Глава 64
11 июля 2016 г., 14:37
В ожидании встречи со своим заместителем Фадж мерил шагами кабинет, чтобы унять небольшую нервозность. Еще до новогодних праздников Тикнесс, взяв клятву о неразглашении, передал ему несколько флаконов с воспоминаниями, после просмотра которых Корнелиус долго не мог отойти от шока. Ему понадобилась целая неделя для того, чтобы свыкнуться с новой правдой о прошлом противостоянии. Он отдавал себе отчет в том, что каждая из сторон будет пытаться показать себя в наиболее выгодном свете, но те жестокости, которые были совершены «светлыми», никак не вписывались в их легенду о собственной непогрешимости и жертвенности. Особенно учитывая, что за их преступления осудили совсем других людей, не тех, что фигурировали в представленных Фаджу воспоминаниях.
Пий обещал в первых числах января объяснить план по инициированию пересмотра дел бывших Упивающихся смертью, но вышло так, что появились более срочные дела из-за скрытой атаки Дамблдора в прессе. Хорошо, что у заместителя министра оказалось так много знакомых, которым удалось не только замять скандал, но и повернуть все к своей пользе. Корнелиус был поражен, как любительница жареных новостей Рита Скитер показала себя профессионалом высокого ранга. Она смогла весьма красиво и качественно утопить в словесной грязи Альбусова репортеришку с его претензиями в адрес действующего правительства магической Британии вообще и самого министра в частности. После проведенных в «Ежедневном Пророке» дебатов по поводу некоторого изменения политического курса руководством Министерства Магии доверие к Фаджу даже возросло. И вот сейчас все-таки настало время узнать, как помочь тем, кто столько лет сидел в Азкабане лишь за то, что защищал свой дом и своих близких.
В дверь коротко постучали, и она сразу же распахнулась – Тикнесс не медлил, зная, что его ожидают.
– Ну что ж, я готов тебя выслушать, – Корнелиус решительно занял место за своим столом. Он ранее был предупрежден, что пересмотр дел в Визенгамоте инициируют независимо от его поддержки, но узнав факты, которые будут обнародованы в процессе этого, Фадж понял, что остаться в стороне ему не удастся и все равно придется озвучить свою позицию, так уж лучше вариться в этом котле с самого начала. Особенно учитывая, что ортодоксы, вызвав свидетелей, чьи воспоминания были показаны Корнелиусу, однозначно выиграют в предстоящем раунде. – Какой план вы предлагаете? Мне бы не хотелось оказаться всего лишь щитом, на который посыплются все тумаки, тогда как расхваливать впоследствии будут кого-то другого. Хотя я и не претендую на лавры единственного или главного правдоборца в этом непростом, но, похоже, выигрышном деле.
– Поверь, подводить тебя под удар – не в наших интересах. Корнелиус, мы ставим на тебя в гонке за министерское кресло в этом году. Не собираюсь врать, что через пару-тройку лет все останется так же – это будет опять-таки зависеть от твоей готовности улучшить условия существования волшебников в магическом мире. Но сейчас ты нам нужен, – Пий Тикнесс начал с моральной поддержки Фаджа. Сколько бы ошибок тот ни сделал, занимая пост министра, он все же был не только политиком, но и неплохим по сути человеком, мораль и справедливость для которого не являлись пустым звуком. – Так что твоя репутация ни в коем случае не будет брошена под пресс недовольства общества.
– Не представляю, как можно окунуться во все это и выйти без потерь, по крайней мере, поначалу, пока не появятся конкретные результаты, – Корнелиус недоверчиво покачал головой. – Я понимаю, что суд в прошлом допустил промахи, и даже догадываюсь, чем это было вызвано, но как теперь мне – руководителю Министерства – заявить об этом и не остаться в проигрыше? Кому будет интересно знать, что в то время не я был министром?
– Вот поэтому ты повторишь ход, сделанный ранее Дамблдором, – очень серьезным тоном заметил Пий, останавливая заявления неуверенности Фаджа. – Вспомни, что было им предпринято летом 1987 года, через шесть лет после волны процессов над ортодоксами – давай называть вещи своими именами, потому что этикетку «Упивающиеся Смертью» им прикрепил как раз тот самый Дамблдор, о котором пойдет речь, а они себя никогда так не именовали. Не помнишь? Так я тебе расскажу. Давай по порядку, чтобы потом снова не возвращаться к началу и ничего не упустить. Значит, так – еще в 1981 году, когда начались суды над сторонниками так называемого Темного Лорда…
– Почему «так называемого»? – перебил Фадж – раз уж разбираться со своими новыми позициями на политической арене, то нужно было выяснить все детали.
