Глава 53
27 мая 2016 г., 20:57
Сидя в Большом зале за завтраком, Гарри поглядывал на преподавательский стол и перебирал в памяти моменты своего вчерашнего визита к Снейпу.
Накануне, вернувшись с Роном после создания защиты на доме Уизли, Гарри не стал задерживаться в Хогсмиде. Отыскав друзей, они сразу же отправились в школу. Насколько бы Поттер ни был силен магически, непривычное колдовство заставило его чувствовать себя вымотанным. Драко не очень удивило то, что Гарри даже не дошел до апартаментов факультета Слизерин, а надумал заглянуть к Снейпу и взять у него зелье для восстановления сил. Что-то в поведении друга подсказало Драко, что навязываться ему в компанию не стоило.
На стук в дверь Северус не отозвался. Подождав минуту-другую, Гарри решился прибегнуть к применению пароля, чтобы попасть внутрь комнаты. Ему было известно, где у Снейпа хранятся зелья для личных нужд, чем он и собирался воспользоваться.
Выпив восстанавливающее снадобье, Гарри вознамерился оставить Северусу записку с объяснениями собственного самоуправства. Однако, подойдя к письменному столу, он забыл о своих планах, увидев разложенную на углу столешницы не слишком большую, но весьма занимательную карту Хогвартса и прилегавших к нему территорий. То, что она была волшебной, сомнений не вызывало, стоило присмотреться к ней хотя бы немного внимательнее. Как только взгляд сосредотачивался на какой-то части карты, масштаб изображения изменялся, давая возможность изучить данный участок очень досконально. Гарри понравилось экспериментировать – сначала он разглядывал библиотеку, затем, на секунду отведя глаза в сторону, чем заставил карту «возвратиться» в исходное состояние, выбрал следующий фрагмент для тщательного исследования. Проработка деталей была просто замечательной, не хватало лишь изображений людей, чтобы получить полную иллюзию, что смотришь в магическое зеркало, позволяющее наблюдать за чем-либо на расстоянии.
– Нравится? – в голосе Северуса проскользнули нотки легкой насмешки. Гарри так увлекся изучением пергамента-артефакта, что прозевал, когда в апартаменты вернулся их хозяин.
– А что это? – Гарри и не думал смущаться, будучи «пойманным с поличным».
– Связывающий элемент. Теперь такие карты есть у всех деканов, к тому же на нас закрепили сигнальные чары, которые сообщат о резком возмущении магической энергии на территории Хогвартса, – глаза Северуса озорно сверкнули, словно он пытался на что-то намекнуть.
– Это то, что позволило Дамблдору примчаться в тот коридор, где мы… – Гарри быстро сообразил, о чем идет речь.
– Точно. Отныне и деканы учатся пользоваться подобными картами, – Северус кивком указал на стол.
– Есть сложности? – Поттер снова присмотрелся к карте – на этот раз перед его взглядом предстало детальное изображение хижины Хагрида.
– Кое к чему придется привыкнуть. Например, во время активной практики по ЗОТИ чары тоже срабатывают, – Северус не переставал загадочно улыбаться, и тут до Поттера наконец дошло, на что он намекал.
– То есть если бы мы опять… – Гарри многозначительно стрельнул глазами. – Теперь будет так, как ты и говорил – все деканы должны мчаться и проверять каждый всплеск магии? – он сделал пару шагов, разделявших их с Северусом, и, провоцируя, уставился на его губы жадным взглядом.
– Именно так. Мои покои не экранированы, поэтому не советую меня дразнить, – несмотря на слова, Северус притянул Гарри в объятия, крепко прижимая его к своей груди. Работа в паре во время установки защиты на доме Уизли оказалась не только сложной, кропотливой и ответственной, но и в некоторой степени приятной: их с Гарри магия удачно согласовывалась с основным колдовством Тома, и это вызывало легкую эйфорию из-за весьма органичной совместимости. Не хватало лишь физического контакта для того, чтобы в полной мере почувствовать партнерские узы, которые наверняка уже начали формироваться, о чем можно было судить по тому «фейерверку», который они наблюдали во время поцелуя.
– Как хорошо, – Гарри довольно заурчал, прижимаясь к Северусу. Он две недели старался вести себя сдержанно, чтобы не выдать своего нетерпения и не выглядеть как озабоченный подросток, которым по большому счету и являлся. Ему до дрожи хотелось все время быть рядом с Северусом, однако, учитывая то, что они находились в Хогвартсе, это являлось абсолютно невозможным. К тому же последняя неделя оказалась насыщена переживаниями о родителях Рона, и личное как-то немного отошло на второй план. Мысли о правильности и допустимости их особенных отношений волновали Гарри меньше после того, как Северус попросил не делать поспешных выводов и не торопить события. Поттер и сам понимал, что он еще слишком молод, чтобы чувствовать себя равным Северусу партнером, поэтому решил положиться на время.
