Глава 58
16 июня 2016 г., 18:17
На дворе не на шутку разыгралась вьюга. Ветер швырял в окна пригоршни снега, просачивался в малейшие щели и продолжал сквозняком гулять по Хогвартсу. Директорская спальня не являлась исключением – никакие чары не могли совладать с наглыми струями холодного воздуха, нахально теребившими полог над кроватью Дамблдора. Полотнища плотной ткани медленно шевелились в темноте, и Альбусу, к которому все не шел сон, показалось, что его проглотило какое-то чудовище, чьи бока мерно двигались при дыхании. Да к тому же еще и громкий шорох снега по черепице крыши и каменным стенам замка походил на довольное урчание неведомого зверя, только что сыто поевшего.
– Вот Мордред! Мало мне своих проблем, так теперь и всякая чушь в голову лезет, – сердито прошептал Альбус, с трудом удержавшись от того, чтобы, по-детски прячась от своих страхов, не натянуть одеяло на голову. Он ограничился тем, что плотно зажмурил глаза, продолжая вслух изливать свое негодование на судьбу.
Вечером Альбус получил от Грюма сообщение по поводу задержанных Упивающихся Смертью, копию которого и переслал Питеру. Аластор не скрывал своей радости, надеясь вытрясти из пленников хоть какую-то полезную информацию. Барти-Волдеморт, напротив, жаждал видеть их скорее мертвыми, чем заговорившими – пусть и не так уж много те могли выболтать аврорам. А Альбус чувствовал себя сидящим возле кладки драконьих яиц, куда с минуты на минуту вернется мамаша будущего выводка – расклад сил был весьма спорным, и последствия не поддавались точному прогнозированию.
– Это все из-за Барти. В нем ощущается какая-то сила, которую я не понимаю. Похоже, он становится очень опасным не только для магического мира, но и конкретно для меня. А этого никак нельзя допустить. У меня должна найтись на него управа, – Альбус перевернулся на другой бок, поправил одеяло так, чтобы холод не добрался до его порядком одряхлевшего за последние годы тела, и подвел своеобразный итог собственным опасениям: – Нужно придумать, как взять его под контроль. Империо может не справиться – он ведь, вероятно, уже отнюдь не обычный маг. Скорее всего, изменению подверглась не только внешность, но и его сущность претерпела трансформацию во что-то не совсем человеческое. Следует поискать что-нибудь понадежнее, чем чары подчинения. Конечно, на крайний случай есть Вуаль вечного сна. Но хотелось бы не потерять контроль над армией Упивающихся, а эти головорезы вряд ли по своей воле примут меня в качестве начальника – Барти в этом прав, – поерзав, принимая более удобное положение – старые кости требовали к себе должного внимания – Альбус невольно вернулся мыслями к одному из своих самых значительных просчетов. – Жаль, что в хранилище Поттеров мне больше нет доступа. Там точно нашлось бы подходящее средство. Поттеры были знатными коллекционерами артефактов. Не глядя на то, что официально считались светлыми, они туго набили свои сейфы всякими полезными вещами. Следовало мальчишку держать поближе к себе. Зря я его подкинул магглам, – тяжкий вздох говорил о том, что Альбус жалел о своих промахах в отношении воспитания Гарри. – Придется снова обращаться к Горбину и платить наличными. Иначе никак. Время еще есть, так что, возможно, он что-то и подыщет для меня, – придя к очевидному решению, Альбус не сдержал зевка, а затем, переключившись на обдумывание своих дальнейших действий по дискредитации Фаджа, незаметно погрузился в беспокойный сон, полный неясных теней и шепотков.