– Потому что так его окрестил Дамблдор, имевший в то время большой вес в Министерстве. Кому, как не победителю великого Темного Лорда Гриндевальда было лучше знать, с кем столкнулись жители магической Британии? – Пий насмешливо и чуть презрительно фыркнул. – Именно поэтому общественность поддержала его мнение и даже не спорила с оценкой действительной опасности, которую якобы представляли ортодоксы. Альбус сказал, что в Британии появился Темный Лорд – и все сразу задрожали и попрятались, даже не пытаясь разобраться, от кого и зачем. Вот что тогда было. Корнелиус, ты читал устав ортодоксов, могу тебе поклясться собственной магией, что он абсолютно ничем не отличается от того, что было раньше. И ортодоксы продолжают заниматься теми же вопросами, что и тогда – пятнадцать лет назад. Скажи – это похоже на работу террористической организации, стремящейся уничтожить всех неугодных и тому подобное? – Пий сделал паузу, ожидая ответа.
– Нет. Может, я не такой уж виртуозный политический игрок, но в том уставе, который мне принес Фоули, не было ничего, кроме условий, на которых собираются сотрудничать ученые и любители изобретать что-то новое в магическом мире. Там содержатся лишь правила, чтобы никто не пытался присвоить себе заслуги другого волшебника, – послушно высказал личное мнение Фадж – он в самом деле хотел разобраться, как именно ортодоксы видят ситуацию, потому что ведь известно – правда у всех своя.
– А в таком случае – о каком Темном Лорде может идти речь? – на этот раз вопрос Пия прозвучал риторически, но Корнелиус все же отозвался на него:
– Я предполагал, что вы сначала оправдаете тех, кто попал в Азкабан, а потом уже возьметесь восстанавливать справедливость в отношении своего бывшего лидера. Но ты, как вижу, решил зайти с другой стороны, по крайней мере, в беседе со мной, – замечание прозвучало достаточно благодушно, чтобы Тикнессу следовало начинать переживать о том, что Фадж откажется от сотрудничества.
– Мне думается, что ортодоксы достаточно пострадали из-за одного-единственного выскочки. Древние магические рода слишком много потеряли в том противостоянии, чтобы продолжать гноить членов их семей в Азкабане только за то, что они защищались, – что-то в тоне отповеди Тикнесса дало Фаджу повод решить, что тот тоже лишился кого-то близкого в прошлой войне, поэтому он не стал больше мешать ему рассказывать о плане, по поводу которого они и встретились сегодня. – В 1981 году, когда начались суды над ортодоксами, Дамблдор настоял на необходимости отказаться от наказания для них в виде Поцелуя дементора, мотивируя это тем, что они должны иметь время, чтобы осознать свои ошибки, – Пий продолжил свои пояснения, сделав вид, что ему не пришлось отступать от темы. – Что его заставило воспрепятствовать полному уничтожению своих врагов – сложно судить. Скорее всего, он просто хотел выглядеть всепрощающим, как маггловский бог. Но это все же спасло жизни тем, кого мы постараемся оправдать в этом году. У них разные сроки, но преимущественно – двадцать-тридцать лет заключения, почти пятнадцать из которых они уже отбыли. Пожизненное лишь у троих, с ними будет сложнее – там понадобится еще доказать, что возможен пересмотр дела, если мы не сумеем добиться полной амнистии, – Пий вздохнул, но его твердый взгляд говорил, что ортодоксы вряд ли отступятся. – А еще пожизненный срок был у Барти Крауча за его дерзость во время суда, но он умер лет через семь после заключения – не выдержал. Жаль, был очень талантливый волшебник, хоть и молодой, к тому же обладал довольно большой магической силой. Зря отец не заступился за него, возможно, сейчас мы и Барти смогли бы вытащить из застенков. Остальные, слава Мерлину, пока живы. Да, некоторые почти в невменяемом состоянии, но живы.
– Вы надеетесь всех своих освободить? – рискнул спросить Корнелиус. После чуть ли не отповеди Пия ему было немного не по себе. Речь шла о сломанных жизнях, которые еще оставалась возможность спасти, так что рассуждать о том, как следовало называть их бывшего лидера, казалось точно неуместным.