– Угу… – Северус потерся щекой о висок Гарри. – Ты пришел по делу или просто так?
– Я восстанавливающее выпил, – признался Поттер, млея от близости. На удивление объятия Северуса сегодня не действовали на него возбуждающе, а скорее – умиротворяюще.
– Ты плохо себя чувствуешь? – в голосе была слышна забота.
– Всего лишь устал немного. Словно целый день амулеты зачаровывал. Наверное, от непривычки. Летом можно было хорошенько выложиться на тренировке, а здесь ведь серьезные энергозатратные заклинания нельзя использовать – вот и разленился, – покритиковал себя Гарри.
– Давай присядем, – предложил Северус, наконец сообразив, что им лучше расположиться с гораздо большим комфортом. – У нас есть еще полчасика до обеда.
– Эмм… я могу спросить? – подал голос Гарри через несколько минут, которые они провели в тишине, устроившись на диване и тесно прижавшись друг к другу. Он сознавал, что странно только сейчас пытаться выяснять, что же значил тот жаркий поцелуй, подаренный ему две недели назад, потому что сам-то Гарри изменился после того и назад дороги уже не видел – он принял собственное влечение к Северусу. Но все же хотелось хоть какой-то определенности.
– Что ты жаждешь узнать? – расслабленно поинтересовался Северус. Он теперь понимал, о чем ему говорил Том, когда утверждал, что чувствует Гарри как себя самого. Почему Северус раньше не ощущал подобного взаимодействия их с Гарри магии – сложно сказать. Видимо, необходим был катализатор, которым и послужили эмоции, разбуженные влюбленностью.
– Почему ты хитро улыбался там, в Тайной комнате, когда Том меня успокаивал? – Гарри и сам не имел представления, почему спросил именно об этом. Вообще-то он собирался выяснить – не стоит ли им рассказать обо всем Тому.
– Хитро? Тебе показалось, – Северус ухмыльнулся, довольный тем, что Гарри заметил его реакцию.
– Ну не знаю… Я посчитал, что ты посмеивался надо мной, словно выяснил что-то особенное и поэтому показывал свое превосходство, – Гарри хмыкнул. – Вот даже не представляю, как объяснить.
– Не выдумывай то, чего не было. Я просто любовался тобой. Ты так хорошо смотрелся в кольце рук Тома, – казалось, что Северус просто-таки смакует воспоминание.
– И ты не… тебе не было… вот Мордред, – Гарри не смог сформулировать очередной вопрос.
– Нет, я не ревновал – если ты хотел спросить именно об этом, – Северус прекрасно догадался, что заинтересовало Поттера. Говорить откровенно о своих чувствах после одного-единственного поцелуя было непривычно. Однако Северус осознавал, что с Гарри следует быть искренним – тому и так приходилось непросто в одиночку разбираться с их отношениями. И хотя не стоило вываливать на Поттера все то, о чем они практически договорились с Томом, однако указать ему направление для правильного анализа ситуации представлялось не лишним. – У меня не имелось причин для ревности – ты ведь сидел рядом со мной, и тебе было хорошо в объятиях Тома. Разве не так?
– Так, – на большее Гарри не хватило. Не уточнять же, что ему самому тогда для полного счастья хотелось еще и поцеловаться с Северусом.
– Гарри, – Северусу вдруг показалось, что Поттер сейчас напридумывает себе того, чего нет. Поэтому он повернулся так, чтобы смотреть Гарри в глаза. – Ты для меня очень дорог. Так же, как и Том. Понимаешь? – он дотронулся легким поцелуем виска Гарри. – Я не ревновал не потому, что мне безразлично, а потому что мне не к кому было тебя ревновать. Давай договоримся – ты не станешь придумывать себе ужасов. А если у тебя возникнет вопрос о том, что касается нас и наших отношений – ты просто спросишь. Хорошо?
– Конечно, – покладисто согласился Гарри, купавшийся в нежности, исходившей от каждого слова и жеста Северуса.
– Пора отправляться в Большой зал, – Снейп решительно поднялся с дивана, увлекая Гарри следом за собой.
