Глава 18
8 января 2016 г., 20:16
Надо признаться, смотрелся Дамблдор впечатляюще. В отличие от остальных членов Визенгамота, которые пришли на заседание в традиционных мантиях сливового цвета, он был одет в приятного тона серую со строгой, но весьма солидно выглядящей темной отделкой. Изобилие украшений из черненого серебра: массивных витых цепочек, колец, фибул и амулетов разного толка – весьма гармонично не превышало допустимого нормами хорошего вкуса количества, остановившись точно на грани. Гарри отметил, что любовь Дамблдора к пестроте в одежде чаще всего пропадала, как только он выходил за пределы Хогвартса.
– Мистер Поттер, вы согласны принять помощь мистера Дамблдора? – в соответствии с установленным порядком поинтересовался секретарь.
Гарри поднялся со своего места и, выдержав для приличия паузу, чтобы все, кто тихо делился друг с другом впечатлением от заявления директора Хогвартса, успели обратить внимание на его слова, несколько холодновато, что вполне могло быть оправданно его неудовольствием от необходимости участвовать в подобном разбирательстве, произнес:
– Я благодарен мистеру Дамблдору за его покровительство, однако в его помощи не нуждаюсь. Простите, директор, но отстаиванием моих прав займется профессиональный специалист – адвокат рода Поттер мистер Форман, – Гарри наблюдал, как Дамблдор злобным взглядом проводил адвоката, поклонившегося заседателям, согласно требованиям обычая, и занявшего место защитника.
***
Дамблдор, возвращаясь на свое место позади остальных, успел заметить немало брошенных в его адрес кривых усмешек коллег – заседателей Визенгамота. Сидя выше других, он чувствовал себя увереннее и независимее, предпочитая держать всех в поле своего зрения. А в этот раз подобное было просто жизненно необходимым для его уязвленных амбиций – Альбус не желал ощущать на своей спине любопытные и злорадные взгляды после столь возмутительного отказа Поттера. «И почему никто не предупредил меня о том, что он пригласил адвоката? Уж секретарю об этом точно было известно, потому что подобное обязательно фиксируется в плане проведения заседания. Зачем было задавать вопрос о защите, если это уже было и так ясно? Нет, чтобы просто объявить имя адвоката… И мне не пришлось бы выставлять себя дураком перед этим собранием тупиц и зажравшихся чистоплюев. Дань правилам, чтоб их… – Альбус кипел от злости. – Вот и еще одна причина для того, чтобы сломать их глупые чистокровные традиции. И этот Форман прятался где-то, как мышь в подполе, пока его не назвали по имени. Обычно адвокаты не отходят от своих подзащитных и вертятся рядом с ними, лебезя и беспрестанно обещая все уладить, надеясь оказаться более щедро вознагражденными за свои услуги». Дамблдору с трудом удавалось держать лицо и не выдавать своих настоящих мыслей, не говоря уже о его страстном желании проклясть добрую половину тех, кто находился в этом зале – и Поттер был первым среди них. Но ситуация не располагала к возможности хоть сколько-нибудь удовлетворить жажду мести, чтобы потешить собственное пострадавшее эго. А уж в случае с Поттером так и вовсе придется проглотить оскорбительную плюху – показывать, насколько тому удалось уязвить его самолюбие, Альбус пока не собирался. И это не говоря о том, что снова все четко и филигранно выстроенные планы шли низзлу под хвост.***
Пока Дамблдор горел праведным гневом на Поттера, на его адвоката, на коллег – судей, на традиции и на сплошные неудачи, заседание Визенгамота шло своим чередом. Судьи задавали вопросы Робардсу, стараясь понять, из каких соображений он исходил, делая свое предположение о виновности Поттера. Адвокат комментировал ответы Робардса. Уточнения по ходу расследования не принесли особых неожиданностей, пока судьи не перешли к более серьезному обсуждению дела. – Мистер Робардс, вы предполагаете, что пятнадцатилетний молодой человек, которым, несмотря на принятие его Магией условно совершеннолетним, является мистер Поттер, смог бы справиться со столь сложным темным колдовством, как вызов Адского пламени, и что более примечательно – с его усмирением? – моложавый волшебник, скептически усмехаясь, переводил взгляд с Робардса на Гарри и обратно. – Нам всем хорошо известно, что мистер Поттер чуть более месяца назад стал победителем в Турнире Трех Волшебников, показав при этом степень магической подготовки, значительно превосходящую средний уровень развития его сверстников. Это не говоря о том, что, по его словам, – Робардс, делая уточнение, бросил на Поттера странный взгляд со светившимся в нем затаенным злорадством, не предвещавший ничего приятного, – ему без особых трудностей удалось освободиться из плена возродившегося Волдеморта… – Протестую, высокое собрание. Ссылка мистера Робардса на инцидент с похищением участников Турнира Трех Волшебников не только не имеет отношения к данному