– Надеемся, – подтвердил Пий и продолжил: – Летом 1987 года Дамблдор предпринял несколько шагов по закреплению своего авторитета среди общественных масс, хотя не исключено, что он имел и еще какую-то выгоду от собственных действий. В числе разных начинаний он, как пропагандист всего маггловского, призвал присмотреться к их юридическому праву и законам, позволяющим к некоторым бывшим преступникам, осознавшим всю глубину своего проступка, проявить снисхождение и заменить им наказание на более мягкое. Так он вещал со всех трибун и страниц «Ежедневного Пророка». Правда, его слова не подкреплялись никакими конкретными предложениями и проектами нововведений, так и застыв на уровне ознакомительных невнятных речей. Однако он тогда устроил ряд показательных посещений Азкабана, где успел пообщаться со многими заключенными, среди которых были и те, кто отбывал срок за принадлежность к, так сказать, группировке Упивающихся Смертью. Чего хотел добиться Дамблдор – неизвестно. Его беседы сводились к расспросам о том, как заключенный представляет себе жизнь на воле, если ему выпадет возможность освободиться досрочно. Это якобы должно было помочь в определении степени раскаяния нарушивших законы. Лишь первые из тех встреч проходили в присутствии еще кого-нибудь из Министерства или Визенгамота, но Азкабан не то место, куда приятно отправляться по собственной воле даже с благородной целью наставления преступников на путь истинный. Поэтому уже после третьего визита Альбусу дали возможность одному нести узникам «свет правды и добра». Это охладило и его пыл, поэтому он еще несколько раз пообщался с теми, кто отбывал сроки в Азкабане, и оставил свою затею. Никаких практических действий так и не было предпринято – ничьи дела не пересматривались, никого на волю не отпустили, – Пий замолчал, давая Фаджу возможность самому сделать соответствующие выводы из сказанного.
– И вы хотите, чтобы я тоже отправился в Азкабан вести беседы с преступниками? – Корнелиусу не понадобилось много времени, чтобы понять, чего от него ожидают.
– Да, – Пий даже кивнул, подтверждая свой ответ. – Мы подобрали ряд перспективных дел – не только по нашим людям, но тоже сомнительного свойства. Некоторые из них приблизительно того же периода заключения.
– То есть мне доверена миссия запустить машину реабилитации несправедливо осужденных и возвращения их на свободу. А не проще для этого создать специальную комиссию? – Корнелиус понимал, что предстоящая игра имеет две стороны: хорошую и плохую. Сами освобожденные, их семьи и близкие будут ему благодарны. А вот маги, проходившие потерпевшими по делам, по которым были осуждены те, кого он собирался оправдать, вряд ли обрадуются такому повороту событий. Возникала необходимость срочно найти настоящих преступников или доказать, что срок заключения неоправданно завышен. Но это вопрос для авроров и следователей. Поэтому Корнелиусу все же хотелось бы по большей мере избежать упреков и негодований в свой адрес.
– Хорошая мысль, – похвалил Пий, однако было видно, что для него подобное решение данного вопроса не новость, и ортодоксы уже учли его. – Тебе будет достаточно запустить пересмотр нескольких дел, а потом ты волен учредить новый орган в Министерстве, который займется отслеживанием возможных нарушений во время осуждения преступивших закон и решением вопросов возможной амнистии для тех, кто осознал всю глубину своих проступков.
– А не вызовет ли это волну возмущений со стороны народа? Не станут ли нас упрекать, что мы выпускаем преступников на свободу? – сомнение не уходило из голоса Корнелиуса.
– Конечно, такая акция не пройдет как минимум без обсуждения. Я склонен предполагать, что тот же Дамблдор не станет сидеть молча, ведь подобный пересмотр судебных дел – это камешек в его огород. Он сейчас является почетным председателем Визенгамота, оставаясь Верховным чародеем. К нему все еще обращаются в сложных ситуациях и в тех, которые требуются по протоколу, но он все реже бывает на заседаниях суда, отдавая свои полномочия другим членам Визенгамота. По сути, судьям придется признать по делам ортодоксов, что они ранее судили предвзято. Хоть состав судей и поменялся, однако почти половина из сидящих там до сих пор – это те, кто выносил приговоры якобы пособникам Темного Лорда. Будет непросто. Я не собираюсь врать или убеждать тебя, что всем понравится то, что мы собрались сделать. Однако справедливость превыше наших личных опасений. И я обещаю – чаша симпатий очень быстро качнется в твою сторону. Не знаю, дойдет ли до того, что тебя станут носить на руках и кланяться в ноги, но благосклонность своего народа ты получишь однозначно, – Пий говорил настолько убедительно, что Корнелиус начал ему верить. – Мы готовы отбивать атаки в прессе, у нас есть достаточно средств, чтобы утихомирить «крикунов», без которых не обойдутся наши оппоненты. Дамблдор сейчас поставил себя в невыгодное положение – это нам лишь на руку.
– Забросаем его «старыми рваными башмаками», – кивнул Фадж, понимая, к чему ведет Пий. – Значит, нужно действовать как можно скорее, пока люди не перестали смеяться над Альбусом, так подставившим своего личного репортера. Предстоящие процессы – а они, как я надеюсь, будут открытыми – дискредитируют его еще больше, – в тон Корнелиуса закралось злорадство – совсем чуть-чуть, но Пий это заметил и постарался раздуть его огонек.
– Пересмотр дел уничтожит веру людей в его благородство и справедливость. И, конечно же – все будет освещаться в прессе. Идя на беспрецедентные меры, необходимо внедрять наши замыслы как можно прозрачнее для всех жителей магической Британии. Люди должны понимать, что закон для всех один и никто не имеет права использовать его в личных целях, как в свое время поступал Дамблдор с помощью манипулирования общественным мнением, – Пий откинулся на спинку кресла, давая понять, что он сказал все, что собирался, и теперь очередь за Фаджем, которому следует решить – возьмется он помогать или нет.
