Глава 43
17 апреля 2016 г., 20:27
Гарри отложил в сторону «Ежедневный Пророк», на первой странице которого красовалась статья об очередном нападении Упивающихся Смертью на маленькую деревушку в Хэмпшире – погибла семья волшебников, не позволившая повесить в витрине их продуктового магазинчика плакаты с призывом свергнуть правительство.
– Северус, вот какая нам польза от шпиона, если эти уроды продолжают убивать людей? – Гарри заглянул после обеда к Снейпу, чтобы узнать, не сможет ли он подойти к ним на тренировку в тайное убежище в подземельях, потому что сегодня они с ребятами хотели бы опробовать кое-что новое. Однако увидев на столе газету, не удержался, чтобы еще раз не пробежаться глазами по статье, уже прочитанной ранее в Большом зале сразу, как только совы принесли свежую почту.
– Ты же знаешь, что наш человек под магической клятвой, поэтому не может открыть нам местонахождение базы этих преступников, – спокойно отозвался Снейп, проверяя зелье, сваренное шестым курсом на уроке – судя по тому, что флаконы один за другим подвергались чарам магического уничтожения содержимого, хороших оценок студенты этой группы получат не очень много. – О рейдах их ставят в известность непосредственно перед акцией, так что сообщить заранее, где произойдет нападение, тоже практически невозможно.
– Вот я и говорю – какая от него польза? Только рискует собой человек – и все, – стоял на своем Поттер.
– Не скажи. Благодаря его отчетам мы имеем хотя бы приблизительное представление о количестве сторонников их движения и о том, как организована структура их подразделений. К чему ты завел этот разговор? – Северус посмотрел на Гарри, отвлекаясь от своего занятия, не требовавшего его особого внимания – определить годность зелья он мог практически на вид.
– После таких статей, – Гарри указал на газету, – я почему-то чувствую себя беспомощным. Я врожденный менталист, могу залезть кому угодно в башку и изменить там воспоминания до неузнаваемости, но я не способен вытащить из головы нашего шпиона информацию, скрытую клятвой неразглашения. Почему так? Ведь как было бы просто – дали координаты Аврорату, а те накрыли всех гадов прямо в их гнезде. И не было бы никаких нападений и вот таких глупых смертей, – он снова бросил взгляд на страницу «Пророка», где на колдографии был виден полностью разгромленный магазинчик пострадавшей семьи.
– Ни одно колдовское мастерство не дает волшебнику безграничной власти даже над частью человеческой сути, – Северусу хотелось бы подойти к Гарри и произнести все эти истины, заглядывая ему в глаза, но он не осмеливался рисковать – эмоции в присутствии Поттера и без того в последнее время приходилось постоянно держать под жестким контролем. – Магия всегда оставляет себе право быть главной. Понимаешь, люди не могут полностью избежать соблазна возвыситься над другими. Это заложено в нашей природе для выживания, но одновременно служит и орудием для самоуничтожения. Лишь единицам удается встать на ту грань, которая проходит между созиданием и разрушением, между добром и злом, между жизнью и смертью, в конце концов. И путь к этому обычно усеян большими испытаниями. Так что быть мастером-мозгоправом – еще не значит иметь возможность творить с человеческим разумом все, что тебе заблагорассудится.
– И что случается с теми, кто все же становится на ту грань, о которой ты упомянул? – Гарри, казалось, не дышал, слушая Северуса – тот еще никогда не представлялся ему таким мудрым и всезнающим. Поттер все чаще ловил себя на мысли, что лучше Северуса нет никого на свете. Разве что еще Том. Но к неповторимости Тома Гарри привык с девяти лет, с того самого дня, когда они впервые прикоснулись друг к другу и совершенство Риддла стало для Поттера непреложной истиной. А вот теперь на такие же высоты личной оценки человеческих качеств был поднят и Снейп.
– Даже не представляю, – Северус улыбнулся немного печально. Однако, несмотря на его слова, Гарри, благодаря своему новому дару чуять суть людей, видел, что глубоко в душе тот все же знает ответ, но просто пока не в состоянии его сформулировать. – Мне кажется, что тогда уже это будет не совсем человек, потому что он сможет постичь то, что недоступно простым смертным.
– Но это ведь не плохо? Да? – Гарри зачарованно смотрел на Северуса, который в данный момент выглядел необычно – так, словно и сам познал только что какую-то тайну мироздания.