***
Барти Крауч – младший, которого за неимением сведений о его настоящей личности уже и в прессе называли возрожденным Волдемортом, никогда не жаловался на кошмары. Его ночной отдых всегда был наполнен только приятными сновидениями, хотя для обычного человека те могли и не показаться таковыми. Вот и после неудачи сначала в акции в Косом Переулке, а затем в трех мелких вылазках в магические поселения, ему снился исключительно приятный сон о том, как он одним взглядом превращал всех неугодных ему волшебников в окровавленные комки плоти, извивавшиеся от неимоверной боли и разевавшие свои рты в паническом крике. Утром он проснется полным сил и жажды продолжать двигаться к вершине власти. Барти был твердо уверен, что сумеет подчинить себе магический мир и поставить его на колени перед своим троном.***
Корнелиус Фадж, укладываясь в постель этим вечером, не в силах был отринуть от себя мысль о том, что он снова продался за министерское кресло. Он вздыхал и качал головой, но будучи вообще-то далеко не глупым человеком, должен был признать, что все же не дотягивает до того уровня, когда можно оставаться самостоятельным политиком, толково управляющим магическим миром Британии. Такое положение дел влияло на его самооценку, но Корнелиус ничего не мог с собой поделать – ему было слишком удобно на посту министра, чтобы не воспользоваться выпавшей возможностью хоть ненадолго еще сохранить за собой этот статус. В прошлом Корнелиус был не так уж и согласен с идеями Дамблдора, многие из которых попахивали диссидентством, но на то время как раз у Альбуса было преимущество в Министерстве, так что принять его помощь на выборах оказалось весьма мудрым шагом. Цель была достигнута почти без напряжения – Корнелиус стал министром, как и мечтал долгие годы. Теперь история повторялась, только встать пришлось практически на диаметрально противоположную сторону. То, что Пий Тикнесс предложил поддержку именно ортодоксов – тех, кто всегда был оппонентом Дамблдора – не подлежало сомнению. А посещение скромного приема в Малфой-мэноре стало для Фаджа тем самым решающим шагом, после которого пути назад практически не оставалось. Если теперь Корнелиус откажется от сотрудничества, то его проигрыш на выборах неминуем. От Дамблдора помощи ждать уже не приходилось, а своих союзников Фадж как-то особо и не нажил за годы руководства магическим миром Британии – все же не имелось у него ни врожденной харизмы, ни достаточных политических способностей. Так что теперь была надежда на Фоули, Тикнесса, Малфоя и их людей, которых пока устраивала его кандидатура на высшем посту в Министерстве. Корнелиус понимал, что вряд ли ему позволят еще пять-шесть лет стоять у руля, но и год-другой тоже являлись весомым подарком судьбы. Большого неприятия сотрудничество с ортодоксами у Корнелиуса не вызывало. Он и раньше соглашался с разумностью их идей. Да и к советам Малфоя прислушивался уже не первый год, особенно после того, как о нем очень хорошо отозвалась Долорес Амбридж – надежная помощница, ставшая в последнее время почти другом министру Фаджу. Залезая под одеяло, Корнелиус в очередной раз тяжко вздохнул – теперь курс его команды довольно резко изменится, и это вряд ли уйдет от внимания общественности. Его заявление в праздничном обращении к жителям магической Британии о том, что через полгода будут проведены очередные выборы министра, заставляло действовать, чтобы заработать себе баллы у благодарных за его помощь и удачное руководство волшебников. – Но выхода-то нет, – успокоил он себя озвученным вслух выводом и закрыл глаза – завтра ему предстояло много дел. Во-первых, Пий принесет те самые доказательства, которые якобы позволят возобновить в Визенгамоте рассмотрение дел бывших сторонников Волдеморта. Во-вторых, необходимо было дать указание Скримджеру, чтобы отправил хотя бы одного из задержанных преступников, имевших метку на руке, в Отдел тайн. Там собирались пригласить эксперта магических плетений, чтобы провести сравнение меток: той, что была на предплечьях магов, поддерживавших Волдеморта во время прошлого противостояния, с новой, которая даже на первый взгляд выглядела несколько иначе, прежде всего отличаясь другим цветом. Уже засыпая, Корнелиус вдруг подумал, что следующим шагом ортодоксов может стать реабилитация их погибшего лидера… Сонный разум все никак не мог вспомнить его имени, в голове вертелось лишь приевшееся «Волдеморт».***
