Волк и Тигр

      Глюки. Глюки, они повсюду! Пока я шёл на остановку, увидел, по меньшей мере, десять прохожих, напомнивших мне Максима. Это будто наваждение какое-то! И мало того, будучи уже в троллейбусе, я долго пялился на одного парня и не мог понять - это он, или не он? А всё потому, что у него тоже были тёмные короткие волосы. Чёрт! Да так свихнуться можно. На моё странное поведение Денис никак не реагировал, стараясь в упор не замечать вообще ничего, кроме телефона. Он даже не поздоровался, когда меня встретил. Гм, это тоже очень подозрительно. Хотя, да, понимаю - я опоздал, не брал трубу, ну и не объяснился - почему. Но, чёрт, на него это не похоже, обижаться по всякой мелочи! Но пока меня волновали куда более значительные проблемы. Мои проблемы, которые то заходили, то выходили из троллейбуса, а иногда мелькали на улицах и даже в машинах. По-моему, у меня началась паранойя, мне теперь везде чудится, что он за мной следит или беседует с кем-то, но здравый ум говорит, что это глюки. Дожили...       Я уже сидел в школе, готовясь к ОБЖ, когда понял, что никого нет в классе. Ни Дениса, ни Макса, ни даже Алекса. Странно это, хотя, если честно, вся эта школа, вся неделя - самые странные, что только были в моей жизни. Я уже собирался доставать учебники, как в класс зашёл наш препод и, застыв на мгновение около двери, чуть оторопев, сказал:       - Эм, Александр? Что ты тут забыл? У меня сейчас урок в 8 А. Я же говорил, вроде как, всему классу, что ОБЖ будет только на следующей неделе.       - Что? - тихо и как-то глупо переспросил я. - Как через... неделю?!       - Ну, вот так, - с интересом смотря на меня, сказал он.       - Оу, вот чёрт!! - я не сдержался от восклицания и сел обратно на стул.       Как, ну, вот как я мог так оплошать, а? Через неделю? А ведь самое обидное, я вспомнил, что в пятницу он действительно говорил это на уроке. Ах-ха-ха! Как мило, как же это мило таскать хренов ненужный учебник на несуществующий урок. Вот это по-нашему!       Арррр! Это всё из-за тебя. Чёртов Макс! Нельзя было занимать мою голову чуточку меньше, а? Чтоб я сохранил малые крохи разума. Но причитай, не причитай, а надо топать на настоящий урок по расписанию, какой бы он там не был. Я тяжело вздохнул и, собравшись с мыслями, вышел из класса, долго проклиная учителя, смотревшего на меня как на идиота.       Как ни странно, первой оказалась математика, на которую я-таки успел до звонка, будь она не ладна. Подходя к своей парте, я заметил, как напряжённо на меня смотрит Денис. Чувааак! Ну зачем ты продолжаешь пилить меня взглядом? Хорошо, признаю, да, я собственно тебя не предупредил, что опоздаю и вообще хочу поехать один. Да, я знал, что ты пару раз звонил, чтобы узнать, куда я пропал, а я не брал трубу. Ок! Но, чёрт, зачем смотреть так странно! Не обиженно, а именно напряжённо, мне даже кажется, что я чувствую, как напряглись его сосуды в глазных яблоках. Фу!       Невольно отводя от него взгляд, я сел на место, удивляясь тому, что в классе нет только Макса, даже Алекс, что по развившейся у него традиции пилил мою скромную персону голубым пламенем, был на месте раньше меня. Мммм...       Меня уже самого начала напрягать вся эта обстановка - моя глупая оплошность, мой друг, королёк, отсутствие Максима, странное чувство не готовности к уроку... Захотелось смыться куда-нибудь подальше и не попадаться никому на глаза. Я нервно крутил в пальцах карандаш и закусывал губу, смотря на мельтешившую у доски учительницу, пишущую на ней какие-то формулы. Мне казалось, что ещё немного, и я сорвусь - наору на всех и выбегу из класса, с громким «БУМ!» захлопывая за собой дверь. Но из этого состояния меня быстро вывел скрип той самой двери и знакомый силуэт. Макс! Ох, чувак, если б ты знал, как я рад тебя видеть. Хотя странно, ведь мы знакомы всего сутки, а я уже соскучился по этому ходячему чёрному хохолку, будто по старому другу, только что приехавшему из долгой поездки. Впрочем, я уже устал себе удивляться.       Он медленно подходит к своему месту и садится, откидываясь по привычке на спинку стула. Сделав глубокий вдох и быстрый выдох, он повернулся в мою сторону и миленько так улыбнулся, здороваясь. Он так прерывисто дышал, будто только что вернулся с пробежки вокруг школы. Я попытался сосредоточиться на чём-нибудь другом, например, на уроке, или окружающих нас одноклассниках, но так и не смог отвернуться. Я будто бы дышал вместе с ним, ловил каждое движение его грудной клетки, подстраивался под ритм, нервно сглатывая слюну. Я ушёл куда-то в прострацию, ничего не видя, кроме него. О боги, мой мозг, о чём ты думаешь? Не делай этого, только не сейчас. СТОП!       Но было уже слишком поздно. О, мой больной извращенный компьютер в башке, зачем ты начал рисовать до сели не виданные и неизведанные тебе грани бытия? Ну, то есть, я попытался, вернее, не я, а мой мозг (это не одно и то же, он живёт, порой, отдельно от меня) представить его... голым. Благо пока-что по пояс. Его сильную, крепкую грудь, медленно восстанавливающую дыхание, мускулистое, но в меру, тело, красивые руки. И хитрую улыбку, в манящем жесте приподнятые губы. О нет, нет, нет, нет! Чёрт, не сейчас!! Я мысленно чертыхнулся и на секунду закрыл глаза.       