– Это не хорошо и не плохо – это просто по-другому, – Северус сделал паузу, давая Гарри время, чтобы осознать то, что он услышал, а затем вернулся к более насущным темам: – Так что ожидать от шпиона, что он один сумеет решить все наши проблемы, очень самонадеянно. Парень и так старается изо всех сил, добывая нам крупицы информации. Он не может сказать, где находится база боевиков, потому что организаторы позаботились о такой формулировке клятвы, чтобы их соратники даже между собой не имели возможности обсуждать эти вопросы – магия не позволит. Но зато мы, благодаря его сведениям, теперь точно знаем, что у них есть не одна такая база. Сейчас новичков уже не приводят туда, где живут первые присоединившиеся к их движению. Их муштруют где-то в другом лагере, а затем отправляют по домам, делая из них своих осведомителей и агитаторов. Хотя время от времени и призывают для участия в массовых операциях, особенно в маггловском мире, где добывают себе средства для содержания армии наемников. Связь поддерживают с помощью совиной почты. Все еще считаешь, что наш человек зря рискует? И это я перечислил лишь самые обобщенные данные, которые он передал с тех пор, как внедрился в преступную группировку.
– Нет, я не говорил, что он бесполезен, – заверил Гарри, понимая, что зря он раньше так резко отозвался о работе шпиона. – Но мне жаль, что нельзя одним махом покончить с этими подонками.
– Запомни – мы не всесильны и мы не Аврорат. Наша цель – не борьба с новыми Упивающимися, а свержение Дамблдора. Да, мы умеем сражаться и в состоянии за себя постоять. Но уничтожать террористов должны те, кому это положено по статусу. В магическом мире это авроры. Мы можем помочь с информацией, с организацией посильной помощи, но мы не боевой отряд. Ясно? – Северус посмотрел на стол, где в широкой коробке стояли флаконы с зельем, приготовленным студентами. – Мне нужно допроверить это варево, а потом я спущусь к вам, – пообещал он, давая понять, что Гарри сейчас лучше отправиться к друзьям и не мешать ему – тогда и дело пойдет быстрее.
– Хорошо. Мы будем тебя ждать. Нам все же хочется научиться вливать свою силу в боевые заклинания друг друга. Это способно очень помочь в критической ситуации, – уже выходя из комнаты, наконец-то в двух словах пояснил Гарри то, что они надумали сегодня испробовать на тренировке.
– Это не так просто, – бросил вслед свое мнение Северус и полностью сосредоточился на своей работе – оценке знаний учеников.
***
Питер Петтигрю, привычно спрятав лицо под белой безликой маской, разыскал молодого соратника со смешной кличкой Булка. Правда, в частных беседах Питер предпочитал называть парня по имени – Майкл. Сегодня они собирались отправиться в Хогсмид, чтобы попытаться привлечь близнецов Уизли на сторону Предводителя. Конечно же, Питер запасся для себя Оборотным зельем, но пить его не спешил ввиду ограниченности времени действия этого снадобья.
– Майкл, наша задача – любым способом уговорить продавцов «Зонко» принять наше покровительство. С ними я буду разговаривать сам, а ты должен обеспечить мне возможность не оглядываться по сторонам, отвлекаясь на беспокойство о собственной безопасности. Ты понимаешь, что я тебе доверяю? – во время рейдов Питер обычно лишь наблюдал со стороны за результативностью нападения, сегодня же ему придется положиться на молодого и не слишком опытного соратника, однако он не рискнул поручить тому самому договариваться с братьями Уизли.
– Конечно, командир. Не переживайте, я справлюсь, – Майкл рос без отца и доброе отношение к себе правой руки их Предводителя ценил очень высоко, поэтому был готов из кожи вон вылезти, лишь бы угодить ему.
– Отлично. Вижу, ты уже переоделся, и мы можем отправляться на задание. Что ж, пойдем на площадку для аппарации, – Петтигрю тоже был в коричневой мантии непритязательного покроя, и лишь белая маска на лице выдавала его принадлежность к когорте Упивающихся Смертью.
Уже через несколько минут они стояли в комнате со сломанной мебелью и горами грязи на полу.
– И где это мы? – Майкл оглянулся по сторонам, весьма профессионально подмечая детали и не выпуская из рук волшебной палочки, готовой в любой миг встать на защиту своего хозяина.
– Это Визжащая хижина, – в голосе Питера отчетливо прозвучали нотки ностальгии. – Мне будет удобно здесь изменить свою внешность. Сам понимаешь – в маске я не пойду, а вот без нее меня могут и узнать, – он повернулся спиной к своему спутнику, чтобы даже ему не показывать своего настоящего лица, и принял снадобье, превращаясь в молодого человека – практически ровесника Майкла.
