Глава 20
16 января 2016 г., 19:44
Аппарировав на окраину Хогсмида, Молли Уизли, успев немного собраться с мыслями, задумалась и сочла нужным все-таки прикинуть план своих дальнейших действий. Импульсивное решение отправиться разбираться с дочерью теперь не казалось ей столь уж разумным. Дав себе труд немного обмозговать ситуацию, Молли пришла к выводу, что отыскать Джинни и предъявить ей обвинение, основанное лишь на словах Дамблдора, было бы недальновидно. Во-первых, директор ничего не утверждал, а только пересказал местную сплетню, не подтвержденную фактами или хотя бы его личными наблюдениями. А во-вторых, не поймав Джинни за руку, можно было ожидать, что она станет все отрицать.
Поэтому Молли для начала заглянула на местную совиную почту и отправила своей компаньонке, с которой должна была встретиться, короткую записку с извинениями, предупреждая о переносе собственного визита. Затем она позаботилась о том, чтобы дети не узнали о ее появлении в Хогсмиде раньше времени – довольно сложные чары невидимости надежно ей в этом помогли. Миссис Уизли и в самом деле не являлась бойцом, как и говорила Дамблдору, но это не означало, что она была докой исключительно лишь в бытовом колдовстве. Молли еще никогда не опускалась до подобного – шпионить за собственными детьми было очень неприятно. Но иного пути для выяснения истины она не видела, зная о способности Джинни и близнецов порою скрывать правду о своих поступках, прибегая к вранью.
Удачно войдя в магазин «Зонко» следом за группой шумных подростков, Молли, сориентировавшись на месте, устроилась в уголке зала так, чтобы не мешать посетителям и не выдать ненароком своего местонахождения. За прилавком работали Джинни и Фред, они довольно профессионально справлялись с ролью продавцов, а Джордж лишь время от времени появлялся в зале, занимаясь пополнением ассортимента товара, поднося кое-что из подсобки. Прождав около часа и не заметив ничего необычного, что подтверждало бы слова Дамблдора, Молли уже собиралась вместе с очередными покупателями покинуть свой пункт наблюдения, когда в магазин вошел молодой мужчина и, широко улыбнувшись, направился прямиком к Джинни.
– Вашему сыну понравились фейерверки, и вы решили еще раз к нам заглянуть?
Торговый зал магазина был не очень большим, поэтому миссис Уизли прекрасно расслышала неприкрытое кокетство в прозвучавших словах. Молли поразило, как ее четырнадцатилетняя дочь преобразилась прямо на глазах: улыбка Джинни приобрела неоднозначность, взгляд призывно засверкал, осанка выпрямилась, демонстрируя девичьи прелести под плотно облегающей ее стан мантией.
– Твои глаза ярче любого фейерверка. Отлучимся на пару минут? – мужчина бросил короткий взгляд на Фреда, словно спрашивал – не будет ли ее коллега против.
– Ненадолго можно, – сразу же согласилась Джинни и, выскользнув из-за прилавка, предупредила брата: – Я скоро вернусь, – получив в ответ немного насмешливую ухмылку и кивок головой.
У Молли не вышло тайком последовать сразу за Джинни – слишком резко та закрыла за собой дверь, выходя из магазина. Но Фред все же дал ей шанс удалиться незамеченной, не дожидаясь следующих покупателей – он открыл дверь в подсобку и, оглянувшись на пустой торговый зал, чтобы убедиться, что его никто не слышит, крикнул:
– Джордж, этот Крис снова приперся к Джинни. Как думаешь, не пора ли его взять в оборот, пока женушка не закатила ему скандал и не заставила бросить свои развлечения? Да и остальных заодно следовало бы прижать, пока они не поняли, что у Джинни скоро занятия начнутся, и не решили сами отвалить от нее. За удовольствие нужно платить, – Фред скабрезно заржал.
Что ответил Джордж, разъяренная Молли уже не услышала. Она, воспользовавшись тем, что за входной дверью никто не следит, выскользнула на улицу. Долго искать Джинни не пришлось – она стояла с тем молодым мужчиной сразу за углом здания. Огромный куст лавровишни прикрывал их от нескромных взглядов случайных прохожих. Однако для Молли, знающей, кого следует искать, преград не существовало. Отменив заклинание невидимости за несколько шагов от любезничающей парочки, она выпалила:
– И вам не стыдно приставать к ребенку?
