Глава 65
15 июля 2016 г., 15:24
Гарри и Тому понадобилось два дня, чтобы справиться с точной настройкой артефактов, предназначенных для тайной переписки, и теперь дело оставалось только за их окончательным испытанием, в чем им обещал помочь Северус, намеревавшийся до конца каникул еще вырваться на денек домой. Для экзамена на пригодность было зачаровано три тоненьких как ниточка серебряных браслета. Предварительная проверка убеждала, что все работает, как и предполагалось, но требовалось посмотреть, как справятся эти изящные вещицы, когда будут связаны с магией трех разных волшебников.
Воскресным утром, договорившись провести предстоящий день в праздности, если не изменятся обстоятельства, Том и Гарри устроились у камина за партией в шахматы, попутно разговаривая на разные темы, стараясь не касаться лишь вопросов политики и положения в магическом мире, давая себе отдых от них.
– Я тут подумал… – Том сделал очередной ход и решил обговорить пришедшую ему на ум мысль. – Раз у тебя теперь появились свои проекты для исследований, то пришла пора оборудовать тебе личную лабораторию. Что скажешь?
– Выгоняешь из своей? – расплывшись в лукавой улыбке, поинтересовался Гарри. Он все же отвлекся от рассматривания изменившегося положения шахматных фигур на двухцветном поле. В душе он ликовал – предложение Тома весьма льстило его самолюбию, но ему не хотелось выглядеть восторженным ребенком. – Конечно же, мне будет очень приятно и удобно иметь собственную лабораторию, – все же поспешил он заверить, пока вопросительно глядевший на него Том не передумал.
– У тебя есть особые пожелания по поводу того, где она должна располагаться? – как бы Гарри ни скрывал, но Том заметил радостный блеск его глаз, когда тот услышал предложение о персональном кабинете для работы.
– Где-то поблизости от лаборатории Северуса или твоей. Считаю, что это будет оправданно, особенно, если нам когда-нибудь придется работать над общим проектом, – Гарри рассуждал рационально. – К тому же там по переходу и до библиотеки рукой подать, несмотря на то, что она фактически находится в другом крыле здания и тем самым защищена от неожиданностей, которые могут случиться во время экспериментов.
– Значит – напротив моей. Там есть свободное помещение. Но нужно будет потрудиться над щитами, чтобы в случае чего не пострадали обе наши лаборатории. Северусова уже изолирована за счет того, что располагается этажом ниже, – уточнил Том, мысленно усмехаясь – он серьезно отвлек Гарри от партии в шахматы и надеялся, что у того останется несколько меньше шансов сделать правильный ход. Для победы хороши любые уловки, кроме грубых нарушений правил игры – таких договоренностей придерживались в этом доме. – Доверишь мне этим заняться? – Том не сомневался, что у него защита получится намного надежнее, однако спросить был обязан – вдруг Гарри захочет все сделать сам.
– Конечно! – без промедления заверил Гарри. – Прежде всего – ты глава рода, а это родовой особняк. Так что именно тебе будет легче организовать защиту наилучшим образом. Да и моих знаний недостаточно еще, чтобы предусмотреть все, – он не боялся сознаться в собственном несовершенстве, ведь Том и без этого был хорошо осведомлен о его колдовских возможностях. Гарри вернул свое внимание на шахматную доску – уже решив, какой ход сделает, ему необходимо было убедиться, что он не проморгал какую-нибудь хитрую ловушку, на которые был так щедр Том.
– Никто не в состоянии предусмотреть все, как ты сказал. Но мне в самом деле чары дадутся проще. К летним каникулам у тебя будет своя лаборатория, так что начинай планировать, как ты ее оборудуешь, – Том с легким расстройством проследил за передвинутой Поттером ладьей – это, по его мнению, был самый удачный ход, который мог сделать соперник по игре на данный момент. Уловка с отвлечением внимания не удалась.
– Кто проигрывает? Кому помогать? – Северус, расстегивая на ходу зимнюю мантию, вошел в гостиную, с удовольствием ощущая близость партнеров. Он и Гарри тоже мысленно считал полноправным партнером, хоть они и не собирались в ближайшее время закреплять узы. Собственно и Том предпочитал думать так же – они с Северусом буквально накануне проговорили об этом не меньше получаса через Сквозное зеркало.