делу, но к тому же касается интересов специальной комиссии по расследованию, не вынесшей еще своего окончательного решения, – вклинился адвокат, получив одобрение секретаря, ведущего заседание. – И второе – оценка уровня способностей волшебника по статьям в газетах, основываясь на личном восприятии журналистов, не является объективной. Заклинание Адского пламени мистером Поттером на упомянутом Турнире не использовалось, так же, как и любое другое подобное ему колдовство, – Форман присел, ожидая дальнейшего развития событий. – Мистер Робардс, в материалах следствия я вижу протокол проверки волшебной палочки мистера Поттера на предмет выполненного им колдовства за период, предположительно охватывающий время совершения расследуемого преступления. Согласно проведенной вами проверке, мистером Поттером не применялось в тот день заклинание Адского пламени, которым, по выводам экспертов, был сожжен дом его родственников. Как вы соотносите этот факт со своим подозрением его в виновности? – Гарри узнал в задающей вопрос женщине одну из членов комиссии по инциденту на Турнире Трех Волшебников. – Он вполне мог использовать другую волшебную палочку для совершения преступных деяний, – Робардс был категоричен. – Мистер Поттер не предоставил веских доказательств того, что он во время пожара находился в другом месте. – Мистер Поттер сообщил следствию, что в означенное вами время находился в своем доме. Он не обязан это доказывать, – возразил Форман. – Зато он утаил сведения о том, что у него есть вторая волшебная палочка, – самодовольно ухмыляясь, заявил Робардс, доставая из своей папки какую-то бумагу. – Этот документ мы получили только сегодня утром, поэтому пока еще не успели приобщить к материалам дела, – поясняя, он бросал торжествующие взгляды на Формана, злорадствуя, что именно тому придется сейчас закрыть рот и больше не трепыхаться, защищая преступника, убившего свою родню. – Это показания официального поставщика волшебных палочек в магической Британии мистера Олливандера, – Робардс передал секретарю документ для снятия с него магической копии и рассылки ее всем присутствующим заседателям, – который подтверждает, что он продал мистеру Поттеру два артефакта, служащих для концентрации магической энергии – две волшебные палочки. Следовательно, мистер Поттер вполне мог использовать для незаконного колдовства вторую имеющуюся у него волшебную палочку, – Робардс даже не пытался скрыть торжества в своих взгляде и тоне. – Мистер Поттер не обязан был рассказывать следствию обо всех артефактах, которыми располагает его род, – приступил к своей работе Форман, готовый отразить нападки обвинения. Еще во время опроса в Аврорате Гарри обратил внимание на вопрос о наличии у него второй палочки. В тот раз ему удалось уйти от прямого ответа. Но, узнав о предстоящем заседании Визенгамота, он обсудил этот момент со своим адвокатом. Так что возможность подобного хода со стороны Робардса они просчитали заранее. Форману понадобилось не более трех секунд, чтобы пробежать глазами предоставленный ему секретарем новый документ от Робардса. Он удовлетворенно кивнул. – В поданном документе зафиксирован факт покупки мистером Поттером двух волшебных палочек. Но это не доказывает, что он ими обеими пользуется. Если я скуплю в лавке всю обувь – от детских башмачков до самых огромных ботинок для полувеликанов, это ведь не будет значить, что я собираюсь всю эту обувь лично носить, – по залу пронеслось насмешливое хмыканье. – Мистер Поттер является наследником древнего уважаемого рода и, получив в дар редкий ингредиент, используемый в качестве сердцевины для волшебных палочек, сделал заказ мистеру Олливандеру изготовить таковую, впоследствии выкупив ее, желая сохранить как артефакт для пополнения собрания ценностей рода. Вот свидетельства мистера Олливандера, подтверждающего, что именно такое намерение выказывал мистер Поттер, приобретая у него второй артефакт. А так же мастер заявил, – Форман постучал пальцем по пергаменту в своих руках с еще одним объяснением, на этот раз взятым у свидетеля им самим, – о том, что указанная волшебная палочка плохо слушалась заказчика, хотя мистер Олливандер при заключении сделки о покупке и делал предположение, что когда-нибудь в будущем, возможно, она будет больше подходить мистеру Поттеру, – утаивать подобное было бессмысленно, учитывая присутствие Дамблдора при покупке палочки. – Вы считаете, что можно призвать Адское пламя волшебной палочкой, которая вас плохо слушается? – обратился Форман к Робардсу. – Вы сами сказали, что мистер Олливандер предполагал, что палочка со временем будет слушаться мистера Поттера, – парировал тот без сомнений в голосе. – Значит, вы согласны, – Форман обвел взглядом заседателей, обращаясь заодно и к ним, – что столь сложное темное колдовство, как Адское пламя, невозможно сотворить