Быстро отворачиваюсь, нервно бормоча что-то типа приветствия, и утыкаюсь носом в учебник. Боже, что я делаю? Я превращаюсь в Алекса?! Так, взять себя в руки, взять себя в руки. Вдох, выдох. Вот так. Медленно и спокойно. Ты расслаблен, а не возбуждён. Представь что-то ужасное и противное, например, кучу поедающих друг друга мутантов психов, или огромных размеров сколопендру, ползущую по ноге. Ох, вроде лучше.       - Александр! Ты меня не слышал, что ли? К доске, - улавливаю я, отходя от наваждения.       Это голос училки? Что она сказала? К доске?! Стоп, НЕТ! Я часто моргаю, быстро соображая, как ей ответить.       - Э-э-э, простите, я не могу. Это, я тему плохо понял. Да и утро сейчас, долго буду тупить, так как не проснулся ещё толком, - попытался улизнуть я, смотря на неё и глупо хихикая.       Так, парень, доска - это зло, это проклятое место, оно подобно вампиру высасывает из тебя всё хорошее, особенно мозги, зомбо-хрень висящая. Надо избавиться от этого кошмара, любой ценой. Ну же, придумай, что-нибудь, аааа! Соберись, тряпка!       - Что значит - не можешь? Ты же делал домашнюю работу? - прищурившись, спрашивает она.       - Дааа... Делал, но, правда, с помощью... - пытаюсь оправдаться я.       - Ну вот, значит, что-то ты всё же понял. Бери учебник и к доске, - она непреклонно стоит на своём. Чёрт!       - Но, я не хочу, может кто-то другой решит... - пытаюсь я в последний раз.       - Может. А, может, тебе два поставить за работу на уроке? - нервно спрашивает та.       Я мог бы попытаться доказать, что я как раз всё пишу, в отличие от доброй половины класса, но мне как-то было не до споров. Так что я, мысленно послав её, встал и пошёл решать. Что было дальше, я припоминаю с трудом. Помню только то, как я долго догонял, чего она от меня хочет, как я не мог решить всего один простой перемер и то, как ржали позади сидящие. Ещё и подсказывали невесть что, так что я был готов там всех, ну, или почти всех, придушить собственноручно. Всё же дорешав эту херню и сев на место, я просто развалился на парте. Ох, будто мой мозг выжали как лимон для лимонада. Я осторожно поворачиваю голову в сторону Макса, даже не зная, что хочу увидеть в его лице. Он что-то пишет в тетради, не поворачиваясь в мою сторону, но я вижу его мягкую, совсем не надменную ухмылку. Мне становится легче, хоть кто-то надо мной не ржал.       - Трудный день, долгая ночка? - заинтересованно спрашивает он, не отрывая взгляда от тетради, но улыбаясь шире.       - Ммм..? Что? - уточняю я. Он же не знает, что снился мне в развратном сне, и всё такое. Верно?       - Хм, ну, ты выглядишь малость... потрёпанным. Нервным что ли. Всё в порядке? - понижая голос до громкого шёпота, спрашивает Макс.       Ха, ну да, я в полном поряде, просто из-за тебя у меня немного поехала крыша, и я не могу собрать себя сегодня в кучу. А так - я просто счастлив, что вижу тебя. Да! Вот что проносится в моей голове за какие-то доли секунды. Ха, наверно, мне уже надо свыкнуться с мыслью, что я на нём помешался, а потому я просто начинаю списывать с доски другую задачу, что пишет Алекс.       - Да, можно и так сказать. У меня была ночка с Блек-Джеком и шлюхами в каком-то казино на Майами. Ну, перестрелки, погони, аресты, наркотики и много секса. Так устал, что хочется вискаря хапнуть. У тебя, кстати, нет с собой? - так же тихо отвечаю я без намёка на сарказм.       Он, наконец, отрывается от тетради, тихо смеясь и мотая головой, смотря на меня с не предвзятым интересом, отчего я тоже не выдерживаю и начинаю смеяться вместе с ним. Мы ещё минуты две не можем успокоиться. Глупо так, но стоит мне повернуться и увидеть его еле сдерживаемую улыбку, как я сам начинаю улыбаться, это смешит его, а его смех смешит меня. Чёрт, зараза по круче зевоты!       Я не сдерживаюсь от нервного громкого смешка, когда мимо проходит Алексей с почти каменным лицом. Он заметно сбавил шаг у нашей парты, но, ничего не сказав, просто прошёл к своему месту, нервно играя желваками. Злится-то как, небось, уже написал моё имя в своем чёрном списке на первой строчке. Но мне плевать, я просто ржу, отчего училка начала ругать меня за безделье.       - Жаль, ты меня не позвал, я был бы рад составить тебе компанию на время столь весёлой ночи, - ухмыляясь, говорит Максим, а я лишь качаю головой, отмечая про себя двоякость этой фразы. - Но, думаю, мне ещё предоставится эта возможность.       Тут я замечаю, как он медленно ведёт по столу пальцем, которым удерживает небольшой блокнотный листочек. Он отпускает его и, как ни в чём не бывало, продолжает писать, посматривая в мою сторону. Моё любопытство берёт верх, и я-таки беру его в руки, переворачиваю и читаю следующее:

Ал, если можно, я буду звать тебя так, могу ли я предложить тебе свою скромную персону не только как друга, но и как учителя...по математике? Я был бы рад помочь тебе в столь трудном для тебя деле. Причём, абсолютно бесплатно и безвозмездно. Обещать я ничего конкретно не стану, но чем смогу, тем и помогу. Если ты, конечно, не сильно занят уроками, которые ты не делаешь, и не постесняешься пригласить меня к себе домой. Жду ответа, надеюсь на согласие. М

      Я перечитывал эту записку раз пять, прежде чем до меня дошло всё, что в ней написано. И как раз прозвенел звонок. Почти все вышли на перемену, я же остался в классе под неусыпным надзором Алексея. Максим тоже вышел, видимо, давая время мне всё обдумать. Мля, что я несу? Что тут обдумывать: когда человек добровольно предлагает помощь, разве можно отказать (особенно Максу)?       Пф! Да я тут же согласился, но не знал, как мне это изложить. Просто сказать ему «да»? Или сначала спросить, с чего вдруг он решил помочь? А может, стоит напросится к нему домой? Что?! Ох, нет, это уже наглость какая-то.       И вот пока я так взвешивал все за и против, думая об ответе, меж парт ходила особо опасная субмарина, доверху напичканная ракетами, но не вода-воздух, а злость-ненависть, мишень Санёк. Алексей всё не мог успокоиться и ходил по всему классу, накручивая круги вокруг меня, как коршун над трупом. Меня это начало раздражать, но мне было не до него, пока он, в конец не обнаглев, не отобрал письмо и вышел из класса.       Он. Взял. Моё. Письмо? Он взял МОЁ письмо и просто ушёл?! Я сидел в ступоре, долго соображая, как такое могло произойти, а потом меня накрыла неописуемая злоба и негодование. Да как эта скотина только посмела взять хоть что-то у меня со стола? Из руки?! Убью, тварь! И только я собрался выйти и найти эту падлу, чтобы намылить ему шею, как снова прозвенел звонок и весь класс вернулся обратно. Макс спокойно сел на место, снова открывая тетрадь. Я надеялся, что он не увидит сразу пропажу листочка, но, к моему сожалению, он это заметил. Он внимательно посмотрел на то место, куда его положил, потом на меня и отвёл взгляд, тихо и задумчиво хмыкая. Чёрт! Вдруг, он подумает, что я выкинул его листок, и неверно истолкует это... Или, не дай бог, решит, что я отказал ему?! И, бля, как ему объяснить, что у меня его наглейшим образом спёрли?! Моя злость переходит на новый этап, и только присутствие других людей чудом спасает ситуацию от не хилого мордобоя.       Нервно крутя карандаш в руках и совсем забыв про урок, я кошу гневный взгляд на суку, что с круглыми шарами читает МОЁ письмо. Я уже не могу сдерживать утробный рык и теперь начинаю нервно двигать челюстью, злясь, не то на свою неосторожность и нерасторопность, не то на потерявшего всякий стыд «короля». Замечая на себе мой тяжёлый взгляд, блонди сначала недоуменно смотрит на меня, а потом самодовольно ухмыляется и, скомкав МОЙ листочек, небрежно кидает в свой портфель. Я медленно, как терминатор, разворачиваюсь обратно, быстро проматывая все возможные способы мести. Но лазать по чужим карманам и портфелям я не стану, мне проще заставить его вернуть мне письмо, поэтому я быстро чиркаю гневную записку на листе, вырванном уже из моего блокнота (этот сцук заставил потратить целый лист на себя!), и кидаю в него. За всем этим действом, с чуть удивлённым видом, наблюдал Максим, видимо, стараясь понять, что же я делаю и зачем.       Алекс быстро прочитал моё послание и тут же прислал ответ, не поленившись исписать мой листочек почти полностью:

Записка, вообще-то, написана не тебе, ок? ВЕРНИ МОЙ ЛИСТОК, son of a bitch!* А не то я из тебя паштет сделаю, понял?! Если хочешь его вернуть, тебе придётся попросить меня по другому, понял? Нежно, ласково, и лучше всего ртом. И чтобы, сучка, я не слышал от тебя больше ничего подобного в мой адрес, в противном случае, ты, птенчик, у меня огрбёшь, и твой новоиспечённый защитник тебе не поможет! (Впрочем, если тебе понравилось, я могу повторить...)