После времени, проведенного у Малфоев, в Певерелл-мэнор все вернулись основательно уставшими. Целый день анализировать постоянно обновлявшуюся информацию о происходившем в магическом мире, разговаривать и строить планы, на удивление, оказалось весьма утомительным. Поэтому во время традиционного вечернего отдыха в малой гостиной Гарри предпочел молчать, прислушиваясь к ленивому течению беседы Тома и Северуса. Он позволил себе лишь один-единственный вопрос. – Ну и как – удалось избежать личного знакомства с Фаджем? – обращаясь к Тому, поинтересовался Гарри. – С легкостью, – расплывшись в довольной улыбке, ответил тот. – Когда министр почтил нас своим визитом, в кабинете Люциуса яблоку негде было упасть – все обсуждали вопрос очередного нападения, предпринятого Упивающимися. Так что никто не стал устраивать танцев вокруг Фаджа. Присутствовавшие почтили его приход вежливыми кивками-полупоклонами, и на том приветствия закончились. Ну а Северус позаботился, чтобы я оказался спрятанным от министра за его широкой спиной, – Том тепло и благодарно посмотрел на партнера. – Думаю, рановато еще Корнелиусу знать, что я вовсе не так мертв, как кое-кому хотелось бы. – Этот «кое-кто» себе руки по локти изгрызет, когда услышит о пересмотре дел в Визенгамоте, – фыркнул Северус и, поднимаясь с дивана, заметил: – Я устал от серьезных разговоров. Пойду спать. Ты со мной? – он подал ладонь Тому. – Несомненно, – согласился тот, принимая условную помощь. – Да и тебе долго засиживаться не стоит, – Том, все еще держа Северуса за руку, подошел к Гарри, устроившемуся в кресле, и, наклонившись, бесцеремонно поцеловал его в висок – словно так и надо, хотя еще несколько месяцев назад ограничился бы лишь кивком или улыбкой. – Спокойной ночи, дорогой. – И вам – спокойной, – Гарри улыбнулся Северусу, вместо пожеланий легко коснувшемуся кончиками пальцев его щеки. Внимание и забота обоих магов грели сердце и вселяли надежду на доброе будущее. Проводив Тома и Северуса взглядом, Гарри вдруг подумалось, что он очень рад тому, что они вместе. Ему было приятно видеть, как они обмениваются теплыми улыбками и нежными прикосновениями, заметными только для внимательного наблюдателя. Он не ощущал обиды из-за нужды оставаться пока одному, понимая, что невозможно иметь все и сразу. Конечно, себе он не врал и поэтому готов был признать, что небольшая зависть все же заставляла его порой тяжко вздыхать. Но это было не болезненное и злобное чувство, грозившее разрушить привычный мир, а напротив – заставлявшее запастись терпением и надеждой и обещавшее, в конце концов, привести его к желанной цели, превращаясь в своеобразный стимул для исполнения его дерзких замыслов. Засиживаться в одиночестве Поттер не стал – день вымотал и его – поэтому он сразу же отправился в свою комнату. Готовясь ко сну, он все еще думал о Северусе и Томе, гадая – не показалось ли ему, что они в последнее время начали вести себя более откровенно в плане личных отношений в его присутствии, или это всего лишь буйная фантазия заставляет его видеть то, что хочется. Стоя под теплыми струями воды, принимая душ, Гарри попытался прикинуть, как это было бы, если бы Том и Северус присоединились к нему сейчас – реакция тела немедленно дала понять, что мытьем все не ограничилось бы. Накатившее желание недвусмысленно указывало на потребности организма. Продолжая тренировать свое воображение, Гарри сбросил напряжение, представив, что это не его собственная рука так уверенно скользила по чувствительному органу, распространяя по телу волны удовольствия и заставляя сбиваться дыхание. Натянув на себя пижаму – как-никак декабрь на дворе – и укладываясь в кровать, Гарри вдруг вспомнил, как однажды, после завершающего испытания Турнира Трех Волшебников, ему довелось ночевать с Северусом в одной постели. Как ни странно, даже сейчас, когда его личное отношение к Северусу приобрело интимную окраску, детальное воспроизведение в памяти того случая ни капли не выглядело эротичным. Гарри, засыпая в тот раз рядом с дорогим человеком, чувствовал только спокойствие, умиротворение и всепоглощающую веру в собственную защищенность, которую ему дарило ощущение близости Северуса. Мысли о Томе и Северусе не покидали Гарри, пока он не уснул. Поэтому немудрено, что, переступив грань между явью и сном, он по-прежнему остался в обществе дорогих ему людей. Подсознание создало красивые декорации для ночного видения: зеленый луг поодаль переходил в густой лес, рядом сверкала на солнце озерная гладь, небо казалось опрокинутой чашей бесконечной нежной голубизны с легкими белыми мазками полупрозрачных облаков, лебединым пухом плывущих в вышине. Брошенный под ноги большой плед обещал часы праздности и приятного отдыха. Гарри чувствовал себя во сне исключительно счастливым – он знал, что Том и Северус где-то рядом, хоть и не видел их. Вдруг вдали мелькнула знакомая фигура. Гарри сразу же нестерпимо захотелось позвать. «Северус! Се-е-еверус!» – голос в пахнувшем весной воздухе прозвучал требовательно и звонко, на такой призыв нельзя было не откликнуться. И Гарри был уверен, что