***
Поттер еще раз посмотрел на преподавательский стол, словно хотел убедиться, что Северус на месте и у них все под контролем. Вчера у Гарри так и не получилось задать тот вопрос, который мучил его больше всего – как же вести себя на каникулах? А если Том вдруг заметит их интерес друг к другу и решит, что они его предали? Возникало желание помотать головой, отгоняя от себя неприятные мысли, которые в последнее время все чаще и чаще обращали на себя внимание. Уверенность Северуса, что все будет хорошо, никак окончательно не приживалась в душе Гарри, хоть он и старался руководствоваться полученным советом не торопиться. Правда, после визита Тома в Тайную комнату идея влиться третьим в их союз, всесторонне обмозгованная, казалась все более привлекательной, несмотря на свою необычность и в некоторой степени эпатажность. Так что, хотя Поттер и не слышал раньше о подобных партнерствах, и у него оставалось много вопросов, как правильно в таком случае выстроить отношения, все же этот выход из положения выглядел самым идеальным и соблазнительным. Загвоздка ожидалась в одном – как на это посмотрит Том. Почему-то думалось, что Северус будет совсем не против такого расклада, особенно учитывая его красноречивые заверения, что ему одинаково дороги и Том, и Гарри. Поттер уже давно привык, что у него с Томом сложились особенные отношения из-за удачного слияния характеристик личной магии, и теперь он был не уверен, смогут ли они перейти на другой уровень взаимного восприятия. Он-то сам жаждал, чтобы прикосновения Тома приобрели интимную окраску и несли смысл гораздо более глубокий, чем просто поддержка бывшего ученика. Однако нельзя было отрицать и того, что личное отношение Поттера к Северусу и Тому являлось немного разным, несмотря на то, что оба оставались ему бесконечно дороги и вызывали желания весьма определенного свойства. Том представлялся тихой гаванью, рядом с ним Гарри чувствовал себя защищенным не только от невзгод действительности, но и от собственных ошибок и неоправданных тревог. В его объятиях становилось неимоверно спокойно. Настолько, что хотелось просто слиться воедино, раствориться в нем, не опасаясь исчезнуть и потерять свою индивидуальность. С Северусом все обстояло несколько иначе – мир в его присутствии делался ярче, краски всего окружающего казались насыщеннее и контрастнее, реальность начинала бурлить, заставляя чувства Гарри подчиняться тем же законам, и они норовили выйти из повиновения. Все время хотелось схватить Северуса в охапку и показать, какие страсти одно его существование вызывает в самом Гарри. Конечно, раньше приходилось тщательно скрывать все это даже от самого себя, но жаркий поцелуй Северуса прорвал плотину, и теперь Гарри ни при каких обстоятельствах не смог бы вернуться к прежней относительной сдержанности. Разве что полностью закрыться ментально, но это привело бы только к тому, что в итоге им было бы утеряно все человеческое – Том его предупреждал о подобном исходе еще тогда, когда был его учителем. Так что придется разбираться с клубком этих эмоций, не прибегая к крайним и губительным мерам. Все эти раздумья заканчивались тем, что у Гарри иногда даже начинала болеть голова и почти портилось настроение из-за необходимости делать какой-то выбор вместо того, чтобы просто плыть по течению, ничем себя не ограничивая. Он еще раз бросил взгляд на преподавательский стол, отметив боковым зрением там какое-то движение. Выяснилось, что под конец завтрака все же соизволил пожаловать директор. Его отсутствие с самого начала если и вызвало любопытство Гарри, то было отодвинуто на задний план мыслями о личном. Зато теперь появление Дамблдора оказалось прекрасным поводом, чтобы сменить направление размышлений. – Он чем-то рассержен, – отметил Драко, поняв, что и Гарри обратил внимание на приход директора. – Могу предположить, что он узнал кое-какие новости про Уизли, – открыто упоминать о поставленной защите на «Норе» в Большом зале не стоило. – Вполне возможно, – согласился Драко, прикидывая в уме, во что может вылиться недовольство Дамблдора. – Какие планы на сегодня? – Хочу хорошенько размяться, – то ли предложил, то ли просто поставил в известность Гарри, намекая на тренировку. Его магический потенциал восстановился за ночь в полной мере, и теперь организм Поттера требовал очередную нагрузку. Это походило на некоторую зависимость от постоянного обновления личного магического резерва. Когда-нибудь в будущем Гарри научится не обращать на подобное внимания, но сейчас ему нужно было постепенно вернуться к среднему значению используемой за день энергии. Тренировки в этом здорово помогали, позволяя четко контролировать объем задействованных сил. – Надеюсь, от компании не откажешься? – Драко заметил, что с самого утра настроение у Поттера оставалось