Одинокая душа

      Те, кто создавал дворец, были мастерами своего дела. Все архитекторы, художники, скульпторы и прочие имели чувство прекрасного и великолепный вкус. Они явно знали цену благородству и величию. Роскошь не давила, а вызывала восторг и желание любоваться всеми картинами, статуями и утонченной резьбой и фресками. Людвиг Килеан-ур-Ломбах бывал во дворце нередко, но дела не давали сосредоточиться на всем, что окружало. А сейчас он мог позволить себе полюбоваться произведениями искусства, не торопясь никуда. Что он и делал, неторопливо переходя из зала в зал. За ним шел оруженосец, делая вид, что его тут нет. Накануне вечером цивильный комендант взял с собой некоторые бумаги, чтобы дома в тишине перепроверить отчеты интендантов. И засиделся до позднего вечера. Людвиг собирался было пойти лечь в кровать, как услышал шаги в коридоре. Оруженосец порой являлся за полночь, что вовсе не радовало педантичного эра. Он вышел, чтобы высказать маркизу Сабве, что в его доме недопустимо возвращаться позже полуночи, но, выйдя со свечой в коридор, обомлел. Эстебан стоял у двери в свою комнату, так и не решаясь войти туда, и оглядываясь на Килеана с явным удивлением. Юный гуляка полагал, что его эр давно спит и видит сны. На лице Эстебана красовалась ссадина, а под глазом наливался багровый синяк. Тем не менее, маркиз нашел в себе мужество вежливо улыбнуться. - Простите, эр Людвиг, я немного задержался. - Вам известно, что уже два часа ночи? - Да, эр. Разрешите, я пойду к себе? Эр не позволил. - Откуда у вас синяки на лице? - Ничего особенного, я просто упал во дворе таверны. - Вы пьяны? - Что вы, эр Людвиг, просто там было очень темно. Мальчишка смотрел на него честными, ясными глазами – точнее, одним глазом. - Сейчас я прикажу сделать вам примочку и смазать ссадину. - Право, пустяки. Не стоит беспокойства. - Я уже сказал вам, что отвечаю за вас ближайшие три года. Ума не приложу, как вы завтра появитесь во дворце в таком виде. - Да завтра все пройдет. Так можно, я все-таки пойду к себе? И Эстебан украдкой зевнул. Пришлось будить одного из слуг, и приказать сделать примочку для синяка и найти заживляющую мазь. Размышляя о том, сколько хлопот доставляют своим эрам оруженосцы, Килеан провертелся в постели почти до утра. Хорошо, что праздник намечался на вторую половину дня, и цивильный комендант успел даже съездить в гарнизон.       Теперь он шел, думая, не слишком ли виден синяк на лице маркиза Сабве. Примочка не помогла, и наутро оруженосца украшало пятно родовых цветов Дома Волн. Эстебан и не думал огорчаться по этому поводу, отправил слугу в парфюмерную лавку за пудрой. А потом - долго замазывал «украшение». - Ну вот, а вы волновались, - весело сказал он в ответ на придирчивый взгляд Килеана       Гости съезжались. Повсюду слышался смех, негромкий разговор, щебетанье девиц, чьи платья напоминал огромные диковинные цветы, а то и целые клумбы. Эстебан отошел, даже не спросив позволения. А цивильный комендант увидел Алву, за которым шел растерянный и слегка ошеломленный Ричард. Мальчишке шел колет, где было куда меньше черного, чем в наряде Алвы. Людвиг слышал разговор на лестнице – второй голос принадлежал, очевидно, одному из придворных, кажется, маркизу Фарнэби. Алва предлагал спустить того с лестницы, тот ужаснулся – вполне искренне. Ворон мог себе позволить и такое. Сейчас Первый маршал бодрым шагом шел к дверям в будуар Её Величества. Ричард следовал а ним. Килеан думал, что Рокэ оставит оруженосца где-нибудь в зале, но тот и не думал останавливаться или говорить с юношей. Пришлось окликнуть: - Герцог Окделл. Дик замер будто налетел на невидимую стену. Алва усмехнулся. - А вот и ваш друг, господин Килеан. Я полагаю, вы охотнее останетесь с ним, чем со мной. Только не подхватите от него занудство, оно бывает заразно. А зануд я не терплю. Людвиг сжал кулаки, но промолчал. Мальчишка с ненавистью посмотрел вслед монсеньору, за чьей спиной закрылись двери. - Эр Людвиг, почему он так скверно пошутил над вами? - Только что он пошутил и над маркизом Фарнэби, на лестнице. У Ворона привычка злить людей и развлекаться этим. Что поделать – у человека такой вкус и такие развлечения. - А почему вы не ответили ему? - Не стоит. Порой лучше промолчать. Слово – серебро, молчание – золото. - Матушка говорила мне то же самое. - Ваша матушка весьма мудрая женщина. Неподалеку раздался приглушенный смех, точнее фырканье. Дик напрягся. Это он слышал за спиной в течение полугода. Эстебан и его приятели частенько насмехались над обидчивым Окделлом. Килеан нахмурился, бросив сердитый взгляд на своего оруженосца, что-то живо обсуждающего с Северином Залем. А затем снова ободряюще улыбнулся Дику. - Поверь, в жизни есть куда худшие беды, чем насмешки и сплетни придворных болтунов. Так продолжалась беседа, пока их Величества не покинули будуар и приемную. Следом за ними шли Первый маршал и кардинал. Небрежным кивком Алва указал оруженосцу следовать за ним. Людвиг смотрел на Дика и думал о том, что мальчишке многому предстоит научиться, и дай-то Создатель, чтобы он сумел выбраться живым из стаи ызаргов. А Ричард украдкой смотрел на Её Величество. Она казалась печальной и беззащитной среди окружавшей ее толпы придворных.