Тот, кого Фред назвал Крисом, резко отдернул руку, до этого вольготно устроившуюся на талии Джинни.
– Что вы себе…
– Пошел прочь, извращенец, если не хочешь лишиться мужской силы! – зло бросила Молли, наставив на развязно скалящегося ухажера волшебную палочку. – А с тобой мы поговорим дома! – пообещала она опешившей от ее напора и до дрожи испуганной Джинни, хватая ту за руку. – С твоими братьями я тоже разберусь.
Мужчина, догадавшись, что их застукала не очередная любительница морализировать, а, скорее всего, родственница приглянувшейся ему доступной девчонки, решил не рисковать, оправдываясь, что дети не работают продавцами в магазинах, и спешно ретировался, оставив Джинни саму разбираться с разъяренной ведьмой.
Бесцеремонно затащив дочь в магазин, Молли, подавляя в себе желание устроить разнос прямо здесь и сейчас, заявила настороженно глядящему на нее Фреду:
– Чтобы вечером были дома вовремя. Джинни уходит со мной.
Через несколько минут Рон стал свидетелем того, как мать запирает Джинни в ее комнате, а сама идет на кухню и заваривает себе ромашковый чай, стараясь успокоиться. Он догадался, что Дамблдор, видимо, сказал правду о шашнях Джинни, но вопросов задавать не стал, понимая, что матери сейчас и так нелегко.
Вечером в «Норе» состоялся весьма серьезный семейный разговор, на котором близнецы получили от родителей резкую отповедь и получасовую порцию нравоучений, а их сестре был объявлен «домашний арест» до начала занятий в школе. А еще Артур с Молли пообещали Джинни в ближайшие дни решить вопрос с ее будущим, не вдаваясь в подробности, но предельной серьезностью тона заставляя понять, что они настроены весьма радикальным образом ограничить ее «самодеятельность», позорящую честь семьи и грозящую ей самой большими неприятностями.
– И еще… – Артур переглянулся с Молли, с которой успел уже обсудить необходимость предупреждения, которое собирался сейчас сделать. – У нас есть основания полагать, что к вам может обратиться директор Дамблдор с предложением вступить в его организацию якобы для борьбы со злом и тому подобное. В свете последних событий в магическом мире это вполне возможно. Так вот… я хочу вам напомнить, что семья Уизли всегда придерживалась нейтралитета и тактики невмешательства в политические распри. И это не потому, что мы трусы или бесхребетные слизняки, как порой некоторые не в меру ретивые активисты пытаются называть подобных нам людей. Просто нам нет дела до того, как кто-то, теша свои амбиции и устраивая непорядки, рвется к власти. Ясно? Мы – законопослушные граждане и не участвуем ни в каких сомнительных организациях. Наша главная ценность – это семья и ее благополучие. Не забывайте об этом, – Артур не сдержал облегченного вздоха – ему непросто далось это объяснение для детей, но Молли настояла, что именно он как глава семьи должен был донести до них подобную информацию.
– А если законы неправильные? Почему мы должны молчать и терпеть их? – с вызовом поинтересовался Джордж, недовольный тем, что сорвался их с Фредом план вытрясти немного денег с ухажеров Джинни.
– Для этого существует возможность внести свое предложение на рассмотрение конкретного отдела или комиссии. Подобные вопросы можно решать и без открытого противостояния Министерству, – пояснил Артур. – Вы уже все почти взрослые, и мы с матерью надеемся, что нам не придется разочароваться в вас.
Рон в тот вечер долго обдумывал слова отца и пришел к выводу, что ему тоже больше по душе мирный путь решения проблем магического мира, пусть он и был более длительным. Однако он прекрасно понимал, что далеко не все разделяют подобную точку зрения, а потому их будущее было весьма неопределенным.