– О! Я знаю, кто так выглядит…
– Конечно же, ты знаешь своего товарища по отряду, – ухмыльнулся Питер – он не стал заморачиваться и выбрал для себя облик знакомого Майклу человека. – Запомни – никаких имен, никаких фактов, которые могут вывести на нас аврорских ищеек.
– Я уже не первый раз отправляюсь на разведку, – чуть обиженно засопел Майкл, – так что прекрасно осведомлен о том, как следует себя вести. Командир, не беспокойтесь, я не подведу.
– И никаких «командиров», – строго оборвал его Питер. Он, конечно, во многом потакал Майклу и не скрывал этого, но сейчас им было не до панибратства.
– Слушаюсь, – Майкл, почувствовав сталь в голосе начальника, сразу же перешел на серьезный тон.
– Идем, – Питер положил маску в карман мантии и направился к выходу из хижины, в которой когда-то провел много времени: сначала со своими друзьями, в итоге преданными им же, а затем и в одиночестве, когда восстанавливал свои навыки в колдовстве после малодушных пряток в крысиной шкуре. Именно отсюда он начал свой путь к тому, кем стал теперь.
По дороге к цели своего визита в Хогсмиде Питер заметил пару их людей, которые осторожно, стараясь сильно не привлекать к себе внимания, «мутили воду», настраивая и жителей деревни, и прогуливавшихся студентов против действий Министерства. Открыто призывать под знамена Волдеморта они не рисковали, да и запретил им Предводитель вести откровенную агитацию в окрестностях школы, требуя действовать очень деликатно, чтобы не вызвать подозрений у Дамблдора. В магазине «Зонко» все еще было довольно много покупателей, несмотря на то, что день давно перевалил за полдень и многие студенты, уже скупившись, отправились назад в Хогвартс.
Питер и Майкл долго проторчали возле прилавков, рассматривая диковинные штучки – взрывавшиеся, плевавшиеся, издававшие странные звуки, заставлявшие рискнувших ими воспользоваться превращаться во всяких монстров, и тому подобное. Многие из продававшихся вещей сложно было назвать приятными сюрпризами – навозные бомбы и летающие вонючки уж точно могли служить лишь средством для мелкой пакостной мести. Фред и Джордж уже несколько раз пытались завести разговор и с Майклом, и с Питером, предлагая им свой товар, однако те вежливо отказывались и якобы продолжали самостоятельно изучать ассортимент, а на самом деле прислушивались к разговорам – особенно к тем, которые не касались непосредственно купли-продажи.
Часа через два, дождавшись, когда поток покупателей сойдет на нет, запомнив имена и внешность добровольных помощников близнецов, согласившихся сотрудничать в качестве распространителей товаров из «Зонко» в школе, Питер подал знак Майклу, и тот проворно запер дверь, стоило только торговому залу на секунду оказаться свободным от покупателей. Для того чтобы избавиться от посетителей на некоторое время, он вывесил табличку «Закрыто на обед».
– Что вы делаете? – Фред, переглянувшись с братом, настороженно посмотрел на двух молодых людей, которые явно вышли из школьного возраста и, судя по виду, были как минимум лет на восемь старше самих близнецов, потому что они не встречали их за время своей учебы в Хогвартсе. Волшебные палочки Уизли сразу же оказались направленными на незнакомцев, от которых, казалось, вполне осязаемо разило опасностью.
– Нам нужно кое-что обсудить… Без свидетелей, – Питер говорил тихо, заставляя оппонентов напрягать слух, чтобы было возможно его расслышать – испробованный метод привлечь внимание к своим словам гораздо надежнее, чем крик и приказной тон. – Вам ничего не угрожает, но если вы так чувствуете себя спокойнее, то можете не прятать свои волшебные палочки, – насмешливо позволил он. – А скажите-ка, Фред и Джордж, почему это вы не закончили школу? Только честно и без выкрутасов, – предупредил Питер, заметив возмущенные взгляды близнецов.
– Нас выгнали, – Джордж посчитал, что лучше ответить, чем пререкаться и тянуть время, теряя прибыль из-за закрытого магазина.
– Директор, – добавил Фред.
– Мистер Дамблдор? Ай, как нехорошо! – Питер покачал головой. – И поэтому вы решили ему отомстить, поставляя свой особенный товар прямо в школу?
