающие каждый час. - Ах, да, - наконец, вспомнил цивильный комендант, - вам нужен колет аквамаринового цвета. Вы обязаны появляться на Совете или во время праздников в родовых цвета своего эра. - Колет принесут завтра к вечеру. Его заказали еще вчера, - ответил оруженосец, - я знаю, что он понадобится скоро. У Её Величества будет День Рождения через четыре дня. Лучшие Люди Талига приглашаются с семьями и оруженосцами. - А вы неплохо осведомлены о событиях столицы, Эстебан. - Кто же этого не знает? И добавил: - На сегодня будут какие-либо распоряжения? - Да, пожалуй, мы с вами рассмотрим карту столицы, и я покажу вам, где находится гарнизон, казармы и прочее. Вам предстоит бывать там часто. И вдруг спросил с неожиданной теплотой: - Скажите, вы хорошо себя чувствуете? Эстебан вздрогнул, как от удара. - А… почему вы спрашиваете? - Просто у вас немного покраснели глаза, так бывает при простуде. - Я же сказал – на новом месте я сплю очень плохо. Не беспокойтесь обо мне. Людвиг вздохнул: - Ближайшие три года я обязан беспокоиться о вас. Килеан-ур-Ломбах развернул карту. Рассказывая Эстебану все, что ему полагалось знать, Людвиг невольно думал о Ричарде. За полгода комендант привязался к юному герцогу. Как-то к нему отнесется Ворон, чья язвительность хорошо известна Людям Чести. И тут же вспомнилось, как мальчик неестественно держал руку. Что с ним? И смог ли помочь ему Алва?       Пока Килеан и не подозревал, что сейчас Дик лежит в особняке Ворона с лихорадкой, и что монсеньор спас ему руку, укушенную крысой. Не знал он и того, что Дик грустит о Надоре, о матери и сестрах и о нем. Единственном человеке, который отнесся к юному повелителю с участием и добротой. - Скажите, - спросил Дик, приподнявшись на подушке, - могу я написать письмо? - Я бы не советовал вам нагружать руку, дор Рикардо, - ответил лекарь, - рана еще слишком свежа. Ричард грустно вздохнул, укладываясь обратно. И вскоре уснул.