с помощью не подчиняющейся вам полностью волшебной палочки? – Да, – пришлось признать Робардсу, а заодно и остальным судьям, согласно кивающим головами. – Мистер Поттер по моей просьбе принес ту самую вторую волшебную палочку мистеру Олливандеру на опознание, после чего она была опечатана соответствующим образом и сейчас будет представлена суду. Все процессуальные документы я приобщаю к делу. Пока этот артефакт не является вещественным доказательством – он хранится у своего законного владельца, – Форман указал на Гарри, доставшего из внутреннего кармана коробку с волшебной палочкой. Северусу пришлось ненадолго расстаться с ней, предварительно полностью очистив историю совершенных с ее помощью заклинаний – это весьма сложная операция, но с помощью Тома ему это удалось. – Прошу проверить наличие магических печатей и их сохранность, – помощник секретаря неохотно покинул свое место, однако исполнил свой долг. Он произнес над коробкой с волшебной палочкой витиеватое заклинание, которое подтвердило наличие нетронутых печатей, заверенных по всем правилам. – Свидетели приглашены и могут быть вызваны в зал для дачи показаний, если этого потребует суд, – отметил Форман. – Мистер Поттер дал позволение проверить волшебную палочку на предмет выполненных ею магических действий. Помощник секретаря заседания открыл коробку и, не прикасаясь к лежащей там волшебной палочке, произвел требуемое для проверки колдовство – список заклинаний, которые пытались сотворить ею, оказался до смешного коротким и ограничился несколькими Люмосами и Акцио, да еще заклинанием завязывания шнурков на ботинках. Это вызвало тихий смех в зале и кривые усмешки в адрес Робардса. – Мистер Поттер, будьте добры, возьмите волшебную палочку, вызвавшую интерес обвинения, и просто резко взмахните ею, – попросил официальным тоном Форман. Гарри, так до сих пор и не произнесший ни слова, выполнил просьбу. Палочка отозвалась на прикосновение парой блеклых радужных туманных паутинок, не продержавшихся в воздухе и секунды. Поттеру пришлось осознанно заблокировать большую часть своей магии на время этого эксперимента, чтобы не вызвать радужного фейерверка. Да и постоянное ношение Северусом палочки при себе тоже сыграло свою роль – она настроилась на его магию, воспринимая личную энергию Гарри не так ярко. – Спасибо, мистер Поттер. Надеюсь, вопрос с покупкой мистером Поттером второй волшебной палочки исчерпан. Или требуется заключение эксперта? – из зала раздались возгласы, подтверждающие, что демонстрации вполне достаточно. Форман поклонился судьям. – Это ничего не доказывает! Мистер Поттер мог купить палочку и в другом месте. Раз у него их две, то может быть и три, и четыре, – не успокаивался Робардс, увидев, что его козырь бит. – Для подобного заявления у вас, мистер Робардс, нет никаких оснований. Ваше умозаключение базируется исключительно на ничем не подтвержденном домысле, – жестко осадил его Форман. – Вы не предоставили суду прямых доказательств, изъяв орудие преступления. Следовательно, ваше предположение, мистер Робардс, является голословным обвинением моего подзащитного в нарушении закона, а именно в приобретении волшебной палочки преступным путем. Защита мистера Поттера полагает воспринимать это как клевету, что будет оформлено соответствующим образом, – Гарри заметил, как после этого заявления адвоката Робардс бросил требовательный взгляд на Дамблдора, которого Поттер теперь тоже не упускал из виду. – Обращаю также внимание уважаемого суда на тот факт, что проверка волшебной палочки моего подзащитного, о которой было упомянуто, выявила использование мистером Поттером широкого спектра бытовых заклинаний, что полностью согласуется с его показаниями о том, где и как он провел промежуток времени, интересующий следствие, – уточнил Форман. После чего он обозначил головой поклон, дающий понять, что считает собственный комментарий исчерпывающим. Несколько минут судьи совещались между собой и снова, и снова перелистывали материалы дела, выискивая спорные свидетельства. – Мистер Робардс, над местом происшествия было зафиксировано явление магического происхождения, так называемая метка, спроецированная в воздухе. Как вы можете объяснить ее появление, если все же предположить, что в поджоге виновен мистер Поттер? У него ведь нет метки на руке, чтобы продублировать ее заклинанием в небо, – голос спрашивающего был сух и звучал исключительно по-деловому. Но по еле уловимым признакам можно было подумать, что он все же поддерживает мнение Робардса, а вопрос задал лишь затем, чтобы открыть всем глаза на правду. – Во-первых, мистер Поттер, выжив после смертельного заклятья Авада Кедавра, является обладателем магического шрама, полученного им от Темного Лорда. Он, как и упомянутый Темный Лорд, владеет серпентарго, о чем известно широкой публике. Это дает нам