Северус вскоре будет рядом. Растянувшись на клетчатой чуть колючей ткани, Гарри запустил руки в густую поросль травы, сминая ее, желая, чтобы в воздухе разлился слегка горьковатый запах сочной зелени. Прикрыв в своем сне от удовольствия глаза, он наслаждался силой, идущей к нему от земли. Гарри вовсе не удивило, когда к его губам прикоснулись в поцелуе. Ему не нужно было смотреть для того, чтобы узнать – это Северус, которого он только что звал. Личная магия Северуса выдавала его с головой, свежим морским бризом дохнув на Гарри, заставив застонать от наслаждения близостью. «Сев», – прошептал он, смакуя имя, которым, казалось, тысячу лет назад Северус представился ему при знакомстве. Чем хороши сновидения, так это тем, что в них не требуется прилагать усилий для того, чтобы с солнечного луга попасть в личные покои декана Слизерина. На секунду приоткрыв во сне глаза, Гарри увидел вокруг себя знакомую обстановку, а в следующий миг он задохнулся от охватившего все его существо удовольствия – родные руки скользнули по его телу, безошибочно угадывая, где следует нажать посильнее, а где нужно касаться невесомо, так, словно по коже скачет солнечный зайчик. Гарри не стал сдерживаться, поощряя любимого тихими «да» и «так». И вдруг Гарри понял, что его оглаживают уже две пары рук – это заставило его и вовсе потеряться в ощущениях. Он только прошептал: «Том», – а потом погрузился в безумный мир, где было слышно неземную мелодию магии, поющей под переливы радужных всполохов. Сколько длилась сладкая пытка – Гарри не знал, но в конце концов напряжение, тугой спиралью закручивавшееся где-то в области паха, взорвалось, накрывая шквалом острых и безусловно приятных ощущений, заставляя его облегченно застонать. Гарри, все еще тяжело дыша, просыпаясь, открыл глаза – он лежал на кровати в своей спальне. Один. Лишь пламя свечи, пристроенной на прикроватном столике, дрожало, как от сквозняка, а в воздухе над ним истаивали редкие пряди проявившейся магии. Гарри перевел взгляд на дверь, и ему показалось, что он заметил последний миг ее движения перед тем, как плотно закрыться. Списав все на неясный свет танцевавшего в камине пламени, Гарри не стал задумываться над странным видением. Тень сожаления на миг коснулась сердца своим крылом. Но уже в следующую секунду, осознав, какой именно сон привел его к вполне реальному оргазму, Гарри довольно улыбнулся, с помощью магии избавляя себя от влажных следов собственной страсти. – Я хочу все это испытать наяву, – сонно прошептал он, обнимая подушку и давая себе обещание приложить максимум усилий, чтобы превратить свое счастливое сновидение в быль.***
Том и Северус, покинув гостиную, направлялись в свою спальню, когда активировалось сквозное зеркало – Малфой срочно вызывал их на связь. Пришлось на время отложить мечты об отдыхе. Рабочий кабинет Тома оказался поблизости, поэтому в нем и решили задержаться для делового разговора – Люциус не стал бы беспокоить их по пустякам. – Только что передали, что один из задержанных, у которого обнаружили на руке метку, скончался во время допроса под Веритасерумом, – Малфой был краток. – Труп уже в Отделе тайн. – Я могу посмотреть знак и на мертвом человеке, но, боюсь, все его свойства будет сложно распознать. Поэтому окажется затруднительным определить – такое же это колдовство, каким в свое время воспользовались и ортодоксы, или мы имеем дело с принципиально другой меткой, – высказал свои сомнения Том. – Мне тоже подобное пришло на ум. Поэтому я отправил Бродерику Боуду, курирующему этот вопрос в Отделе тайн, очень убедительную просьбу с самого утра обратиться к Фаджу с требованием предоставить ему возможность для сравнения продиагностировать второго задержанного с такой же меткой до того, как и его авроры своими допросами доведут до смерти. – Если эти служаки не справятся с этим досрочно, – язвительно бросил Северус. – А кто работал с нашим трупом? – Грюм, – на лице Люциуса, глядевшего из сквозного зеркала, отразилось предельное презрение. – Думаешь, он это специально сделал? – поинтересовался он мнением Снейпа. – Нет. Судя по данным от Блэка, Грюм не в курсе вероятной связи Дамблдора с новыми Упивающимися. Но его фанатическая ненависть и не требует ничьего приказа – он готов с голыми руками кидаться на головорезов, особенно если им приписывают сотрудничество с Волдемортом, – Северус неплохо знал характер лучшего аврора магической Британии. Каким бы преступником Аластор ни был в глазах Гарри и его близких, ему стоило отдать должное как специалисту. – Грюма нужно остановить, иначе потеряем возможность разобраться с меткой, – заявление Тома прозвучало как приказ. – Сейчас же свяжусь напрямую со Скримджером. Он хоть и воротит нос из-за вынужденного сотрудничества с