– Сделаем это, – Корнелиус не стал тянуть время – он не хотел остаться в стороне, когда ортодоксы начнут топить Дамблдора. У Фаджа к нему были свои счеты – по большей степени из-за того, что именно Альбус в свое время подтолкнул его на дорожку принятия глупых законов, которые теперь приходилось по мере возможности исправлять, и не всегда удавалось при этом выглядеть достойно. – В воскресный «Ежедневный Пророк» нужно подготовить сообщение о том, что уже в понедельник я собираюсь посетить Азкабан с благородной миссией оценить условия содержания преступников и заодно пообщаюсь с некоторыми из них. Успеете? – Корнелиус не сомневался, что у Пия уже все готово заранее, так что его вопрос был скорее данью вежливости.
– Без проблем, – заверил тот, ухмыльнувшись в предвкушении схватки с Визенгамотом и Дамблдором в частности. – И уже в понедельник к вечеру в прессе появится вот это, – он достал из папки, с которой пришел на беседу, несколько скрепленных между собой листов пергамента и подал их Фаджу, предлагая изучить.
– И это все правда? – Корнелиус за пару минут ознакомился с текстом будущей статьи о том, к чему должно привести его посещение тюрьмы и беседа с некоторыми ее узниками. Он был потрясен прочитанным. – В тех воспоминаниях, с которыми вы меня познакомили, об этих делах ничего не упоминалось.
– Да, в статье нет ни слова лжи, и даже не потребовалась подтасовка фактов, чтобы все выглядело так, как нужно. Исходя из этого, можешь судить – насколько поверхностно проводились расследования преступлений, за которые людей осуждали на долгие десятилетия тюрьмы. Насчет же предоставленных воспоминаний… мы тебе дали просмотреть то, что поможет оправдать тех узников, у которых самые сложные дела. А это… – Пий, перед тем, как спрятать в папку, потряс в воздухе листами с наброском будущей статьи, – символ беспредела, творившегося под чутким руководством Дамблдора.
– Ты так говоришь, словно тогда министром был Дамблдор, – Корнелиус тяжко вздохнул, вспомнив, что и собственные первые годы в качестве министра тоже являлся лишь своеобразной ширмой – практически все решения, принимаемые в тот период, были ему продиктованы Дамблдором. – Миллисента Багнолд была его человеком? – предположил он. Раньше ему как-то не приходилось над этим задумываться – Фадж считал, что Дамблдор в свое время поддерживал именно его кандидатуру на выборах в министры, чтобы иметь возможность совать свой нос в руководство магическим миром. Однако теперь ему стало ясно, что тому было без разницы, кем управлять – Корнелиусом или Миллисентой. Это позже, года через три-четыре, пообтершись на новой должности, Корнелиус осознал, что им играют, как марионеткой. И лишь некоторое охлаждение интереса Дамблдора к управлению страной помогло тогда избежать скандала, который все-таки произошел чуть больше месяца назад.
– Ты и сам все понимаешь. Да, Багнолд была послушна и выполняла все команды своего наставника – Дамблдора, – подтвердил его догадку Пий. – А до нее и Гарольд Минчум прислушивался к его советам. Хотя Минчум и сам был тем еще сторонником жестких мер и радикальных решений.
– А когда Альбус пришел к выводу, что десять лет на посту министра для Миллисенты достаточно, он выдвинул мою кандидатуру, – Корнелиусу не хотелось признавать очевидное, но от правды некуда было деться. К тому же он понимал, что сейчас им тоже манипулируют. Конечно, ортодоксы делали вид, что дают ему выбор, как поступить, но по сути ситуация была такова – либо с ними, либо на место министра придет другой человек. Правда, ортодоксам можно было поставить в заслугу то, что они действовали более открыто и предоставляли исчерпывающие пояснения на заданные вопросы. Так что, работая с Тикнессом, Корнелиус хотя бы не чувствовал себя безвольной куклой, плохо понимавшей, что она творит. А именно такое положение дел складывалось в его первые годы в должности министра – политик тогда из Корнелиуса и вовсе был слабый, и он во всем полагался на советы, которые, как оказалось позже, были далеки от разумности.
– Но ты самостоятельно вышел из повиновения, – одобрительно констатировал Пий, подводя черту под обсуждением этого вопроса. Он выдержал паузу, давая Фаджу обдумать все сказанное ранее. – Итак – в воскресенье анонсируем твое сенсационное начинание. Надеюсь, к концу недели первые дела осужденных без тщательного расследования их проступков будут уже на рассмотрении в Визенгамоте.
– А Дамблдор не сумеет изыскать возможность и наложить свой запрет на подобные действия? – Фадж сделал последнюю попытку убедиться, что все их планы не пропадут втуне.