***
К середине августа эксперименты по разработке артефакта связи увенчались полным успехом. Том с помощью Гарри наконец-то добился устойчивого закрепления чарами всех предусмотренных планом свойств амулета, и его настройка была согласована с базовым колдовством и упрощена настолько, чтобы иметь возможность делать ее без особых затруднений. – Мы рассчитали отключение артефакта, когда он не имеет телесного контакта со своим носителем. А еще Гарри нашел способ вплести в основное зачаровывание медальона своеобразный ключ, – Том, поясняя Северусу действие готового артефакта, с гордостью посмотрел на Гарри. – Сам расскажешь? – Да ничего там особенного, – немного смутился Гарри. – Мы с Томом решили, что нужно как-то исключить возможность создания подобного артефакта кем-либо посторонним, чтобы никто не смог вклиниться в нашу сеть связи. Конечно, учитывая, что все колдовство производится на серпентарго, подобная вероятность и так значительно уменьшается. Но мы в курсе, что некто змеелицый смог воспроизвести метку – «знак Слизерина», хотя единственная запись об этих чарах находится у Тома, – Гарри знал, что дальше объяснять не нужно – Северус и так понял, на что он намекает. – В общем, я предложил на этапе закладывания основы для артефакта использовать небольшую смычку между слоями чар, которую способен поставить только утвержденный магией значимый наследник Певереллов. Это родовая магия, но мы вплели элементы обряда в канву других чар для того, чтобы ее нельзя было опознать. – Учитывая, что на данное время таких наследников только трое, и это мы, – Северус обвел указательным пальцем присутствующих, – то создать подобный артефакт не сможет никто, кроме нас. Так? – Да, – Гарри расцвел в довольной улыбке. – Любой, кто будет настолько умен, что сумеет каким-то образом разобрать плетение на артефакте, все равно окажется не в состоянии повторить его так, чтобы влиться в нашу сеть связи. – Это как с метками – в них тоже присутствовала моя магия, как бы соединяя их все в одно целое, – уточнил Том. – Только с медальонами общая связь не прервется, если какой-либо артефакт отсоединится от сети. А еще мы с Гарри наладили возможность при настройке указывать своеобразный уровень приоритета, чтобы можно было ориентироваться – маг из чьей группы требует помощи. – Когда будет много людей, то это поможет нам правильно организоваться и не кидаться всей толпой на каждое сообщение, – Северус понял их задумку. – Ну что я могу сказать? Вы – молодцы! Никогда не сомневался, что вы добьетесь успеха. С завтрашнего дня буду готов обучаться. Я так понимаю, что моя помощь вам понадобится, учитывая количество магической энергии, необходимой на создание одного медальона. – Несомненно. Твоя помощь нам очень пригодится. Скоро начнутся занятия, и вам с Гарри будет уже сложнее найти возможность, чтобы спокойно поработать над созданием артефактов, – Том был уверен, что Северус все свое время до конца лета посвятит работе над амулетами. – Договорились. А что там Люциус такой возмущенный был, когда связывался через зеркало? – полюбопытствовал Северус, меняя тему вечерней беседы. – Робардс закусил удила после того, как Форман подал на него жалобу за необоснованное обвинение. Он попытался протолкнуть в Аврорате свое предложение о возобновлении негласной слежки за бывшими Упивающимися Смертью. – Я так понимаю – ему это не удалось? – настороженно поинтересовался Северус. – Люциус «нажал на нужные кнопки» и подключил к делу необходимых людей. Министр устроил совещание глав всех отделов и комиссии по безопасности, пригласив некоторых министерских экспертов, в том числе и Малфоя, вызвав на него и Робардса, – Том благодарно кивнул Барри, который принес на террасу фонарь – сумерки уже сгустились настолько, что было плохо видно собеседников. – В общем, этому выскочке задали вопрос – на основании чего он собрался преследовать уважаемых членов общества? Робардс сослался на суды четырнадцатилетней давности. Его в мягкой форме послали к дьяволу, напомнив о полном помиловании. Но он – упрямый дурак – начал доказывать, что прав в своих подозрениях. Плел что-то о возрожденном Волдеморте, метке и тому подобном. – Как и на моем суде, – тихо заметил Гарри, получив согласный кивок Тома в подтверждение своего мнения. – Люциус рассказал, что Робардс попытался даже прицепиться к нему лично. Кричал что-то вроде: «Раз вы не чувствуете за собой грехов, то почему