неустойчивым, поэтому нагло навязываться не было желания, однако и оставлять друга одного не хотелось. – Буду рад погонять вас всех, – в голосе Гарри прорезались нотки предвкушения и затаенного самодовольства – он был уверен, что сможет сегодня справиться с троими без особых проблем. Дамблдор и его явно плохое настроение были на время забыты, уступая место более насущным задачам и желаниям. Рон и Гермиона с удовольствием поддержали идею немного позаниматься защитной магией. Они, конечно, очень надеялись, что подобные навыки никогда не понадобятся им в настоящем бою. Но случай с нападением Петтигрю, подстроенный директором, давал повод гордиться своими успехами и убеждал в необходимости оттачивать собственные умения и дальше.***
Вернувшись в Хогвартс, Дамблдор смог позволить себе потратить лишь полчаса на то, чтобы более-менее привести в порядок эмоции и на скорую руку обдумать сложившуюся ситуацию. Он, конечно, накануне предупреждал Минерву, что, возможно, не появится на завтраке, однако ему хотелось присмотреться к Рону и Джинни Уизли, а по возможности даже попытаться что-нибудь у них разузнать – вдруг они в курсе событий, произошедших дома. Им, правда, почта в субботу не приходила – уж это Альбус отмечал очень внимательно. Но филин Малфоев как по расписанию приносил письма наследнику рода – Люциус мог поделиться новостями с сыном, а тот – с другом. Когда Дамблдор занял свое место в Большом зале, его негодование на упрямство Уизли-старших все еще не было полностью укрощено, так что выглядел он не слишком довольным жизнью. Когда Рон и Гермиона торопливо покинули зал, отозвавшись на приглашающий жест Поттера, Альбус сообразил, что не успевает, как планировал, перехватить Уизли в коридоре – не гоняться же за ним по школе, а вызывать в директорский кабинет вроде особых причин и не имелось. Оставалась возможность поговорить с Джинни, но она вряд ли могла удовлетворить любопытство, так что настроение Дамблдора упало еще сильнее. Вернувшись к себе после завтрака, на котором кусок не лез в горло, Альбус вдруг понял, в чем корень всех неприятностей с его идеей по привлечению на свою сторону Уизли – Барти и халатность его людей! Это Упивающиеся провалили задание! Они не выполнили требование, которое им было поставлено – не следовало причинять вред Артуру. По крайней мере, такой, из-за которого тот попал в больницу. Если бы Артур остался дома, то все прошло бы как по маслу – ему некуда было бы деваться, и он, напуганный нападением, сразу бы согласился на помощь Альбуса. – Ничего нельзя поручить! Все сделают по-своему! – стоило только найти, на кого переложить ответственность за очередную неудачу, как Дамблдор даже почувствовал себя лучше. Он достал пергамент и излил все свое негодование в послании Барти – следовало указать тому, что его люди не настолько дисциплинированы, как хотелось бы, и недобросовестно выполняют поставленные перед ними задачи. Отправив сову с письмом, Альбус и вовсе почти смирился с очередным препятствием на пути к намеченным целям. Он отвлекся от планов на Уизли и принялся обдумывать свой очередной шаг по свержению министра и замене его преданным человеком. Ситуация складывалась так, что выбора уже не оставалось – на этот важный пост был необходим тот, кто добьется безусловного подчинения требованиям Министерства и неукоснительного выполнения всех его законов и постановлений. В этом вопросе приходилось согласиться с мнением Барти – страной, приученной к строгому порядку, будет проще руководить.***
Петтигрю, на имя которого доставили послание от Дамблдора, не распечатывая конверта, передал его Предводителю. Он не хотел, чтобы тот решил, будто у него есть какие-то тайные дела с директором Хогвартса, особенно в свете поручения Питеру вопроса о курировании работы близнецов Уизли. Барти, ознакомившись с содержанием письма, пришел в негодование. Он, конечно же, дал прочесть его и Петтигрю, который в очередной раз убедился в наличии у себя прекрасной интуиции – все написанное предназначалось именно Барти. – Альбус смеет мне указывать на то, что мои люди недостаточно хороши! Привык загребать жар чужими руками, старый маразматик! Пора показать ему, что мы – не его игрушки! – Барти в последнее время пребывал преимущественно лишь в двух состояниях духа – либо он выглядел аморфно безразличным ко всему, либо пылал гневом, переходившим в ярость. – Давно пора, – вполне искренне согласился Питер. Претензии Дамблдора были высосаны из пальца. Ставя задачу по нападению на Уизли, он озвучивал только одно условие – они должны остаться живы, что и было безукоризненно выполнено. – Нужно как-то добраться до Поттера, – предложил Барти, мстительно сверкая глазами. – Хочешь его убить? – Питер напрягся – он предполагал, что не все так уж однозначно с ролью Поттера в