– М-м-м… И поэтому тоже, – Джордж удивился, что и в самом деле сам раньше не подумал об этом – ведь «сюрпризы» из их магазина приносят массу хлопот учителям и директору.
– А не мелковато? Вы могли бы и посерьезнее навредить. Я так понимаю, директор вас из-за обычного хулиганства лишил возможности получить полное школьное образование? – Питер заметил, как дружно полыхнули ненавистью взгляды братьев Уизли.
– Это все из-за Поттера, – выпалил Джордж и лишь потом спохватился. – А вам какое дело?
– Самое прямое. Нам нужны помощники, а вы идеально подходите на их роль, – Петтигрю преотлично знал алчную и мстительную натуру этих представителей многодетного семейства Уизли.
– Чем мы можем вам помочь? И кому это – вам? – Джорджу, взявшему на себя роль переговорщика, не удалось скрыть заинтересованность.
– Нам необходимо, чтобы вы вели агитационные и разъяснительные работы среди старшекурсников. Нет – вам не нужно говорить со всеми. Вы и сами поймете, кто готов будет вас выслушать, как только узнаете, о чем идет речь, – Питер переглянулся с Майклом, напоминая тому, что наступает ответственный момент – сложно было предугадать, как отреагируют эти мальчишки, когда услышат, куда их собираются вербовать. – Вы же мечтаете отомстить директору? А что может стать ему лучшей местью, как сотрудничество с его врагом? Ну же! Мне рассказывали, что вы умные ребятки, – Питер хотел, чтобы близнецы сами догадались, о чем он сказал.
– Волдеморт? – шепотом вздрогнувшим голосом спросил Фред, будто он и сам испугался того, что сказал.
– Браво! – Питер нарочито хлопнул пару раз в ладоши, признавая хорошую смекалку. – Подумайте – вы сможете под носом у самого Дамблдора вести работу по подрыву его авторитета. Будете настраивать молодежь против его маразматических идей. Да к тому же – вы ведь изобретатели! Представляете, какие перед вами откроются перспективы, когда вам будет позволено применять магию без запретов? Без тех запретов, которые выдумал Дамблдор и убедил в своей правоте Министерство! Капля крови – и у вас в арсенале сразу окажется целый раздел колдовства, который можно использовать в ваших замечательных выдумках, – Питер выразительно посмотрел на прилавки в магазине. – А ведь именно Дамблдор добился запрета кровной магии. И еще… У вас появится могущественный союзник против Поттера. Мне показалось, что я только что слышал от вас это имя. Ну! Вы же не можете не видеть выгоды для себя в моем предложении.
– Что мы будем иметь, если согласимся? – Джордж уже просчитывал в уме призрачную прибыль – и не только денежную, но и морального плана – возможность отомстить и директору, и Поттеру, и всем, кто не хотел ценить их в школе.
– И что случится, если откажемся? – решил подстраховаться Фред, более сдержанно выслушивавший соблазнительные речи.
– Если согласитесь – окажетесь под нашей защитой. Ваш магазин никогда не пострадает от наших людей. При необходимости получите ссуду на развитие своего бизнеса – сумеете войти в долю к хозяину или и вовсе стать единоличными владельцами всего этого, – Питер обвел рукой вокруг себя. – Вы поможете вернуть магическому миру возможность использовать колдовство без ограничений, тем самым разбив все идеи Дамблдора в пух и прах – чем не месть? Волдеморт, в конце концов, захочет избавиться от Поттера как от возможной угрозы. Ему не нужно, чтобы Избранные мешались под ногами. Это тоже, как мне кажется, должно быть вам по душе. А если откажетесь… – Питер посмотрел на близнецов многообещающе. – Вам негде будет работать – это станет одним из первых предупреждений.
– Что мы должны делать? – Джордж даже не глядел на брата, он и без этого чувствовал страх, исходивший от него.