боитесь слежки?» Ну… Малфой его и осадил, заявив, что даст добровольное согласие на соглядатая, если Аврорату больше нечем заняться, но только при условии, что и за Робардсом тоже будут следить, – Том насмешливо хмыкнул, вспоминая рассказ Люциуса, так его позабавивший. – Однако тот начал бить себя в грудь и кричать, что его никогда не судили как Упивающегося и он законопослушный гражданин. А Фадж на это возьми и сделай замечание: «Ну и что, что не судили? У вас, мистер Робардс, еще все впереди. И почему вы так боитесь испытать на себе то средство, которое советуете использовать против других законопослушных граждан?» – Том практически цитировал поведанное Малфоем. – И тут в их разговор вклинился Игнатиус Пруэтт, известный своими меткими выводами, и высказал предположение: «Да он боится, что выяснится, откуда растут ноги всех его замечательных идей». Вот после этого Робардс замолчал и больше не выступал, а всем стало понятно, что он поет с чужого листа или же высказывает чужие идеи, выдавая их за свои, – закончил свой рассказ Том. – И мы догадываемся – чьи, – хмуро констатировал Северус. – Значит, министр решил твердо держаться позиции, что никакой Волдеморт не возрождался? Тогда почему он не остановит шумиху в прессе, заставив их выступать на своей стороне? Нам это было бы очень на руку, – Гарри прекрасно понимал, что ему недостает опыта, чтобы самостоятельно находить ответы на все вопросы, особенно если это касалось людских поступков, на первый взгляд кажущихся нелогичными. – В «Ежедневном Пророке» на эту тему печатают только – если ты не обратил внимания – статьи директорского подпевалы мистера Мейси. Министерство ведь должно показать, что в, так сказать, официальном государственном органе печати нет жесткой цензуры, – Северус насмешливо фыркнул. – Однако, как мы знаем, руководство магического мира вообще удерживается от каких-либо категорических заявлений о своей позиции в прессе, оставляя себе путь для удобного отступления. Вон – сколько Скитер ни порывалась напечатать разгромную статью по поводу директорских заявлений о грядущем апокалипсисе, но ей так и не позволили этого в «Пророке». Приходится ограничиваться более завуалированными заявлениями. Но сам понимаешь – что такое интервью с «уважаемым» Дамблдором и что такое статья эксцентричной Скитер. Ее репортажи любят почитать, как и все скандальные публикации, но все же больше доверяют словам Альбуса. – Ладно – это я понял. А другие газеты и журналы? Там же вообще уже самую настоящую истерию раздувают, – Гарри чувствовал, что его клонит в сон – прошедший день отобрал немало сил, особенно магических. Но и бросать разговор, так и не разобравшись в мотивах Министерства, он не хотел. – Все частные издания невозможно заставить прислушиваться к мнению правящей верхушки. Их можно только закрыть, но тогда поднимется шумиха о репрессиях, и пойдут слухи о замалчивании Министерством правды. – То есть подобный шаг наоборот послужит на пользу именно Дамблдору и его планам, – Гарри с трудом сдержал зевок. – Ты уже засыпаешь, – Том ласково улыбнулся и потрепал Поттера по руке. – Пойдемте отдыхать. Мне завтра предстоит заняться литьем металлической основы для амулетов – отслеживать точное соответствие состава сплава дело кропотливое. – А у меня встреча с Сириусом и Ремусом, – Гарри таки зевнул, прикрыв рот рукой. – Лучше бы остался артефактом заниматься. Что-то нет у меня желания видеть Люпина. – Привыкай. Альбус скоро возьмет тебя в оборот – ему, похоже, нужен символ для его предстоящей кампании и, судя по всему, он планирует на эту роль именно тебя, – вставая с плетеного кресла, немного насмешливо, но не без серьезности предупредил Северус, заботливо глядя на Гарри. Он с каждым днем все сильнее чувствовал изменение личного отношения к нему, растущую притягательность Гарри и свой недвусмысленный отклик на его близость, однако сил бороться с этим не находил. Северус заметил, что все попытки сопротивления обаянию Поттера в конечном счете сводились к нелогичным агрессивным выпадам в его же сторону. Постоянно беспричинно обижать Гарри из-за собственной неуравновешенности не входило в планы Северуса. Понимание этого неимоверно раздражало и удручало. Вся надежда была на то, что вместе с началом занятий в школе все несколько изменится. По крайней мере, тогда точно останется меньше времени, чтобы мучить себя сомнениями и угрызениями совести. Он по-прежнему не