      Прочитав это, я был не просто зол, но взбешён, я был в ярости, и если бы эту бумаженцию не вытащил у меня из рук мой защитник, то я бы встал и прямо во время урока уделал этого... этого... грёбанного пидора! АААРРР!! Но, выхватив записку из моей руки, Макс быстро пробежался по ней глазами, застывая где-то по середине, долго вглядываясь в слова. Я, виновато опуская голову, стараюсь не смотреть на него и вывожу карандашом в тетради какие-то каракули, ожидая его дальнейшей реакции.       - Почему ты мне сразу не сказал, что он забрал мою записку, м? - тихо шепчет он мне, как-то устало улыбаясь.       Омг, я ожидал чего угодно, но только не снисхождения с его стороны. Медленно поднимаю голову, но не в силах долго глядеть ему прямо в глаза, часто моргая. Он же мягко смотрит на меня, всматриваясь в моё лицо. Максим абсолютно расслаблен, я даже вижу, как его красивые зелёные глаза сейчас потемнели и стали непроницаемо глубокими. Я смущённо отвожу взгляд, и пожимаю плечами, чувствуя, как краснеют мои щёки.       - Знаешь, ты чертовский милый, когда смущаешься, - роняет он, подмигнув мне, и кидает записку обратно на стол к Алексею.       Я замер на секунду, подумав, а не послышалось ли мне это? Но, похоже, что нет. Он... Он, правда, считает меня милым?! Какая прелесть... Аааа! Я нервно сглатываю и кошусь на него, стараясь не выдать своего удивления и умиления. Интересно, он успел что-то придумать, раз кинул записку обратно? Что же он написал? Я, теряясь в догадках, наблюдаю за тем, как королёк наш неуверенно разворачивает эту бумажку. Училки нет, но в классе не шумно, все чем-то заняты, поэтому я чётко могу сфокусироваться на звуках с дальних парт. К ним прислушивается и мой тигр, продолжая хитро улыбаться своим тёмным мыслям. Вот так, молча, мы просидели до конца урока. Наконец, в последние минуты пред звонком я не выдержал и, легонько толкнув локтем в бок соседа, спросил:       - Макс, я всё же хочу спросить тебя, что ты написал в той записке и почему он утих сразу, как прочитал её? Признай, ты написал ему какое-то заклинание, которое берёт под контроль мозг прочитавшего? Или там угроза страшной расправы? - тут я не смог удержать свой голос ровным и опять тихо захихикал своим словам. - Он, кстати, вернёт мне мою, то есть, твою записку, а?       - Ммм, если бы я знал хоть одно подобное заклинание, я давно стал властелином мира, Ал, - коварно улыбнувшись, ответил мне Макс.       О, какая шикарная мысль! Я, кажется, нашёл себе сподвижника по захвату мира. ЮХУ! Кхем, мммм, только главным злодеем тут буду не я, ибо такой умилительно-злобной мордахи я не смогу состроить. А ещё мне так нравится, как он понижает свой голос, когда шепчет. Ну точно как колоритный злодей из какой-нибудь игры или фильма! Такой сексуальный голос, пробирающий до мурашек... Упс, меня не туда заносит, аха.       - Но думаю, он сделает так, как я написал.       Я с подозрением смотрю на него, тихо хмыкая, при этом продолжая улыбаться.       - Мне безумно интересно прочитать - что там, - добавляю я, оглядываясь за спину.       В этот момент звенит звонок с урока, и все быстро начинают собираться. Пока я убирал учебник и прочую фигню, почти весь класс опустел. Завтрак. Что, все такие голодные? Жуть просто! Я встал, накинув на плечо портфель, ожидая, пока встанет Максим, но тот не двигался с занятого сейчас им моего места, пока к нашей парте не подошёл Алекс. Хоспади, такого лица я никогда не видел! Он был так зол, что у него дрожала рука, в которой он, собственно, держал два скомканных вусмерть листочка. И ещё он был в растерянности, его глаза выражали не столько гнев, сколько негодование и смирение с ситуацией что ли. Он почти прошёл мимо нас, как вдруг Макс, улыбаясь, как ни в чём не бывало, выставил ногу в сторону, преграждая тому путь. От напряжения, что исходило от них, по мне пробежало стадо холодных мурашек. Я нервно переводил взгляд с блондина на брюнета, ожидая, чем же это всё кончится.       - Отдай мне их, - спокойно попросил Макс, протягивая согнутую в локте руку, смотря куда-то вперёд и продолжая лыбиться.       Я услышал сдавленное рычание, но блонди всё же медленно разжимает кулак и, не касаясь пальцами руки Максима, кладёт бедный кусочек бумаги.       - Это не всё. Где вторая? - уточняющим тоном продолжил Максим, перебирая пальцами воздух, требуя вернуть вторую записку.       Нервно пробубнив пару матерных слов, Алекс отдал и вторую записку, только тогда тигр убрал ногу, пропуская рассерженного львёнка.       Макс тут же вручил бумажки мне, и тихо, но вполне понятно, прошептал всё ещё стоявшему на месте и косо смотрящего на него блондину:       - Хорошая попытка, но он тебе не достанется, так же, как пока я тебе не по зубам.       На это Алекс лишь громко хмыкнул и, было, что-то хотел возразить, но вдруг замолк, осёкшись на полуслове. Я взглянул на блондина, потом на Максима, всё так же улыбавшегося пустоте кабинета. Только вот его улыбка уже была не милой, а страшной, почти дьявольской. Глаза, смотревшие в упор на Алекса, будто бы горели настоящим адским пламенем: ядовито-зелёные язычки огня мешались с желтыми искрами, от чего его взгляд стал пронизывающим и невероятно жутким. Но я, в отличие от поспешно ретировавшегося львёнка, смотрел на него как околдованный, словно мотылёк летящий на свет, он словно шептал мне слова магического заклинания. Тихий, глубокий и сексуальный голос...       - Ну вот, твои бумажки снова на месте, - довольный результатом сообщает мне брюнет.       - Это было... ахуенно! - перебив его, заворожёно прошептал я, не отрывая взгляда от чарующих изумрудных глаз, тут же смягчившихся, стоило ему повернуться в мою сторону. Он на секунду замер, а затем, поведя головой в бок, сощурился и, довольный моим замаскированным комплиментом, ухмыльнулся.       Разворачивая его листок я, немного подумав, быстро пишу свой ответ, который заключался в коротком «Да! О, мой дорогой сенсей, да!» и названии улицы, номера дома и квартиры. Затем я развернул мою записку и, сев на место, прочёл несколько его «поправок».

