Глава 28
17 февраля 2016 г., 19:27
Когда в кабинете не осталось никого постороннего, Дамблдор некоторое время сидел, уставившись невидящим взглядом в стену напротив себя. Казалось, он просто-таки физически ощущал, как от него отдаляется возможность без хлопот получить Воскрешающий камень из рук Поттера. И это чувствовалось гораздо болезненнее, чем можно было бы предположить. Времени на поиск еще одного наследника Певереллов оставалось слишком мало – увы, Альбус с годами не становился моложе. Несмотря на исключительные магические способности, здоровье уже начало время от времени подводить его, отдаваясь ломотой в костях и неожиданными легкими головокружениями. Даже Фламель выглядел против него моложавым мужчиной солидного возраста, а вовсе не глубоким стариком. Дамблдор прекрасно знал, что философский камень дает возможность долгой жизни, но никак не является способом вернуть молодость. И подобное положение вещей его удручало и злило, заставляя еще более страстно жаждать получить желаемое – стать Повелителем Смерти.
«И все из-за маггловской крови моей матери, – Дамблдор давно нашел для себя причину, по которой он не может сохранить хотя бы относительную физическую молодость. – Мальчишка стал абсолютно неуправляемым, дерзким, заносчивым и высокомерным, – его мысли перескочили на оценку поведения Поттера. – Создается впечатление, что он самоутверждается за мой счет. Будто он выбрал меня в качестве номинального соперника и теперь стремится доказать себе самому, что он хитрее и умнее, чем я, таким образом ощущая свое преимущество. Что ему это дает? Зачем ему это? Почему именно я? – Альбус уже не в первый раз пытался понять нелогичное, с его точки зрения, поведение Поттера. – Неужели он так обижен на то, что ему пришлось жить с Дурслями? Или он считает, что в приюте ему было бы лучше? Он же должен понимать, что в магическом мире ему было опасно оставаться, а у меня и без возни с младенцем хлопот всегда хватало. Может, поговорить с ним об этом? Ведь не зря он тогда в Аврорате заявил, что ответственность за его детство лежит на тетке и опекуне, то есть на мне. Но смерть Дурслей он перенес как-то совсем уж спокойно. Видимо, они все-таки перестарались со своим жестким воспитанием, – Дамблдор побарабанил пальцами по столешнице, подгоняя ритмичным стуком свои мысли. Ему казалось, что он вот-вот поймет, в чем проблема и как ему стоит поступить, чтобы ее решить. Однако истина вела себя, как пугливая рыбина – стоило только обратить на нее внимание, как она, тревожно заработав плавниками, уходила в глубину сознания. – Неужели какие-то детские обиды какого-то там Поттера помешают мне добиться своей цели? Запугать его пока не получилось. Уговоры не помогают. К здравому смыслу он не прислушивается. Так как мне, во имя Мордреда, добиться его доверия? Мне казалось, что он на первых курсах просто смущался и побаивался меня. Как-никак его опекун – великий колдун Британии. Тут и взрослый стушуется. Правда, упрямства ему и тогда было не занимать. Нужно подключать Блэка, пока не поздно. Хотя тот тоже как-то странно себя ведет, но все же подчиняется мне. Ничего, Ремус за ними присмотрит. Уж он-то меня не подведет».
Резкий то ли стук, то ли грохот за спиной заставил Дамблдора испуганно вскинуться. В следующую секунду волшебная палочка оказалась в его руке, а сам он отскочил на пару ярдов от своего кресла, оценивая внимательным взглядом обстановку в кабинете.
– Что же ты творишь, поганец?! Я же так заикой стану! – недовольно качая головой и силой воли успокаиваясь, посетовал Альбус, обращаясь к Фоуксу. – Ну… замотался я сегодня и не поменял воду в твоей чашке, но это же не повод швырять ее на пол? Смотри, что ты натворил! – взмахом палочки он высушил ковер от пролитой воды и подозвал к себе чарами фарфоровую пиалу с изысканным рисунком на боку, служившую поилкой для феникса и чудом не разбившуюся при падении. – Вот тебе свежая вода, – Альбус установил пиалу в специальное гнездо на полочке насеста. Посмотрев на Фоукса, ему вдруг показалось, что тот над ним насмехается. – Нервы на пределе, – рассерженно пробормотал он, возвращаясь в свое кресло. – Уже птиц разумом наделяю. Так недолго и старческое слабоумие заработать. Это совершенно никуда не годится, – его взгляд остановился на Распределяющей Шляпе, пристроенной Поттером на краю стола. – Да, – он ткнул пальцем в сторону артефакта, похоже, внимательно следившего за его действиями. – Вот ты-то мне сейчас кое-что и объяснишь.