ортодоксами, но все же признает их несомненную полезность. Том, в семь жду тебя у себя – проведу в Отдел тайн мимо контроля волшебных палочек на входе в Министерство, – Люциус дождался четкого «договорились» в ответ на свои слова и прервал связь, поспешив заручиться помощью руководителя Аврората в попытке сберечь жизнь одному из новоявленных Упивающихся хотя бы до того времени, когда Том сможет изучить его метку. – Все – больше никаких дел! – категорично распорядился Северус. – Как я догадываюсь, тебе завтра предстоит непростая работа. Значит, пора отдыхать. Том был полностью согласен с разумностью заявления, поэтому без лишних слов отправился следом за партнером. Они уже почти дошли до своих покоев, когда из конца коридора раздался крик Гарри: – Северус! Се-е-еверус! Несмотря на то, что в его голосе не было слышно ни тревоги, ни страха, Северус и Том бегом помчались к его апартаментам. Дверь в спальню оказалась нараспашку – то ли Гарри забыл ее плотно прикрыть, и сквозняк довел дело до конца, то ли магия самого особняка давала главе рода беспрепятственный доступ ко всем помещениям. Северус вошел первым да так и застыл посреди комнаты, заставляя замереть и Тома. Свеча у изголовья кровати освещала весьма привлекательную для их глаз картину. Гарри спал, разметавшись на кровати, отбросив одеяло в сторону. Пижамная куртка задралась, оголяя живот, притягивая жадные взгляды к коже сливочного цвета с полоской темных волос, сбегавшей от пупка и терявшейся за поясом брюк. На лице Гарри застыло выражение неприкрытого счастья. – Ты ему снишься, – еле слышным шепотом произнес Том, зачарованно любуясь будущим партнером. В его голосе не было ни зависти, ни насмешки – только восхищение спящим юношей. – Похоже на то, – ответил Северус и подошел к кровати, словно сомнамбула. Это было сильнее его – Северус чувствовал, что просто обязан дотронуться до Гарри, чтобы убедиться, что с ним все хорошо. Он поправил прядь волос, упавшую ему на лицо; оглянулся на Тома, будто спрашивая согласия, а затем наклонился и коснулся губ Гарри легким поцелуем. Рука Северуса невесомым прикосновением прошлась по груди возбужденно задышавшего Поттера. – Сев, – отчетливо прошептал Гарри, улыбаясь во сне, даже не представляя, какой ураган эмоций взметнулся в душе Северуса, как громко застучало в груди его сердце от такого невольного признания. И в этот момент над спящим Поттером слегка замерцали тоненькие серебристые ниточки, похожие на бледные туманные пряди, потянувшиеся к Северусу и засветившиеся еще ярче, когда сплелись с его личной магией. Понимая, что ситуация может выйти из-под контроля, если он еще хоть раз дотронется до Гарри, Северус крепко обнял подошедшего Тома, с жаждой глядевшего на него, и жарко поцеловал, щедро делясь своей страстью. После того, как Гарри во сне произнес еще и имя Тома, казалось, они напрочь забыли, что стоят у его постели, и не слышали тихих поощряющих «да», не замечали, как его тело реагирует на прикосновения их объединенной магии, извиваясь от удовольствия. Лишь начавшее набирать яркость свечение смогло остановить Тома и Северуса. Они посмотрели на тяжело дышавшего Гарри – ему явно снилось что-то исключительно эротическое, затем, не сговариваясь, молча направились на выход. Уже прикрывая дверь, Том и Северус услышали облегченный стон Гарри и, лукаво переглянувшись, поспешили оказаться в своей комнате, потому что их собственное влечение обострилось до предела, грозя вылиться в поспешный секс прямо посреди коридора.***
Дверь спальни с хлопком закрылась за их спинами, и Том автоматически запечатал ее специальным заклинанием, активировавшим экранирование магических всплесков, тем временем без остановки следуя за Северусом к ванной комнате. Одежда исчезла с тел, словно унесенная порывом волшебного ветра. Вода хлынула на головы плотным потоком, походя на водопад, но ни Том, ни Северус не обратили на это внимания. Их объятия были жадными, руки шарили по коже жестко и требовательно, поцелуи скорее жалили, чем ласкали, однако именно этого сейчас требовали их тела. Чувства, подстегнутые успевшей свиться воедино еще в спальне Поттера личной магией, заставляли вжиматься друг в друга с упрямой настойчивостью, словно от этого зависели их жизни. Дыхание сбилось, сердца бухали в груди подобно громовым раскатам, кровь шумела в ушах и опаляла вены огненной лавой. Водяные струи сплетались с потоками чистой магии и, омывая тела, отзывались легкой щекоткой на коже, словно Том и Северус купались в шампанском вине. Оказалось достаточно прикосновения горячей ладони к средоточию сладкого напряжения, чтобы оргазм заставил их одновременно задохнуться от умопомрачительных ощущений. Лишь то, что они поддерживали друг друга, позволило им устоять на ногах и не