– Тому помогай. Он все пытается сбить меня с толку, отвлекая очень интересными разговорами, но у него ничего не получается. Зато его войско поредело больше моего, – Гарри не скрывал своей радости видеть Северуса – он ослепительно ему улыбнулся, указывая тем временем на игровое поле, где, похоже, развернулось нешуточное соперничество за победу в сражении белых и черных фигур.
– Не сомневаюсь в твоих способностях, – Северус наклонился над сидевшим Гарри и жадно припал к его губам, не тая своих чувств, о чем сразу же рассказали цветные магические пряди, проявившиеся в видимом спектре.
– Так тебе помогать, или ты и сам справишься с этим хвастунишкой? – очередной вопрос адресовался Тому, довольно нежившемуся в потоках живой магии. Северус и с ним обменялся откровенным поцелуем, не желая лишать себя удовольствия почувствовать подтверждение их взаимности. Их обоюдные эмоции по-прежнему вызывали магические фейерверки лишь в постели, но это не давало повода считать, что они любили друг друга не так сильно. Просто их Гарри во всем был исключительно особенным.
– Думаю, мы сойдемся на ничьей, – Том сделал ход и жестом руки предложил Поттеру оценить свои шансы на выигрыш. Северус тем временем занял третье кресло у камина, где расположились шахматисты-любители, и довольно расслабился.
– Ничья, – кивнул Гарри, соглашаясь на предложенное. Том был прав – как бы они ни пытались, все равно в итоге придут к «вечному» шаху. – И все же это лучше проигрыша, – успокоил он себя.
– Несомненно, – вполне серьезно поддержал его Северус, который на собственном опыте знал, как сложно обыграть Тома в шахматы. – И какие у нас на сегодня планы?
– Хочу в Озерный край – там красиво, – предложил Гарри и неосознанно облизнул губы, вспомнив, как они с Северусом ранее провели время в горах.
– А потом отправимся в тихий паб в небольшой деревеньке – есть у меня такой на примете – чтобы пообедать чем-нибудь незамысловатым и сытным, запивая густым элем. После свежего воздуха – в самый раз, – Том дал понять, что согласен с выбором Гарри.
– Звучит неплохо, – одобрил воскресную программу Северус, предвкушая приятную прогулку, когда все заботы оставлены за спиной и на много миль вокруг ни одного живого человека, кроме них троих.
День прошел удивительно весело и гармонично. Хорошо быть волшебниками, для которых вопрос о перемещении в пространстве решался просто и без лишней траты времени. Они побродили вдоль замерзшего озера, полюбовались окрестностями, в считанные секунды добираясь до неприступных скал, замеченных издали. Они болтали о пустяках, нарочито избегая серьезных разговоров, обнимались и без счету целовались, вливая в мир свежие потоки чистой магии.
Гарри немного похулиганил, оставив на самом пике Скофел-Пайк несколько ледяных скульптур. Правда, чтобы не нервировать магглов, если вдруг кто-то из них все же взберется на снежную вершину, не стал изображать магических существ. Олень с ветвистыми рогами, большая кошка – то ли гепард, то ли пантера – и огромный ворон украсили площадку, с которой открывался прекрасный вид на Камберлендские горы.
После обеда в деревенском пабе они вернулись домой – довольные, зарядившиеся хорошим настроением и от души надышавшиеся чистым морозным воздухом.
Ближе к вечеру решили испытать новые артефакты. Сомнений в их правильной работе практически не было, но Гарри считал, что следовало довести дело до конца перед тем, как предлагать друзьям воспользоваться этим способом тайной переписки. Он, взяв у всех троих магов Певерелл-мэнора по капле крови, провел для опытных образцов обряд связывания, назначив каждому звену своеобразное старшинство, чтобы можно было переписываться и с одним адресатом, а не только со всеми одновременно.
– Это и на браслеты не очень-то похоже, – заметил Северус, повертев в руках тоненькую серебряную нить, замкнутую в кольцо. – Даже форму практически не держит, – он показал, что изделие легко изгибается. – Я немного по-другому представлял этот артефакт, когда ты сказал, что именно вы заколдовываете, – обратился он к Тому с легкой скептической ухмылкой на губах.