– Нашел крайнюю, чтобы выместить на мне свое плохое настроение? – древняя Шляпа в карман за словом не лезла. Видимо, потому что у нее этого самого кармана просто не имелось. Тулья и поля были, даже лента, когда-то угольно-черная, а теперь грязно-серая, вилась по околышу, а кармана шляпе по фасону не предусматривалось.
– Ты разве забыла наш уговор о том, что если Поттер сам изъявит желание перераспределиться на другой факультет, то ты обязательно отправишь его на Гриффиндор или Рейвенкло? Он открыто признал подобное, самостоятельно предложив воспользоваться твоей помощью – и что? Ты снова отправила его на Слизерин! Раньше ты на память не жаловалась! Так почему не выполнила обещанное? – Дамблдор постукивал по столу раскрытой ладонью, словно угрожал древнему артефакту или предупреждал его о необходимости дать честный ответ.
– У меня-то с памятью полный порядок. А вот ты кое-что подзабыл. Позволю себе повторить условия, поставленные мною ранее. Я обещала рассмотреть возможность проведения повторного распределения Гарри Поттера, если он изъявит искреннее желание учиться на Гриффиндоре или Рейвенкло, не вызванное действием заклинания, зелья или подчиняющего артефакта, – пафосно напомнила Шляпа.
– Так он и изъявил это самое желание, о котором ты твердишь! – рассерженно заметил Дамблдор, которому не понравился намек на его якобы забывчивость, что перекликалось с его недавними мыслями о прогрессирующей старости.
– Директор, не путайте намерение перевестись на другой факультет, о чем звучало в условии, с привлечением эксперта, то есть меня, к решению вашего спора о том, где мистеру Поттеру следует продолжить свое обучение. Этот студент недвусмысленно во всеуслышание заявил, что не хочет покидать Слизерин. Так что мне не пришлось идти на сделку с собственными убеждениями. Поттер – настоящий слизеринец, – Шляпа была довольна своим ответом.
– Похоже на то. Беспринципный и самолюбивый, – хмыкнул Дамблдор.
– Умный и осторожный, – поправила Шляпа его оценку способностей Поттера.
– А вот это вряд ли. Не дорос он еще до подобных характеристик, – прокомментировал ее слова Альбус, не желая думать о том, что Поттер способен умышленно чинить ему препятствия на каждом шагу, все еще считая его неповиновение дерзостью и юношеским максимализмом. – Лучше скажи-ка мне, как так получилось, что Поттер смог призвать тебя чарами? Ты же у нас особый артефакт, не поддающийся магическому воздействию извне. Или я что-то путаю? – Дамблдор демонстративно направил на Распределяющую Шляпу волшебную палочку и четко произнес: – Акцио Шляпа, – и ничего… Артефакт не сдвинулся с места. – Объяснись!
– Ты бы еще объявление в «Ежедневный Пророк» дал о том, что собираешься применить ко мне магию! – фыркнула та преувеличенно насмешливо, от чего ее островерхий кончик затрясся. – Поттер застал меня врасплох, – буркнула Шляпа таким тоном, что Дамблдору показалось – она покраснела бы от негодования и смущения, если бы это было в ее возможностях. – Ни один студент не позволял себе подобного отношения ко мне! – и это являлось чистой правдой.
– То есть на тебя все же можно воздействовать магически? – Дамблдор многозначительно задумался, а Распределяющая Шляпа, которой это показалось подозрительным, благодарила своего создателя за созданную ей защиту от таких корыстолюбивых магов, как нынешний директор.
