Глава 63
7 июля 2016 г., 12:03
День у Поттера выдался немного суматошный. Накануне он разыскал мистера Грейнджера – кузена отца Гермионы, чтобы взять у него биоматериал для оборотного зелья, а заодно выяснил, что мужчина был, как это ни неприятно, опустившимся тихим пьяницей-затворником. Оказалось не так уж сложно просмотреть и скопировать его личные документы, а заодно и установить, что старый дом, адрес которого прислала Гермиона для проворачивания их аферы, все еще не был продан и числился в собственности этого мистера Грейнджера. Это обещало значительно упростить дело по оформлению маггловской опеки, так же как и то, что родственник Гермионы носил с ней одну фамилию.
Около трех часов пополудни Гарри под видом дяди Гермионы получил телеграмму, пришедшую на старый адрес кузена мистера Грейнджера. Затем отправил подруге соответственно оформленный ответ, чтобы убедить всех, кому это будет интересно, что в Лондоне Гермиону встретит родственник, а следовательно, несовершеннолетняя девочка не останется предоставленной себе самой. Затем Поттер съездил в аэропорт, чтобы определиться на месте, куда можно аппарировать без страха быть замеченным обычными людьми. Это оказалось не так просто, но в конце концов Гарри отыскал уютный уголок между рекламным щитом и стеной какого-то кафе, откуда и переместился в Малфой-мэнор, чтобы сообщить о своих успехах Люциусу – как-никак тот собирался взять на себя обязанности доверенного лица опекуна Гермионы.
Вечером домой наведался Северус, чтобы принять поздравления с днем рождения. Гарри приготовил ему в подарок артефакт-библиотеку – аккуратную шкатулку из черного дерева с расширением внутреннего пространства, в которую можно было поместить сотни три книг. Конечно же, Гарри не удержался, чтобы не забросить туда дюжину маггловских приключенческих романов, которые на досуге любил почитать Северус. Подарок был оценен по достоинству и обещал со временем стать отличным собранием художественной литературы.
Гарри радовался возможности открыто проявлять свое чувство к Северусу, не опасаясь, что Том воспримет что-то не так, и больше не сомневаться в правильности своих действий. На удивление, полученная свобода не вызывала желания ускорить сближение, зато позволяла безоглядно дарить свою заботу. Зная, что будешь понят и принят, можно было просто-таки смаковать каждый жест внимания. Это стало новым опытом для Гарри, поэтому он с удовольствием наслаждался гармонией, установившейся в их семье. Когда они с Томом дружно зацеловали Северуса, поздравляя его с днем рождения, Гарри впервые осознал, что значит объединяться и делить на двоих место рядом с дорогим человеком. Для Гарри оказалось даже забавным стараться предугадать следующий шаг Тома, чтобы не столкнуться с ним руками или даже лбами, даря Северусу свои объятия и поцелуи. Можно было сделать это, так сказать, по очереди, дождавшись, когда Том закончит сердечные поздравления, но Гарри все же хотелось, чтобы Северус тоже почувствовал, как приятно, когда тебя «атакуют» двое любящих людей. Сам Гарри в некоторой степени уже знал, каково это.
Поттер и не заметил, как коварный Том споил его ароматным сладким с легкой кислинкой вином, названия которого он совершенно не запомнил. Впрочем, из его памяти испарилась и информация о том, как ему удалось добраться до спальни. Такого с Гарри, очень сдержанно относившегося к алкоголю, еще не бывало. Однако и предполагать, что на него воздействовали какими-то чарами, Гарри тоже не желал. Когда он утром проснулся в своей постели, то воспоминания напрочь отказывались последовательно всплывать в его сознании, даже несмотря на способности менталиста.
– Чтобы помнить, нужно оставаться при разуме, – Гарри, умываясь утром, насмешливо посмотрел на себя в зеркале – довольная улыбка не покидала его лица. Он все же не забыл, как жарко целовался с Северусом посреди коридора возле его спальни и пьяно давал Тому указания постараться за двоих. Стоило только этой картине всплыть в памяти, как щеки Гарри заалели – скорее от дерзости собственных слов, чем от смущения сказанным. – Поздно стесняться, раз выбрал себе в партнеры опытных мужчин. Но не провоцируй их, – шутливо обратился он к своему отражению, – если не хочешь быть выпоротым. Кажется, так вчера сказал тебе Северус. Или… – Гарри на миг задумался. – Может, это уже был сон? А ну его! – он махнул рукой и потянулся за полотенцем. – Все равно они меня к себе не подпустят, пока я не повзрослею в глазах общества – это и к гадалке не ходи.
За завтраком Гарри ловил на себе любопытные и чуть лукавые взгляды, но стойко хранил молчание, ожидая, что кто-то начнет разговор первым. Но и Том, и Северус делали вид, что им нечего сказать, хотя их смеющиеся глаза свидетельствовали о другом. И лишь когда они расположились в гостиной у камина, Поттер, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться самому, спросил:
– Ну что вы так зыркаете? Смешно, да?
