Одинокая душа

      Все остальные события были для Дика, как сон или бред. Он шел, изредка поглядывая на чеканный профиль Ворона, но заговорить не решался. Да и о чем спрашивать монсеньора? О том, что он увидел в кабинете коменданта? О том, что если бы не бездействие Первого маршала днем, возможно, эр Людвиг был бы жив. Да много о чем он хотел спросить, но лишь ускорял шаг, подстраиваясь под быструю ходьбу Ворона. Издали донесся бой часов – полночь. Дик вспомнил, как били часы в кабинете Килеана. Интересно, когда они остановятся? Говорят, что если хозяин часов умер, они останавливаются, и их больше не заводят. Разумеется, если они не обретают нового хозяина. Насколько он знал, эр Людвиг был холост, и у него не было детей. - Сбросили с крыши? – полковник Море остановился и, взяв у кого-то факел, склонился над убитым. Под его головой расплывалась масляно блестевшая черная лужа. Ричард торопливо отступил назад. - Да скорее всего. – рассеянно ответил Алва. Его не интересовала чужая смерть, а своей он не боялся. Четко и негромко он отдал несколько приказов – теньенты бросились выполнять и докладывать. Грохнули выстрелы – двое мародеров свалились на булыжную мостовую. Тюки упали рядом. Все это время оруженосец был в какой-то прострации. Он словно видел со стороны все это. Темные улицы с наглухо задраенными ставнями, чеканный профиль Рокэ. Солдат в кирасах, мародеров и черноленточников. Алва что-то сказал по поводу того, что мародеров надо вешать. Ричард машинально кивнул: - Да, монсеньор. Пусть проходил между стенами бывших эсператистских монастырей. Это место живо напомнило Ричарду о нападении грабителей. Тогда его спасли солдаты гарнизона и отвезли к коменданту. Эр Людвиг…. Для переживаний было не время и не место, и Дик почти до крови закусил губу. - Перебираемся. Рокэ закинул веревку на толстый сук и первым взлетел по стене. Следом за ним – кэналлийцы. В церкви Ричарду хотелось броситься на колени у алтаря и просить покоя душе новопреставленного графа Килеана. Неважно, что храм олларианский – от этого он не перестает быть храмом. Неважно, что за самоубийц не молятся – особенно те, кому эти люди были дороги. - В двери могут войти одновременно четыре человека, значит, строимся по четыре. Без моей команды стрелять только из пистолетов. Окделл, не отставать. Ричард вздрогнул – еще немного и он бы отстал от монсеньора и его отряда. Ворота церкви выходили на Глухую Площадь, которая вела к Золотой улице. Ричард знал, что здесь жили ювелиры. Теперь почти все лавки были разграблены. Раздались крики, кто-то заорал: «Ворон!» Сверху шлепнулся горшок с цветком и разлетелся о мостовую. Дику в объятия толкнули толстуху, завернутую в плащ Ворона. Утешая женщину, он немного забыл о своем горе. Повсюду лежали тела, валялись вещи, откуда-то слышались крики. Плач, кажется детский. И над всем этим, как дым пожаров, плыл звон колоколов. Это так оповещают о пожарах? Или это звенит у него в ушах? Девчонка в ночной сорочке – щербатая, некрасивая, приплясывала возле Дика и корчила рожи: - Твоего друга забрала и тебя заберу. Пойдешь со мной, как миленький.. миленький… На голову полилась вода. Оказывается, не он спасал женщину, а она – его. - Ну что, очнулся? Дику было стыдно. - Да, благодарю вас, сударыня. Он встал, отряхнул мокрые волосы и пошел искать Ворона. Тот возник откуда-то, как тень. - А, юноша, хотите посмотреть, как вешают насильников и мародеров? Полюбуйтесь, зрелище примечательное. Полки Ворона и полк Ансела подошли к площади одновременно. А потом была дымная площадь, Висельники, под покровом тьмы и резни творящие свои дела, и дергающиеся повешенные. Первый маршал вешал их вверх ногами. И сообщение, что на площади Леопарда нашли епископа Авнира. Из всего разговора Ричард уловил лишь слова монсеньора: - Я – доверенное лицо Леворукого. Я отвечаю за всё. И в первый раз за эту ночь Дик осмелился взглянуть в усталое лицо Рокэ Алвы.       