Годрик уверял, что только Мерлин окажется в состоянии уничтожить ее. Мерлин и, конечно, неумолимое время. Откуда Гриффиндору было знать о появлении в будущем еще одного трирожденного, для личной магии которого нет ничего невозможного?
– Даже этот замок реально разрушить сдуру, – презрительно ответила Шляпа, отмечая некорректность вопроса. – Но не забывай, что такие артефакты, как я, на дороге не валяются. Так что не советую экспериментировать. Я уже не говорю о том, что попытка повлиять на меня магически может окончиться весьма плачевно. Хранитель Хогвартса не любит, когда нарушаются правила, установленные основателями школы.
– Ты меня пугаешь? – намек на то, что он уже был наказан неизвестно кем, назвавшимся Хранителем, неприятно задел Дамблдора.
– Напоминаю правила безопасности при обращении с собственностью Хогвартса, – почти безразличным тоном заявила Распределяющая Шляпа и имитировала зевание, широко раскрыв щель, служащую ей ртом, у основания тульи. Ей не нравилось любопытство Дамблдора. Она, даже если и захотела бы, все равно не могла сказать ему правду о трирожденности Поттера – сама Магия ей этого не позволяла. А врать и изворачиваться, будучи всего лишь псевдоразумным артефактом, было весьма непросто. – Я устала от потрясений. Отправь меня на шкаф и не задавай странных вопросов, если не хочешь получить на них не устраивающий тебя ответ.
– Ты все равно что-то скрываешь, – недовольно проворчал Альбус, однако то ли просьбу, то ли приказ исполнил, положив Распределяющую Шляпу на место, определенное ей как бы ни самими основателями – шкаф, где она лежала, являлся единственным в директорском кабинете, который нельзя было сдвинуть с места или заменить другим. – Не хочешь же ты сказать, что Поттер получил наказание от Хранителя за свое неуважение к тебе? Что-то я не заметил, – Альбус недоверчиво покачал головой.
– Мне не причинили большого вреда, но повторять выходку Поттера не стоит. Моя ветхая оболочка может и не выдержать очередного непочтения, – Шляпа снова сделала вид, что зевает, а затем еще и почмокала несуществующими губами, роль которых выполняла у нее выцветшая от времени лента.
– Темнишь ты что-то, – Дамблдор махнул рукой, поняв, что ничего больше не добьется от Распределяющей Шляпы. Да и что с нее взять? Она всего лишь артефакт, предназначенный выполнять определенную функцию – распределение студентов по факультетам, сообразно их врожденным способностям и оказанного на них влияния семьи. – Так о чем я думал?.. – продолжил он разговаривать сам с собой. – Блэк… Да, нужно его подключать, а то от него никакой пользы в последнее время. Пусть и Аластора попытается заставить попридержать свою инициативу в расследовании нападений людей Барти, и с Поттером поработает, пояснив тому, на чьей стороне необходимо быть «героям», – тут голос Альбуса приобрел оттенок крайнего презрения и насмешки. – Если «избранный» не хочет оказаться в опале, как враг всех борцов за светлое будущее магической Британии. Пускай Блэк хоть здесь потрудится и вправит мозги супругу и крестнику. Когда там он дежурит? – Дамблдор порылся в ящике стола и достал оттуда затертую старую тетрадь. Полистав ее, он отыскал своеобразный график, составленный для него Люпином. – Ага… Вторник, четверг, воскресенье. А субботу они поделили на двоих, – рассматривая запись так, словно впервые ее видел, прошептал себе под нос Альбус. – Вот в воскресенье и схожу, пожалуй.
Положив тетрадь на место, Дамблдор окинул стол придирчивым взглядом – стопка бумаг, требующих его внимания, казалось, и не думала уменьшаться. Обреченно вздохнув, он подтянул пергаменты с заявлениями и указаниями к себе поближе, взял из подставки перо и, отбросив на время размышления о Поттере, принялся вчитываться в деловой стиль очередного «опуса» из Министерства Магии.