– Кто ж думал, что два бокала эльфийского окажут на тебя такое воздействие, - по тону замечания было слышно, что Том прекрасно знал, как вино подействует на Гарри.
– Споили ребенка, и… Ой! – Гарри понял, что брякнул, но было поздно.
– Вот видишь, Том, я был прав. Он и сам еще считает себя ребенком. Кстати, весьма избалованным, если судить по его вчерашнему поведению, – Северус сразу же воспользовался оплошностью Гарри, чтобы его подначить.
– Я не это хотел сказать, – Гарри перевел взгляд с ухмылявшегося Северуса, радовавшегося, что поймал его на слове, на Тома, явно получавшего удовольствие от их шутливой перепалки. Такие спокойные минуты, наполненные теплом взаимной любви и добрыми улыбками, когда весь мир, казалось, оставался где-то далеко за стенами Певерелл-мэнора и не имел на них никакого влияния, были самыми приятными в жизни, по мнению Гарри. – И я прекрасно понимаю, зачем вы это сделали, – он произнес это таким тоном, словно уличил Тома и Северуса как минимум в краже варенья из-под носа Виолы.
– Мы заботились о тебе, – Тома не смутили его слова.
– Конечно, – с готовностью подтвердил Северус, и все еще пребывая в несколько фривольном настроении, добавил: – Детям нельзя позволять все, что ни попросят, иначе они вырастают неуправляемыми. Так что нам пришлось тебе отказать, – заметив недоуменный взгляд Гарри в ответ, Северус удовлетворенно цокнул языком. – Неужели не помнишь?
– Что я должен помнить? – чуть настороженно поинтересовался Гарри, все же надеясь, что, будучи под влиянием алкоголя, он не совершил ничего такого, за что придется краснеть.
– Ты требовал согреть тебе постель и настаивал на нашем присутствии в ней, – Том решил подыграть Северусу, дразня Гарри.
– А то для вас это было шоком, – фыркнул Гарри – он четко увидел, что своей реакцией не оправдал ожиданий Северуса. – Вот не спаивали бы меня, я бы и не провоцировал вас. Небось, сами-то держались из последних сил? – Гарри принял эстафету и захотел тоже немного поиграть.
– Ты бы определился – ребенок ты или коварный искуситель? – Северус вздохнул, тем самым признавая, что Гарри попал в точку.
– Я больше не буду пить вина, – вместо ответа заявил Гарри, – ни эльфийского, ни какого-нибудь другого. А то и свой первый раз потом буду с трудом вспоминать.
– Не волнуйся, этого ты не забудешь, – вкрадчиво, но довольно твердо пообещал Северус.
– Мы об этом позаботимся, когда придет время, – тихо добавил Том.
– С вами очень весело, но мне пора возвращаться в Хогвартс, – Северус, коротко поцеловав сидевшего рядом Тома, решительно поднялся с дивана. Подойдя к креслу, в котором устроился Гарри, он наклонился и легко коснулся губами его щеки, прощаясь. – Будь осторожен, встречая Гермиону.
– Меня Люциус будет страховать, – заверил Гарри абсолютно серьезным тоном, в котором уже не осталось и следа былой игривости и расслабленности. – Он тоже заинтересован в том, чтобы все прошло как надо. К тому же мы планировали сразу утрясти некоторые вопросы в маггловском мире – поедем разбираться со взорванным домом. Мой адвокат мистер Форман согласился помочь нам с этим, оказалось, что он специалист и по немагическому праву. Даже имеет вполне законные документы.
– Удачи вам, – пожелал Северус и, послав теплый взгляд Тому, покинул комнату, отправившись в Хогвартс. Директор отпустил его только на вечер, поэтому Северусу, возможно, еще предстояло выслушать внушение насчет недопустимости нарушения дисциплины преподавателями, если Дамблдор заметит его возвращение в школу. Но это были мелочи по сравнению с радостным осознанием того, что у Северуса была вполне удачная и счастливая личная жизнь, о которой его работодатель даже не подозревал.
Том отправился на встречу с Тикнессом – они собирались еще раз просмотреть свой план по освобождению соратников – узников Азкабана. Из-за активности Дамблдора в прессе пришлось на неделю отложить инструктаж Фаджа, так что приступить к внедрению своего замысла готовились со дня на день, как только министр достаточно успокоится после небольшой газетной шумихи по поводу его мнимого несоответствия занимаемой должности. Спасибо главному редактору «Ежедневного Пророка», ситуация не вышла из-под контроля и была благополучно разрешена чуть ли не молниеносно. В результате необдуманного шага Дамблдора позиции Фаджа даже укрепились – ортодоксы и не мечтали получить подобный подарок от оппонента.
Гарри тоже не очень долго оставался в Певерелл-мэноре – его ждали хлопоты по встрече «безутешной» подруги.