– Нет необходимости делать их толще. Данного объема серебра вполне достаточно для того, чтобы закрепить на браслете все необходимые чары, – с готовностью пояснил Гарри. – К тому же чем тоньше проволочка, тем меньше магической силы придется вкладывать, активируя артефакт или скрывая его «под кожей». А теперь слушай внимательно, – Поттер выглядел предельно серьезным. – Придется запомнить несколько новых словесных формул – они несложные. Обычным растягивающим заклинанием слегка увеличиваешь длину серебряной нити, – он сопровождал свои слова демонстрацией, – надеваешь на руку и возвращаешь прежний размер. Затем закрепляешь вот таким заклинанием, – Гарри отчетливо произнес фразу на древневаллийском, после чего браслет плотно обхватил его кисть и исчез, словно утонул под кожей – зрелище забавное и даже несколько пугающее. – Последние два слова были паролем именно для этой группы артефактов, – он указал на браслет в руках Северуса, на свой и на тот, который уже красовался на запястье у Тома.
– «Три камня», – перевел Северус. Не то чтобы он хорошо знал язык, на котором ему предстояло колдовать, но его словарного запаса хватило на понимание пароля.
– Да, – Гарри чуть смущенно улыбнулся и кивнул. – Я не стал выдумывать что-то особое, – оправдался он, не желая говорить, что представлял их троих, назначая такой пароль. – Аналогичным способом браслет Коди – это его официальное название, – уточнил попутно Гарри, – прячется после каждого сеанса активации, – Гарри продолжил объяснение, рассказав, как работает артефакт и каким образом написать и отправить сообщение, используя следующее специальное заклинание. – Тот, кому адресовано послание, должен почувствовать легкую щекотку в том месте, где надет браслет, и активировать его, после чего сообщение сразу же проявляется на тыльной стороне кисти, словно начертанное серебристыми чернилами. Сделав артефакт невидимым или сняв его с руки, предварительно снова растянув или разорвав нить, ты тем самым уберешь и надпись, – закончил свое объяснение Гарри. – Повторить заклинания?
– Я запомнил, – заверил его Северус, готовясь надеть серебряное зачарованное украшение на руку.
Через час проверки Гарри с облегчением вздохнул. Артефакты без сбоев работали, как и планировалось, в двух режимах: «сообщение для всех» и «адресное письмо».
– Завтра же зачарую нам с ребятами по браслету. И не нужно будет гонять лишний раз сову. Надеюсь, что они будут действовать и на больших расстояниях. Например, что появится возможность переписываться с Гермионой, когда она летом отправится в Болгарию, – высказал он свои ожидания.
– Не вижу причин, чтобы возникли какие-то препятствия для этого. Браслеты будут работать везде, где есть магическое поле, – Том остался доволен, что сумел помочь Гарри.
– У меня есть вопрос, – Северус не спешил расстаться с артефактом. – А если на руку надеть два браслета – они будут без сбоев функционировать?
– А почему нет? Только вот различить, какой из них подает сигнал, пожалуй, окажется проблематично. Так что придется активировать их по очереди, чтобы выяснить – от кого пришло сообщение, – Гарри пристально посмотрел на Северуса. – Ты предлагаешь… – он вдруг засомневался в догадке, и Северус поспешил озвучить свою идею:
– Почему бы нам не оставить себе эти браслеты? Не всегда есть возможность поговорить через Зеркала, – он взглянул на Тома, – и уж тем более связь через фибулы удобна лишь в критических ситуациях, – это было сказано Поттеру. – Как вы говорите, для сильного волшебника – а я склонен считать таковыми всех нас троих – не обязательно даже задействовать волшебную палочку для написания пары слов сообщения…
– Мы проверяли – это действительно так, нужно лишь немного потренироваться, – с улыбкой подтвердил Том, которому идея Северуса пришлась по душе. У него с Гарри вообще имелась практически только односторонняя связь через Нага.
– Вот я и предлагаю сохранить на всякий случай этот шанс отправить сообщение в любое время. Браслеты невидимы и неразличимы на ощупь, на личную магию и способность к колдовству не влияют, на подпитку требуют сущие крохи силы, возможно беспалочковое управление. Так зачем отказываться от них, особенно учитывая, что они, – Северус похлопал себя по запястью, где был закреплен артефакт, – уже настроены и работают как нужно. Некоторое неудобство будет только для тебя, – он посмотрел на Гарри, – когда придется определять, от кого пришло сообщение.