***
А тем временем Поттер, нацепив на лицо маску презрительного безразличия, отпугивавшую всякого, кто вдруг вздумал бы остановить его по любому поводу, быстрым шагом отправился в подземелья. Не дойдя до факультетской гостиной, он свернул к апартаментам Северуса, посчитав, что там можно будет не только «спустить пар», но заодно и рассказать подробности встречи с директором. Он не ошибся, застав Снейпа явно поджидавшим его – тот стоял посреди гостиной, сложив руки на груди. – Этот… хотел насильно перевести меня со Слизерина! – закрыв за собой чарами входную дверь, возмущенно выпалил Гарри. – Я при этом присутствовал. Хочешь еще что-нибудь рассказать? – Северус старался держаться нейтрально. Он видел, что Поттеру нужно выговориться. – Мне показалось, что он уже не знает, чем меня напугать! Городил все подряд, даже предрекал новую волну охоты на ведьм, – Гарри пересказал свой сумбурный разговор с Дамблдором, нервно расхаживая по гостиной Северуса туда-сюда. – Что ему от меня нужно? Я не понимаю. То он твердит, чтобы я был осторожен, то намекает на мое важное предназначение, то вообще… – Гарри рассерженно рубанул воздух рукой. – Чем ему Слизерин-то не по нраву? Сам же четыре года назад твердил о дружбе факультетов. И что теперь? Снова здорово? – Все ты прекрасно понимаешь. Он пытается изолировать тебя от Драко, догадываясь, что в конце концов Люциус поделится с сыном информацией о том, что нападения организованы не ортодоксами. И сведения дойдут до тебя. Альбус ведь все еще видит в вас детей и рассчитывает на то, что у него есть время на формирование твоего отношения ко всему происходящему в нужном ему ключе. – Северус устало вздохнул. – И успокойся наконец-то! – он придержал за руку пробегающего мимо него Гарри. Снейп и сам не знал, чего ему хочется больше – схватить Поттера за плечи и хорошенько встряхнуть, приводя в чувство, или, наоборот, прижать к груди, утешая и забирая его тревоги себе. – Что ты мечешься, словно для тебя такая уж большая неожиданность то, что Альбус способен потрепать нервы. – Ты прав, я все время забываю, что я для него глупый упрямый подросток, – Гарри криво усмехнулся, глядя исподлобья. – А это не так? – подначил Северус, насмешливо приподняв бровь. – Иногда мне хочется им быть. Подростком, – уточнил Гарри, отступая от Снейпа, точно сбегая, и присаживаясь на диван. Он как-то внезапно сник, словно его пыл был остужен какими-то другими мыслями, оказавшимися для него более важными, чем обсуждаемая тема. – Том планировал сегодня занести заготовки для амулетов. Он связывался со мной перед обедом, чтобы сообщить о нападении в Косом Переулке. В ближайшие дни он раздаст готовые артефакты. Так что его силы будут уходить на их активацию… – Я понял. Один-два амулета за ночь можно зачаровать без особого напряжения. Конечно же, я помогу, – с готовностью пообещал Гарри. – Там Нотт распинался, одобряя тех отморозков, что притворяются Упивающимися. Нужно не забыть Тому сказать, чтобы поговорил с его отцом. Пусть Теодору вправит мозги. Я, пожалуй, пойду. Там мои, наверное, уже заждались. – Будь вечером в гостиной факультета. Я за час до отбоя проведу собрание. Передай старостам, пускай всех предупредят, – попросил Северус. – И держи себя в руках, – добавил он совсем другим тоном – давая Гарри понять, что о нем заботятся и всегда готовы прийти на помощь.***
Покинув апартаменты Снейпа, Гарри на несколько секунд задумался, прикидывая, где его могут ждать друзья – то, что они жаждут узнать, зачем его пригласил Дамблдор, никаким сомнениям не подлежало. Таких мест имелось несколько, однако самыми вероятными оставались два – их комната для тренировок и беседка возле теплиц. До их убежища в подземельях было ближе, с него Гарри и начал свои поиски. – Наконец-то! – Гермиона даже вскочила с лавки, увидев заглянувшего в дверь Поттера. – Мы уже здесь все извелись от переживаний, – пояснила она свое экспрессивное замечание. – И от любопытства, – честно добавил Драко. – Я к Северусу