– Нет. Вот в этом случае он не вправе нам помешать. Закон однозначно говорит о допустимости пересмотра дел, хотя этим не очень часто пользуются. У малоимущих нет денег для проведения такой процедуры, а богатые обычно сидят после расследований, получивших громкий резонанс в обществе, поэтому шансов добиться послабления наказания слишком мало. Однако мы исправим эту ситуацию. Не так ли? – Пий старался подвести Фаджа к мысли, что тому предстоит совершить чуть ли не подвиг во имя справедливости.
– Несомненно, – Корнелиус наконец-то преисполнился решимости выдержать напор недовольства от некоторых слоев населения магической Британии. Он уверовал в то, что эта игра, задуманная ортодоксами, стоит свеч, потому что даже те, кто поначалу будет возмущен оправдательными приговорами после пересмотра дел, со временем поймут, что следует наказывать настоящих виновников совершенных правонарушений, а не тех, кто просто попал аврорам под руку или кого выставили преступником.
***
Возвратившись со встречи с инициативной группой, занимавшейся подготовкой освобождения соратников из Азкабана, Том отыскал Гарри в библиотеке. Проводить вместе несколько дневных часов стало для них негласным правилом с первых дней нового года. Магия уз была им за это очень благодарна, да и понимание обоими, что каникулы скоро закончатся и их встречи станут довольно редкими, тоже играло свою роль. – И что ты делаешь в разделе артефакторики? – Том с интересом посмотрел на название внушительного по габаритам труда в руках Гарри, продолжавшего еще что-то разглядывать на книжных полках. – Сколько раз просить, чтобы вы не подкрадывались так тихо? Что ты, что Северус… – с улыбкой качая головой, заметил Гарри – по нему не было похоже, что появление Тома в пределах видимости стало для него неожиданностью. Конечно же, движение магии предупредило заранее о приближении Тома, так что Гарри ворчал лишь по привычке. – Все же – что ты разыскиваешь? – кивнув на фолиант в руках, снова полюбопытствовал Том, пропустив мимо ушей реплику Гарри – просто того раньше всегда расстраивало, что у него самого никогда не получалось подкрасться незаметно. Ну теперь-то они все втроем находились в равных условиях – если специально не блокировать абсолютно полностью личную магию, что для таких сильных магов было как минимум очень неприятно вплоть до болезненных ощущений, то друг от друга им не удавалось спрятаться. Даже Мантия-невидимка, которую Северус еще в начале каникул весьма неохотно возвратил Гарри, в этой ситуации оставалась бессильна и никак не могла помочь. Зарождавшаяся магия партнерства оказалась сильнее чар древнего артефакта. – Если честно, то я и сам не знаю. Но надеюсь, когда увижу описание подходящей вещицы, то пойму, что нашел требуемое, – Гарри похлопал по кожаной обложке книги в своих руках, являвшейся чем-то вроде каталога многих известных бытовых артефактов. – И все же – сформулируй задачу, – взяв Гарри за локоть, Том подтолкнул его в сторону рабочей зоны, где можно было присесть хоть за стол, хоть в кресло или на диван, а главное – положить тяжелый фолиант. – В последнее время все чаще возникает необходимость в переписке с друзьями – я почти каждый день мотаюсь в дом Северуса за почтой. Это несподручно. Я ищу средство коммуникации – удобное, простое, такое, чтобы всегда было при каждом из нас, – Гарри постарался как можно лаконичнее рассказать о том, что разыскивает. – Сквозные зеркала, – сразу же предложил Том первое, что пришло на ум, понимая, что Гарри по какой-то причине отказался от этого варианта, но хотел узнать – по какой именно. Он жестом предложил Гарри расположиться для беседы на диване. – Носить в кармане неудобно, а делать на цепочке, как то, что у меня для разговоров с Сириусом… у нас скоро шеи будут болеть от того, сколько там всего понавешано, – Гарри усмехнулся, намекая на артефакты – даже Гермиона возвратилась из Болгарии с защитным родовым кулоном Крамов размером с детскую ладошку. – А ведь к лету, пожалуй, к той «коллекции» придется добавить и амулет связи, – Том согласно кивнул на это предположение. – Я бы предпочел что-то вроде блокнотов, какие у нас были, пока чары на них не развеялись, – Поттер хмыкнул, вспомнив не слишком качественно заколдованные вещи. – Там все же имелась отличная функция – можно было написать сообщение всем одновременно. Однако такой артефакт должен находиться все время при нас, в отличие от блокнотов, но не в кармане, и уметь подавать знак, что появилось новое послание. В общем, я и сам не представляю пока, что это должно быть, – Гарри пожал плечами. – А я, кажется, представляю. Только нужно освежить в памяти все подробности, – задумчиво проговорил Том, явно что-то пытаясь припомнить. – Ты, по-моему, правильно выбрал сборник, а