спешил рассказывать о своем состоянии Тому, не желая расстраивать того понапрасну – Северус ведь продолжал искренне, до замирания сердца от нежности, любить его. – Не волнуйся, ты справишься, – заметив небольшую тревогу во взгляде Поттера, успокоил его Том. Он, направляясь в дом, бесцеремонно устроился между Гарри и Северусом, обняв обоих, положив свои руки им на плечи. – Мы всегда придем на помощь, не забывай об этом. – Я так рад, что у меня есть вы, – искренне заверил Гарри, которому не хотелось уходить в свою комнату – рядом с Томом и Северусом ему было очень комфортно и спокойно. – Мы с Северусом тебя любим, – Том чувствовал, что именно это сейчас требовалось Гарри – подтверждение, что ему помогают не для обретения контроля над обстановкой в магическом мире, признавая его несомненную важность с политической точки зрения, а потому что он дорог им сам по себе – как близкий и родной человек. Том довольно быстро сориентировался в ситуации резко возросшего напряжения между Гарри и Северусом. Порой они, казалось, забывались и вели себя по-прежнему. Однако проходило немного времени, и Гарри снова оценивающе поглядывал на Северуса, когда думал, что за ним не наблюдают, а Снейп вдруг срывался и опускался до немотивированных язвительности и сарказма в отношении Поттера. Попытка разобраться в происходящем позволила Тому сделать еще одно открытие – точно с такими же сомнением, сожалением и жаждой Гарри рассматривал иногда и его самого. Вывод напрашивался однозначный – Поттер стал взрослым и оценивал их уже с позиции партнерства. Но, будучи с детства крепко эмоционально привязанным к ним обоим, Гарри даже не помышлял о том, чтобы вклиниться в их с Северусом союз. Это вызывало восхищение его выдержкой, подвергающейся атаке молодости и проснувшейся сексуальности. Так уж сложилось, что уже очень давно, пожалуй, с того времени, когда Том принял под свою опеку род Певереллов, став его главой, он порой ловил себя на том, что будто наверняка знает, что и как произойдет дальше в том или ином случае: в его жизни, в судьбе кого-либо из знакомых или и вовсе во всем мире. Том называл это интуицией, но чем дальше, тем сильнее он сомневался, что это всего лишь чутье, потому что он ни разу не ошибся в своих ожиданиях. Не желая постоянно чувствовать, словно его кто-то ведет за руку, Том просто старался не задумываться над истоками его подобных знаний. Вот и сейчас, ясно осознав, что Гарри для него стал уже кем-то гораздо более важным, чем только ученик и воспитанник, он не спешил давать своим чувствам имя, отчетливо понимая, что всему свое время. Ему нравились тайком брошенные на него взгляды Гарри, они ласкали его, отдаваясь нежностью в сердце, заставляя дыхание сбиваться в ожидании чего-то прекрасного, которое обязательно не пройдет мимо. Это не мешало ему искренне любить Северуса и радоваться за него – тому в равной степени перепадали жаркие взгляды Гарри. Том был уверен, что с ними троими не происходит ничего дурного, что все должно быть именно так, как и есть на самом деле. Эти его чувства были сродни тем, которые в свое время заставили его скрыться от магического мира и провести в полной изоляции несколько лет. Именно тогда его мироощущение стало еще более тонким и ярким – словно он мог одновременно видеть все связи бытия, сплетающие в одно целое прошлое, настоящее и будущее. – Я вас тоже, – перед тем, как Гарри скрылся за дверью своей комнаты, Том заметил, что его щеки порозовели – видимо, он понял, что смысл в подобные слова может вкладываться несколько разный.***
В субботу, придя в Блэк-хаус на очередную тренировку, Гарри застал в гостиной беседующих Сириуса и Люпина. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что разговор у них не очень клеился. – Добрый день, – сдержанно поздоровался Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь. – Вы готовы меня погонять? – Конечно, – Сириус, казалось, обрадовался, что скоро можно будет отвлечься от не очень приятного общения с бывшим другом. – В таком случае я пойду переоденусь и через несколько минут буду готов к бою, – пообещал Поттер и, еще раз скользнув внимательным взглядом по напряженно молчавшему Люпину, отправился облачаться в свой специальный костюм, некогда подаренный Сириусом – именно в нем в последнее время он обычно тренировался. – У Поттера открыт доступ в этот дом? – поинтересовался Люпин с плохо скрытым недовольством, когда понял, что Гарри