основания предположить, что он может быть связан с возродившимся Волдемортом гораздо ближе, чем желает это признать, будучи его союзником или имея с ним некий договор о сотрудничестве. Подобным выводам так же способствует понимание того, что мистер Поттер слишком легко выбрался из плена, как я уже говорил. Я считаю, что мистер Поттер мог попросить одного из Упивающихся Смертью вызвать метку над сгоревшим домом родственников, чтобы отвести от себя подозрение, – Робардс не выглядел слишком уверенным, но говорил твердо, словно произносил ранее подготовленную и заученную речь. В зале зашумели, недовольных возгласов было, несомненно, больше, но среди высказанного вслух слышались и слова в поддержку версии Робардса, что весьма неприятно поразило Поттера. Притянутая за уши идея выглядела настолько неразумно, что было впору посочувствовать умственным способностям тех, кто оказался готовым обвинить Гарри в пособничестве собственному же похитителю. – Мистер Робардс, через какое время после получения соответствующей службой сигнала о применении незаконного колдовства группа авроров была на месте преступления? – адвокат сохранял полное спокойствие, его голос звучал уверенно и официально. – Через четыре-пять минут, учитывая время, которое потребовалось на передачу сообщения о магическом всплеске, – с готовностью ответил Робардс, который, как бы там ни было, отлично был знаком с материалами дела. – А сколько времени необходимо, чтобы купировать последствия действия заклинания Адского пламени? – второй вопрос был обращен ко всем находящимся в зале магам. – Кто-то может проконсультировать нас по этому поводу? – Имея очень хорошие навыки, самое меньшее – минуты две-три, – прозвучало в ответ. Судя по тому, что никто не усомнился в словах – присутствующие доверяли мнению говорившего. – И еще как минимум столько же на локализацию области распространения огня. Как эксперт по темным заклятьям, я бы предположил, что в данном конкретном случае работала группа волшебников, по-любому – не менее двух. Меня удивляет, что в материалах дела нет соответствующего заключения. – Мы не успели, – во внезапно наступившей после слов эксперта тишине тихое высказывание Робардса услышали почти все. – Зато успели найти виновного. Это похвально, – насмешливо прокомментировал его слова все тот же маг. – Защита готова предоставить выводы специалиста по данному вопросу для приобщения к материалам дела, – Форман поклонился эксперту, находящемуся среди членов Визенгамота, который, вероятнее всего, и писал это заключение. – Исходя из официальных данных, до появления авроров на месте происшествия времени на то, чтобы пригласить кого бы то ни было для выполнения проекции метки в небе у мистера Поттера просто не имелось бы, если следовать предположениям о его участии в рассматриваемом инциденте. Должен еще раз обратить внимание уважаемого суда на то, что мистер Робардс опять-таки оперирует исключительно собственными фантазиями и домыслами, ни в малейшей степени не опираясь на факты. Посовещавшись несколько минут друг с другом, судьи приняли решение перейти к опросу Поттера, о чем и было объявлено секретарем заседания, вызвавшим Гарри на место дачи показаний. После стандартных вопросов – имя, возраст и тому подобное, из зала прозвучало: – Мистер Поттер, для внесения окончательной ясности в рассматриваемое дело, предлагаю вам принять сыворотку правды – Веритасерум. – Предвидя подобное развитие событий, – вместо Гарри для ответа взял слово его адвокат, – я заблаговременно получил согласие своего подзащитного на использование указанного средства, но с одной оговоркой – он ответит только на три вопроса, что является вполне законным требованием в данном случае. Так что для того, чтобы избежать споров, предлагаю судьям сначала договориться, о чем вы будете спрашивать, и ознакомить меня с принятым перечнем для подтверждения мною его полного соответствия теме рассматриваемого дела. Требуемое Поттером ограничение в самом деле было вполне законным при рассмотрении дел подобного толка, поэтому ни у кого не вызвало ни нареканий, ни недовольства. Учитывая, что и вопросы были очевидны – уже через пять минут перед Форманом лег пергамент с тремя формулировками и подписями всех присутствующих заседателей, подтверждающими их согласие. Пробежав глазами три коротких строчки, адвокат поставил внизу пергамента свою подпись и передал его секретарю для проведения им процедуры опрашивания. Гарри подали стакан с водой, куда при всех капнули Веритасерум, действия которого должно было хватить минут на пять-семь, не больше, а через минуту после того, как средство было выпито, последовал первый вопрос: – Мистер Поттер, вы убили своих родственников Дурслей? – Нет, – Гарри, несмотря на действие Веритасерума, притупляющего эмоции, почувствовал неприятный осадок из-за одного только высказанного