Записка, вообще-то, написана не тебе, ок? ВЕРНИ МОЙ ЛИСТОК, son of a bitch! А не то я из тебя паштет сделаю, понял?! Если хочешь его вернуть, тебе придётся попросить меня по другому, понял? Нежно, ласково, и лучше всего ртом. - Мечтать не вредно, Марцев. И чтобы, сучка, я не слышал от тебя больше ничего подобного в мой адрес, - В твой адрес даже я бы не выразился лучше. Сучка? Ты не о себе ли?) в противном случае, ты, птенчик, у меня огрбёшь, - Ох, сомневаюсь. Да, кстати, не называй его птенчиком. Я тебе этого не позволял. и твой новоиспечённый защитник тебе не поможет! - Не говори за меня. Я не позволю тебе даже пальцем его тронуть. (В прочем, если тебе понравилось, я могу повторить...) Прости, что? Я, кажется, всего не знаю... Может, пояснишь? Верни ему обе записке, Алекс, иначе я заставлю тебя это сделать, и ты знаешь, что из этого выйдет, верно?

      Я не уверен, покраснел ли я, читая это или нет, но мне было приятно, его забота так льстила, что я перечитывал его пометки с глупой улыбкой на лице. Правда, я не сразу понял, что он всё это время стоял напротив и ждал, пока я закончу. Я молча положил обе бумажки к себе в портфель и вышел за ним следом из класса.       - Ал, ты никогда не думал о том, как иногда ты мило выглядишь со стороны? Нет? - слышу я его спокойный голос с толикой хитринки.       - Если бы я это себе представлял, стал бы эгоистичным метросексуалом, ибо Саша чертовски милый и пушистый! - парирую я, уклоняясь от прямого ответа. - Но если ты хочешь мне это ещё и доказать, то я слушаю.       - Нет, правда, пока ты читал, или вернее перечитывал по третьему кругу, я заметил, как ты покраснел, потом тихо зашептал какие-то слова, видимо, повторяя написанное, и пару раз поправил выпавший из хвоста локон за ухо. Знаешь, я дважды чуть не умер от умиления...       Слушая его слова, я сам дважды чуть не свалился со ступенек лестницы. Чёрт, да он просто сканировал каждое моё движение! А что если он догадается о моих чувствах? Он же домой ко мне придёт! А меж тем он продолжал, всё так же медленно идя впереди:       - Если описать вкратце, ты похож на щенка, не знаю даже какой породы... Может, на маленького терьера. Такой противоречивый у тебя образ: с одной стороны ты гордый, бесстрашный, порой даже наглый, но при этом мягкий, ранимый, добродушный, прямо маленький пушистик.       - Оооо, ты так меня описал, что я сам захотел себя потискать. Что, нет тут ничего такого! Прекрати ржать, а?! Я люблю собак просто. Ну, может, я немного на них похож, - пытаюсь оправдаться я, отворачиваясь от его заинтересованного взгляда и продолжая слышать его смех.       - Ты очень похож на собаку, особенно характером. И это мне в тебе нравится. Я тоже люблю собак, - задумчиво говорит он, идя по тёмному коридору. Боже, эта школа огромна, сколько мы уже идём!       Наконец, я вижу свет (в конце туннеля), и мы выходим к уже светлому коридору с нужным классом. Тот оказался закрытым, поэтому мы сели на скамейку перед кабинетом литературы, и я, достав его письмо, осторожно поднял взгляд вверх. Максим сидел прямо, в отличии от некоторых, совсем не сутулясь, и неотрывно смотрел на меня.       - Макс, скажи, почему вы оба любите пилить меня взглядом? Ты и Алексей, - осторожно спрашиваю я, внимательно всматриваясь в его умиротворённые глаза.       Он молчит и, на секунду опустив взгляд в пол, отворачивается. Он смотрит прямо и как-то грустно улыбается, скорее своим мыслям, чем моему вопросу.       - Тебя это напрягает? - шёпотом спрашивает он, и я снова чувствую, что погружаюсь в обволакивающую волну его бархатистого глубокого голоса...       - Да. То есть, нет! Вернее, когда именно ты смотришь на меня, я... Меня это не раздражает, напротив даже. Ах, мля, я не могу объяснить. Я... Я...       - Хм, ты снова покраснел, - слышу я уже совсем близко.       Чуть поворачиваю голову и утыкаюсь носом ему в шею. Я чувствую, как его руки ложатся по бокам скамейки, приковывая меня на месте, а Макс подходит ближе, заставляя меня отклониться назад. Медленно поднимая голову, я встречаюсь с ним взглядом, от чего по мне проходит быстрый заряд тока. Я возбуждён, мне трудно дышать, а мои губы непроизвольно приоткрываются. Взгляд быстро бегает с его шрама на переносице, к расширенным зрачкам, вниз на его ухмылку и обратно. Жмурюсь, не в состоянии сфокусировать взгляд, а он меж тем медленно проводит тыльной стороной руки по щеке и убирает выпавший волосок за ухо.       