не понадобилась помощь Блэка, чтобы войти в особняк. – Конечно, он ведь мой крестник, – Сириус обратил внимание на то, что Ремус не назвал Гарри по имени – это показалось несколько странным, потому что в разговоре до этого у него проблем с подобным не наблюдалось. – То есть он приходит и уходит, когда ему вздумается? И он бесконтрольно бродит, где пожелает? Я думал, что ты приведешь его сюда так же, как и меня, – Люпин имел в виду парную аппарацию под самые двери. – Ремус, ты считаешь, что я должен привязать Гарри к себе и никуда не отпускать? Он не бродит, как ты выразился. Он проводит время у себя дома, – Сириусу только-только удалось объяснить Люпину, почему он не хотел, чтобы тот знал, где именно расположен Блэк-хаус, в котором они сейчас находились, ограничившись сообщением, что это в Лондоне. Теперь вот приходилось растолковывать, почему Гарри может делать то, что посчитает нужным. – Это где-то поблизости? Или он ездит через весь город? – в тоне Люпина слышалось слишком много любопытства, чтобы воспринять его вопросы как риторические. – Тебе-то какая разница? – Сириус догадался, что Альбус, видимо, уже поговорил с Люпином и поставил перед ним некоторые задачи по выведыванию информации. – Как это «какая»? Ты понимаешь, что ему сейчас опасно появляться где бы то ни было? На Поттера открыта охота. Мы должны всячески его оберегать от нападения Упивающихся, идущих по его следу. Его родственники пострадали не случайно. Наша задача защищать его, пока он не станет взрослым и не будет способен дать отпор самостоятельно. А как это можно сделать, если он в одиночку болтается невесть где? – Люпин выглядел искренне уверенным в своей правоте. – Мне няньки не нужны, – раздалось от входа в гостиную. – Я совершеннолетний, – тон Гарри был сдержанным, однако хорошо заметная холодность выдавала его недовольство. – Но ты по-прежнему пятнадцатилетний подросток, – парировал Люпин. – Так мы идем тренироваться? – Гарри пропустил мимо ушей его реплику. – У меня много дел дома. – Конечно, идем, – Сириус решительно поднялся с места и жестом предложил Люпину последовать его примеру, что тот не замедлил и сделать. – Гарри, нельзя так безответственно относиться к своей безопасности, – все же не удержался от замечания Люпин, направляясь за Сириусом и Поттером – он не имел представления, в каких условиях им предстоит проводить занятие, на котором настаивал Альбус. – Мистер Люпин, поверьте, я очень осторожен. Безрассудство мне не свойственно. Как-никак я – слизеринец, – криво усмехаясь, заверил Гарри. Он предвидел, что их разговор будет почти дословно передан Дамблдору, поэтому сдержался от резкой отповеди и просьбы не совать нос в чужие дела. – В таком случае ты должен понимать, что тебе лучше не рисковать, расхаживая по Лондону. Или хотя бы брать с собой сопровождающего. Я догадываюсь, что Сириус не может постоянно пользоваться оборотным зельем. Поэтому, если хочешь, я мог бы помочь с этим, если тебе так уж необходимо что-то там делать в своем доме, – по сравнению с убежденным тоном, которым были произнесены предыдущие заявления, это предложение Люпина прозвучало почти робко. – Спасибо, я обойдусь без компании, – Гарри ехидно хмыкнул на столь наглую попытку установить за ним контроль. Они тем временем зашли в тренировочный зал, и Люпин оценивающе осмотрелся по сторонам – основательность оснащения его впечатлила. – Мы так и не обсудили – чем именно сейчас займемся на занятии? – Люпин обратился к Блэку. – Как вы обычно его проводите? – он следом за Гарри и Сириусом приготовил волшебную палочку. – Сегодня будем разучивать что-то конкретное? – Я хочу провести с вами несколько учебных боев, – ответил на его вопросы Гарри. – На базе заклинаний, изученных на четвертом курсе? – поинтересовался Люпин, прекрасно понимая, что это не так – его предупредили, что Грюм дополнительно занимался с Поттером практически весь прошлый учебный год, выйдя далеко за рамки школьной программы. – Встань вон за ту черту, – Сириус кивком указал Люпину, где ему следует разместиться, при этом вращая кистями рук, разминая их, готовясь вступить с Гарри в схватку. – Там ты будешь в безопасности, пока мы с Гарри на примере покажем тебе уровень его подготовки. Так получится гораздо проще и нагляднее, чем объяснять на пальцах. – Я могу и щит использовать, – попытался отмахнуться Люпин. И тут Гарри снял домашнюю мантию, наброшенную на костюм боевого мага – это