Одинокая душа

- Юноша, я намерен показать вам, как играют по-крупному. А заодно приобщить к светской жизни. Во дворце среди Людей Чести вовсю ходят слухи, что я учу вас плохому. Должна же в них быть хоть доля правды. Так что собирайтесь, мы едем развлекаться в один из салонов Олларии. А именно – к Капуль-Гизайлям. Особняк был прелестен, утопая в зелени и цветах. Над столицей плыли мягкие весенние сумерки. Молчаливые слуги увели Моро и Сону, а Рокэ и оруженосец прошли в дом. Им навстречу вышла хозяйка – полная брюнетка с черными длинными волосами, уложенными в замысловатую прическу. - Всеблагой и всемилостивый! Рокэ, я уже отчаялась увидеть вас в этом доме. Рокэ поцеловал пухлую руку красотки. - Отчаяние – глупое чувство, эреа. Но, я вижу, тут играют по-крупному? - О, да, - она скривила алые губы, - Валме никогда не умел остановиться. А наш цивильный комендант… похоже ему улыбается фортуна. Ричард не верил своим ушам. Как? Неужели Килеан-ур-Ломбах, Человек Чести решил сыграть? Да еще – на расположение женщины? Это неправильно, недостойно! Похоже, Алва угадал его мысли: - Не сказал бы, что это элегантно. Но ваш друг Килеан давно точит зубы на этот персик. Дика слегка передернуло. Эр Людвиг ему казался воплощением давно забытых идеалов, рыцарем Великой Талигойи, а оказывается, он не лучше этих напыщенных господ, что собрались тут. Во рту появилась едкая горечь. - Надеюсь, юноша, вы поняли, в чем дело, - блеснул синими глазами маршал, - нынешний, так скажем, друг баронессы сцепился с нашим дорогим комендантом. Марианна стоит дорого, но уж если не везет, так не везет. Дик в ответ лишь промолчал. Они проследовали в зал, где собрались гости. - Говорят, тут форменный разгром, - шепнул какой-то франт в розовом атласном камзоле, - кампания безнадежно проиграна. - Нет безнадежных кампаний, есть безнадежные дураки, - ответил Алва и обернулся к оруженосцу, - запомните это. Юноша. А лучше, запишите на всякий случай. Полагаю, вы желаете взглянуть, как можно выигрывать…. И проигрывать заодно? Ричард боялся, что Ворон во всеуслышание расскажет про вчерашнее. Но тот прошел к столу. Оруженосец, как привязанный, следовал за ним. И увидел эра Людвига. Лицо его выражало странное удовольствие. На губах Килеана мелькнула нехорошая усмешка, почти как у его оруженосца. Дик сглотнул, огляделся – к счастью, Эстебана поблизости не было. Дик отошел от стола. Кажется, эр Людвиг его не заметил, и это к лучшему. Он сидел у камина, пока монсеньору принесли вино. Сама хозяйка наполнила его бокал. - Благодарю вас, эреа. – отозвался Ворон, глядя на играющих. Плотный кудрявый господин, которого называли виконт Валме, проигрывал, эр Людвиг набирал очки. - Сорок две тысячи господа, - раздался голос эра Людвига, - вам есть чем ответить? - Увы, - голос Валме был выше, - и если вы не соблаговолите… - Это тонто, сударь, - резко оборвал его Килеан, - карты не любят, когда отступают от правил. Итак, вы сдаетесь? - Да, - в голосе Валме чувствовалась горечь, - мне право жаль. - Жалеть о чем бы то ни было бесполезно, - ответил Килеан, - и я попрошу подавать обед. Мы и так непростительно задержались. - Постойте, - раздался голос монсеньора, - карты и впрямь требуют уважения к правилам. А вы отступили от них. - Чем же? – голос эра Людвига напоминал ледяную глыбу. - Вы не спросили, желает ли кто-нибудь принять на себя проигрыш Валме. - И кто же захочет повесть себе на шею этот маленький камушек? - Да хотя бы я.       