предположения, что он мог убить пусть и нелюбимых, но кровных родственников. – Мистер Поттер, вы использовали заклинание Адского пламени на доме своих родственников Дурслей? – Нет, – ни заминки, ни напряжения при ответе Гарри не проявил. – Мистер Поттер, вы просили кого-нибудь причинить вред вашим родственникам Дурслям? – Нет, – отвечать было легко из-за воздействия зелья, но и без него ответ Гарри не изменился бы. – Ты знаком с Темн… – попытка Робардса задать еще один вопрос была моментально пресечена – вокруг Гарри возвели купол тишины, защищая его права. – Мистер Робардс, за игнорирование правил и нарушение процедуры суда вы обязаны уплатить штраф в размере пятидесяти галлеонов в казну Министерства Магии, – сразу же объявил секретарь заседания. – Итак, голосуем. Кто за то, чтобы признать мистера Поттера подозреваемым в поджоге дома родственников Дурслей, приведшем к их смерти? – подождав несколько секунд и не заметив ни одной поднятой руки, он продолжил: – Кто за то, чтобы освободить мистера Поттера от любых подозрений в соучастии по делу гибели его родственников? Единогласно, – подвел итог секретарь. – Заседание Визенгамота от одиннадцатого августа сего года считаю закрытым. Робардс, бросив в сторону Гарри рассерженный взгляд, выбежал из зала первым. Все начали потихоньку покидать свои места, шумно переговариваясь. Гарри подошел к Форману, складывающему свои бумаги в папку, и с улыбкой поинтересовался: – Так как мои дела? Из-за чар я так ничего и не услышал. – Ваши дела, мистер Поттер, просто отлично – единогласно принято решение снять с вас все подозрения в причастности к инциденту с родственниками. Иначе и быть не могло, – адвокат Форман наконец-то тоже смог расслабиться и улыбнулся в ответ. Он прекрасно знал, что как бы там ни было, но даже будучи ознакомленным с материалами рассматриваемого дела заранее, никогда нельзя оставаться в полной уверенности, что у обвинения не найдется чего-нибудь припрятанного в рукаве. – Большое вам спасибо за помощь, – искренне поблагодарил Гарри, пожав адвокату руку. – Это теперь моя работа, раз уж мы заключили договор на долговременной основе. Для меня честь защищать права рода Поттер, – слегка напыщенно, хотя и не прекращая дружески улыбаться, заверил Форман, после чего откланялся, сославшись на необходимость заняться формальностями.***
Гарри, ненадолго задержавшись за разговором со своим адвокатом, надеялся, что Дамблдор после постигшего его фиаско не захочет долго оставаться в обществе своих коллег, столь насмешливо выразивших свое отношение к полученной им отставке, и в результате сбежит из Министерства. Однако надеждам Гарри не суждено было сбыться – Дамблдор решил все же последнее слово, пусть и не самое веское, оставить за собой, перехватывая Поттера сразу за дверью зала заседаний и отводя в сторону для беседы. – Не было никакой нужды в нанятом адвокате, мальчик мой. Я смог бы защитить тебя гораздо надежнее и не допустил бы допроса под Веритасерумом – ты же не какой-то там преступник! – Дамблдор в притворном негодовании покачал головой. – И зачем только ты согласился? Это являлось абсолютно лишним! Все и так понимали, что ты ни в чем не виновен, – директор ожидал хоть какой-нибудь реакции от Гарри, но тот только воспитанно ожидал, что ему еще скажут. – Тебе не пришлось бы выслушивать все эти недостойные обвинения – моего выступления оказалось бы вполне достаточно, чтобы члены Визенгамота поняли всю несостоятельность даже самого подозрения тебя в чем-либо подобном. А уж эти инсинуации о твоей связи с Упивающимися так и вовсе возмутительны! – Так почему же вы в таком случае молчали и не заткнули рот этому выскочке Робардсу? Ни в Аврорате, ни сегодня во время слушания? – полюбопытствовал Гарри исключительно только для того, чтобы поддержать разговор и немного позлить директора. Ругаться с ним и предъявлять претензии в том, что именно из-за показаний Дамблдора и появились все эти нелепые обвинения, он не собирался, все равно подобное было бесполезно. – Это могло выглядеть подозрительно, словно я пытаюсь что-то скрыть от правосудия. Ты же должен это понимать! Нужно было просто не допустить, чтобы мистер Робардс озвучил все те невообразимые предположения. И я с этим прекрасно смог бы справиться, положив конец этому фарсу в самом начале, – Гарри сейчас не сомневался, что Дамблдор заготовил для выступления вдохновенную речь минут на тридцать, после которой ни у кого уже не осталось бы желания выслушивать Робардса. Но вот было бы ли в таком случае голосование столь же единогласным – это еще вопрос, учитывая явно неоднозначное отношение судей и к Поттеру, и к самому Дамблдору. – Простите, сэр, но я не собирался рисковать, отправляясь на подобное слушание без адвоката – вы сами просили известного нам человека напомнить мне о его собственной судьбе. Профессор Дамблдор, меня ожидают, так что – извините и всего хорошего, – Гарри церемонно склонил голову в лучших традициях чистокровных волшебников и, больше не собираясь ни минуты выслушивать лицемерную чушь о несуществующей заботе, решительно направился в сторону магического лифта. Его действительно ожидали близкие, которые искренне заботились и переживали за него.***