свалиться обессиленно на пол – настолько мощной волной захлестнуло их удовольствие. Отдышавшись и все же уделив немного внимания купанию, Том и Северус лишь улыбались, наблюдая вакханалию магии, вьющейся цветными спиралями вокруг них, пока они добирались до кровати. – Красиво, – Северус не сдержался, укладывая голову на плечо Тома. – Феерично, – согласился Том, утыкаясь носом в мокрые волосы партнера и шепча заклинание высушивания. – Вот это мы завелись, – он совсем несолидно фыркнул. – Гарри однозначно действует на нас возбуждающе. – И с чего бы это? – Северус прикинулся удивленным, бросив насмешливый взгляд на Тома, задрав голову. – Ну… Я бы сказал, что виной всему нескромный сон Гарри, – поцеловав в нос Северуса, Том усмехнулся. – Ты же не станешь отрицать, что он выглядел исключительно соблазнительно, когда сладко стонал и извивался, шепча твое имя? – Ум-м… Кто бы спорил – я не стану, потому что, – Северус потерся о бедро Тома снова налившимся членом, – он не даст мне соврать. Боюсь, если бы в спальне Гарри я оказался без тебя, то сегодня нарушил бы все свои принципы и… – заканчивать фразу не имелось нужды – все было и без этого предельно понятно. – Я уверен, что Гарри был бы не против, – Том погладил Северуса по лопаткам, затем незамысловатой лаской очертил холмики позвонков, опустившись рукой к пояснице. – Он и твое имя произнес, – напомнил Северус. – Что-то мне подсказывает, что правильнее будет закрепить наш союз сразу втроем, – Северус прикрыл глаза от удовольствия и заурчал, как довольный низзл. – Ты решил забрать себе мое право предсказаний правильности действий? – хмыкнул Том, добравшись до упругих ягодиц Северуса и теперь стараясь пристроить пальцы в ложбинке между ними. – Но должен с тобой согласиться – не стоит спешить с полноценным сексом с Гарри. Его сила… Ты же видел, что происходило в его комнате. – Я тебе не все рассказал тогда… о нашей с Гарри встрече с Дамблдором в ночном коридоре, – решился Северус – ему почему-то показалось, что его признание будет сейчас вполне уместным. Даже учитывая, насколько ослепительный секс только что был у них с Томом, они теперь все равно никогда не смогут избавиться от мыслей о Поттере, даже оставаясь вдвоем. – Ну да. Ты так и не объяснил, что директор делал в том же коридоре, где ты поймал возвращавшегося после свидания Гарри, – Том, продолжая ласкать удобно устроившегося в его объятиях Северуса, слегка подтрунивал над ним. – Я не просто поймал Гарри, я его еще и поцеловал, – с тихим покаянным вздохом пояснил Северус. – Не так, как сегодня, а по-настоящему. Прямо затмение какое-то нашло. Ревность срывала все мои попытки сдержаться. Сам себе теперь кажусь настоящим дикарем. Из меня просто-таки перло тогда что-то первобытное и неуправляемое. Никогда ранее такого за собой не замечал. – Неужели? А что было всего несколько минут назад? – Том легонько притронулся губами к виску Северуса, поцелуем внушая ему уверенность в себе. – Да что ты сравниваешь? Это же с тобой! Ты знаешь, что я тебя люблю. А там… Гарри вообще на несколько секунд от растерянности выпал из реальности, – Северус довольно хмыкнул. – А потом… – И что «потом»? – мурлыкнул Том, подталкивая Северуса продолжить рассказ. – Он ответил мне. Тогда-то это и началось. Весь коридор светился от проявившейся на физическом уровне магии. Она не бушевала, но вокруг нас прямо в воздухе висели многочисленные радуги, – Северус потерся щекой о плечо Тома. – Вот этот магический всплеск и привел Дамблдора к нам. Я еле успел затащить Гарри в тайный схрон. – Получается, что ваши с Гарри эмоции вошли в резонанс с первого поцелуя. И сегодня явно ваша магия сплелась. И это практически без физического контакта – на одних эмоциях. Можешь себе представить, что будет, если вы займетесь сексом… – Если мы втроем займемся сексом, – поправил его Северус. – Как скажешь. Хотя я считаю, что… – Том пожал плечами, чуть подкидывая при этом голову Северуса. – Не обязательно торопиться с проникновением и полным слиянием, но… Ему ведь тоже нелегко. Мы вдвоем, а он… – Я тебя понял. Возможно, ты и прав, – сдался Северус и вдруг тихо рассмеялся. – Послушать нас со стороны – можно живот надорвать от хохота. Я до дрожи хочу Поттера и строю здесь из себя святую невинность, а ты уговариваешь меня соблазнить его, хотя и сам не против затащить нашего Гарри в постель. – Ты, безусловно, чрезвычайно верно описал ситуацию, – насмешливо хмыкая, подтвердил Том, активнее приступив к ласкам – разговор о Гарри и их вполне реальном будущем партнерстве с ним действовал не хуже афродизиака. – Главное – не забывать, что Гарри слишком сильный волшебник. Раз уж его магия даже во время сексуального сна готова так явно себя проявлять, когда ты рядом, а при поцелуе устраивает