ну, подай его мне, – он потянулся к фолианту, принесенному из книжной секции, который сейчас лежал на диване по другую сторону от Гарри. Невольное соприкосновение их тел вызвало волну приятных ощущений, но Том постарался не отвлекаться от обсуждаемой темы. – Это должно быть, если я не ошибаюсь, в разделе «Хитрости для влюбленных», – комментировал он свои поиски по оглавлению, как раз остановив палец на нужной строке. – А при чем здесь… – Гарри недоумевал. Он, скорее всего, при ознакомлении с книгой пропустил бы эту ее часть. – Не понимаешь? О! Ты даже не представляешь, сколько интересных открытий сделано именно влюбленными волшебниками! Они всегда старались для своих избранников, желая проявить себя с лучшей стороны, ради них изобретали неимоверные вещи и чары. Тайная переписка для любовников порой становилась исключительно важным фактором общения, – Том наконец-то раскрыл фолиант в нужном месте и начал неспешно переворачивать страницы, вчитываясь в названия артефактов, подробные «рецепты» изготовления которых были приведены в этом сборнике. Гарри придвинулся ближе, чтобы стало удобно заглядывать в книгу, устроившуюся на коленях Тома, и тоже заинтересованно скользил взглядом по тексту. – Вот – это то, о чем я вспомнил, – палец указал на выделенное ярко-синими чернилами название «Браслет Коди». Следующие несколько минут и Том, и Гарри внимательно вчитывались в описание и периодически угукали, соглашаясь с мнением автора изобретения по имени Коди, или чуть слышно фыркали, не принимая на веру его выкладки. – Похоже, это то, что нужно, если получится связать воедино не два, а четыре браслета, – Гарри довольно заулыбался. – Конечно, сообщение в таком случае ограничено по размеру, но можно ведь написать их несколько подряд. Однако для экстренной связи – это прекрасный вариант. Спасибо за подсказку! Интересно, а сколько ты всего помнишь и знаешь? Просто неимоверно! Или тебе приходилось пользоваться таким способом переписки? – Да нет, – Том отмахнулся от высказанного Поттером предположения. – К тому же не прибедняйся – твои знания намного обширнее, чем у сверстников. А я, если ты не заметил, несколько старше тебя, и, следовательно, возможностей ознакомиться с различной литературой у меня было больше. Способности менталиста позволяют вспомнить даже то, с чем пришлось столкнуться много лет назад – ты об этом прекрасно осведомлен. Так что нечего смотреть на меня таким восхищенным взглядом, а то я решу, что ты заигрываешь, – Том прищурился, словно пытался вывести Гарри на чистую воду. – Ты угадал – я заигрываю, хоть и понимаю, что здесь не место, ведь сильная концентрация чистой магии может навредить некоторым книгам, – дерзко признался Гарри, который все меньше тушевался из-за начавшего изменяться статуса их отношений. – Поможешь разобраться и сделать пробные образцы браслетов? Там, похоже, все не так уж и трудно. – Амулет связи намного сложнее – это факт. Что ж – пойдем попытаемся сначала зачаровать серебряную нить, чтобы она научилась «прятаться под кожу», как здесь написано. До самого обеда Том и Гарри не выходили из личной лаборатории Тома – они экспериментировали с разными материалами для амулета и должны были согласиться с автором – серебро оказалось самым подходящим для их целей. Придать артефакту основные требуемые свойства удалось без проблем – описание порядка и особенностей необходимого колдовства было весьма качественным и толковым. Однако окончательную настройку пришлось отложить на другой раз – чары никак не хотели объединять больше двух «браслетов-невидимок». Зато написать, а затем воспроизвести сообщение у Гарри получилось с первого раза. – Главное, что мне понравилось в этом изобретении – браслет Коди невидим, пока его не активируешь, нельзя случайно его потерять, и никто его с тебя не снимет, да и выявить без знания пароля не сможет. В общем – просто, но со вкусом, – за обедом Гарри решил дать оценку артефакту, над которым они совместно потрудились несколько часов. – Когда ты сказал о переписке с друзьями, я сразу вспомнил о нем. Такие браслеты были в моде еще лет тридцать назад, – произнеся фразу, Том понял, что снова невольно подчеркнул разницу в их с Гарри возрасте, однако тот, казалось, не обратил на это никакого внимания, что, несомненно, радовало. – Но потом в нашу культуру начали быстро просачиваться идеи из маггловского мира, в чем не последнюю роль сыграл Дамблдор, активно проповедуя личную свободу и независимость. Для магического мира, который всегда оставался более консервативным, чем остальной, такие идеи во многом стали разрушительной силой. Волшебники гораздо сильнее, чем магглы, зависят от традиций, и это для них жизненно необходимо. Та же родовая поддержка не возникнет сама по себе – здесь нужно не