заходил, поэтому и задержался, – Гарри был рад, что ему не пришлось идти на улицу. У него не имелось ни малейшего желания встречаться сейчас с другими студентами – вдруг попадется на пути кто-нибудь навязчивый. Грубить в любом случае не стоило, поддерживая имидж уравновешенного человека. А этого было не избежать, пересекая половину здания по коридорам и школьный двор во второй половине дня в воскресенье. – Расскажешь? Или директор не говорил ничего важного? – Рон заметил, что Гарри довольно спокоен, но это могло быть и результатом его беседы со Снейпом. Для Рона не являлось тайной, что их связывают крепкие узы взаимного уважения, искренней любви и теплой заботы. Впрочем, это он заметил еще в прошлом году, потому что Гарри своих эмоций от него и раньше почти не скрывал, да и Снейп не всегда наглухо закрывался. Теперь просто все встало на свои места, и Рон наверняка знал, что у их обоюдной симпатии куда более глубокие корни. Они не только декан факультета и его студент, а семья. – Почему же? Есть сенсационная новость – Дамблдор хотел перевести меня со Слизерина на другой факультет, – Гарри присел возле друзей, попутно оценивая их реакцию на свои слова. – Совсем рехнулся старик! По нему Мунго плачет, – Драко насмешливо фыркнул. – Ты сказал «хотел», значит, все уже решено, и ты останешься со мной в комнате? – Я так думаю, что профессор Снейп подобного не допустил бы, – уверенно заявила Гермиона. – Давай рассказывай и не нагнетай напряжение, – подбодрила она Поттера. – Я постарался не вмешивать в это дело Северуса и обратился за помощью к Распределяющей Шляпе, – Гарри вдруг вспомнил, что его друзья абсолютно не в курсе, как он вообще попал на Слизерин, и довольно ухмыльнулся, предвкушая их удивление. – Для начала я кое-что расскажу, чтобы вам стало понятнее, при чем здесь шляпа Годрика Гриффиндора. – А что в этом непонятного? Она же решает, на каком факультете… – начала Гермиона, но была прервана покачиванием головы и насмешливым взглядом Гарри. – Не всегда она решает, – Поттер рассказал о выпавших на его долю разговорах с Распределяющей Шляпой, опустив только ее упоминания о том, что он трирожденный – об этом пока не стоило никому говорить. Гарри хотел сначала сам разобраться, во что для него выльется подобный статус. – Так что законный путь перераспределения для Дамблдора теперь закрыт. Этот старый фетровый колпак во всеуслышание объявил, что решение пересмотру не подлежит. Поэтому единственное, что еще доступно Дамблдору – это отыскать причину для того, чтобы выгнать меня из школы. – Ну… На это он вряд ли решится. Ты ему нужен, а следовательно, выпускать тебя из виду нельзя. Не зря он и в газетах распространил слух о том, что ты у нас главный уничтожитель Темных Лордов. – Угу. Ассенизатор – дерьмо за Дамблдором убирать. Он натворит, а мне разбирайся, – несколько нервно пошутил Гарри на реплику Малфоя. – Думаю, скоро придет моя очередь на беседу в директорском кабинете, – заметил Рон, отвлекая Гарри от неприятного сравнения. – Это точно. Раз у него не получилось самостоятельно избавить Гарри от моего влияния, он попытается это сделать через тебя, – согласился с ним Драко. – Снейп сказал, что соберет сегодня наш факультет – хочет поговорить о случившемся в Косом Переулке, – сообщил он, обращаясь к Гарри. Остальные, видимо, уже знали об этом, потому что не выказали ни малейшей заинтересованности. – Знаю. Вот балбес! – Гарри стукнул себя по лбу. – Северус же попросил, чтобы я передал старостам его распоряжение собрать всех в гостиной перед отбоем. – Тогда идем. Декана подводить нельзя, – Драко решительно поднялся со скамейки. – Думаю, и нам, Рон, необходимо заглянуть в факультетскую гостиную. Возможно, МакГонагалл тоже изъявит желание обсудить новости хотя бы со старшекурсниками. У деканов зачастую возникают одинаковые идеи, – предположила Гермиона. – Да и неплохо было бы подготовиться к завтрашним урокам. Не нужно так на меня смотреть! – возмутилась она, смеясь, когда все трое ребят дружно