фейерверки, то как бы нам не развалить Певерелл-мэнор, – было не очень понятно – шутит Том или говорит серьезно. Однако Северусу оказалось не до уточнений – он снова уплывал на волнах возбуждения. На этот раз они не торопились, стараясь компенсировать ласками и нежными поцелуями недостаток внимания друг к другу при первом соитии. Том брал Северуса неспешно, позволяя ему почувствовать не только свою страсть, но и любовь, которая год от года лишь крепла и все надежнее связывала их судьбы. Теперь магия их единения не бесновалась, а кружила по комнате в замысловатом танце, качая своих создателей на волнах удовольствия. Усталость после непростого дня наконец-то сморила Северуса и Тома, отправляя их в мир сновидений, где они снова будут вместе – все втроем.***
Гарри проснулся рано, однако покидать уютное тепло постели не спешил. Как ни странно, но он не забыл подробностей ночного сна и теперь с удовольствием пытался восстановить эмоциональное состояние, которое было у него в видении – безбрежное счастье и ощущение полноты смысла собственного существования. Он был любим и любил сам, чувствовал свою нужность, его ценили не за способности и заслуги, а за его суть, за то, что он – это он. Гарри верил, что во сне рядом с ним были Том и Северус, ему даже казалось, что он помнит дыхание их магии на своей коже – уж это точно ни с чем нельзя спутать. К завтраку Гарри вышел в преотличном настроении, решив, что о трудностях ситуации в магическом мире он подумает позже, позволив себе хоть немного уделить внимания личному и чуть-чуть посмаковать гармонию, поселившуюся в его душе после чудесного сновидения. В столовой обнаружился один Северус, привычно читавший свежий номер «Ежедневного Пророка», попивая кофе с сэндвичами. Стоило Гарри появиться на пороге комнаты, как газета в руках Снейпа опустилась, открывая его лицо для вошедшего и позволяя Северусу приветливо кивнуть в ответ на пожелания доброго утра. – Как спалось? – наблюдая за тем, как Гарри слегка лениво занимает свое место за столом и тянется за булочкой с корицей, поинтересовался Северус. Он сложил газету и устроил ее на краю стола – то ли уже ознакомился со всеми новостями, которые его интересовали, то ли просто решил уделить внимание Гарри. Скорее всего – второе, если судить по загоревшемуся нежностью взгляду и теплой улыбке, застывшей в уголках губ. – Отлично. А вам? Кстати – где Том? – Гарри с удовольствием поддержал утреннюю беседу. – Нам тоже прекрасно спалось, – Северус не сдержался от лукавства в тоне. – Том срочно отправился в Отдел тайн. Вчера Грюм на допросе довел до смерти одного из задержанных с меткой, так что пришлось поторопиться, пока он и второго не угробил, – презрение в тоне явно говорило о глубокой неприязни к Грюму. – Надеюсь, это не опасно для Тома, – то ли спросил, то ли просто выразил озабоченность Поттер, откусывая от булочки и запивая сдобу яблочным соком. Кофе почему-то пока не хотелось, хотя обычно Гарри начинал утро именно с этого напитка, ухитрившись получать его на завтрак даже в Хогвартсе. – Люциус проведет его «тайными тропами», предназначенными для особых посетителей Министерства. Так что все будет нормально, – Северус посчитал необходимым все же успокоить Гарри. – Какие планы на сегодня? – Том поручил мне порыться в некоторых старых книгах. Поэтому продолжу изыскания – вдруг и в самом деле откопаю что-нибудь полезное о совместимости нашей магии, – Гарри бросил на Северуса внимательный взгляд, гадая, знает ли он, о чем идет речь. – Он тебе подсунул те фолианты с допотопными жуткими обрядами? Не завидую, – Снейп вполне серьезно покачал головой. – Там столько откровенного мусора и сущего бреда, что разобраться будет весьма непросто. – Справимся, – отмахнулся Гарри. – А еще я собираюсь наведаться к дому Грейнджеров. Там кто-то чужой регулярно появляется. Я вчера на приеме виделся с Джесом – Люциус мне сказал, что именно его просил проконтролировать этот вопрос – и мы договорились, что я буду днем отслеживать ситуацию, а он по вечерам. А ты чем будешь заниматься? – почему-то разговор о делах свел почти на нет утреннее приподнятое настроение Гарри, что не ушло от внимания Снейпа. – Буду бездельничать, пока не вернется Том, – конечно, Северус кривил душой, у него были планы просмотреть записи по наработкам Тома за последние месяцы по их общим исследованиям некоторых зелий. Однако увидев, как скис Поттер, решил, что нельзя оставлять его в таком состоянии. – Не составишь мне немного компанию? Гарри, что с тобой? Что тебя расстроило? – Все в порядке. Хотя… Не знаю, – Поттер поднял глаза от булочки, остатки которой были им превращены в горку крошек на блюдце. – У меня такое чувство, что все это никогда не кончится, и я так и вынужден буду всю жизнь куда-то