забывать о ритуалах, предусмотренных обычаями. Если отмахнуться от этого, тогда… – Тогда случится то, о чем нам сказала Нагайна. Нарушится равновесие, – Гарри и сам удивился выводу, спонтанно всплывшему в его сознании. – Что, согласно ее же заявлению, якобы уже и произошло… – Том на минуту задумался, внимательно глядя на Гарри. Ему тоже пока подобное не приходило в голову, но он, по сути, и не задумывался над словами Хранительницы Воскрешающего камня. Учитывая прошлый опыт, Том предполагал, что переданное от Госпожи сообщение со временем обретет смысл – так, похоже, только что и произошло. Теперь становилось понятнее, почему во всем этом замешан сам Том – он противостоял Дамблдору, являвшемуся носителем идей, разрушавших их мир. Решив оставить размышления по этому поводу на другой раз, он вернулся к обсуждаемому вопросу. – Так вот – о браслетах… Ты должен был заметить интересную тенденцию, что плохому люди почему-то всегда учатся гораздо быстрее, чем хорошему, – Том, насмешливо улыбаясь, откинулся на спинку стула. – Так что у проповедей великого волшебника, которого и до этого ценили за победу над Гриндевальдом, было достаточно слушателей. К чему я веду… В результате правила нравственности ослабли, и влюбленные получили возможность переписываться с помощью обычной совиной почты. Даже адюльтер сейчас мало кем строго порицается, не то что в былые времена. Больше нет нужды тщательно скрывать общение с любовником из-за боязни стать парией в обществе. – Да, я читал, что вопросы морали личных отношений довольно сильно изменились в последние десятилетия, – Гарри даже мог привести пример из собственного опыта. – Сейчас разорвать помолвку из-за того, что кто-то из пары делает авансы внимания постороннему лицу, считается чуть ли не ханжеством. Мол, не женаты, значит – свободны, – именно так аргументировал свое поведение Седрик, когда Гарри с ним встречался. – Вот именно, – Том бросил осторожный взгляд на Гарри, который задумчиво разглядывал выбранное на десерт пирожное. Он понял, о чем тот размышляет – Северус достаточно пространно оценивал мистера Диггори, когда рассказывал о своей ревности. Не желая давать Гарри время на самокопание, Том сменил вектор разговора, вернувшись к изначальной теме. – Поэтому сейчас и забыли о подобных артефактах. Завтра попытаемся все же согласованно соединить несколько браслетов в одну цепь. – А может, не нужно мучиться и следует оставить, как есть. Загвоздка же только в том, что не получается создать отдельную связь на два браслета так, чтобы сообщение не попадало на остальные. В конце концов, нет ничего страшного в том, что Рон, к примеру, прочтет сообщение для Драко. Просто нужно будет указывать, кому адресуешь послание, – высказал вслух свои предположения Гарри. – Не верю собственным ушам – ты ленишься чуточку усовершенствовать готовый артефакт? И это после того, как ты активно участвовал в создании исключительно нового и весьма сложного – для связи ортодоксов? – Том не скрывал насмешки. Бросив салфетку на край стола, он поднялся и, дождавшись, когда Гарри последует его примеру, направился в гостиную – зимой посидеть у камина было его самым любимым занятием. А уж в компании тесно прижавшегося к нему Гарри, ухитрявшегося втиснуться в одно кресло с ним, так и вовсе становилось отличным времяпровождением. – Я не ленюсь, но до конца каникул осталось меньше недели, а мне не терпится решить этот вопрос до отправки в Хогвартс, – несмотря на слова, щеки Гарри слегка зарумянились, выдавая его настоящее отношение к замечанию Тома – ему было стыдно. – Значит, нужно приложить больше усилий, – Том хмыкнул – у него уже имелись на примете пара идей, которые должны им посодействовать в решении возникшей проблемы с артефактами. – Я помогу тебе, – пообещал он, решив, что сегодня уже не стоит останавливаться на обсуждении его догадок. Хотелось посидеть в тишине, прислушиваясь к удовольствию, разливавшемуся в каждой клеточке собственного существа от близости Гарри. Им троим хватило нескольких дней, чтобы научиться относительно стабильно контролировать порывы своих тел – сексуальное возбуждение больше не одолевало их каждый раз, когда они прикасались друг к другу. И Гарри, и Том с Северусом понимали, что их столь сильное притяжение обусловлено неимоверной магической совместимостью, поэтому старались не поддаваться на провокации собственной колдовской сущности. Они предпочитали сначала выстроить более-менее устойчивые отношения, приемлемые для равноправного партнерства, заключавшегося не только в одном физическом контакте. В свое время Том и Северус тоже не спешили свести все к сексу, и подобная тактика хорошо зарекомендовала себя – они уже много лет связаны крепкими узами, прекрасно справляясь с разногласиями и недопониманием, которые сопровождают любой союз. Том и Гарри с удовольствием целовались, но сплетение их личной магии больше не заставляло терять связь с реальностью. Так что теперь им не грозило подчинение инстинктам, подстегнутым проявлениями личной магии. Конечно, они старались не провоцировать друг друга лишний раз, но и полностью отказываться от тесных объятий и жарких поцелуев не собирались. Гарри порой все же срывался, и тогда Том с удовлетворением прижимал к себе вздрагивавшего будущего партнера, освобождавшегося от сексуального напряжения благодаря лишь одним почти что невинным ласкам. Молодость имела свои преимущества и свои недостатки – это с какой стороны рассматривать этот вопрос.***