уничтожении Волдеморта – того, настоящего. Конечно, Петтигрю ничего не знал наверняка, однако примечательным был сам факт того, что он именно от Дамблдора получил приказ провести Волдеморта в дом Поттеров. Питеру пока удавалось скрывать от Барти свою причастность к хэллоуинским событиям восемьдесят первого года. Но даже сейчас, когда Крауч занял место своего кумира, приняв и его имя – Волдеморт, оставался шанс того, что, прознай он, кто виновен в гибели Темного Лорда, то Питеру не поздоровится. Поэтому посягательство на Поттера могло оказаться опасным шагом – разозлившийся Дамблдор вполне способен раскрыть его тайну Барти, который до сих пор считал ответственным, в конце концов, за поражение ортодоксов Сириуса Блэка, как о том когда-то трубили во всех газетах. – Нет. Ни в коем случае! Он будет намного полезнее живым, но вставшим на нашу сторону. Да и для Альбуса подобный щелчок по носу окажется гораздо болезненнее, – злорадно потирая руки, пояснил свои планы Барти. – Сомневаюсь, что Поттер до сих пор опасен так же, как тогда, когда он был сопливым младенцем, – пояснил он свое отношение к национальному герою. – И что мы предпримем? – Питер сосредоточенно прислушивался к словам своего руководителя. Он все же надеялся, что тот не станет винить его за прошлые ошибки и просчеты, приведшие Петтигрю к почти рабскому повиновению Дамблдору, от которого лишь сейчас появилась возможность вырваться навсегда. – Для начала нужно попытаться перетянуть на свою сторону кого-то из товарищей Поттера, чтобы получить доступ к более полной информации о нем, – Барти предлагал использовать вполне очевидный способ решения вопроса. Строить многоходовые операции было не в его стиле, да и опыта ему в этом не хватало. Ученый по натуре, Барти Крауч совсем недавно осознал, что его привлекают не только новые знания, но и власть над людьми. – Малфой, Уизли, Грейнджер, – перечислил Питер, напоминая, что следует выбрать одного из самых близких друзей Поттера. – Так… Малфоя трогать нельзя. Он и так, скорее всего, на нашей стороне, хоть и не знает об этом. Все же я склонен считать, что это Люциус потрудился, добившись, что ортодоксы снова заявили о себе миру, – Барти довольно улыбнулся. В его змеином облике это выглядело гротескно и неприятно, но Питер уже привык к мимике его лица. – Так что придет время, и мы, вероятнее всего, объединим свои силы с нашими былыми соратниками. Сейчас у них появилась возможность не только заниматься наукой, но открыто показать магическому миру, на что мы способны, – Крауч считал, что он не изменил идеям, которыми руководствовался их лидер, чье имя в последнее время носил он сам. – А мы поддержим их, наказав непослушных и недалеких, ведущих магический мир к бездне, – Барти немного помолчал, обдумывая что-то свое. – Да, Малфоя не стоит вовлекать в наши планы. Надеюсь, Люциус достойно воспитал своего сына, и тот без нашей подсказки поможет вывести Поттера на правильный путь. – Значит, Уизли или Грейнджер, – констатировал Питер, ожидая, что скажет его босс дальше. – Рональд Уизли… Ты знаешь его лучше. Как думаешь, мы сумеем сделать из него своего сторонника? – казалось, что Барти не слишком интересует ответ, потому что вопрос прозвучал скорее так, будто он проверял сообразительность Питера. – Судя по реакции близнецов – братьев Рона… – Петтигрю покачал головой, показывая свою неуверенность в положительном ответе на поставленный вопрос. – Честно, я очень в этом сомневаюсь. Уизли всегда придерживались нейтралитета. И если даже Фред и Джордж оказались настолько подвержены влиянию семейных установок, то Рон вряд ли станет нам хорошим помощником. – Следовательно, выбор невелик – Гермиона Грейнджер. Единственная девушка в ближнем окружении Поттера, – Барти хохотнул. – Прозвучало почти так, как и мой «Внутренний круг», – он покачал головой. – Что можешь о ней рассказать? Ты же был… – Барти язвительно ухмыльнулся, но сдержался и выразился более дипломатично, чем намекал: – близко знаком с Рональдом – ее другом. – Несмотря на то, что Грейнджер – магглорожденная, она обещает стать весьма сильной ведьмой. Она умна, в меру амбициозна, много времени уделяет учебе, не ограничиваясь школьной программой. Пожалуй, мне больше нечего добавить, – Питер проглотил обиду, предпочтя намек на свое крысиное прошлое воспринять как дружескую подколку. – Ты сумеешь перетянуть девчонку на нашу сторону? Не обязательно посвящать ее в тонкости наших методов внушения общественности прописных истин. Достаточно уделить внимание тому, что мы поощряем интерес к наукам. Ее нужно убедить, что Поттеру с нами будет гораздо лучше, чем с Дамблдором, который собирается использовать его втемную для каких-то своих целей. Справишься? – Барти предпочитал отдавать приказы и не терпел своеволия. Но Питер и Регулус