– Да и это еще не факт. Принимая в расчет разные настройки цепочки артефактов, ощущения пришедшего сигнала тоже могут быть разными, – предположил Том. – Но это удастся выяснить лишь на практике. Оставляем браслеты, – он был очень доволен таким поворотом – теперь он сумеет без проблем напоминать Гарри о себе, для разговоров с Северусом Зеркала все же удобнее.
– Оставляем, – с готовностью подтвердил Гарри, радуясь появившейся еще одной возможности поддерживать связь с близкими ему людьми на расстоянии. – А я еще и проверю – получится ли отправить одно и то же сообщение с двух браслетов одновременно.
– Такое тоже может понадобиться, – согласно кивнул Том, поддерживая исследовательский дух Гарри.
Вечер прошел в уютной и спокойной атмосфере дружеской беседы и игры в карты. Им повезло, и никакие неожиданности не испортили их последний воскресный день на каникулах, посвященный личному общению и отдыху. Постепенно их взаимоотношения обретали устойчивый фундамент, росла уверенность в том, что им удастся выстроить совместный быт на новом уровне достаточно гармонично – тогда в их жизни не останется места недопониманию и ненужной ревности. Гарри сейчас находился в несколько уязвимом положении, но он понимал мотивы Северуса и Тома, повторявших, что не стоит спешить с закреплением уз, поэтому и не пытался форсировать события, стараясь концентрироваться пока на духовном сближении. А его будущие партнеры прилагали максимум усилий, чтобы показать ему, насколько они дорожат его присутствием в их судьбах. Они каждым своим словом и действием давали понять, что видят в нем равного – а это дорогого стоило для Гарри, мало-помалу утверждавшегося в правах будущего партнера.
***
Когда в понедельник почтовая сова не принесла вовремя свежий номер «Ежедневного Пророка», Дамблдор инстинктивно заподозрил что-то неладное. Пунктуальность выхода газеты была одной из привычных вех существования магического мира Британии. Обычно скорее выходил дополнительный экстренный выпуск, чем задерживался плановый. Почти два часа ожидания для волшебников окупились количеством сенсационных новостей, для которых редакции пришлось добавить несколько страниц, из-за чего газета казалась вдвое толще. Альбус не стал испытывать собственное терпение и сразу же приступил к чтению передовицы, стоило только ему отобрать издание у совы. Заголовок не предвещал для него ничего приятного. «Ущербное правосудие или судебная ошибка?» – гласила надпись крупными буквами. «Как было анонсировано в прессе, сегодня министр магии Корнелиус Фадж в сопровождении высших должностных лиц посетил магическую тюрьму Азкабан, намереваясь воплотить в жизнь один из проектов своего наставника Альбуса Дамблдора, по неизвестным причинам так и не прижившийся во время руководства страной предыдущим министром магии Миллисентой Багнолд. Узники должны иметь право на амнистию или сокращение срока заключения, если пребывание в тюрьме оказало свое воспитательное действие и благотворно отразилось на изменении их взглядов на жизнь…» Альбуса насторожило упоминание собственного имени – в этом явно предчувствовался какой-то подвох. Он быстро пробежал глазами общие фразы и объяснения самой процедуры, которую предпринял Фадж – она мало отличалась от того, что в свое время делал Дамблдор. Министру предстояли беседы с заключенными, пробывшими уже несколько лет в Азкабане, во время которых проверялось соответствие приговора совершенным противоправным деяниям и выслушивались выводы, к которым пришел узник, отбыв часть наказания. Правда, в этот раз организаторы мероприятия пошли на большее – заключенным предлагали выпить Веритасерум, если они претендовали на смену своей участи. А так как желающих оставаться в тюрьме дольше необходимого не нашлось, то все без исключения соглашались на применение сыворотки правды. «…Выбор кандидатов для собеседования осуществлялся произвольно. Перед встречей с осужденным министру магии и сопровождавшим его лицам комендант тюрьмы предоставлял возможность ознакомиться с документами суда…» – А это еще зачем? – Альбус вернулся взглядом к предыдущему абзацу и перечитал его внимательнее. – Так ты не только поболтать отправился, а решил основательно сунуть нос в дела Визенгамота? – суть происходившего, казалось, начала понемногу вырисовываться перед внутренним взором Дамблдора. – Неужто, Корнелиус, ты думаешь, что сможешь дискредитировать меня таким способом? Я не один принимал решение, а