Площадь Леопарда была обязана своим названием гербу Ариго. Отряды шли к площади, тесня мародеров и лигистов. - Юноша, - сказал Алва, обращаясь к оруженосцу, - вы не думаете, что в этих местах гнездились трусы? Из горящего особняка Ариго не доносилось ни звуков, ни криков о помощи. Ричард увидел, как Ворон нырнул в фонтан на площади, а затем направился в горящий дом. - Нет, монсеньор! – зазвенело над площадью. Он потерял одного близкого человека за эту ночь. Если погибнет еще и Ворон… - Тише, юноша, - бросил, не оборачиваясь, Рокэ. И исчез в пламени, охватившем особняк Ариго. В пламени мелькнуло чье-то лицо. Аккуратно зачесанные волосы, седеющие виски… Не может быть? Эр Людвиг? Но он же… Дик помотал головой – видение ичезло. Почему-то мелькнула мысль, что Ворон выберется – обязан выбраться оттуда, хоть это и кажется невозможным. Его хранит Леворукий и сама Кэртиана Хранит, потому что Талиг держится на клинке Рокэ Алвы, и если его не будет… - Дор Рикардо, глотните касеры, - раздался рядом знакомый голос. Антонио, один из тех, кого Ричард часто видел в особняке. - Благодарю вас, - Дик охотно сделал глоток обжигающей жидкости. Разум немного прояснился. Видений больше не появлялось, а вскоре на балконе сам Ворон выпускал из клетки ручного ворона. Птица взлетела в дымное небо, сделала круг над горящим домом и исчезла. Алва проводил Ворона взглядом. - Не стоит изображать статуи, это весьма утомительно.       А потом привели Авнира, на ходу изрыгающего проклятья. Ричард сжал кулаки. Если бы не этот олларианский фанатик, сколько бы людей остались живы. Усилием воли он отогнал от себя мысли о Килеане, тем более, Рокэ повел Авнира в пылающий дом. - Создатель, - ахнул кто-то рядом. Рокэ в Создателя не верил. Авнир, похоже – тоже не верил, хотя кричал о нем громче всех. Вскоре Алва появился, один. Поднял брошенный кем-то лом, продел в бронзовые ручки, создавая подобие засова. - Он нашел, что искал, - сказал Рокэ, завязывая руку платком. Солдаты отшатнулись – рухнул балкон.       Утро пришло следом за ночью – такое же светлое, как и любое утро. Бунт был подавлен. С улиц торопливо убирали память о ночных зверствах, дома больше не горели, лишь кое-где вился дымок. Алва сумел остановить погромы, ему помог маршал Эмиль Савиньяк. Удалось утихомирить и Висельников. Лионель со своими людьми охранял дворец. Теперь двое близнецов-Савиньяков и Рокэ пили, что –то рассказывая друг другу. Ричард мало вслушивался в разговор, только пил бокал за бокалом. Усталость навалилась на плечи мешком, голоса казались доносившимися издалека. - В Надоре очень плохое вино, - невпопад брякнул Дик. Все отчего-то рассмеялись. Ричард вскинул голову – перед глазами тут же все поплыло. - Монсеньор… мне надо выйти. Рокэ лишь пожал плечами – мол, идите, ваша воля. И продолжал прерванный разговор. Ковер крутился подобно телу ызарга. Разводы на нем, то приближались, то удалялись. А на светлом ковре – спаси, Создатель – были кровавые отпечатки слепой подковы. Кто-то схватил сзади под локоть. - Вы все-таки не умеете пить, юноша. - Мон-сеньор, - Ричард еле ворочал языком, - а там… в ка-аб-инете эра Людвига не было писем? - Не помню, - досадливо поморщился Алва, - там все было забрызгано кровь и еще кое-чем неприятным. Мой вам совет – никогда не стреляйте себе в висок, смерть выглядит… неаккуратно. -Эй, Дикон! Разрубленный Змей. Я и не думал, что у вас такое богатое воображение. Все-таки, юноша, вы явно выпили лишнего. Дик позеленел, а затем согнулся пополам. Ему было очень плохо. И дело не только в выпитом вине. – Хуан! – позвал Ворон,- проводи герцога Окделла в его комнату, он плохо себя чувствует. И пришли кого-нибудь прибраться тут. Ричард плохо помнил, как его вел старый кэналлиец как помог раздеваться и умыть лицо. И наконец-то он провалился в тяжелый похмельный сон. В котором ему отчего-то слышалось карканье спасенного Алвой ворона.