У Дика перехватило дыхание, голова закружилась. Тут происходит нечто запретное, очень дурное. Воспитанный в строгих надорских традициях юноша знал что карты и кости изобретение Чужого, и чувствовал трепет и ужас одновременно. А тем временем Алва сел за стол вместо проигравшегося в пух и прах виконта Валме. - Я не намерен обвинять вас в мошенничестве, Людвиг, но свечей нужно побольше. Ни к чему давать пищу для сплетен. Принесли пару канделябров, новые колоды. - Ричард, - позвал его Ворон, - идите сюда, выберите колоду. На негнущихся ногах Дик подошел к столу. Людвиг заметил его и улыбнулся. Теперь это было его лицо – родное, с привычной грустной улыбкой. Словно подменили картинку. Дик растерянно кивнул и взял первую попавшуюся в руку колоду, завернутую в бумагу. - Благодарю, - небрежно бросил Рокэ. - Я предлагаю повысить ставки, - сказал Ворон, - по талу за очко. Вы играли по половине? - По четверти. - Фи, это несерьезно. Разыграем сдачу.       Партия началась. Многие отошли от стола, потянулись в другие залы. Остался Дик и те, кто понимал толк в игре. Ворона, как игрока, почти не знали, хотя многие уверяли, что он знает «кошачье слово». Ему казалось все равно, выиграет он или проиграет. Дик украдкой глянул на хозяйку дома. У Марианны, что стояла поблизости, лицо было отрешенное, словно у молящейся со старинных фресок. Заметив Ричарда, она ободряюще улыбнулась ему и вновь стала наблюдать за партией. Игра набирала разгон, маршал не делал ни единой ошибки. Килеан прекрасно играл, у него была великолепная память, но он слишком гнался за очками. Он слишком сильно хотел победы, и она, как это часто бывает, ускользала из его рук стремительно. Так течет сквозь пальцы вода. - Юноша, «Черной крови» - не отрываясь от карт, бросил Рокэ. Ричард поспешил подать ему наполненный бокал. - Пожалуй, я тоже выпью, - Килеан, не глядя на Окделла, обратился к одному из слуг. - Как угодно. - Зря я отдал последний кирк. - Да, глупейшая ошибка, - согласился Ворон. В доме было тихо. Игра продолжалась. Везение эра Людвига таяло, как снег под жарким солнцем, но он все еще не опускал флаг, даже идя ко дну. Умудренные жизнью игроки качали головами. - Не стоит вам продолжать игру, - вполголоса сказал кто-то. Этому голосу, как и голосу разума Клеан-ур-Ломбах не внял. Тонто сменил вьехаррон. Ставки набирались, и вот после сдачи эра Людвига курчавый Валме завопил : - Триада! Разрубленный Змей, это триада! - Этого. Не может. Быть,- ответил Килеан. Ричард стоял у стола. Он, словно завороженный, смотрел, как эр Людвиг срывает с пальца перстень и бросает его на стол. На миг ему показалось, что он сам раздвоился, и вместо цивильного коменданта за столом сидит его двойник, а вместо Эстебана – Ворон. А потом комната сделала кульбит, потолок и пол поменялись местами, и наступила темнота. - Ричард, я волновался за тебя. Мне, правда, очень жаль, что все так произошло. Знаешь, Марианна… да нет, тебе не надо об этом знать. Ты молод, юн и чист душою. Настоящий сын Эгмонта Окделла. Он снова грустно улыбнулся. Дик поднял взгляд серых глаз на цивильного коменданта. - А что было потом? - Ты упал в обморок, все засуетились, а твой сеньор даже не оторвался от игры, лишь бросил «Унесите мальчишку, тут слишком душно». Марианна ушла, чтобы проследить за тем, как тебя устроят в гостевой комнате. Послали за лекарем. Оказалось, у тебя сильная лихорадка. - Да, - чуть хрипло отозвался Дик, - я накануне попал под дождь. Потом я очнулся уже дома…. То есть – в особняке герцога Алвы. - Алва вернул мне бриллиант Килеанов. И сказал напоследок: - Я ценю ваше благородство, граф.