заставило Ремуса удивленно поинтересоваться: – А зачем тебе облачение профессионала? – Потому что я планирую очень скоро им стать, – спокойно ответил Гарри и, повернувшись к Сириусу, озорно улыбнулся и спросил: – Готов? – И не надейся, что снова уложишь меня, – в тон ему ответил Сириус и решил начать бой без лишних разговоров. – Ступефай! Люпин уже через минуту понял, что ему не зря советовали уйти за линию щитовых чар, создаваемых специальными артефактами, поэтому незамедлительно воспользовался этой возможностью. Только первое заклинание, послужившее сигналом к началу тренировки, было произнесено вслух, дальше бой велся невербально, а чары, как мог оценить Люпин по цвету вспышек и своеобразному отклику собственной магии, относились к уровню аврорской подготовки. Техника Поттера несколько отличалась от того, как сражался Сириус, что давало понять – у Гарри, несомненно, было несколько учителей, от которых он смог перенять некоторые приемы, постепенно создавая свой собственный стиль ведения боя. Высокая степень подготовки Поттера оказалась для Люпина сюрпризом. Когда десятиминутная демонстрация была закончена, Сириус, слегка раскрасневшись после того, как Поттер активно погонял его по залу, с гордостью и откровенным восхищением заявил Люпину: – Мой крестник уже способен постоять за себя. Не правда ли, он хорош? – Для пятнадцатилетнего парня – весьма и весьма неплохо, – согласился Ремус, чувствуя досаду, что восторженный взгляд Сириуса принадлежал не ему. Он все же одобрительно посмотрел на Гарри, признавая его успехи, и поинтересовался: – Как я понимаю, ты хочешь опробовать себя в спарринге со мной, чтобы оценить эффективность собственной тактики, – Люпин не зря считался отличным бойцом, хоть и не имел мастерства по магическому бою, он сразу догадался, зачем его пригласили, как только увидел, на что уже способен Поттер. – И не только это, – признался Гарри. – Заодно надеюсь подглядеть что-нибудь полезное для себя, наблюдая за вашими, мистер Люпин, приемами. – Гарри, я же просил тебя называть меня по имени, – Ремус отчетливо слышал в обращении Поттера отчужденность и четко проводимую границу между ними, и это наводило на мысль, что с ним общаются из-за необходимости, что он здесь, по сути, лишний. – Прости, Ремус, я отвык за прошедший год, – Гарри без напряжения назвал Люпина по имени, делая вид, что ему просто требовалось подтверждение, что былая договоренность в силе. – Так что, проведем бой? – Конечно, – Ремус решительно покинул безопасную зону, куда на этот раз отправился Сириус. – Уровень сложности тот же, что и при демонстрации? – уточнил Люпин. – Да. Для нашего первого боя можешь применять любые заклинания – хоть светлые, хоть темные – главное, чтобы они были травматическими, а не летальными, – подтвердил Гарри. – Таймер, – он взмахнул палочкой, и стены комнаты на секунду осветились алыми всполохами, демонстрируя, как будет подаваться сигнал, – выставим на пятнадцать минут. Если посчитаешь необходимым прекратить бой раньше – не важно, по какой причине: чтобы отдохнуть или дать мне совет – наколдуй сноп радужных искр. – Для первого боя? Ты хочешь сказать, что для следующего собираешься повысить уровень опасности заклятий? – Люпин предполагал, что ему показали предельные возможности Поттера. – Все может быть. Потом решим, – Гарри пожал плечами и, начиная бой, в качестве предупреждения первое заклинание произнес вслух: – Инкарцеро! Сириус наконец получил возможность спокойно понаблюдать со стороны за учебным боем Гарри. В Брайстон-хаусе он уже видел, на какое колдовство способен его крестник, а сейчас он оценивал его талант воина, его потенциал и умение быстро разобраться в тактике противника. В свое время Сириус неоднократно тренировался с Ремусом, поэтому агрессивная манера ведения боя, когда противника просто-таки засыпают не очень опасными, но вместе с тем легкими в исполнении и не требующими больших затрат магической энергии атакующими заклятьями, навязываемая сейчас Гарри, была ему хорошо знакома. Блэк с удовольствием отметил, что его крестник не растерялся и успешно не только отражал нападение Ремуса, а и ухитрялся отвечать ему не менее неприятными боевыми чарами, очень толково выстраивая их в связки. – Замечательно! – Сириус не скрывал своего восхищения и одобрения действиям Гарри. – Ты без особых проблем справился с ранее неизвестным тебе противником, – похвалил он, не замечая, что