Одинокая душа

- Дикон, - ты так быстро вернулся из Надора. Что-нибудь случилось? Хотя нет, о чем это . Если что-то случилось бы, ты бы, как глава рода, остался бы в замке. - Вы правы, эр Людвиг. Ричард уныло вертел в руках ложечку для десерта. Не будешь же объяснять, что в Надоре все похоже на склеп, где не живут, а существуют. Всё там словно умерло и превратилось в мумию. Мумию былого величия, призрак Великой Талигойи. - Поссорился с матушкой? - Нет, эр Людвиг. То есть… мы иногда ссорились, конечно, и с Айрис тоже. Они считают, что я сделал подлость и предал память отца, когда пошел служить герцогу Алве. - А ты сам думаешь так же? Дик вспыхнул до корней волос: - Что вы,эр Людвиг! Да, когда Дорак вам запретил меня называть в Фабианов день, а монсеньор назвал моё имя, я и, правда, думал так же. Но сейчас, после войны… Я понял слова клятвы: Служить монсеньору и в его лице служить Талигу. - Талигу или Талигойе? - Талигойи давно нет. Уже Круг как. - Но ее можно возродить. - Отец говорил мне то же самое. И эр Август. - Ты бы хотел видеть на троне Ракана? Почему-то Ричарду стал неприятен этот разговор. Килеан или чего-то хочет, или же напротив, проверяет, насколько верен герцог Окделл. - Я не знаю, - твёрдо сказал он, - пока еще рано об этом говорить. Показалось – или же правда цивильный комендант вздохнул с облегчением? Значит, это была проверка, и он ее успешно прошел. - Чем ты занимаешься в свободное время, Дикон? Насколько я знаю, герцог Алва еще не вернулся из Кэналлоа? - Нет, он еще в Алвасете. А я…. Гуляю по городу, если погода позволяет. - А если дождь? Ричард пожал плечами. Не будешь же признаваться, что пытаешься сочинять стихи, обычно пафосные, глупые и неудачные. И после сжигаешь, перечитав пару раз. Килеан-ур-Ломбах расценил его молчание по-своему. - Очень плохо, что ты проводишь время праздно. Упущенные возможности не наверстать. - Вы о чем, эр Людвиг? - В особняке Алва, насколько мне известно, неплохая библиотека. Ты бы мог читать не только Дидериха и Вененна, да рыцарские романы. На свете существуют еще астрономия, землеописание, военная теория… - И все это надо читать? На лице Повелителя Скал отразилась тоска и уныние. - А как же? Один из моих знакомых, брат Её Величества взял себе оруженосцем твоего однокорытника. Эдвард не таскается за Ги по салонам и будуарам. Он много посвящает времени военной тактике и стратегии. Или другой твой однокашник – Валентин Придд. Он занимается изучением древнего права. Неужели ты глупее их, или у тебя меньше способностей? Надо преодолевать лень и учиться всему, пока есть возможность. Как-то подобное не приходило в голову юному герцогу Окедллу. И он, чтобы замять неловкость, сказал: - А еще можно читать о путешествиях. Интересно, как живут люди в Багряных Землях, в Холте Дриксен, Кадане и Ардорре. - Конечно. На том они и расстались.       Через несколько дней Ричард сам приехал в особняк Килеанов. - Знаете, эр Людвиг… Юноша мялся, не зная, с чего начать разговор. Людвиг налил ему полбокала вина, пододвинул тарелку с нарезанным хлебом и блюдо с ломтями сыра. - Угощайся, Дикон. У тебя что-нибудь случилось? - Нет… то есть, да… Айрис осталась в Надоре. Она когда-то была просватана за Альдо, но вообще, там темная история. Молодой Ракан и Матильда Алатская, по слухам, перебрались из Агариса в Алат. А моей сестре плохо в Надоре. Она задыхается, и матушка все время ругает ее, заставляет молится. Айрис скоро семнадцать… - То есть, ты бы хотел видеть свою сестру в столице? Ричард энергично закивал: - Может, Её Величество согласится взять Айрис к себе фрейлиной? Конечно, моя сестра воспитывалась в глуши, но она добра к тем, кто сделал ей добро. - Понимаю, - как бывало в минуты раздумья, Килеан взял себя за подбородок и принялся ходить туда-сюда по гостиной. Наконец, он остановился: - Тебе сможет помочь лишь монсеньор. Он сумеет добыть патент фрейлины, послать официальный вызов Айрис в столицу, и тогда твоя матушка не станет протестовать. - Спасибо! Жаль, мне такое и не пришло в голову. Когда герцог Алва вернется из Кэналлоа, я попрошу его. - Так и сделай. А ты слышал о диспуте, что пройдет в Нохе? - В Нохе? Серые глаза смотрели настороженно и чуть недоверчиво. - Да, к нам приехал агарисский проповедник. Святой Оноре. И Его Высокопреосвященство желает провести проповедь, чтобы люди могли исповедовать не только оларианство, но и эсператизм. Может быть, после этого в столице откроют эсператистские храмы, а в пригороде – даже монастыри. - Я обязательно пойду, - глаза Дика заблестели. - Вот и правильно. Мы встретимся там, правда, я вряд ли смогу пообщаться с тобой. Дела службы, знаешь ли. - Понимаю, эр Людвиг. На диспуте в Нохе Ричрад увидел Килеана в ложе. Рядом сидели Марианна Капуль-Гизайль и ее супруг, чуть поодаль – какая-то женщина в черном вдовьем платье. Пялиться было не очень прилично, и Дик стал смотреть на появившихся клириков. Он уже знал, что епископом Оларии назначен Авнир. По слухам, диспут должен был вести сам кардинал, но отчего-то его не было видно. Зато худой олларианец со злым лицом появился напротив агарисского святого и начал кричать, брызжа слюной. Крик юный герцог не выносил ни в каком виде. Слишком свежи были в памяти воспоминания, когда Мирабелла Окделльская, забыв обо всем, кричала на наследника. И он сразу выбрал сторону Оноре, который отвечал мягко и незлобиво на агрессивные выпады Авнира. Почему-то показалось, что святой говорит так же, как говорил с ним эр Людвиг по вечерам, когда они сидели у камина. От воспоминаний его оторвал вопль. - Создав семь орденов, вы из безмерности Создателя выделили лишь семь аспектов, - кричал епископ, - это умаление Создателя и идолопоклонство, что особо мерзостно. Святой Оноре отвечал с присущей ему незлобивостью: - Вы же сами утверждаете, что Создатель слишком велик для человеческого разума. Люди поклоняются тому Его аспекту, который доступен их пониманию. Людвиг Килеан не был силен в богословии, но искренне недоумевал, отчего умный и предусмотрительный кардинал взял себе такое убожество. Епископ был зол, раздражителен, и никак не воспроизводил образ олларианских добродетелей. И, напротив, святой Оноре располагал к себе.       Ричрад едва дождался конца проповеди. На выходе из церкви он остановился, желая дождаться Марианну и поздороваться с ней. Но вместо красивицы баронессы он снова встретил цивильного коменданта. Юноша бросился к нему, желая расспросить о том, что волновало, но лицо эра Людвига было строгим и сосредоточенным. Казалось, его что-то гложет – или сильная боль или нерешенная проблема, а может, и то и другое. Не глядя, Килеан сунул в руку Дика записку. Тот положил ее в карман. И прочел, лишь переступив порог особняка с воронами на воротах. «Ричард, советую тебе сегодня не покидать пределов особняка Алва и ни в коем случае не выходить на улицу после захода солнца. Я не могу объяснить тебе, почему. Считай, мне приснился дурной сон. С уважением: Л. К.»