Гарри было до щиплющих глаза слез приятно застать дома уютную идиллию – Том, Северус и Сириус коротали время за игрой в карты. Первым заметил замершего у двери Гарри Том. Хотя, скорее всего, он, будучи весьма чувствительным к магическим потокам, узнал о возвращении Гарри еще в тот миг, когда тот только пересек границу защитных чар Брайстон-хауса. – Судя по улыбке – все прошло достойно? – поинтересовался Том, во взгляде которого светились нежность, забота и легкая тревога. Слова Тома заставили Сириуса вскинуться, он оглянулся на дверь и, заметив Гарри, не удержался на месте. В несколько шагов подскочив к крестнику, он крепко обнял его – казалось, что Сириуса не так уж и интересуют подробности, для него было главным то, что Гарри вернулся целым и невредимым и его не отправили в тюрьму. Оно было и понятно, если учесть столь незавидную судьбу самого Блэка. – Задушишь, – предупредил Гарри, чувствуя, что если Сириус сожмет его еще хоть чуточку сильнее, то начнут трещать ребра. – Блэк, отпусти Гарри! Он никуда не сбежит, – пришел на помощь Северус, просто-таки отдирая Сириуса от Поттера. – Ты как? Жив? – он улыбнулся освобожденному из захвата Гарри. – Да, все нормально, – заверил Гарри, проходя вглубь комнаты и устраиваясь на диване. Рядом с ним сразу же пристроился Сириус, абсолютно забывший о недоигранной партии в карты. Северус, не собираясь уступать свои позиции, занял место с другого бока Гарри. Том, наблюдавший все эти их действия со стороны, только тепло улыбался, прекрасно понимая, что Сириус и Северус друг другу не помеха в завоевании внимания Гарри, потому что они «играли» с ним на разных полях. Поттер, не став испытывать терпение и любопытство близких на прочность, сразу же приступил к рассказу, постаравшись ничего не упустить из описываемых событий. Обсуждение действий Робардса и Дамблдора заняло некоторое время. Каждый высказал собственные предположения, которые в итоге сводились к одному и тому же – ничего приятного от них не стоит ожидать. И если аврора можно было хоть как-то нейтрализовать законным путем – подавая жалобы и обвиняя в клевете, чем адвокат Поттеров, несомненно, и займется в ближайшее время, то повлиять на Дамблдора было намного сложнее. Совместный ужин в доме Гарри, который для них с радостью приготовил Нимбл, стал достойным завершением столь сложного и наполненного нервотрепкой дня.***
На следующее утро Гарри представился случай прочувствовать, насколько сильно он накануне разозлил Дамблдора – на первой же странице «Ежедневного Пророка» появилась статья о состоявшемся заседании суда. Интервью директора Хогвартса изобиловало его возмущенными репликами в адрес бездушных авроров, позволивших усомниться в искреннем горе героя магической Британии Гарри Поттера, потерявшего своих родных, павших жертвой Упивающихся Смертью. Все было представлено так, что на первый взгляд казалось, будто Дамблдор сочувствует Гарри, однако вместе с тем директор ухитрился вывалить на обывателей чуть ли не подробный отчет о заседании Визенгамота, еще и добавив к нему некоторые подробности из собственного арсенала сведений. Нелегкое детство, полное унижений и побоев от сверстников, было подано как испытания, предназначенные Поттеру судьбой для закаливания характера. О неблаговидной роли «любимых родственников» в жизни Гарри директор скромно умолчал, видимо, не желая снова услышать обвинения в собственный адрес. Гибель Дурслей признана трагическим знаком провидения, призывающим Гарри занять должное место в борьбе против зла плечом к плечу с самим Дамблдором. Критикуя Робардса, директор дословно повторил все его глупые предположения, конечно же, не забывая комментировать и разбивать в пух и прах их несостоятельность. При этом через все интервью красной нитью проходила одна-единственная идея: мистер Поттер – победитель Темного Лорда и его место в рядах тех, кто борется против Упивающихся Смертью. Гарри заподозрил, что в основу интервью легла та самая речь, которую Дамблдор подготовил для выступления в Визенгамоте, так и не понадобившаяся ему из-за предусмотрительности Поттера, нанявшего себе адвоката. Вскоре и в других изданиях появились статьи. Они теперь не были выдержаны в столь же предельно кратком стиле, как сразу после нападения на дом Дурслей. Уже к концу дня большинство волшебников магической Британии оказались в курсе того, что в сгоревшем несколько дней назад доме в пригороде Лондона раньше жил всем известный герой и победитель Темного