Дамблдор, от недовольства сжав губы в тонкую полоску, пристально уставился на первую страницу воскресного выпуска «Ежедневного Пророка», лежавшего на его директорском столе – передовица была посвящена новой инициативе действующего министра магии. Фадж собирался повторить его личный «благородный поход за пропащими душами» в Азкабан. Однако Альбус прекрасно помнил, для чего он сам предпринял подобное почти десятилетие назад: ему нужно было добраться до Барти Крауча – младшего. А вот чего собирался добиться Фадж своим вояжем – оставалось загадкой. И это до крайности раздражало Альбуса. – Не верю, что это твоя идея, Корнелиус. Ты никчемный политик, и отправляться к дементорам в гости без веской причины не стал бы. Следовательно, тебя кто-то надоумил, убедив в выгодности такого шага. И ему что-то нужно провернуть в Азкабане. На ум приходит лишь одна мысль – кого-то скоро освободят. Вот только узнать бы наперед – кого именно? И будет ли это сделано открыто или тайно – так, что никто до поры до времени и не узнает истину о произошедшем, как в случае с подменой Барти? – Дамблдор рассуждал вслух. Правда, у него пока были лишь вопросы и ни одного более-менее приемлемого варианта ответа. Он перебирал в памяти всех осужденных в последние годы, стараясь вспомнить – имел ли кто-нибудь из них значительный вес в политике, но никого важного на ум не приходило. – Кого ты хочешь вытащить? Кто пообещал тебе такую весомую помощь, что ты готов выдержать общение с полоумными узниками, лишь бы добиться своего? – Альбус постучал пальцем по газетной странице и тяжко вздохнул. – Да что же это такое? Стоит разобраться с чем-то одним, как сразу всплывают несколько новых проблем. Мало мне головной боли с Барти, так теперь и Корнелиус начал непонятные активные действия! А мне ведь только и нужно, чтобы Том дал о себе знать. Вот тогда я буду точно уверен, что следует делать. Дамблдор хлопнул ладонью по столу и покинул свое место – ему недоставало информации для принятия решения о своих дальнейших действиях в отношении инициативы Фаджа, и это его злило. Пробежав пару кругов по кабинету, он подошел к окну и устремил взгляд на школьный двор, Запретный лес и скованное льдом озеро. Если бы настроение не было испорчено газетной статьей, то открывшийся перед глазами зимний вид, возможно, вызвал бы даже восторг. На дворе было безветренно, на небе не затерялось ни единой тучки. Заснеженные деревья отбрасывали глубокие синие тени, а солнечные лучи заставляли щуриться от ослепительной белизны пушистого покрова замерзшего Черного озера. Однако сегодня подобное великолепие вызывало только раздражение Альбуса, заставив его вернуться к бесцельному кружению по кабинету. – Необходимо узнать у Аластора, что там за новые веяния. Вдруг ему что-то известно? Подобная акция не может обойтись без аврорского сопровождения. Наклонившись над столом, Альбус начеркал пару строк и, вызвав сову, отправил ее с запиской к Грюму, надеясь разжиться информацией. – А если это ортодоксы снова воду мутят? У них ведь хватило наглости зарегистрировать свою организацию, – от предположения в душе Альбуса повеяло холодом, а сердце неприятно заныло – то ли предостережение, то ли предчувствие давали о себе знать. – Северус обещал наладить контакт со своими бывшими соратниками по научным изысканиям, – продолжил он собственные рассуждения. – Нужно поручить ему, чтобы срочно попытался выяснить, что там они задумали. Если, конечно, это их рук дело, – Альбус ринулся к камину, чтобы, не откладывая, переговорить со Снейпом, но вдруг вспомнил, что тот сразу после завтрака покинул Хогвартс и вернется в лучшем случае лишь на следующий день к обеду. – Ну что тебе не сидится на месте, когда ты так нужен! Вечно тебя не вовремя по борделям носит! – в сердцах расстроенно бросил он, мысленно желая Снейпу стать импотентом, чтобы не отвлекался от служения ему – Альбусу. Благо Магия не подчинялась его жажде причинить кому бы то ни было вред, так что Северусу, отправившемуся в Певерелл-мэнор, даже не икнулось от его злобной фантазии.