повернулись к ней с совершенно одинаковым выражением недоумения на лицах. – Да-да, я уже ознакомилась с содержимым всех учебников. Но вы же не забыли, что завтра у нас сдвоенный урок ЗОТИ с новым преподавателем. Хочу быть готова… – Задавать вопросы, – опередил ее Драко, а затем, прищурившись, словно в чем-то решил уличить Гермиону, поинтересовался: – Признавайся, ты специально шокируешь каждого нового учителя своим неуемным любопытством? Что-то я не заметил подобного рвения в течение учебного процесса. – А нечего им расслабляться, – насмешливо заявила Гермиона, в некоторой степени подтверждая его догадку. – Пусть сразу готовятся к тому, что не все студенты будут на их уроках просто отсиживать положенное время. – Обратить на себя внимание преподавателя с первого же урока – неплохой шаг. Слизеринский, – Гарри одобрительно улыбнулся. – Встретимся после ужина, – он махнул рукой Рону и Гермионе, направившимся к тайной лестнице, ведущей к вестибюлю – не стоило остальным студентам знать, что они частенько бывают в подземельях.***
Когда Северус вошел в слизеринскую гостиную, там моментально стихли все разговоры. Студенты настороженно смотрели на него, ожидая, что же такого важного решил сообщить им декан, который уже провел с ними установочную беседу первого сентября. Конечно, большинство ребят догадывались, что речь пойдет о том, что случилось в магической части Лондона. Заниматься агитацией Северус не собирался. Он вкратце повторил основные факты произошедшего в Косом Переулке, немного смягчив формулировки, учитывая то, что на собрании присутствовали все учащиеся, начиная с первого курса. Не стоило запугивать малышей, однако они должны знать о случившемся – так считал Снейп, приучавший студентов своего факультета к чтению газет для того, чтобы они были в курсе последних новостей. – Запомните хорошенько – то, что сделали неизвестные маги на одной из самых оживленных улиц магического мира Британии – это преступление. Никто не имеет права творить подобное безнаказанно. Для борьбы с преступниками существует специальная служба – Аврорат. Это их работа и обязанность. Ответственно вас заверяю – в Хогвартсе вам ничего не угрожает. Однако скоро начнутся походы в Хогсмид, если директор не посчитает необходимым их отменить, поэтому предупреждаю – никакой самодеятельности. А еще лучше – без особой надобности туда не ходите. Надеюсь, всем и все предельно понятно, – Северус окинул требовательным взглядом притихших подопечных. – Отлично, – кивнул он, не заметив ни одной поднятой руки – значит, вопросов не возникло. – Мистер Поттер, будьте добры, пройдите со мной, – не дожидаясь ответа от Гарри, он резко развернулся и направился на выход. Северус решил показать слизеринцам, что в судьбе Поттера заинтересован не только директор, афиширующий свои приглашения Гарри на беседу.***
По коридору шли молча. Во-первых, и у стен бывают «уши», а во-вторых, Гарри и так догадывался, зачем он понадобился Северусу, поэтому вполне мог сдержать свое любопытство, пока они не окажутся под надежной защитой в кабинете декана. – Минерва попросила помочь ей сегодня с дежурством по школе. Говорит, что студенты слишком расслабились из-за того, что у них нет домашних заданий, которым они могли бы уделить свое внимание. Но мне думается, что она жаждет обсудить ситуацию с твоим неудавшимся перераспределением. Любопытная кошка, – сказано было беззлобно и с толикой почтения. Как бы Северус иногда ни спорил с Минервой, он все же очень уважал ее. – Поэтому я не смогу пойти в Тайную комнату в ближайшие пару-тройку часов. А Том, боюсь, не станет надолго задерживаться. Так что предлагаю тебе отправиться к нему и рассказать о выходке Альбуса. – Хорошо, – Гарри кивнул, соглашаясь. – С Салазаром заодно повидаюсь да и амулетом смогу пораньше заняться. Не став терять времени, Гарри отправился на встречу. Том уже успел рассказать Салазару последние новости магического мира, и они обсуждали вопрос о том, какие из старых разработок Слизерина могли бы