***
Люциус Малфой в маггловской одежде выглядел не менее представительно, чем обычно. Высокомерный взгляд, которым он одаривал каждого, кто задерживал на нем внимание хоть на секунду дольше допустимого правилами приличия, отпугивал не хуже отвлекающих чар. Он предпочел не прятаться под флером колдовства, явившись встречать Гермиону Грейнджер вместе с ее «дядей» в аэропорт, тем самым подтверждая взятие на себя обязательств по защите ее прав в магическом мире. Гермиона выглядела уставшей и расстроенной, но неуместных представлений с истерикой и слезами не устраивала, держась сдержанно и достойно. Она сухо поздоровалась с Малфоем, поблагодарив за участие, «дядюшке» досталось чуть более теплое приветствие – она позволила ему на миг приобнять себя, словно соглашалась на поддержку в трудное для нее время. Для любых наблюдателей «картинка» была выдана первоклассная. Люциус забрал привезенные Гермионой бумаги от Крама, указывавшие, что она в магическом мире находится под законной опекой жениха. Также к ним прилагалось заверенное по всем правилам позволение оформить опосредствованную опеку мистеру Малфою, как доверенному лицу Крама в Британии. Этого было вполне достаточно, чтобы, не откладывая, утрясти вопрос с опекунством, не дожидаясь, пока кто-то попытается вставить им палки в колеса. Поэтому Люциус, пожелав «мистеру Грейнджеру» успехов с социальными службами, отправился в Министерство Магии. А Гарри в образе дяди Гермионы повел свою племянницу к остановке такси. Встретившись в условленном месте с мистером Форманом, они потратили больше трех часов не самым приятным образом, отвечая на десятки вопросов полицейских и чиновников разных уровней, ответственных за контроль над лицами, нуждающимися в опеке. Оставив адвоката оформлять все необходимые документы, Гарри и Гермиона наконец-то аппарировали в паб «Дырявый котел», откуда каминной сетью добрались до Малфой-мэнора. Стоило им только переступить через низенькую каминную решетку, как Рон и Драко без стеснения сжали подругу в объятиях, даря ей уверенность в том, что она не одинока. – Мама просила передать, что ты всегда будешь желанной гостьей в нашем доме. Она не в состоянии заменить тебе родителей, но на ее помощь ты можешь рассчитывать, – Рон немного смущенно передал слова матери, которой вчера рассказал официальную версию произошедшего с Грейнджерами. – Вот это будет сложнее всего – врать тем, кого я уважаю, – Гермиона прикусила губу, и на ее глазах заблестела влага, которая так и не превратилась в слезы – девушка сумела взять себя в руки. – От этого зависит безопасность твоих родителей, – отметил очевидное Гарри, уже принявший свой настоящий облик – действие оборотного зелья закончилось. – Самые близкие будут знать правду и поддержат тебя, – пообещал он. Нарцисса лично показала Гермионе комнату, в которой ей предстояло жить, когда она будет останавливаться в Малфой-мэноре, и искренне заверила, что с радостью продолжит их беседы о том, что следует знать и уметь молодой ведьме. – Родителям оказалось сложно согласиться на план Виктора, но мне удалось их уговорить, – уже через полчаса рассказывала Гермиона. – Правда, пришлось здорово повоевать за возможность поехать в Хогвартс. Мама ни в какую не соглашалась остаться в Болгарии, если я вернусь сюда. Миссис Крам помогла мне ее убедить, что так будет правильно. У Виктора чрезвычайно хорошие родители, – было заметно, что Гермиона не лукавит. – Твои папа с мамой выбрали, в какой стране остановятся? – Рона, тайком мечтавшего о путешествиях, сильно интересовал этот вопрос. – Нет. Мама пока погостит у Крамов, все равно через пару месяцев ей потребовалось бы ограничить нагрузку из-за своего состояния, поэтому решили не рисковать с переездом. К тому же миссис Крам очень рада, что ей не будет скучно – они замечательно поладили с мамой. А папа поедет проверить обстановку в нескольких предложенных нам местах и определится, где у них получится легче всего наладить свой бизнес. Но, насколько я знаю своего папу, он, скорее всего, отдаст предпочтение Америке. И возможность моего дальнейшего обучения для его решения сыграет не последнюю роль при этом. А там, как вы знаете, для подобного есть весьма неплохие перспективы. – Мерлин, до меня только теперь дошло, что мы с тобой будем жить в одном доме, – Драко выглядел несколько обескураженным. – Тебе это не нравится? – настороженно поинтересовалась Гермиона, понимая, что своим присутствием добавляет Малфоям хлопот. – Напротив – это же класс! Рон сейчас бывает здесь почти каждый день… А кстати – как твои дела с аппарацией? – Драко оживился, явно уже строя планы на остаток каникул. – Я научилась, если ты об этом. Но практики у меня мало, так что нужно еще тренироваться, – честно призналась