Люпину его слова явно пришлись не по вкусу. Зато реакция Ремуса не ушла от внимания самого Поттера, отметившего и заигравшие на скулах желваки, и слишком крепко сжатые в кулак пальцы рук, и промелькнувшую во взгляде горечь. – Мне, конечно, приятна твоя оценка, но ты лучше расскажи, что я мог бы сделать лучше и где откровенно напортачил, – Гарри попытался немного успокоить Сириуса, восторг которого по какой-то причине не понравился Люпину. Потратив некоторое время на разбор деталей проведенного боя и выслушав гораздо больше конструктивных замечаний от Ремуса, чем от Сириуса, Гарри предложил размяться втроем, используя прежний предельный уровень сложности заклинаний. Позже снова тренировались в бою один на один. Через три часа, когда единогласно решили, что занятия стоит завершить, Гарри был полностью уверен, что Люпин ревнует Сириуса к нему. Ремус находил недостатки в тактике Гарри там, где Сириус видел успех. Во время боя втроем в режиме «каждый сам за себя» Люпин почти не атаковал Сириуса, зато ухитрялся не очень явно защищать его от заклятий Гарри. Так что, по сути, Поттеру пришлось пройти тренировку практически один против двух, но он не стал заострять внимание крестного на этом факте. – Я, пожалуй, пойду, – заявил Ремус после сытного обеда, на который был тактично приглашен. – Мне еще нужно сегодня встретиться с некоторыми… волшебниками. – Можешь не изворачиваться и называть все своими именами, – посоветовал ему Сириус, бросая понимающую улыбку крестнику. – Альбус не скрывал от Гарри того, что Орден готовится приступить к своей работе. Он открыто вел разговоры здесь, когда предлагал мне осесть в штабе и стать связным в нашей организации – для полевых работ я непригоден ввиду своего особого положения, из-за которого меня ищет Аврорат. – Ты уверен, что Альбус не будет против, если я начну говорить о своем задании при Гарри? Ты же знаешь, как он любит всегда повторять, что не стоит посвящать в… – Все-все! – Сириус, смеясь, поднял перед собой руки, перебивая назидательные слова Люпина. – Не нужно мне повторять чьи-то слова, если не можешь ничего сказать от себя лично. Ремус, мне нет дела до того, что тебе поручил Альбус, и если ты не хочешь об этом рассказывать, то не нужно было и упоминать о своей безумно тайной миссии, – насмешка под конец фразы плавно переплавилась в язвительность. – Ты – член Ордена, поэтому я могу поделиться с тобой информацией, но Гарри… Извини, – он обратился к Поттеру, словно только сейчас осознал, о чем они с Блэком толкуют в его присутствии, – но я, как и Альбус, считаю, что не стоит распространяться о делах организации при посторонних. А ты все же не член Ордена Феникса. – Конечно, я понимаю, – с преувеличенной серьезностью заверил его Гарри, солидно кивая головой. – Если я мешаю вам поговорить – вы только скажите. Мне несложно побыть в своей комнате. А еще лучше – могу отправиться к себе домой, и тогда вы точно будете уверены, что я не подслушиваю. – Не стоит. Мы уже договорились с твоим крестным обо всем до твоего прихода, – казалось, Люпин даже не понял, что Гарри в некоторой степени насмехался над его словами. – А тебе все же лучше не ходить по городу в одиночку. Я могу тебя проводить, если ты собираешься сейчас снова вернуться в тот свой дом. – Благодарю, но не нужно. Раз я вам особенно не мешаю, то я предпочту остаться и поговорить с крестным, – Гарри выделил тоном упоминание о Сириусе. Он заметил, что Люпин все время делает ударение на том, кем приходятся друг другу Поттер и Блэк. – Как знаешь. Тогда я пойду, – Ремус поднялся из-за стола, давая понять, что не намерен больше задерживаться в Блэк-хаусе. – Куда тебя аппарировать? – следом за ним встал и Сириус. – И не пытайся меня убедить, что ты забыл о нашем уговоре. Я не хочу, чтобы ты знал, где именно находится мой дом. Так что… – Сириус достал из кармана повязку на глаза и показал ее Люпину. – Но Альбус ведь в курсе. И вон Гарри свободно приходит сюда. Почему же ты не доверяешь мне? Мы ведь друзья! И ты знаешь, что я не предам тебя. Я просто физически не смогу этого сделать, – почти шепотом добавил Ремус, забирая повязку из рук Сириуса. В его голосе Поттер отчетливо распознал обиду и непонятную боль. – До встречи, Гарри. Я буду готов позаниматься с тобой в среду, как и договаривались, – сказал он на прощание и отправился в сторону входной двери. Гарри, попрощавшись, проводил его заинтересованным взглядом.
