Исцеление

Лидия не спит всю ночь, Эллисон сидит рядом, задумчиво водит пальцем по лезвию клинка и о чем-то говорит. Лидия накрывается одеялом с головой и закрывает глаза. И проклинает тот день, когда не согласилась переезжать в другой город к сестре. Тогда все могло бы быть по-другому. Она могла найти себе популярного парня, стать королевой школы. Не быть Банши, не слышать всех этих голосов, гудящих в голове, проникающих в черепную коробку. Она могла быть обычной. Лидия не помнит, сколько лежала, бездумно пялясь в потолок, слушая тихий голос Эллисон. — Я видела Эйдана, — хрипло произносит она, ложась рядом с Лидией. — Ему там хорошо, он обрел покой. Мартин улыбается уголками губ, поворачивает голову в сторону, касается кончиками пальцев плеча Эллисон. — Почему я тебя вижу? Почему ты не исчезаешь, как все? — Потому что ты не отпускаешь меня. У Эллисон ямочка на щеке и пропитанный горечью голос. Будильник звенит через две минуты, Эллисон уже нет рядом. Лидия закрывает дверь, когда к ее дому подъезжает джип Стилински. На мгновение мир пошатнулся, ключи выпали из ослабевших пальцев. — Ты в порядке? — Эллисон касается ее руки. — Это просто Скотт и Стайлз. — Не Стайлз, — качает головой Мартин, поднимая ключи и замирает, потому что у МакКола есть гребаный волчий слух. Потому что МакКол не так глуп, как можно подумать. — Что вы здесь делаете? — спрашивает Лидия, садясь на заднее сидение, игнорируя напряженный взгляд Скотта. — Решили заехать за тобой, — широко улыбается Стайлз. Сердце пропускает удар, еще один, кажется, даже останавливается на какую-то долю секунды. А потом начинает биться с удвоенной быстротой. — Лидия? — обеспокоенно спрашивает Эллисон. — Лидия? — вторит ей Скотт. — Что? — удивленно спрашивает Лидия. — Почему твое сердце бьется так сильно? Ты в порядке? — Да, со мной все хорошо, — недоуменно произносит Мартин, сжимая пальцами ручку сумки. Скотт и Стайлз переглядываются. — Я в порядке! — Ладно. — Стилински поднимает руки в примирительном жесте и отворачивается от Лидии. — Прекрасно, замечательно, просто восхитительно. Ты в порядке. Кхм… Кто написал эссе? — Эссе? — Скотт изумлённо смотрит на Стайлза. — Господи, эссе! Вот блин, Финсток меня точно убьёт, — стонет он, ударяя ладонью по лбу. Лидия облегчённо выдыхает, откидывается на сиденье. Эллисон ободряюще улыбается. Они что-то подозревают, понимает Лидия, встречая настороженный взгляд Малии и слушая Киру. Та говорила быстро, путаясь, теребила руками лямку рюкзака. Даже Лиам заметно нервничал. — Они заботятся, — говорит ей Эллисон, когда Лидия заходит в пустой кабинет, прижимаясь лбом к прохладной стене. — Я знаю. Но так лучше, они не должны ни о чём знать. — Мартин поджимает губы. — О… Лидия? — произносит удивлённый голос. Девушка открывает глаза и поворачивается, выпрямляясь. — Ты хорошо себя чувствуешь? Обеспокоенность на лице Ногицуне настолько чертовски искренняя, что Мартин тянет блевать. Лидия кривится, впивается ногтями в ладонь. — Ты же и так прекрасно знаешь! — зло выплёвывает Мартин и хочет уже выйти, но Ногицуне останавливает её, перехватывая руку. — Ну что?! Лидия разворачивается и замирает. Потому что на лице Стилински слишком много эмоций, потому что видеть его таким — слишком больно. Потому что Ногицуне переходит все рамки, играя слишком подло. — Прекрати, — шепчет Лидия одними губами. — Пожалуйста. Делай, что хочешь, только прекрати это, не мучай меня. — Господи, — выдыхает он поражённо, делает шаг вперёд, крепче сжимает пальцами её руку. — Что происходит, Лидия? Я… я не понимаю. Лидия открывает рот и не может произнести ни слова. Потому что неожиданно понимает. И рука Стайлза, по-прежнему сжимающая её — единственное, что удерживает её в реальности. — Ты… Боже, ты… — Лидия роняет сумку на пол, трясущейся ладонью касается лица Стайлза, другой сжимает его плечо. И перестаёт дышать. — Ты настоящий. Это ты. Стайлз. Ты. Господи, это и правда ты. — Это я Лидия, я. — Стайлз сжимает ладонями плечи Лидии. — Смотри на меня. Видишь? Всё хорошо, я здесь, и это я. Со сдавленным всхлипом, Лидия поддаётся вперёд, обнимая Стайлза, сминая ткань клетчатой рубашки, смаргивая непрошенные слёзы. И чувствует, как её обнимают в ответ, так же сильно, так же отчаянно. Это не было простым объятием. Это было чем-то необходимым, таким нужным. И казалось, если сейчас разжать руки, то можно упасть и разбиться. — Всё хорошо, — тихий шепот и пара таких важных на данный момент слов. — Это я, Лидия. Настоящий. Лидия стояла бы так целую вечность, цепляясь за Стайлза, как за спасительный круг, глотая слёзы, пытаясь убедить себя в том, что всё хорошо. Но реальность с громким звоном, сообщающем о начале урока, ворвалась в их маленький сломанный мир. Лидия отступает на шаг назад, разжимает пальцы и разглаживает ткань. — А это даже мило, — хмыкает Стайлз. И всё вокруг летит к чертям, Лидия отшатывается, падая, ударяясь об угол парты. Внутри со звоном что-то обрывается. — Зачем? — едва слышно спрашивает Лидия. — Кажется, люди называют это демонстрацией власти, — щурится Ногицуне, опускаясь рядом с Лидией. — Не забывайся, иначе я легко сломаю весь твой мир, дорогая.