оставались для него исключениями из правил. С ними он продолжал держаться как с друзьями, мнение которых для него важно. – Я постараюсь, – Питер прекрасно понимал, что это всего лишь видимость – Барти уже все решил для себя и расписал роли для всех. Однако ему было приятно иметь хотя бы иллюзию свободы выбора, хотя он и считал, что руководитель обязан быть властным. – Скоро каникулы – это прекрасная возможность обработать подружку Поттера, пока она будет подальше от Хогвартса, Дамблдора и своих друзей. Следует только узнать, где она проживает, – поставил первоочередные задачи Барти. – Есть идеи? – Несомненно, – ухмыльнулся Питер, торопливо прикидывая в уме свои шансы управиться до каникул – времени оставалось в обрез. – Обращусь к нашим новым помощникам. Помнится мне, ходили разговоры, что Рон бывал в гостях у Грейнджер. Значит, его братья могут знать что-нибудь конкретное. А чтобы они были сговорчивыми, пообещаю не трогать Рональда, – Питер презрительно цыкнул, показывая собственное отношение к близнецам Уизли. – Я на тебя надеюсь. Если все выйдет, то к следующему семестру у нас будет свой человек рядом с Поттером. А к концу года и сам герой магической Британии, надеюсь, сделает правильный выбор, на чью сторону следует встать, – Барти, посчитав, что все уже обговорено, решил сходить на плац и немного размяться с тренировавшимися соратниками. Но не успел он покинуть комнату, как Питер задал весьма важный вопрос. – Мы открыто противопоставим себя Дамблдору? – Нет, что ты! Мы пока поиграем в куклы за его спиной, – ответ прозвучал очень серьезно, давая понять, что слова следует воспринимать не как насмешку, а как иносказание. – Пускай сначала справится с Министерством и подчинит его нам. Вот тогда можно будет подумать и о его устранении с нашего пути. А пока пусть считает, что имеет право нами командовать. Барти отправился отрабатывать любимые проклятия, а Питер решил не откладывать в долгий ящик визит в Хогсмид. Идея приручить Поттера ему понравилась. Из мальчишки можно будет сделать отличный щит, за которым прекрасно получится прятать от волшебников магической Британии свое истинное лицо до тех пор, пока власть не сосредоточится в руках Барти-Волдеморта.***
Фадж слегка недоумевал – даже потеряв безусловный авторитет среди министерских чиновников, Дамблдору все равно довольно успешно удавалось парой намеков свести на нет недельные усилия самого Корнелиуса по укреплению собственных позиций. Легкий намек в статье «Ежедневного Пророка», громкий хлопок министерской дверью, пренебрежительный тон при упоминании Фаджа в разговоре с начальником того же отдела образования – подобное тщательно подмечалось общественностью, и из этого делались выводы. К сожалению, очень часто не в пользу действующего министра. За три недели, прошедших после визита Дамблдора к самому Фаджу, обстановка изменилась настолько, что следовало срочно принять меры, иначе ситуацию будет уже не спасти. И не потому, что министр так уж плох, а потому, что в нем засомневался великий маг, с которым знакомы несколько поколений волшебников, обучавшихся в Хогвартсе. Министры меняются каждые несколько лет, а директор лучшей и, по сути, единственной школы волшебников в Британии на протяжении почти полувека один и тот же, к тому же лет тридцать до этого проработавший там преподавателем. Точка зрения того, кому доверяют обучение своих детей, невольно вызывает уважение. Стереотипы мышления сложно изменить одним словом, для этого необходимы убедительные факты. Выждав немного времени и очень чутко рассчитав подходящий момент, Пий Тикнесс – заместитель министра – пришел к Фаджу с предложением, которое должно было помочь исправить ситуацию, сдвинув чашу весов общественного мнения в пользу действующего министра. – Корнелиус, хочешь не хочешь, но в следующем году нужно проводить выборы. Таковы правила. Но это не значит, что тебе придется покинуть министерское кресло, – начал с общеизвестных истин свой разговор Пий, удобно расположившись напротив Фаджа, давая понять, что настроен на долгую беседу. – И толку мне об этом напоминать? Ты и сам видишь, что устроил Дамблдор, практически не прилагая к этому усилий. И как ему удается? Все вокруг считают Альбуса стариком со странностями и вместе с тем становятся на его сторону, – Корнелиусу нечего было скрывать от своего заместителя и толкового помощника. В последнее время тот сумел тихо и без лишнего ажиотажа выправить некоторые оплошности, допущенные министром в последние годы. Конечно, это была лишь капля в море, однако Пий зарекомендовал себя исключительно с хорошей стороны. – И кого они хотят видеть вместо меня? – Пока имен серьезных кандидатур я не слышал, – Пий улыбнулся, намекая, что имел в виду не только себя лично, но и всю часть аппарата чиновников, которые были ему