всех заседателей скопом ты обвинять не решишься – иначе ты труп, и не только как политик. Уж это-то ты должен понимать. Так зачем все это? – несколько секунд мысли метались в поисках ответа на вопрос. Так и не сумев прийти ни к каким выводам самостоятельно, Альбус возвратился к чтению статьи. «…Предпринятой проверкой были выявлены некоторые спорные моменты, идущие вразрез с материалами следствий, по пяти случаям обвинения из девяти рассмотренных сегодня. Но мы остановимся на трех эпизодах, вызвавших наибольшую заинтересованность проверяющих. Итак – дело первое. Клаус МакМиллан обвинен в причинении вреда здоровью соседки проклятием, от которого последняя скончалась. Приговорен к двадцати годам Азкабана, семь уже отбыл. Сегодня мистер МакМиллан заявил, что не имеет никакого отношения к проклятию, о котором идет речь в обвинении, а волшебная палочка, изъятая в его доме и приобщенная к материалам дознания в качестве доказательства его вины – ему не принадлежит. Дело по распоряжению министра магии направлено для срочного пересмотра. Подробности читайте на странице номер четыре. Второе преступление, взятое под журналистский контроль – хранение запрещенной литературы. У миссис Норы Атенис были изъяты книги по кровной магии, которые она преступно прятала и отказывалась сдать добровольно, оправдываясь, что гримуары – ценность рода. Согласно свежим поправкам закона о конфискации предметов темнейшей магии, по данному делу надлежит провести пересмотр. Министр был крайне удивлен, что в Азкабане продолжают отбывать наказание за то, что нынче преступлением не считается. Им инициирована проверка всех подобных случаев. Перечень фактов для предстоящих расследований можно прочесть на седьмой странице. Третий случай осуждения, привлекший пристальное внимание министра магии Фаджа, касается миссис Лестрейндж, которой вменялись в вину принадлежность к организации так называемых Упивающихся Смертью и пытки супругов Лонгботтом с применением второго непростительного заклятия. Беседа установила, что в день трагического происшествия с потерпевшими миссис Лестрейндж находилась под арестом и ничего не знает о том, что именно с ними произошло. Следовательно, как минимум одно из обвинений, за которое она получила срок в двадцать лет Азкабана, оказывается под большим сомнением. Напомним, что осужденная во время разговора находилась под воздействием сыворотки правды. С материалами дела можно ознакомиться на одиннадцатой странице. Министр магии надеется, что стражи законности в нашем мире – заседатели Визенгамота и работники Аврората, когда понадобится их помощь, отнесутся с должным вниманием к пересмотру судебных дел прошлых лет, если по ним возникнут вопросы во время инспекции узников Азкабана, что продлится до конца недели. Редакция «Ежедневного Пророка» обещает проследить за проведением тщательного расследования этих и других судебных дел, которые по распоряжению министра должны стать примером отсутствия предубежденности к любым категориям преступников». Дамблдор раздраженно бросил газету на стол. Ему не было нужды заглядывать на указанные в статье страницы – он отлично помнил все эти три дела, потому что сам лично председательствовал на заседаниях суда, когда принимались решения о мере наказания. В первом – потерпевшая была женой одного из членов Визенгамота. О каком дополнительном расследовании там могла идти речь, если имелись неопровержимые улики – та же изъятая волшебная палочка? Второй случай запомнился тем, что эта Атенис устроила настоящий марш протеста против «произвола и насилия». Подобных процессов и было-то всего то ли три, то ли четыре – обычно никто не препятствовал изъятию запрещенных литературы и артефактов. Личную свободу волшебники ценили больше, чем какие-то бабкины гримуары. Беллатрисса Лестрейндж на заседании Визенгамота совсем не пыталась оправдываться – молчала так, словно в рот воды набрала, что было воспринято как ее согласие со всеми пунктами обвинения. Никого не интересовала ее депрессия из-за потери ребенка, что как ни крути оказалось на руку Альбусу, мечтавшему всех ортодоксов запереть в Азкабане. Многие Упивающиеся нашли способы выкрутиться, и она явно попала бы в их число, если бы не обвинение в пытках Лонгботтомов. В ее дело действительно кое-что было добавлено, потому что иначе пришлось бы судить лишь за наличие метки на руке, а этого оказалось бы маловато для назначения серьезного срока заключения, даже