сослужить добрую службу для защиты от нападений, когда к ним присоединился Гарри. – Северус позже придет, – в первую очередь сообщил он после приветствий. – Знаю, он связался со мной через Зеркало. Я сегодня не планировал здесь задерживаться, следовательно, помогать мне будешь ты, – безапелляционным тоном заявил Том. – Надо – значит, помогу. Только скажи, что от меня требуется, – с готовностью ответил Гарри, бросая короткие взгляды на Салазара, который как-то подозрительно и очень внимательно рассматривал его. – Ничего невозможного. Активируй для меня амулет связи, самому мне несподручно проводить обряд для себя. Я надеялся, что у нас есть еще месяц-другой, но ты же видишь, что эти отбросы общества творят? Завтра же начну создавать сеть. Уж сколько есть готовых артефактов – столько и задействую. Для большинства из старой гвардии хватит. Остальным постепенно будем готовить новые амулеты, – поделился Том своими планами. – Один-два за ночь и я смогу зачаровать, – пообещал Гарри очень серьезно. – Я надеюсь на тебя, – Том кивнул, одобряя его рвение, и указал на кипарисовый резной сундучок на столе. – Там заготовки для вас с Северусом. Давай ты сначала проведешь для меня обряд, – он достал из кармана кошелек с готовым артефактом связи и отдал его Поттеру, – а потом расскажешь, что там у тебя с Альбусом произошло, – заметив удивленный взгляд Гарри, он охотно пояснил: – Северус намекнул, что у тебя есть кое-что интересное. – Не то чтобы интересное… Сначала дело, – прервал себя Гарри, вставая напротив Тома и сосредотачиваясь на предстоящем процессе активации. Он вынул из сафьянового мешочка амулет и подвесил его заклинанием между собой и Томом. Затем в воздухе вокруг артефакта начертил кончиком волшебной палочки несколько вспыхнувших желтым огнем символов. Произносить слова ритуала на серпентарго было для Гарри так же естественно, как если бы он говорил на языке людей. Том протянул руку над амулетом, и Поттер, четко проговаривая формулы, в нужный момент слегка рассек ему палец серебряным ножом, позволяя нескольким каплям крови упасть на медальон связи, сиявший голубым пламенем под воздействием ритуала от обилия магии, заключенной в нем. Огненные символы полыхнули ярко-алым, постепенно переплавившимся в темно-багровый цвет. Ранка на пальце Тома затянулась под действием сил обряда – это тоже было учтено, когда разрабатывались чары для активации. Пользоваться заживляющим заклинанием, как и любым другим колдовством, было нельзя, чтобы не сбить устанавливавшиеся во время ритуала настройки артефакта. Том, подставив ладонь, поймал амулет, освободившийся от магических пут, удерживавших его в воздухе. Огненные знаки мигнули и устремились к медальону, втянувшись внутрь него, словно в заколдованную воронку, заставив металл пойти радужной рябью как раз в тот момент, когда Гарри произнес последнюю фразу, окончательно привязывая амулет к хозяину. – Молодец, – похвалил Том, надевая цепочку на шею и опуская медальон под ворот рубашки – тот должен касаться тела, чтобы оставаться в рабочем состоянии. Гарри было чрезвычайно приятно слышать похвалу от Тома, но он в ответ только чуть устало улыбнулся – все-таки не очень продолжительный по времени ритуал отбирал довольно много магической энергии, резкий отток которой заметно ухудшал самочувствие. Хорошо хоть, что это ненадолго – уже через полчаса магическая система столь сильного мага, как Поттер, полностью вернется в свое прежнее состояние. – Расскажешь, что там у вас с Альбусом произошло? – Том присел на диван, ожидая, что и Гарри последует его примеру. И он не ошибся. Поттер устроился рядом с ним, беззастенчиво прижавшись к его боку, черпая силы для скорейшего восстановления. Они не так давно наверняка выяснили, что при контактном взаимодействии их магия вступает в весьма интересный союз, позволяющий им обоим гораздо быстрее черпать энергию прямо из окружающей среды, словно их магические ядра, дополняя друг друга, создавали некий симбиоз, являвшийся совершенно