Я пытаюсь что-то сказать, но вместо слов я лишь невнятно бормочу не понять что, а он, улыбаясь шире, наклоняется ко мне ближе, накрывая мои губы своими. Я не могу сопротивляться, даже мысли такой у меня нет. Всё, что я сейчас могу, так это чуть поддавшись вперёд простонать и ответить. Его сухие пухлые губы такие сладкие и нежные, что я невольно чуть прикусываю нижнюю губу, на что он довольно рычит, проникая в мой рот своим языком всё глубже, изучая его и возбуждая меня сильнее. Я прижимаюсь к нему, чуть прогибаясь в пояснице, чувствуя, как его рука ласково проводит по рёбрам, вниз-вверх. Он задирает кофту, царапает ногтями кожу, оставляя красные следы. Так дико, так сладко, так реально...       - Эй! Саш, ты меня слышишь? Хьюстон, кажется, у нас проблемы! - слышу его взволнованный голос.       Я открываю глаза, тут же понимая, что это был ещё один очень реальный фантом моего воображения. О, боги, что же со мной сегодня происходит?! Я выхожу из прострации, понимая всю нелепость ситуации, и, тяжело отдышавшись, просто вскакиваю с места и быстро иду в мужской туалет. Мне надо умыться холодно водой и придти в себя. Ох, ещё чуть-чуть, и я бы спалился, и... Не знаю, что бы тогда делал и как выкручивался! Уф, да я чуть не умер! Психологически. Боже... Более-менее успокоив свой мозг, я возвращаюсь, сажусь обратно, слыша его смех и что-то о продолжении весёлого дня и долгой ночи.       - Ты меня аж напугал, Саш. Так надолго ушёл в себя и молча сидел, почти три минуты. С тобой все в порядке? - смеясь, спросил он, толкая меня легко в плечо.       - Всё... норм. Это у меня бывает. Иногда... Перепад температур, давление, плохой сон и все дела. Так, гм, что ты говорил? - стараясь сказать это как можно убедительнее и спокойнее, я делаю вид, будто ничего не было.       - Ага, ну, конечно, так я тебе и поверил... - саркастично говорит он. - Я спрашивал о том, напрягает ли тебя, как мы смотрим в твою сторону.       Он поднял одну бровь, от чего его взгляд стал ещё более ироничным.       - Эм, да, точно... - качаю я головой, чувствуя как восстанавливаться дыхание.       Оф, возбуждение спадает, а то я уже думал о быстро побеге домой. Впрочем его ещё никто не отменял, я ж не знаю, что будет дальше!       - Нет, то есть да, ну, ааааа... бля. Это так... трудно объяснить, - тарабаню я, пытаясь придумать хоть что-то. Эта ситуация так нелепа, мне в голову вообще ни одна мысль не лезет, поэтому мне остаётся сказать как есть: - Эх, меня напрягает, как во мне прожигает чёрную дыру этот... ммм... ирод! Но ты - нет. Мне было просто интересно узнать, зачем вы делаете это и почему так часто?       - Ну, мне кажется, что ты очень приглянулся ему. Таким, как он, нравится тебя дразнить и злить, так он привлекает твоё внимание. А ты его привлекаешь, потому что отвергаешь его внимание, он видит тебя непокорным, строптивым, а от того ещё более желанной добычей. Для его ЭГО, это как трюфель для свиньи - изысканное блюдо. Вот такой вот замкнутый круг, - поясняет Максим. - Я же просто люблю на тебя смотреть. Ты интересный парень, так почему бы и нет? Ты же тоже едва можешь оторваться от меня.       С его уст это слетело так легко и так двусмысленно, что я, закатив глаза, покачал головой, посылая его куда подальше. Впрочем его это только раззадорило, по ходу. Мы ещё всю перемну с ним спорили о том и о сём и смеялись, так что я забыл о неловкой ситуации, снова спокойно смотря ему в глаза. И ещё я забыл про свой письменный ответ, его листочек, а когда прозвенел звонок, и я зашёл в класс, начался урок. Мне было некогда, так как на литре, как оказалось, нужно было учить стихи Александра Блока. У меня даже не оказалось с собой книги, так что я позаимствовал планшет у Макса и стал искать в интернете то, что смог бы рассказать.       Помню, в своё время я учил у него много стихов, но хорошо не помнил ни один, хотя мне нравился этот поэт. Но тут я припомнил мамин любимый стих - «Незнакомка». Я легко нашёл его и долго повторял, стараясь мысленно представить вечер, душный кабак и пьяного поэта, влюблённого в красивую девушку, каждый вечер приходившую туда. Мне он нравился и раньше, но сейчас он так точно описывал и моё состояние, что я легко выучил его. Как оказалось, кроме меня на это согласилось очень мало людей, так как никто не был готов, и, конечно, всем было лень. Но я-таки решился, к тому же, я выступал последним. Я вышел к доске, и пока учитель успокаивала класс, чтоб те притихли, я закрыл глаза и представил тёплый весенний вечер. Людные светлые улицы и мостовые старого Петербурга начала двадцатого века. Висящий над домами большой полумесяц. Да, так было гораздо проще рассказывать. Я открыл глаза, держа образ пред собой, как туманную картинку и, стараясь передать интонацию самого автора, начал:

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух.

      И вновь, на мгновение, закрываю глаза и вижу лёгкие сумерки, как зажигаются первые фонари, и в душном, безветренном переулке люди ускоряют свой шаг...

Вдали над пылью переулочной, Над скукой загородных дач, Чуть золотится крендель булочной, И раздаётся детский плач.

      Я слышу весёлый говор вокруг, он мешается, скользит, укатывает звуком улиц; я вижу яркие огоньки в домах, их отблески в воде...

И каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая котелки, Среди канав гуляют с дамами Испытанные остряки.

      Вот парочка, смеясь над его простенькой шуткой, проходит мимо, а вот кокетливо стреляет глазками одна из дам, смотря на молодого лейтенанта...

Над озером скрипят уключины И раздаётся женский визг, А в небе, ко всему приученный Бессмысленно кривится диск.

      Становится светлее, повсюду разлиты белые и жёлтые лучи, а высоко над ними, уныло отражаясь в небе, как в мутной воде, висит огромный полумесяц...

И каждый вечер друг единственный В моем стакане отражён И влагой терпкой и таинственной Как я, смирён и оглушён.

      Я поднимаю голову, чуть отвожу взгляд. Мне не нужно быть пьяным, я не пью, чтобы почувствовать усталое смятение и видеть всё туманно, будто кто-то сильно ударил по голове.

А рядом у соседних столиков Лакеи сонные торчат, И пьяницы с глазами кроликов «In vino veritas!» кричат.

      Не нужно мне и находиться в кабаке, чтобы слышать громкие несвязные речи пьяниц. Мой класс не плохо подходит под эту роль.

И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна.

И веют древними поверьями Её упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный, Смотрю за тёмную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль.

      Я говорю медленно, напевно, плавно... Я пытаюсь увидеть её, ту, чей облик так полюбился Блоку. Но каждый раз я натыкаюсь на совсем иной образ. Я представляю отнюдь не хрупкую и милую, печально-одинокую девушку в чёрном, а зеленоглазого юношу с чуть смуглой кожей, который сидит напротив. Он внимательно смотрит куда-то сквозь меня; его взгляд мне кажется печальным и знакомым, каким-то близким и родным. Он слушает, внимает каждому слову, он тоже видит, он тоже чувствует то же, что и я. И как бы не старался отвести от него свой взгляд, я натыкаюсь на него вновь, уже как на туманный образ из снов в своей голове, воображении.