Гермиона. – Знаете, как-то некогда было в последние дни… – Не переживай, наш учитель – тот еще изверг. Он заставляет нас перемещаться на пятачок размером в две ступни, который к тому же не всегда находится на устойчивой поверхности, – несмотря на категоричную оценку, по словам Рона было ясно, что он очень доволен тренером по аппарации. – Мы, как белки, уже на всех ветках в соседнем лесу побывали. А промажешь – летишь в сугроб, – он усмехнулся. – Посмотришь – будет весело. – Боюсь, смеяться мы будем в основном надо мной, – ничуть не опечаленная этим фактом, предрекла Гермиона. – А почему ты ничего не рассказываешь о своей помолвке? – Драко состроил нарочито любопытную рожицу, хотя ему и в самом деле хотелось узнать подробности. – Что тебя интересует? – на лице Гермионы затеплилась улыбка, но все сразу поняли, что она адресовалась не им, а отсутствовавшему здесь жениху. – Как ты докатилась до того, чтобы вернуться с каникул помолвленной? – Драко немного утрировал, потому что, в принципе, о подобном исходе можно было догадаться еще тогда, когда Виктор в письме попросил Гермиону не спешить с обращением за защитой к любому роду. – На второй день после знакомства с семьей Крамов провели ритуал, выявляющий нашу с Виктором магическую совместимость. Собственно, как мы и предполагали, результаты оказались весьма обнадеживающими, и родители Виктора остались довольны выбором сына, – слегка тушуясь, начала Гермиона, однако было заметно, что ей доставляет удовольствие рассказывать о своей помолвке. – Предполагали? На каком основании? – Рон удивился уточнению подруги. – Симпатия определенного рода не появляется между абсолютно несовместимыми людьми, – лекторским тоном пояснила Гермиона, чуть порозовев – видимо, она вспомнила, при каких обстоятельствах они с Виктором выяснили, что имеют виды друг на друга. – А-а-а… Так вы уже пробовали? – Драко, поддразнивая, подвигал бровями, намекая на интимные отношения. Он прекрасно понимал, что такого не могло быть, но не удержался от подколки. – Ты – хам! – Гермиона в отместку за дерзость метнула в друга чары летучемышиного сглаза, и ему пришлось в срочном порядке спрыгивать с кресла, уходя с линии заклинания. – Пожалуюсь Виктору – он из тебя чучело сделает и поставит его в своем охотничьем домике, – пряча волшебную палочку в кобуру на руке, беззлобно пообещала она. – Мы только целовались. И этого оказалось достаточно, чтобы заметить влечение. А за время переписки мы смогли лучше узнать друг друга. Так что сомнений в правильности решения у нас почти не было. – Почти? – Гарри решил уточнить, что имела в виду подруга. – Ну, мы все-таки не слишком давно знакомы, так что… Гарри, помолвка – это очень ответственный шаг, поэтому ты должен понимать, что я была немного неуверенной, – Гермиона не скрывала некоторой нервозности, вспоминая о времени сомнений. – Но обстановка вынудила меня быстро принять решение. Виктор, узнав о том, что возле нашего дома околачивались посторонние волшебники, тотчас заявил, что без помолвки меня не отпустит. Конечно, это прозвучало несколько мягче, но смысл был именно этот, – Гермиона хмыкнула. – И для моих родителей план он сразу же придумал. Но их удалось уговорить лишь тогда, когда они узнали о якобы взрыве газа в нашем доме. Так что вот таким образом все пришло к тому, что шестого января представителем Министерства Магии Болгарии был проведен обряд магической помолвки, и я теперь законная невеста Виктора Крама. Узы, согласно заключению астролога, обещают быть крепкими – полнолуние накануне должно стать символом абсолютного успеха во всех наших начинаниях, – Гермиона выглядела явно довольной. – Какая трагедия для сотен фанатов болгарского квиддичного ловца Виктора Крама! Как ты могла отнять у них мечту! Будь готова отражать горы вопиллеров, как только они выяснят, что ты увела такого важного жениха. Но я восхищен тобой! – Драко, словно аплодируя, хлопнул несколько раз в ладоши после своего ироничного спича. – Ты же понимаешь, что мы все чрезвычайно рады твоему новому статусу? – он все же решил перейти на более серьезный тон, заметив, что Гермиона готова снова применить к нему что-нибудь не очень приятное за насмешку, пусть и дружескую. – Конечно знаю. К тому же мне пока не грозит кара от фанатов, которую ты пророчишь. Из-за всех этих событий мы решили повременить и не давать сообщение в прессе. Однако если понадобится – то Виктор согласился на заметку в «Ежедневном Пророке». Мы даже колдографию для этого сделали. – И ты молчала! Давай сюда! – Гарри захотелось увидеть, как Гермиона смотрится рядом с женихом. Все же Крам не являлся писаным красавцем, хотя он имел сильный характер, и в нем чувствовалась магическая мощь древнего рода. – Вау! А что это с Виктором? У него такой обожающий