– У вас есть возможность проникать в Хогвартс, когда захотите, – Питер еще со времен учебы в школе знал тайный проход из магазина «Сладкое королевство» прямо в замок, которым собирались пользоваться близнецы Уизли. Но рисковать кем-либо из соратников они с Барти не собирались, прекрасно понимая, что попадись в школе Фред или Джордж – это ни у кого не вызовет особого удивления, потому что те всегда отличались бесшабашностью, а вот если там застанут постороннего – то ему уж точно не отвертеться от Аврората. – Практически свободный доступ в Хогвартс поможет вам не дожидаться походов учащихся в Хогсмид для того, чтобы передать специальную литературу заинтересовавшимся студентам или переговорить с ними. Подробные инструкции получите позже. А для начала вы должны сами или с помощью своих помощников, согласившихся распространять в школе ваш товар, осторожно выяснить, кто из старшекурсников недоволен нынешним положением дел, кто готов поддержать сторонников Волдеморта. Вот с теми и начнете свою работу, постепенно расширяя круг сочувствующих. Вам не нужно вербовать адептов Упивающимся – ваше дело поселить в умах старшекурсников протест идеям Дамблдора и Министерства. Это ведь так хорошо совпадает с вашими собственными желаниями. Не так ли? Сотрудничество с нами для вас – сплошная выгода.
– Вообще-то мы не планировали ходить в школу сами, а собирались лишь показать своим людям проход и передавать им в условленное время продукцию для продажи. Директор же, наверное, будет в состоянии отследить нас, – неуверенно заметил Фред.
– Вот и проверите, – жестко отрезал Питер в ответ на попытки отказаться под предлогом риска быть обнаруженными при выполнении задания.
– А мы можем обдумать ваше предложение? – Фред, конечно, понимал, что вопрос глупый – выбора у них особо и не оставалось. Раз уж они заинтересовали Упивающихся, то теперь единственное, что реально было сделать – это заключить сделку на более-менее выгодных для себя условиях, пока имелся такой шанс.
– Конечно. Скажем… пару недель, – от весьма выразительной презрительной улыбки Питера у близнецов Уизли по коже пробежались ледяные мурашки. – Мало? Хорошо – месяц. Но в таком случае у вас потом не будет времени на раскачку. Так что, пока обдумываете наше предложение, – Питер переводил пристальный взгляд с Фреда на Джорджа и обратно, тем самым придавая собственным словам большую убедительность, – присмотритесь к своим бывшим товарищам по учебе, прикиньте – кто из них поможет вам начать пропаганду необходимых нам идей. Мой друг, – Петтигрю указал на Майкла, – будет регулярно к вам наведываться. Как только примете решение – дайте ему знать. Он принесет вам нужную литературу о том, как полезно иметь возможность применять весь спектр известного волшебникам колдовства без ограничений и запретов отдельных разделов магии. И не рассчитывайте, что сумеете безнаказанно предупредить авроров или директора школы. Отныне за вами установлено постоянное наблюдение. Вы же не хотите умирать? Надеюсь, вы примете правильное решение.
Не став дожидаться ответа от братьев Уизли, Питер и Майкл покинули магазин «Зонко», будучи твердо уверенными, что максимум через месяц они смогут отрапортовать Предводителю о выполненном задании.
***
По мере того, как все дальше по времени оставалась в прошлом неудачная попытка окончательно поссорить Поттера и Малфоя, Альбус Дамблдор постепенно приходил в себя. Попечительский совет, казалось, повозмущавшись и приняв кое-какие меры, тем самым несколько ущемив директору свободу выбора действий, успокоился. Злость на то, что у него отобрали возможность единолично решать, на какие происшествия, связанные с энергоемким колдовством, следует реагировать, а что оставить без своего пристального внимания, все еще бродила в жилах Альбуса, но тоже становилась привычной, а оттого не такой яркой. Он был доволен, что Поттера уже немного научили постоять за себя и не имелось срочной необходимости продолжать натаскивать его в сложном колдовстве. А следовательно, не требовалось ни с кем объясняться, как это он, Дамблдор, допускает, чтобы студента учили таким страшным заклинаниям. А с другой стороны, Альбус теперь со злорадством ожидал, как отреагируют деканы, когда им почти каждый день будет поступать сигнал из класса для практики по ЗОТИ – артефакту ведь все равно – одно сильное заклинание вызвало возмущение магического поля или десяток слабых, выполненных одновременно. Он-то сам уже научился отсеивать подобное, а вот деканы пускай скажут спасибо попечителям. Конечно, вызывал небольшую тревогу факт возможного разоблачения того, что Захария Смит организовал команду