Глухие тайны мне поручены, Мне чьё-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склонённые В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу.

      Нет, я вижу не тёмно-синий, да, совсем иной цвет. Это взор густо-зелёных глаз, расцветающий насыщенным иссиня-чёрным, пылающий диким янтарно-изумрудным.

В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине.

      Когда я закончил и сел на место, учительница похвалила меня за хорошо поставленную речь и замечательный стих и, конечно, выставила пятёрку. Ну, хоть где-то я их буду получать, подумалось мне. Я откинулся на спинку стула, ожидая, когда закончится урок, и перевёл взгляд на Максима. Тот сидел в той же позе с закрытыми глазами и еле заметно улыбался. Как же всё-таки ему идёт эта хитрая, но добрая улыбка! Она мне безумно мне нравится! Правда, надо придумать что-то, что бы могло отвлекать меня от разглядывания его персоны, а то я спалюсь дома, деваться-то мне будет некуда. А если я снова потеряю контроль и воображу что-то непристойно-восхитительное, и возбужусь так, что хрен потом отмажусь? Как тогда, на перемене. Вот это было жёстко! Такого мой мозг со мной ещё не творил. О, дааа! О, Господи... Чёрт, не сейчас! Не надо вспоминать, а то я не доживу до дома... Но мне надо сначала его пригласить.       - Ох, знаешь, я кое-что хотел тебе отдать, - вдруг вспомнил я про бумажку.       Пока я рылся в портфеле в поисках долбанной записки, класс совсем опустел, и я услышал до боли знакомы голос:       - Как ты говорил? Это было... ахуенно?! Полностью согласен. Хм, если честно, я сразу, как тебя увидел, понял, что ты романтичная натура. У тебя есть актёрские данные, хорошая память и очень красивый голос... Ты уверен, что не хочешь стать актёром?       Я, наконец, нашёл, что искал, и лишь улыбнулся ему. Меня такая мысль посещала, но не уверен я, что стоит пробовать. И не только потому, что там очень трудно пройти, а потом устроиться где-нибудь на работу, но и потому, что не уверен в своём великом таланте, да и выдержке тоже.       - Польщён сими комплиментами, но... Эх, возможно, хотел, правда, скорее режиссёром, а не актёром стать, но, скажем так, я не только люблю помечтать, иногда, как реалист, я смотрю на жизнь трезво. Ну, и мои родители немного прагматики. Я уже давно-о-о-о не грежу этим, - печально говорю я, выходя из-за парты. - Всё-таки я бы не отказался от карьеры актёра, если бы знал наверняка что поступлю и смогу работать. Эх, но я не вижу будущее, а жаль.       Он устало улыбнулся мне и согласно кивнул головой.       - И всё же ты классно рассказывал этот стих, я его хорошо помню, тоже учил. Да, не смотри на меня так, мне нравится лирика, особенно поэтов Серебряного века. Но я не это хотел сказать, - ухмыляется он и подходит ко мне, чуть касаясь ладонью плеча. - Я как бы хотел комплимент тебе сделать. Мне понравилось, как ты его рассказывал, очень. Скажу даже больше, тебе удалось сделать то, что ещё никому не удавалось...       Приятно удивлённый всем этим я не мог не спросить:       - Сделать то, что никто раньше не мог сделать? О чём ты?       Макс подошёл ещё ближе, так, что я смог почувствовать его тёплое дыхание на своём лбу. Он что, искушает меня? Проверяет, сколько я смогу выдержать? Зачем так близко ко мне подходить и дышать... на меня... я не позволял... Ооо, я ша растаю или грохнусь в обморок. Не останавливайся, чёрт тебя дери!       - Во-первых, ты смог заставить умилится меня за весь день уже несчитанное число раз. А во-вторых... - он сделал короткую, но столь ощутимую паузу, что я даже успел немного отойти от ступора, шока и сладостного наваждения. Немного.       Мне показалось, а может и нет, что он наклонился чуть вперёд, ко мне, и тихо прошептал:       - Ты смог меня заставить засмущаться.       Всё, кажется, я ползу. Вниз...       Если бы позади меня стояла стенка, я бы точно медленно осел на пол с очень удивлённым, негодующим, смущённым, довольным лицом. Ааа...       А он, гад, заржал и пошёл дальше. От хитрожопый!       - Куда, а я? Меня кто ждать будет? - кричу я ему вслед.       Он останавливается и снова смеётся, поднимая руки в примирительном жесте, когда я не сильно, но с чувством, ударяю его кулаком по плечу. Вручаю ему эту чёртову записку и иду вперёд, наверное, с красным лицом. И только попробуй не придти!