Лорда, мальчик-легенда Гарри Поттер, а погибшие в огне магглы были его единственными близкими родственниками со стороны матери – магглорожденной ведьмы. На страницах некоторых газет и информационных бюллетеней, выпускаемых для волшебников Британии, развернулись дискуссии, обсуждающие животрепещущие вопросы – сможет ли Гарри Поттер найти убийц своих родных и получится ли у него им отомстить, заодно освободив магический мир от угрозы очередной войны? Дамблдор должен был радоваться – его зерна неуверенности и страха начали давать ростки среди обывателей. В газетах муссировалась тема близкой войны и неистребимости зла, все чаще и чаще мелькало имя Поттера, которое связывали с предстоящим противостоянием. Осторожные попытки ортодоксов препятствовать нарастанию всеобщей паники не могли заткнуть рты всем журналистам, жадным до жарких споров и не гнушавшимся распалить огонь истерии, питая собственные опусы эмоциями обывателей. Учитывая регулярные акции устрашения, проводимые неизвестными волшебниками в масках, ложь обрастала реальными фактами, из-за чего с ней становилось сложнее бороться. Некоторую надежду приносило знание, что ортодоксам все же удалось заслать в ряды лже-Упивающихся своего человека, о чем на днях сообщил Люциус, как о весьма достойном внимания достижении. Конечно, было еще очень рано говорить о каких-либо значительных сведениях от шпиона о новой организации, размахивающей старыми флагами и реставрирующей в памяти обывателей былой ужас войны. Но уже само понимание того, что со временем самоотверженность одного из соратников принесет существенную помощь в понимании целей неизвестных, прячущих лица, давало повод для уверенности в будущих успехах ортодоксов. Гарри получил письма от Рона и Гермионы, обеспокоенных шумихой в прессе. Доверить переписке многого было нельзя, поэтому Гарри ограничился намеками на скорую встречу и общими фразами, заверяя, что у него все под контролем. Он прекрасно осознавал, что этого слишком мало для друзей, искренне тревожащихся о нем, но, к сожалению, рассказать подробнее, как обстоят дела, он мог им только при встрече. Гарри знал, что Рон и Гермиона прекрасно поймут его опасения. У них не имелось надежного вида связи, даже коммуникационные блокноты, которые все еще иногда выручали их в школе, не могли помочь из-за ограничившегося диапазона действия – чары на них оказались слабоваты, и теперь на больших расстояниях они уже просто не срабатывали. Драко было намного проще, он сразу же расспросил отца и узнал все подробности прошедшего в Визенгамоте слушания по делу Гарри.***
Продолжая регулярно появляться в Блэк-хаусе, чтобы повидаться с крестным и узнать последние новости из Аврората и Министерства, а порой и о Дамблдоре, которыми теперь по распоряжению Сириуса, даже не ожидая вопросов, щедро делился Грюм, Гарри все остальное время проводил с Томом, упорно работая над артефактом. Переоценить необходимость наличия постоянной связи между соратниками было нельзя – Дамблдор принялся активно атаковать сознание общественности через прессу, суля всем новые схватки с Упивающимися Смертью. Гарри все чаще ловил себя на мысли, что порой откровенно любуется тем, как ловко Том справляется с новым артефактом, плетя столь сложное колдовство, словно играючи. Магия Тома всегда была ему близка, принося некое удовлетворение жизнью и собственным существованием, поэтому Поттер долгое время и не мог понять, что же заставляет его все чаще возвращаться к анализу их отношений. Заметив за собой «нездоровый» интерес к Северусу, Гарри чуть ли не подсознательно пытался выяснить, что же такого особенного тот нашел в Томе, что позволяет им срастаться душами, достигая неимоверной близости. На удивление, ревности не было и в помине – лишь тоска по несбыточному и постоянные обвинения себя в гормональной нестабильности. Гарри мечтал о таких же отношениях, какие были у Тома и Северуса – несомненное равноправие и полное понимание друг друга, но при этом они ухитрялись оставаться каждый сам собой. После усиленных раздумий над союзом Тома и Северуса на Гарри всегда накатывала волна необъяснимой на первый взгляд хандры. Со временем он осознал, что его привлекают не только таланты и способности Тома, не только убаюкивающая нежность его магии и искренняя забота о нем самом, о Гарри, но и физические аспекты – его сердце щемяще замирало от улыбки Тома и, напротив, пускалось вскачь, когда тот дружески обнимал за плечи. Гарри как-то раз пропустил мимо ушей все наставления, данные по ходу показательного боя между Северусом и Томом, просто любуясь, как они двигаются по залу, словно танцуя неведомый завораживающий танец. Это стало последней каплей для Поттера и вылилось в гневную отповедь самому себе. «Я больной на голову ушлепок! Как я еще не докатился до зависти, разрушающей любую дружбу?! Я смотрю на Тома и Северуса и пытаюсь