по изучению боевых заклинаний. Но Дамблдор все же надеялся, что магия Выручай-комнаты окажется столь же мощной защитой, как и древние чары на стенах директорского кабинета, практически не пропускавшие магических потоков. Пока он еще ни разу не засек излучений из той области замка, но, возможно, мальчишки ничего серьезного и не разучивали до этого времени. Альбус уже успел предупредить Захарию о том, чтобы не вздумали тренироваться где-либо в другом месте, кроме секретного помещения. Теперь оставалось уповать на исключительные свойства Выручай-комнаты. Было бы жалко окончательно потерять плоды своих усилий, тем более что у Смита все же получилось сколотить пусть и небольшую, но вполне крепкую группу мальчишек, горевших энтузиазмом стать героями в грядущем противостоянии сил добра и зла. «Армия Фоукса»… Именно такое звучное название выбрали для себя эти самоучки. Захария, слегка краснея, признался Альбусу, что они сначала хотели назвать свой отряд «Армией Дамблдора», но потом посчитали, что директору это может не очень понравиться, и приняли решение взять имя его фамильяра. «Это же почти то же самое, ведь все знают, как зовут вашего феникса, хотя далеко и не каждому удавалось его увидеть. Вот мы и подумали – о нашем отряде когда-то тоже станет известно, даже если люди и не будут знакомы с нами лично», – хвастливые слова Смита прозвучали для Дамблдора райской музыкой – он любил подхалимов, ими было легко управлять. Ни из Аврората, ни из Министерства больше никто не приходил, чтобы напомнить ему о том инциденте с нападением Упивающегося Смертью на студентов – отрядили на пару недель в Хогсмид наблюдателя из авроров, и тем их реакция на чрезвычайное происшествие и ограничилась. Создавалось впечатление, что всем этим чинушам только и нужно было – это потыкать Дамблдора лицом в недостаточную ответственность и халатность при исполнении своих обязанностей, а до самого происшествия им и дела особого не было. В общем, теперь, три недели спустя, Альбус уже достаточно успокоился, чтобы приступить к обдумыванию очередного плана, который хотя бы на шаг приблизит его к главной цели – обретению беспрецедентной власти над всем сущим. Публикации в прессе с одной стороны радовали – активизация деятельности головорезов Барти не осталась без внимания. Однако наряду с репортажами, раздувавшими пожар паники, все чаще появлялись статьи, в которых скрупулезно до мельчайших деталей разбирался каждый акт насилия неизвестных террористов. Из заштатных частных газет подобные материалы уже начали перебираться и в центральные издания, такие как «Ежедневный Пророк», все громче звучали доказательства того, что нынешние нападения нельзя однозначно сравнивать с прошлым противостоянием. Это заставляло некоторых обывателей серьезно задуматься и обратиться к историческим источникам, чтобы разобраться – а что же они в таком случае раньше принимали за войну? Эту опасную тенденцию следовало как-то остановить, задушить на корню, для чего требовалось кардинально отвлечь внимание общественности, предоставив неопровержимые доказательства того, что именно те, кто называет себя ортодоксами, и являются теми Упивающимися Смертью, которые сейчас снова пошли в наступление на законность магического мира. Задача не из простых – это Альбус понимал предельно отчетливо. И вот только начал намечаться прогресс, и в его сознании уже были положены первые кирпичики новой идеи, каким способом добиться необходимого результата, как в Хогвартс пришла официальная бумага – сообщение об очередном законе, подписанном министром магии. Альбус вертел в руках пергамент, украшенный министерской печатью и размашистой закорючкой Фаджа – копии всех документов о нововведениях магического мира уже давно автоматически присылались Дамблдору, как руководителю крупного учебного заведения страны. Первое прочтение бумаги вызвало у Альбуса насмешку – ничем, кроме как глупостью, он новый закон назвать не мог. Ну кто, будучи в своем уме, придумал бы подобный вздор? – Все общественные, научные, религиозные и политические организации, клубы, общества, братства, команды, ведомства, группировки, партии, общины, союзы и подобные им структуры, в состав которых входят от десяти и более человек, сформированные в магическом мире, подлежат обязательной регистрации в отделе учета Министерства Магии, – прочитал вслух Дамблдор и покачал головой, продолжая кривить губы в презрительной усмешке. – Теперь все клубы любителей низзлов и сливочного пива должны иметь регистрационный номер? А как же оборотни, поклоняющиеся луне? Тоже? А спортсмены? Команды указаны в перечне… Зачем? – Альбус недоумевал – более нелепого закона он не видел. Ладно уж регистрация предпринимателей, которых развелось в последнее время, как грязи под ногами – это понятно, нужно отслеживать доходы и пополнять министерскую копилку взносами. Но что взять с тех, кто ничего не получает за свое увлечение? – Министерству нечем заняться, что ли? Мир стоит на пороге войны, а они решили пересчитать по головам защитников почтовых сов и исследователей древних надписей на гробницах! К чему им знать, чем волшебники занимаются в свободное от работы время? Или Корнелиус собрался провести учет, чтобы выяснить, чем можно соблазнить обывателей, дабы удержаться на своем кресле подольше? Не выйдет! Я очень скоро посажу на место министра своего человека! Барти уже начал… Ох ты ж драный соплохвост! – Дамблдор даже подскочил от пришедшей ему на ум мысли. – Так вот в чем дело! А я тут только про любителей художественного вязания на зачарованных спицах размышляю! Они решили официально поставить вне закона организацию Барти и его людей. Умно… Клуб фанаток Селестины Уорбек спокойно пройдет учет, но Темный Лорд не заявится же лично в Министерство. В прошлый раз до этого не додумались, поэтому и удалось выкрутиться таким, как Малфой, ибо судили только за связь с Волдемортом. А теперь, возможно, все будет выглядеть намного серьезнее, – Альбус еще раз пробежал глазами документ. – «Незаконное формирование» – вот как это станут называть. К тому же здесь упоминается о какой-то программе общества, завизированной самим министром, которую следует предоставить при регистрации, – Дамблдор бормотал себе под нос, более внимательно вчитываясь в строки нового постановления. – Хорошо. И что будет, если… Ага… Штраф или преследование по закону в зависимости от типа деятельности незаконного формирования. И что нового? Что в лоб, что по лбу. Упивающихся всегда считали преступниками. Списки прошедших процедуру будут печататься в специальном разделе в «Ежедневном Пророке». Для чего? Кому это нужно? Мерлин! – Дамблдор сердито отбросил от себя документ – он все еще не мог взять в толк, чего хочет этим добиться Фадж, и это неимоверно раздражало. Вроде нащупал зацепку – возрожденный Волдеморт, но, обдумав тщательнее вопрос, понял, что подобным шагом Министерство ничего особо не выигрывало ни в плане отношения закона к действиям Упивающихся, ни в плане исправления ситуации с нападениями. – Нужно будет при случае поговорить с Корнелиусом – вдруг что-то и выведаю. Неужели он заварил всю эту кашу только для того, чтобы можно было соратников Барти сажать в Азкабан как членов незаконной банды, увеличивая тем самым срок их наказания? Но это не стоит тех усилий, что придется приложить, разбираясь со всякими клубами домохозяек. Я точно что-то упускаю… Так и не отыскав скрытый мотив министра магии, Дамблдор переключил свое внимание на более насущные вопросы, решив использовать в своих планах по «свержению» Фаджа этот его недальновидный шаг по разбазариванию министерских людских и финансовых ресурсов на столь бесполезное дело как перепись увлечений их сограждан.***
В пятницу Северус, как и сотни других волшебников магической Британии, прочел о новом порядке оформления документов для регистрации общественных организаций в «Ежедневном Пророке». Он, конечно, был в курсе, что у ортодоксов готов проект этого министерского декрета, но узнать, что они уговорили Фаджа подписать его, придавая силу закона, оказалось чрезвычайно приятно. Ведь это значило, что до легализации «Научного ортодоксального общества хранителей знаний и устоев магического мира» остался всего один шаг. Северус мог только представить, как разозлится Дамблдор, когда поймет, что те, кого он в прошлом обзывал Упивающимися Смертью, мягко говоря – выбились в люди и признаны в магическом мире как законное объединение. Вечером Снейп даже позволил себе пару глотков огневиски, празднуя эту маленькую победу ортодоксов, так и не сломленных обстоятельствами и несправедливыми обвинениями. Пройдет совсем немного времени, и – Северус верил в это – они добьются полного оправдания для всех своих деяний. Прежде чем приступить к проверке эссе третьекурсников, он по привычке развернул карту Мародеров, чтобы убедиться, что с Гарри все в порядке. Ничто не смогло бы заставить Северуса отказаться от имевшейся возможности приглядеть за Поттером, даже если его действия в некоторой степени походили на вмешательство в личную жизнь. Все методы хороши, если они помогут уберечь близкого человека от опасности – так говорил себе Северус, оправдываясь перед самим собой, хотя и понимал, что Гарри вряд ли согласился бы с ним в этой конкретной