новой структурой, обрабатывавшей магические потоки. Иногда это было весьма полезно, вот как сейчас – Гарри пополнял силы, затраченные на ритуал, а Том – израсходованные за день на создание как можно большего числа артефактов. Подобный феномен быстрого заимствования магии извне Том и Северус также отмечали во время их занятий сексом. Правда, при таком раскладе их личные магические системы за несколько секунд просто-таки затапливало энергией из окружающей среды, словно во время оргазма открывались невидимые шлюзы. Когда же Гарри и Том брались за руки или просто садились очень близко друг к другу, магия вливалась в них более размеренно – ощутимым потоком, однако без эйфории, заставлявшей терять голову, но тоже принося весьма приятные ощущения. Применяя различные методики диагностирования, они убедились, что причиной всему являлся шрам Гарри, образовавшийся во время попадания в него убивающего проклятья, прошедшего через магическую ауру Тома. Напрашивались выводы – вполне логичные и частично подтвержденные результатами исследования данного вопроса, на протяжении нескольких лет интересовавшего и Тома, и Гарри. Авада Кедавра, достигшая лба маленького Поттера, кроме силы ненависти Дамблдора, принесла с собой еще и слепок магии Тома Риддла – главы рода Певереллов. Это она – магия рода – уже тогда опознав в мальчике наследника, сберегла ему жизнь. По сути, Том в далеком восемьдесят первом пострадал не от заклинания Авада Кедавра, а в конечном счете от родовой магии, наказавшей его за покушение на наследника. Дамблдор, произнесший заклинание убивающего проклятья, послужил причиной, запустившей цепь событий, в итоге которой Тому пришлось пережить муки из-за магического отката за попытку убить своего наследника. За попытку, которую он не совершал. Однако Магии все равно, кто был инициатором, она опознала магическую подпись Тома в потоке принесенной заклинанием силы, коснувшейся лба Гарри, и приняла меры. Убивать главу рода она не стала – подобным не разбрасываются, но наказала примерно и основательно, взяв энергию для сохранения жизни ребенка у Тома. Поэтому Риддлу и пришлось тогда так долго восстанавливаться – родовая магия сопротивлялась и словно не хотела ему помогать. Именно такие выводы казались наиболее подходящими для того, чтобы увязать все события, случившиеся в доме Поттеров, и их следствия в единый узел. Хотя все же утверждать наверняка, что все было исключительно так, а не иначе, не взялся бы ни один волшебник. Возможно, у Магии имелись свои резоны, чтобы связать Тома Риддла и Гарри Поттера – кто знает? Но как бы там ни было, сейчас, рассказывая Тому о выходке Дамблдора, Гарри, сидя в его объятиях, восполнял затраченные силы ускоренным темпом – он планировал еще за ночь зачаровать хотя бы один амулет. Том тоже был рад возможности побыстрее восстановиться после дня, проведенного в лаборатории. Несмотря на столь потребительское обоюдное отношение к физическому контакту, оба – и Том, и Гарри – были рады возможности побыть рядом и по другой причине. Симпатия, взаимное притяжение, любовь – как ни назови то, что разгоралось между ними, оно существовало и заставляло их стремиться друг к другу, выводя на новый уровень отношений – сердечный, интимный, все больше обретающий сексуальную окраску. Оба это понимали, но говорить вслух на эту тему не решались, дожидаясь то ли более подходящего момента, то ли надеясь, что все разрешится само собой. Том мудро не торопил события, а Гарри, не имея достаточно жизненного опыта, все еще сомневался в собственной оценке происходящего с ним. Ведь он с самого детства привык, что присутствие Тома рядом всегда воспринималось им несколько иначе, чем близость других волшебников, даже Снейпа. Салазар не сводил с них глаз. Будучи волшебным портретом, он с интересом и затаенным восторгом следил за тем, как идеально сплеталась личная магия этих двоих. Уж у него-то не было сомнений в том, что никуда Тому и Гарри друг от друга не деться, так же как и Северусу от них.