представить, как бы чувствовал себя, окажись на месте любого из них. Это неправильно! Так нельзя! – Гарри очень хотелось бы соврать себе и решить, что ему все только показалось, но мысли о близких не выходили у него из головы и начинали мешать жить – как в тот раз на тренировке, когда пришлось соврать, что чувствует себя нехорошо. – Как же было стыдно, когда Северус с тревогой в глазах кинулся меня диагностировать, а Том заботливо наколдовал мне кресло! Я впервые солгал им прямо в глаза! Так не может продолжаться… – Гарри был рад, что его никто не видит – он забрался в дальний уголок парка, чтобы побыть немного в одиночестве и разобраться с собственными глупыми порывами. – Я ни за что не смогу отказаться от присутствия Тома и Северуса в моей жизни, но я не должен создавать им трудности своим неуместным влечением. О Мерлин! Меня даже не удивляет, что я не выделяю никого из них – они оба мне дороги. Может, это и в самом деле гормоны играют со мной злую шутку? Мне даже не под силу решить, кто из них меня больше притягивает: Том или Северус? Я же вроде должен интересоваться кем-то одним… а не двумя сразу. Так не бывает! Придурок! Нечего зариться на чужое счастье! – он схватился за голову. Хотелось расплакаться, как было в раннем детстве, пока он не понял всю тщетность проливаемых слез. – Пойди подрочи и успокойся – нет ничего! Ничего! Тебе просто показалось! Ты по-прежнему благодарен им за то, что вытащили тебя с того света и согрели своим добрым отношением. Не смей портить им жизнь!» – взывая к собственному разуму, Гарри не заметил, что за ним наблюдают, пока не услышал: – Не с-стоит рас-страиватьс-ся из-за того, что ты не в с-силах из-зменить. Гарри вскинул голову и увидел растянувшуюся рядом Нагайну. – З-здравс-ствуй. Давно не виделис-сь. – Ты вс-се время з-занят – вам с-стоит пос-спеш-шить, – заявление Нагайны звучало так, словно она прекрасно знала, чем заняты обитатели Певерелл-мэнора. – Мы и так с-спеш-шим, – угрюмо бросил Гарри. Он был и рад поговорить с Нагайной, но она все же объявилась немного не вовремя – он все еще чувствовал себя разбитым из-за переживаний о своем недостойном поведении. – Вот и правильно. А свои мыс-сли выброс-сь. Ты ничего не с-смож-жеш-шь из-зменить с-силой воли – так это, каж-жетс-ся, у вас-с, людей, наз-зываетс-ся, – слова магической змеи могли показаться странными, если бы Гарри не знал, что она является слугой самой Магии. – Ты з-знаеш-шь, что с-со мной проис-сходит? Рас-скаж-жи! – Поттер подозрительно посмотрел на Нагайну. Он вдруг подумал об амортенции, привороте и еще Мерлин знает о чем – странно, что подобные мысли раньше не приходили ему в голову. – Даж-же ес-сли бы и з-знала, то с-сам понимаеш-шь – не с-сказ-зала бы вс-сего. С-с-шшс-сс… – Нагайна, казалось, насмехалась над Поттером – она любила подразнить намеками на собственное знание чего-либо, так ничего и не поясняя толком. Это вошло у нее в привычку, словно она находила в подобном развлечение для себя. – Но ты долж-жен понять, что из-зменить ничего нельз-зя и вс-се проис-сходящее с-с тобой нас-стоящее – твое с-собс-ственное, никто из-з волш-шебников не вмеш-шивалс-ся в твой внутренний мир, – сжалилась змея, все же давая хотя бы крупицы сведений, пусть и облеченных в столь странные предупреждения. – Не мучай с-себя. И не пытайс-ся поз-знать будущее с-скорее, чем это тебе предназ-значено. Имей терпение. Ты с-слиш-шком юн, с-слиш-шком человек, тебе не под с-силу узнать о том, что еще не с-случилос-сь. И это правильно – иначе ты вс-се ис-спортиш-шь, детеныш-ш. С-с-шшс-сс… – рассмеявшись на свой змеиный лад, Нагайна проворно уползла в ближайший орешник. Гарри не стал ее останавливать или гнаться за ней – из своего довольно богатого опыта он знал, что это абсолютно бесполезно. Если Хранительница Воскрешающего камня захочет что-то сообщить, то она расскажет сама, но большего из нее еще ни разу не удалось вытянуть. Даже когда она сокрушалась, что выболтала что-то лишнее – ее словам нельзя было верить, она за тысячу лет прекрасно научилась хранить тайны. Сказанное Нагайной несколько озадачило Поттера, а вместе с тем принесло относительное успокоение – раз ничего изменить нельзя, то и дергаться не было смысла. Не то чтобы Гарри был таким уж фаталистом, но словам магической змеи доверял и прекрасно понимал, что она не зря давала ему советы. Так что, поразмыслив еще немного о собственном изменившемся отношении к Тому и Северусу, он решил постараться быть осторожнее и попытаться отвлечься от обуревающих его новых чувств, чтобы случайно не обидеть близких людей неуместным поведением. «Наверное, Нагайна имела в виду, что моя блажь пройдет так же внезапно, как и появилась», – ободряя себя подобными мыслями, Гарри немного воспрянул духом, черпая в них силу для того, чтобы никому не выдать собственного запретного влечения.