верны. – Но, боюсь, после предстоящих праздников желающие влезть в министерское кресло начнут появляться как грибы после теплого осеннего дождика. Так что нам следует принять некоторые меры, если ты настроен побороться за свое место. – Если я уйду, кого бы ты рекомендовал в министры? – Фадж до дрожи не хотел расставаться с должностью, однако он предпочитал иметь представление, что его может ожидать в будущем. – Смена министра сейчас нежелательна. В мире и без этого много нестабильности. Но если ты откажешься от поста, то… Думаю, Скримджер нам подошел бы, хотя у него и свои тараканы в голове. Но, скорее всего, мне придется самому выказать притязания на министерское кресло, – Пий был исключительно откровенным – вопрос обсуждался слишком важный, чтобы юлить и недоговаривать. – Корнелиус, неужели ты собираешься сдаться? – Значит, я устраиваю вас как министр? – уж идиотом-то Фадж не был и прекрасно понимал, откуда ветер дует, особенно после того, как ортодоксы открыто дали о себе знать. – Вполне. После того, как ты практически отказался от абсурдных идей Дамблдора и сделал это к тому же абсолютно без вмешательства со стороны, ты – лучшая кандидатура на место министра в настоящее время, – заявление прозвучало очень серьезно и убедительно. – Не говоря уже о том, что смена руководства всегда несет за собой период некоторой нестабильности в управленческой верхушке, так сейчас к тому же нет лидера, который смог бы по-настоящему претендовать на роль самостоятельного министра. Ты отлично представляешь, о чем я говорю. – Любой окажется ставленником той или иной группировки заинтересованных лиц, – понимающе кивнул Фадж. – Да. И не факт, что это будет наш человек, который продолжит твою политику. Поэтому скажи честно – ты поборешься? – Пий отбросил все маски и говорил начистоту, потому что если Фадж решит уйти, то они должны успеть подготовить своего кандидата, чтобы получить реальный шанс на победу в борьбе за власть в магическом мире. – Вы поддержите меня, я так понял, – Корнелиус являлся закаленным политиком и не был шокирован прямотой Пия. Поэтому и сам захотел прощупать оппонента и узнать, насколько тот может гарантировать ему весомую помощь. – Однозначно наши голоса будут за тебя, пока ты не изменишь своей рассудительности в управлении, – пообещал Пий. – А это большинство представителей древних родов и прогрессивной молодежи, судя по списку некоей научной организации, – Корнелиус с удовлетворением проследил за согласным кивком своего заместителя, следовательно, его предположения оказались верны. – В таком случае давайте не позволим никому столкнуть нас с пути по восстановлению магического мира. Я понимаю, что наделал достаточно ошибок. Теперь же я хочу все исправить. Пусть лучше меня запомнят как непоследовательного руководителя, чем как того, кто все сломал и оставил после себя одни проблемы. Но… ты же знаешь, что я ничего не принимаю на веру без доказательств. Не хочу полностью разувериться в себе. – Я в курсе, – Пий усмехнулся. – Мы будем убедительными. И я начну это делать прямо сейчас. – У тебя есть, что мне предложить? – Корнелиус весь подобрался, почувствовав необходимость хорошенько сосредоточиться. Уступать кресло тому же Пию Тикнессу, а уж тем более Скримджеру или и вовсе какому-нибудь явному ставленнику Дамблдора он не собирался. – Во-первых, не следует доводить до открытого проявления недовольства общественности. Поэтому советую уже сейчас в ежегодной рождественской речи министра четко и однозначно упомянуть о том, что, скажем, следующим летом будут проведены очередные выборы, – Пий тоже теперь выглядел не только серьезно, но и весьма по-деловому. – Это позволит снизить количество возмущающихся – многие, кто не очень интересуется политикой, предпочтут просто дождаться законных выборов вместо того, чтобы идти на поводу дамблдоровских провокаторов и мутить вместе с ними воду. – Согласен. Я тоже подумывал, что следует в прессе поднять этот вопрос. Но идея с рождественской речью мне нравится, – Фадж неосознанно уже прикидывал красивые фразы, с помощью которых сумеет убедить жителей магической Британии в своем искреннем желании подчиниться правилам и законам, согласно которым любой волшебник имел возможность стать министром. – Пресса сама подключится к обсуждению этого вопроса – это будет выглядеть вполне органично после выступления. Мало кто станет задумываться о том, что подобное является тщательно продуманным тобою шагом, – в глазах Пия плясали хитринки. – Второе – необходимо заручиться полной поддержкой родовитых семейств, которые оказались несколько не у дел в последнее время, – Тикнесс не стал напоминать, что виной тому неправильный подход к некоторым вопросам действующего министра. Фадж сам сказал, что готов исправлять свои ошибки – его никто за язык