щенячий взгляд. Что с людьми делает любовь! Вы только посмотрите! – Гарри не удержался, чтобы не подшутить, передавая колдофото Рону. – Вы невероятно красивая пара! – на этот раз очень искренне заверил он. – Жаль, что у меня не было возможности присутствовать на вашей помолвке. Честно – хотелось бы увидеть все своими глазами. – Это все было так красиво обставлено. Миссис Крам настояла, чтобы обряд провели в их зимнем саду. Представляете – на улице мороз и снег по колено, а там розы цветут и живые – не наколдованные – бабочки летают, – Гермиона счастливо улыбалась, вспоминая свою помолвку. – А нарядную мантию мне купили в Софии – там также есть магический квартал с магазинами. – Действительно, Виктор необыкновенно довольный здесь, – согласился Рон, выслушав подругу и рассмотрев снимок. – А почему ему не быть довольным? Он нашу Гермиону привязал к себе. Где он еще найдет такую умницу и красавицу?! – Драко тоже оценил колдографию и отдал Гермионе, чтобы она вернула ее в клатч. Разговор постепенно перекинулся на вопросы о предстоящей учебе и сдаче летом экзаменов Совершенно Обычного Волшебного Уровня. Гермиона отметила, что ей в этом году здорово повезло – почти все каникулы, за исключением нескольких первых дней, она имела возможность колдовать без ограничений. Так что она даже не замечала, как прямо в быту практиковалась и в трансфигурации, и в чарах. – Вы бы видели, как сильно удивился Виктор, когда узнал уровень моей подготовки в защите! Знаете, что он сказал? – Гермиона обвела друзей довольным взглядом. – Что не сомневался в моей способности учиться, но практика в ЗОТИ его поразила. А затем он задумался и добавил, что ему следовало ожидать чего-то подобного, раз я дружу с Гарри Поттером. Он очень уважает тебя и считает, что ты заслуженно выиграл Турнир Трех Волшебников, – обратилась она к Гарри – ей было весьма комфортно в кругу близких, которые весьма ловко отвлекали от мыслей о странном интересе неизвестных волшебников к ее семье. – Приятно слышать, – как бы ни было весело проводить время с друзьями, Гарри чувствовал, что усталость все же побеждает его – сегодня пришлось изрядно побегать. – Думаю, у Люциуса с опекунством все получилось, и у нас не найдется причин для беспокойства. Иначе он сообщил бы нам о возникших проблемах, – Гарри знал, что у того сегодня планировалась встреча с Тикнессом, поэтому его не удивило, что Люциус до сих пор не вернулся из Министерства. – Мистер Форман пришлет тебе, Гермиона, все оформленные в социальных службах бумаги – я с ним именно так договорился. – Ты уже уходишь? – понял Драко. – Да. Не буду скрывать – я устал и хочу домой, – Гарри не видел причин умалчивать о своем состоянии. – А вы тут Гермиону тоже не напрягайте – она, между прочим, побольше моего умаялась. Один полет на самолете чего стоит. Я не говорю уже о походе к полицейским и тому подобном. Всего хорошего, – попрощался он. – Мы будем с ней внимательными, – пообещал Драко, провожая Поттера к комнате перемещений. С одной стороны, он немного завидовал, что Гарри занят серьезными делами наравне со взрослыми, а с другой – радовался, что у него самого еще есть возможность не так сильно вникать во все проблемы их существования.***
Дамблдору очень не хотелось идти в Министерство по вопросу мисс Грейнджер до того, как ему передадут уведомление из Попечительского совета об изменении статуса студентки и признании необходимости в ее опеке. Объяснять, откуда он получил сведения о случившемся, не входило в планы Альбуса. Однако нельзя было потерять возможность взять под контроль близкую подругу Поттера. Так что визит откладывался, но максимум до второй половины дня – Альбус понимал, что нужно успеть заявить о своих притязаниях пораньше и обязательно до того, как Грейнджер вернется в страну, чтобы не оставить ей выбора. Девчонка уже давно достигла того возраста, когда ее мнение могло оказаться решающим при выборе опекуна. Альбус считал, что члены Попечительского совета будут только рады, что им не придется искать, куда пристроить магглорожденную студентку. Если уведомление так и не придет до того, как он соберется в Министерство, то ему останется только отправиться в Отдел образования, а там уже постараться повернуть дело так, чтобы ему рассказали о трагедии с родителями Грейнджер. Приняв это решение, Дамблдор воспрянул духом, словно стряхивая с себя одолевавшее в последние дни уныние, и принялся составлять послание Барти. Помня его претензии в прошлый раз, Альбус не рискнул снова употребить командный тон, поэтому направил Питеру патронус со сдержанной просьбой указать удобное для них время встречи, однако все же ограничив его рамками до обеда. Видимо, подобный подход к вопросу пришелся Барти по душе, потому что он не стал откладывать рандеву