бежать и кого-то спасать. Ты не подумай, я понимаю, что в моей помощи нуждаются. И я готов все отдать, чтобы в мире стало меньше всяких Дамблдоров. Но мне хочется… Ах! Ладно – не бери в голову, – Гарри резко поднялся и попытался сбежать, не желая портить настроение и Северусу. Он и сам не имел представления, куда делось его светлое и радостное утро, почему вдруг стало казаться, что его удел – лишь ковылять во тьме. – Остановись! – Северус в несколько шагов догнал его. – Это я что-то не то сказал? Почему ты… – Нет-нет! – Гарри замотал головой. – Ты здесь ни при чем. Я не знаю… Просто мне как-то не по себе. Вдруг накатило. Не обращай внимания – пройдет, – он хотел все же выйти из столовой, но Северус ему этого не позволил. Подойдя вплотную, он осторожно взял Гарри за плечи и привлек к себе. – Посмотри на меня, – попросил Северус. Дождавшись, когда Гарри поднимет к нему лицо, он поинтересовался: – Ты же понимаешь, что я не позволю тебе беспричинно хандрить? – он невесомой лаской очертил пальцами овал лица Гарри, дотронулся до его щеки и до кончика носа, разгладил тоненькую морщинку на лбу. – Ты слишком много пытаешься успеть. Не забывай, что ты не один в мире. Тебе нет нужды взваливать на себя больше, чем другие, – заметив, что Гарри не сводит взгляда с его рта, Северус улыбнулся и сделал то, чего и сам жаждал всем сердцем – он наклонился и завладел такими соблазнительными для него губами. Гарри тонул в нежности, светившейся в глазах Северуса, а когда тот его поцеловал – мир и вовсе перестал для него существовать. Это оказалось намного лучше, чем снилось ночью, и на порядок опьянительнее, чем ему помнилось с прошлого раза. Ему было так хорошо, что хотелось остаться в этом мгновении навечно. Сердце вдруг сжалось от мимолетной мысли о том, что подобное не может длиться долго, тем более в том мире, который их окружал, с его опасностями, подстерегавшими на каждом шагу. Северус, казалось, почувствовал тот миг, когда Гарри накрыло осознанием бренности всего происходящего, потому что он вдруг разорвал поцелуй, взял лицо Гарри в ладони и мягко, но непреклонно потребовал: – Говори! Я вижу – ты что-то себе надумал. И я хочу знать – что именно. – Это глупости, – Гарри, косясь на искрившийся вокруг них воздух, попытался уйти от ответа, но не тут-то было. Северус ждал от него объяснений. – Понимаешь… У меня сейчас такое же чувство, как в детстве, когда тетка долго не давала мне есть, а потом вдруг расщедривалась на пирожок или булочку. Для меня подобное было ценностью, но все же я понимал, что, съев полученное, я снова останусь без ничего, без своего сокровища. Вот у меня есть сейчас что-то очень важное для меня, а потом… – Я правильно понял – ты меня сравнил с булочкой? – Северус с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, потому что осознавал – Гарри открыл ему свои страхи, и это вовсе не шутки. – Да… Нет… Я говорил о тебе, о нас… но не сравнивал… – губы Гарри чуть дрогнули в так и не родившейся улыбке, а его глаза вдруг повлажнели. – Это я сказал для примера, чтобы объяснить, как это чувствую… – Гарри, запомни – то, что происходит между нами, никуда не денется, – глядя прямо в глаза Поттера, весьма серьезно заверил Северус. – Это слишком важно для нас, чтобы что-то смогло измениться. Я всегда буду с тобой. Всегда! Я не исчезну, как съеденная булочка, – он улыбнулся и снова поцеловал Гарри, заставляя его забыть свои не по возрасту пессимистичные мысли. Когда Поттер расслабился, и мир вокруг снова взорвался цветными всполохами магии, Северус тихо заметил: – Ты был прав – это глупости, и их следует выбросить из головы. Им там не место. Позже они сидели на диване в гостиной и вместе читали описание очередного обряда в книге, которую Гарри нужно было изучить на предмет особенностей совместного использования магии несколькими волшебниками одновременно. Благо на этот раз весьма замысловатое описание ритуала все же не содержало смущающих подробностей, поэтому Гарри с удовольствием обсудил его с Северусом. В результате их плодотворной коллективной работы в блокноте Поттера появилось несколько записей вполне конструктивных замечаний и предположений. Затем Северус изъявил желание отправиться вместе с Гарри к бывшему дому Грейнджеров. Под отвлекающими чарами они очень тщательно проверили окрестности, но никаких посторонних волшебников не обнаружили. А на обратном пути Северус аппарировал Гарри в горы, и они снова долго целовались, стоя на каменистой скале высоко над скованной зимней стужей долиной с заледеневшим озером – вокруг на многие мили не было ни единой живой души. Даже ветер уснул и не играл в ветвях окоченевших голых деревьев и сосен. Лишь радужные пряди магии плясали без устали и подкрашивали снег у ног Гарри и Северуса.