не тянул. Вот ему и возможность доказать эти слова на деле, а заодно и обозначить собственную лояльность ортодоксам, о чем он и без подсказки должен был догадаться. – Однако при этом следует действовать осторожно, чтобы не потерять лицо и позиции у более простой по происхождению части населения. – И что вы предлагаете? – Корнелиус ненавязчиво дал понять, что прекрасно осознает – Пий озвучивает не личные идеи. – Следует начать пересмотр дел бывших Упивающихся. Не дергайся, я же не говорю, что нужно выпустить их без суда и следствия, – Пий впился решительным взглядом в лицо Фаджа, удерживая его от возмущений. – Есть основания полагать, что решения ранее были приняты поспешно и без должного разбирательства. Мы предоставим доказательства для пересмотра дел, в результате которого, возможно, ты получишь право называться справедливым. Прошло четырнадцать лет. После пяти лет никто не стал бы слушать пожелавших подать апелляцию – слишком уж большую шумиху поднял тогда Дамблдор во время процессов. Но наш закон позволяет это сделать в любое время, когда половина определенного судом срока уже отбыта… – Я это понимаю, но на каком основании я вдруг инициирую пересмотр дел? И вообще – это станет могильным камнем для моей карьеры! – Корнелиусу казалось, что его хотят уничтожить, предлагая подобное. – А вот и нет! Ты хочешь и дальше испытывать на себе последствия махинаций Дамблдора? Или ты думаешь, что он так тебя и послушался в вопросе с Орденом Феникса? С чего бы это ему вдруг понадобилась своя армия? – Пий заметил, что нашел правильную мотивацию для того, чтобы Фадж перестал дергаться и выслушал его. – Но нельзя просто бросить его в Азкабан – тебе этого не позволят твои же избиратели, напоминая об уважении к великому колдуну. Однако ты имеешь возможность закрепить свои позиции, которые помогут тебе в итоге выбить почву из-под ног Альбуса. Начни с того, что развенчаешь его старый миф об Упивающихся. Вернее, позволь специалистам доказать, что не ортодоксы стояли за всем тем ужасом, который им приписали с легкой руки Дамблдора. – Меня не поймут те, кто пострадал от Упива… – Вот это наконец-то и нужно выяснить, – перебил министра Пий, – кто был виновником прошлого противостояния и нападений на волшебников? Следует поднять архивы! Поверь, я знаю, на чем настаиваю. Могу поклясться магией, что всплывет очень много интересного. И еще раз говорю – пересмотром дел ты приобретешь полную поддержку благодарных родов, чьи члены незаконно осуждены. Я не хочу сказать, что они не заслуживали наказания. Нет! Но они получили неоправданно завышенные сроки за то, что защищали свои семьи и мстили за близких. Разницу между превышением пределов при самозащите и открытым нападением ты должен понимать. Корнелиус, это все равно будет сделано в ближайшие месяцы – с твоей поддержкой или без нее. Если ты подключишься – мы сможем справиться быстрее и без ненужных проволочек, только и всего. – Ставишь перед фактом? – Фаджа задели слова Пия. – Да нет же! Предупреждаю и предлагаю на этом заработать себе бонусные очки, которые помогут тебе выиграть выборы. – Ты так уверен в том, что вы добьетесь пересмотра дел Упивающихся. И к тому же рассчитываете выторговать для них освобождение? Ведь иначе подобное и кната ломаного не стоило бы, – тихо высказал Корнелиус свои предположения. – Состав Визенгамота несколько изменился за последние пару лет, если ты не заметил. Так что выслушать нас они, в конце концов, все же согласятся хотя бы по одному-двум делам. И даже Дамблдор не в состоянии этого изменить. А дальше особых проблем не предвидится – против железных фактов не попрешь. Так что придется Визенгамоту и остальные дела бывших Упивающихся пересмотреть, – было похоже, что Пий не сомневался в своих словах. – И какие у вас есть факты, которые не рассматривались во время прошлых процессов? Или это секрет? – Фадж понял, что ему все равно не от кого больше ждать поддержки, а следовательно, нужно просто не сделать роковую ошибку, за которую он получит «уютную» камеру в Азкабане. – Это секрет, но тебя мы познакомим с информацией, как только заручимся гарантиями неразглашения, – пообещал Пий. – Тогда так: ты предоставляешь мне для оценки ваши факты, которые, по твоим словам, гарантируют оправдание бывших Упивающихся, а потом мы продолжим этот разговор. Надеюсь, у вас готов план, как подобное провернуть и не вызвать тем самым гражданской войны. Дамблдор не станет сидеть спокойно, – Фадж был предельно серьезен. – Договорились. И да – у нас есть такой план. После его реализации ты будешь выглядеть исключительно благородно, – заверил Пий Тикнесс, мысленно облегченно вздыхая. План и в самом деле имелся. Над ним работали не последние в политике люди – Люциус Малфой и Том Риддл. Однако Фаджу пока об этом знать не следовало.