и пригласил посетить известный им обоим коттедж через полчаса. Беседа выдалась не очень простой. Барти категорично заявил, что к происшествию в Болгарии он не имеет никакого отношения. Да Альбус и сам уже понимал, что накануне, видимо, он был не в себе, раз сделал подобное предположение. В самом деле – откуда у такого, как Барти, могли оказаться соратники в Болгарии? А отправлять туда убийц являлось просто неразумным, если можно было дождаться возвращения Грейнджеров в Британию. Однако Барти подтвердил, что именно его люди уничтожили дом родителей Гермионы, но от объяснений своих действий практически отказался, сославшись на желание «пощекотать нервы» народному герою. Дамблдор решил не настаивать и не требовать отчета – все равно ситуация складывалась ему на руку. Благодаря такому повороту событий он, казалось, в некоторой степени смог вернуть себе веру в то, что не так уж много потеряно, и ему легко удастся достичь своих целей. А то в последние дни после неудачи с дискредитацией Фаджа он совсем расклеился и впал в уныние. Теперь же Альбус собирался на всякий случай обговорить пришедшую ему в голову мысль о силовом захвате власти. – Мне неприятно это признавать, но, боюсь, сменить министра так быстро, как нам бы хотелось, у меня не выйдет. Твои друзья испортили мне всю игру, припрятав туз в рукаве, – Альбус переложил ответственность за свой провал на ортодоксов – так было удобнее для его пострадавшего эго. – Мои друзья? Ты о ком? – заявление Дамблдора вызвало недоумение Барти – у него не было друзей в окружении министра. – Я говорю об ортодоксах. Ты еще не вышел с ними на контакт? Они путаются у меня под ногами, – по выразительному хмыканью Альбус с удовлетворением понял, что Барти и не думает вступаться за своих бывших идейных соратников. – Не собираюсь я никому кланяться, – пренебрежительно заметил Барти. – Я – Волдеморт, а не нищий. Они не пришли ко мне по своей воле – значит, я прекрасно обойдусь без них, – в его тон добавились презрение и высокомерие. – Так что тебе придется справляться с ними своими силами. – Даже если из-за их действий нашим планам угрожает провал? – вкрадчиво поинтересовался Альбус, решив проверить почву – готов ли Барти, если понадобится, повести своих людей против ортодоксов. – Я бы предпочел пока не иметь с ними никаких дел, – Барти переглянулся с Питером – уж тот-то понимал, о чем идет речь. Дамблдор заметил их многозначительные взгляды и уточнил: – Пока? И что должно произойти, чтобы ты изменил свое мнение? – Альбус, что ты хочешь узнать? Задавай вопросы поконкретнее. Я не обязан делиться с тобой своими замыслами. Такого в нашем договоре не было. Ведь ты тоже не посвящаешь меня во все тонкости собственных проектов, ведущих тебя вверх по лестнице власти, – лицо Барти по-прежнему практически ничего не выражало, и только по тону слов можно было судить о его эмоциях. Сейчас он, похоже, насмехался. – Хорошо, – Альбус помедлил минуту-другую, стараясь сначала мысленно сформулировать свою идею перед тем, как ее озвучить. – Скажи-ка мне – ты готов на радикальные меры? – увидев неподдельный интерес во взглядах собеседников, Альбус догадался, что подобная мысль пришла не только в его седую голову. – К примеру – к захвату Министерства? – А не боишься, что потерпевших будет побольше, чем в Косом Переулке? – вопросом на вопрос ответил Барти. – Это не повредит твоим планам? В прошлый раз ты проявлял признаки негодования из-за несчастных жертв, которые, по твоим же словам, теперь заставляют эту трясущуюся от страха толпу взывать о защите, которой ты им дать не в состоянии. – Если я не способен дать защиту, то нужно рассмотреть прямо противоположную идею. Нет-нет, я не говорю, что ее следует сейчас же кинуться воплощать. Но обдумать-то можно? – Альбус по жадному блеску змеиных глаз понял, что Барти нравится ход его мыслей. «Что ж, отлично! Вот мы и нашли, как заставить тебя полагать, что нам снова по пути, – Дамблдор мысленно довольно потирал руки, но старался держать эмоции под строгим контролем, не рискуя себя выдать. – Попробовал крови и теперь не можешь забыть ее сладкий запах, Барти? – размышлял он чуть презрительно. – Прямо как настоящий зверь? Значит, на этом и будем играть: приманивать тебя духом смерти и разрушения, но главное – не позволить сорваться с поводка раньше времени». – Конечно можно, – согласился Барти, снова бросив Питеру красноречивый взгляд, а затем пояснил, что он имел в виду: – И обговорить можно, и в конце концов заставить никчемных людишек преклонить свои головы и колени перед нашей силой. – У тебя хватит для этого ресурсов? – отозвавшись так пренебрежительно о боевиках, Альбус подчеркнул, что и их считает лишь средством и инструментом для достижения своих целей. – Смотря для