ситуации. Когда Поттера не оказалось на карте гостиной Слизерина рядом с Малфоем, так же как и на всех планах апартаментов факультета и вообще подземелий, сердце Северуса на миг замерло. Самое противное заключалось в том, что он почувствовал не тревогу за Гарри, а ревность, которая неприятным тошнотворным комом подкатила к горлу. До отбоя оставалось совсем недолго, и первое, что пришло на ум Северусу – у Поттера снова свидание. Это было непрофессионально и неправильно – раз уж он следил за Гарри без его ведома с целью обеспечения безопасности, то не должен давать оценку его действиям, если они не связаны с напрасным риском. Но Северус ничего не мог с собой поделать – чувства выходили на передний план, к тому же до такой степени, что он сначала думал о предполагаемом свидании Поттера с Диггори, и только после этого о возможной опасной ситуации. Одернув себя, Снейп принялся разыскивать пометку с именем Гарри, инстинктивно сразу же открыв ту область на карте, где было изображено западное крыло замка. Они находились там – в той самой комнате, в которую Северус уже успел наведаться еще две недели назад, не выдержав прессинга эмоций и ревности. Лучше бы он этого не предпринимал, потому что сейчас память услужливо подсовывала ему воспоминание о скудной обстановке того помещения – пустые шкафы, похожие на остовы неведомых животных, и кровать без балдахина и с незастеленным матрасом. Теперь же Северус легко мог представить на том ложе два сплетенных в страстных объятиях тела – Поттера и Диггори. Он тряхнул головой, силой воли отгоняя непрошеные мысли, заставляя их сизыми, как пепел, нитями опуститься на дно сознания неприятным осадком. Через полчаса, аккурат к отбою, Гарри вернулся в свою комнату. К тому времени Северус успел проверить эссе третьего курса Хаффлпаффа – его комментарии на полях студенческих работ на этот раз отличались крайней язвительностью, а оценки – строгостью. Промаявшись полночи от снов, в которых Гарри весьма интимно обнимал по очереди половину старшекурсников Хогвартса, при этом насмешливо заявляя, что он волен делать то, что захочет, и никто ему не указ и не нянька, Северус выпил зелье, чтобы хоть немного поспать без таких болезненных для него видений. Утром, когда за завтраком он увидел цветущего и довольного жизнью Гарри, Северус решил, что пора что-то предпринимать – нельзя и дальше изводить себя! Как это и бывало обычно в любой сложной ситуации раньше, он собрался обратиться за помощью к единственному человеку, способному справиться со всякой проблемой – к Тому. Северусу было страшно – уж себе-то он мог в этом признаться. Он боялся потерять доверие любимого из-за своей откровенности, но продолжать и дальше тайно сходить с ума от ревности и своих внезапно проснувшихся чувств к Поттеру Северус был не в состоянии. Это являлось несправедливым в первую очередь именно по отношению к Тому, которого он, несмотря на все последние «открытия», продолжал горячо любить и терять не собирался. Честность для них с Томом всегда играла очень важную роль – именно поэтому им следовало поговорить и о том, что так сладко и болезненно отзывалось в сердце Северуса.***
– Альбус, я в этом году еще не брал выходных, – перед тем, как покинуть Большой зал, Снейп подошел к Дамблдору. – Надеюсь, ты не будешь против, если я отлучусь до завтра. С Филиусом я договорюсь, чтобы присмотрел за моими ребятами. – Времена нынче неспокойные, Северус. Ты уверен, что это так уж сильно тебе необходимо? – Дамблдор, чуть развернувшись на своем кресле, пристально посмотрел в практически лишенное проявлений эмоций лицо Снейпа, просьба которого показалась несколько спонтанной – обычно о подобном договаривались за несколько дней. – Я устал от глупых студентов – мне нужен отдых, – объяснение являлось привычным – именно такая причина всегда и звучала в былые времена. – Хорошо. Удачно провести время, мальчик мой. Но будь осторожен – там, где ты привык отдыхать, сейчас может оказаться особенно опасно, – Альбус не сумел удержаться от намека на бордель, который по официальной версии обычно посещал Северус во время таких отлучек. – Несомненно, я буду предельно осмотрительным, – пообещал Снейп и сразу же подошел к профессору Флитвику, чтобы сообщить пароль от входа в гостиную Слизерина. Они всегда помогали друг другу в нелегкой работе деканов. После этого ему оставалось лишь предупредить старост факультета о своей отлучке. Уже через час Северус стоял перед входом в Певерелл-мэнор, гадая, как отреагирует Том на его внезапный приход и чем закончится их беседа на столь щекотливую тему, как, прямо скажем – неожиданные чувства к Поттеру.