чего. Для того чтобы стереть с лица земли парочку поселков вроде Хогсмида – вполне. Чтобы взять под контроль магический квартал Лондона – тоже должно хватить. А вот для захвата Министерства, чтобы все прошло быстро и гладко, думаю, будет маловато. Альбус-с-с, – Барти вдруг спохватился, поняв, что повелся на приятные для себя планы и выболтал стратегическую информацию, – ты же понимаешь, что никогда не доберешься до моих людей? Они подчинятся только мне! – Что ты переполошился! Я же ни на что подобное не претендую! – как можно беспечнее отозвался Дамблдор, мысленно давая себе зарок добиться того, чтобы последние слова Барти оказались неправдой. – Неужели не понятно, что я не стал бы открыто говорить о столь серьезных вещах, если бы собирался каким-то нереальным способом забрать у тебя бразды правления твоими Упивающимися? Я всего лишь хочу заручиться твоим согласием на крайние меры, если нам все же не удастся повернуть политику Министерства в своих интересах. – И когда, по-твоему, придет время этих «крайних мер»? – все еще настороженно приглядываясь к Дамблдору, поинтересовался Барти. Он не чувствовал подвоха – эмоции Альбуса не предупреждали его о коварстве и предательстве, однако Барти прекрасно видел, что тот все же себе на уме и не открывает всех своих карт, преследуя какие-то собственные цели. Но было похоже, что в выборе методов достижения каждым из них личных интересов, они были солидарны. Следовательно, им пока что было по пути. Но когда они подберутся поближе к креслу на вершине власти, Барти подумает, как им избавиться от помехи в виде старого маразматика. Сам Барти, конечно, не сумеет навредить Дамблдору, даже подобного приказа отдать не сможет, но у него был тот, кому это по плечу. Барти с затаенной в сердце надеждой посмотрел на Питера, молчаливо присутствовавшего на встрече. – Сначала мы все же попробуем добиться своей цели без кардинального применения силы. Среди угнетенных всегда много недовольных. Легче управлять теми, кто не противится твоим приказам и готов их выполнять по собственной воле. Посмотрим, кто следующий сядет в министерское кресло и, если нам все же не повезет, и это окажется не наш человек, то попробуем его склонить на свою сторону. А там будет видно, – Альбус прекрасно осознавал, что его кандидат вряд ли одержит победу на предстоящих выборах – сменить министра раньше срока он уже не очень-то и надеялся. Но жизнь порой подкидывала такие сюрпризы, что не стоило сбрасывать со счетов и случайности. – То есть до лета не станем трогать Министерство, – в тоне Барти явно было слышно согласие с таким планом. – У тебя есть время созвать достаточно бойцов под свои знамена, – подсказал Дамблдор. – Для этого мне потребуется в качестве саморекламы время от времени повторять серьезные атаки. Никто не должен забывать, что представляет собой общество Упивающихся Смертью. Все должны видеть наши мощь и силу! – Барти даже вытянулся на стуле, расправив плечи и выпятив узкую грудь, демонстрируя свое отношение к сказанному. – Да и средства для содержания моих ребят тоже нужно откуда-то брать. Маггловский мир не всегда в этом способен помочь. Те же запасные волшебные палочки и колдовская одежда, – все же снизошел он до объяснений бытовых потребностей. – Я это понимаю. Но не стоит пока показывать свой настоящий потенциал, – рискнул дать совет Дамблдор. Позже он надеялся снова добиться послушания Барти, но пока старался не раздражать его – как бы там ни было, но армия все еще оставалась у того в руках. – Это безусловно, – не стал противоречить Барти. Они еще немного поговорили о мелочах, вроде потребности в хороших учителях боевой магии и необходимости привлечь к своей работе нескольких толковых артефакторов, специализировавшихся на создании портключей и накопителей магии, которые могли оказаться весьма полезны для Упивающихся во время операций.***
В Хогвартс Дамблдор вернулся в приподнятом настроении. Ему удалось прекрасно использовать в своих целях обнаруженные склонности Барти к насилию. Альбус был уверен, что он правильно оценил причину заинтересованности того в силовом варианте захвата власти. – Сущность Барти изменилась. Он уже не тот блещущий умом и фонтанирующий идеями мальчик, с которым я начинал работу после его освобождения из Азкабана, – с небольшой долей досады констатировал Альбус, присаживаясь за свой стол и перебирая тощую стопку почты, пришедшей на его имя за несколько часов его отсутствия в школе. – Про Грейнджер ничего нет. Плохо. Придется импровизировать. Альбус призвал домового эльфа и приказал подать обед в кабинет – тащиться в Большой зал не хотелось, а время было соответствующее. Перед визитом в Министерство следовало не только немного подкрепиться, но и собраться с мыслями, спокойно вспомнив, какие еще вопросы попутно можно будет решить в Отделе образования.***
Дамблдору показалось, что он не был в Министерстве как минимум несколько месяцев: на дверях появились таблички с именами новых сотрудников, у некоторых должностных лиц изменился режим приема посетителей, да и вся атмосфера этого магического оплота законности стала иной. Перемены чудились Альбусу даже в фразах, небрежно брошенных чиновниками на ходу коллегам, во взглядах, показательно равнодушно скользивших по фигуре одного из самых известных магов столетия, и в отсутствии должного внимания к нему клерков и секретарей. Подобное не предвещало ничего хорошего, и убедиться в этом пришлось очень скоро. В Отделе образования получилось быстро утрясти вопрос о составе комиссий, которые в конце учебного года будут принимать обязательные экзамены у пятого и седьмого курсов. Решение мелких школьных проблем тоже не заняло много времени. После этого Альбус уверенно направился к секретарю Попечительского совета под предлогом сдачи ему отчета о финансовых тратах из благотворительного фонда за первое полугодие. – У вас нет для меня новых директив или еще каких сообщений? – Дамблдор уже и так и этак пытался разговорить секретаря, но тот будто не понимал, чего от него хотели. – Раз уж я заглянул к вам, то нет смысла нагружать сов, – добродушно улыбаясь, пояснил Альбус, тихо закипая от того, что ему никак не удавалось вывести чиновника на нужную тему. – Нет. В этом году для Хогвартса новых указаний от совета не готовилось, – вежливо, но с прорывающимися нотками раздражения ответил секретарь, которому разговоры мешали работать. – Я виделся кое с кем в коридорах, – Альбус махнул рукой в сторону двери. Отчаявшись добиться желаемого намеками, он решил пойти напролом. – Меня беспокоит судьба студентки мисс Грейнджер. Я слышал, что с ее родителями случилось несчастье. – Ах да, мне очень жаль бедную девушку. Попечительский совет не оставил ее без внимания и принял все меры, чтобы она не чувствовала себя беспомощной и одинокой, – охотно сообщил в ответ секретарь. – Что вы имеете в виду, когда говорите о принятых мерах? Мне сказали, что все произошло только вчера и к тому же за границей, – Дамблдор подумал, что чиновник что-то перепутал, и уточнил: – Я говорю о мисс Гермионе Грейнджер, родители которой – магглы, попавшие под снежную лавину во время отпуска в горах. – Да-да. Я тоже о ней говорю. А меры… Так вот, буквально пару часов назад нам принесли заверенные министром бумаги и про опеку, и про подтверждение статуса доверенного лица опекуна мисс Грейнджер. Девочке повезло… – секретарь был грубо прерван: – Как ей могло повезти, лишившись родителей? – Альбус чувствовал, что ничего не понимает. – Откуда у мисс Грейнджер взялся опекун? Или вы говорите о маггловском? – Простите, но маггловские опекуны нас не волнуют. Да вы и сами это должны знать, директор Дамблдор. А повезло ей в том, что она за несколько дней до трагедии успела заключить помолвку. Так что вопрос об опекуне решился без проблем – ее жених взял на себя эти обязанности, – секретарь не скрывал ничего – информация не была тайной, хотя его и предупредили о нежелательности ее разглашения посторонним лицам. Однако директор Хогвартса все равно через несколько дней все узнал бы, когда мисс Грейнджер передала бы ему копии бумаг, по требованию доверенного лица выданные на руки, вместо отправки почтой. – И кто это? Разве не нужно было дождаться, когда мисс Грейнджер вернется в страну, чтобы узнать ее мнение? Опекунство, оформленное в нарушение закона, может быть опротестовано, – для Альбуса являлось некоторым шоком узнать, что подружка Поттера обрела законного жениха, и, похоже, тот был не последним человеком в магическом мире, раз ему удалось за один день оформить документы по опеке. – Мисс Грейнджер уже вернулась в Британию и сейчас находится дома у доверенного лица своего опекуна – мистера Малфоя, – секретарь не понимал, почему Дамблдор выглядел рассерженным. – Так кто же ее опекун?! – Альбус, казалось, готов был рвать и метать – его снова опередили! И кто бы сомневался, что в этом будет замешан Малфой! – Мисс Грейнджер находится под опекой гражданина Болгарии Виктора Крама, – чуть ли не сквозь зубы выдал секретарь, которому не понравился тон директора. – Ясно, – бросил Дамблдор и, больше не задерживаясь ни на секунду, покинул кабинет секретариата Попечительского совета. А что ему еще оставалось? Опротестовать решение Министерства Магии Болгарии у него вряд ли получится. Да и, если девчонка на самом деле обручена с Крамом, то у того действительно имелось первоочередное право на признание его опекуном. Такой закон действовал и в магической Британии для подобных случаев. День для Альбуса заканчивался очередным разочарованием.