если бы она и не использовала уловку, подсказанную своим соратникам Люциусом Малфоем. – Не думаешь же ты, Корнелиус, – обратился Альбус к газетной странице, – что тебе позволят скостить срок Упивающейся Смертью? Да тебя порвут на куски, независимо от того – виновна она или нет! – он презрительно скривился. – Не понимаю – зачем ты решил выставить себя дураком? Это наводит на мысль, что я чего-то не знаю, – Дамблдор откинулся на спинку кресла и погрузился в раздумья. – Так… сам ты до подобного не додумался бы, значит, постарались последователи Тома, с которыми ты теперь общаешься, как с самыми близкими друзьями. Скорее всего, Малфой решил, что Фаджу уже все равно ничего не повредит, раз он в отставку собрался, поэтому можно под шумок и родственницу освободить. Вот Мордред – и не наложишь запрет на пересмотр дела, потому что министр указание дал, да еще и в прессе растрезвонили. Придется проследить, чтобы общественность вспомнила, кто такая Лестрейндж. А то какие-то определения в статье обтекаемые… – Альбус потянулся к газете, пробежал глазами заметку, отыскивая возмутившие его слова, и зачитал: – В вину вменялась принадлежность к организации так называемых Упивающихся Смертью, – он раздраженно дернул рукой с зажатыми в ней страницами «Ежедневного Пророка». – Что значит «так называемые»? А метка на ее руке? Мордред! Сейчас у половины приближенных Корнелиуса есть такое же «украшение» на руке! – Альбус подскочил с места, когда осознал – открыто выступить против решения министра не получится. Оставалось лишь из-за чужих спин мутить воду, как это было тогда, когда противостояние с Томом еще только зрело в планах Альбуса. – У меня нет времени начинать все с начала! Да и смысла в этом сейчас я не вижу! Мне нужен Риддл! Риддл и его Камень, а не министерское кресло! А со своей мышиной возней за власть можете катиться к дьяволу! Как только я получу желаемое, все ваши попытки обрести значительный вес в обществе не будут стоить и ломаного кната! – в который раз за последние пару лет Альбуса вдруг снова накрыло волной неуверенности. – Я не мог ошибиться в расчетах – Том не погиб. Он обязан вернуться, чтобы я получил доступ к Воскрешающему камню, – на этот раз Альбус не кричал и не возмущался – его голос был чуть громче шепота, и в нем явно проступало отчаяние, точно так же, как и во всей его ссутулившейся фигуре, застывшей посреди директорского кабинета. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы он смог взять себя в руки и вернуть самообладание, вместе с которым возвратилась и злость – на Риддла за то, что он столько лет скрывался, и на себя за то, что поддался приступу паники. – Если понадобится, я возьму в заложники студентов. Верные мне люди станут убивать их по одному, пока ты, Том, не вылезешь из своей норы и не подаришь мне то, что должно принадлежать мне, – почти беззвучно, лишь шевеля губами, пообещал Дамблдор. От его безумных слов на лицах давно почивших директоров Хогвартса, взиравших с картин на стенах, застыл неприкрытый ужас.***
Барти отложил «Ежедневный Пророк» в сторону, предварительно по совету Регулуса внимательно прочитав все материалы, касавшиеся новой инициативы Фаджа. – Ну что скажешь? Посмотри на имена тех, кто сопровождал министра. Это же наши начали кампанию по освобождению соратников. Да? Я же не ошибаюсь, как думаешь? – за долгие месяцы на лице Регулуса впервые появилась искренняя радостная улыбка, и Барти раздражало, что ее вызвали не его успехи, а какие-то сомнительные действия министра. – Интересно, им удастся всех вытащить или только Беллу? – Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «наши»? – словно и не слыша вопросов, поинтересовался Барти. Его голос был холодным, а тон недовольным. – Ортодоксов, конечно же, – радость и оживление в глазах Регулуса потускнели – он уже понял, что чем-то не угодил партнеру. – Этих трусливых крыс, забившихся в норы, ты называешь «нашими»? Они позволили своим друзьям почти пятнадцать лет гнить в тюрьме! – Барти чуть ли не шипел от раздражения – да как Регулус посмел сравнивать его с этими предателями! – Или ты считаешь, что наши друзья… Наши, а не их, потому что я на собственной шкуре знаю, каково это – сидеть в Азкабане! – Барти стукнул себя в грудь, окидывая Регулуса презрительным взглядом. – Так скажи – наши друзья должны простить этим министерским чинушам, что их на долгие годы запихнули в стылые тюремные камеры в общество к дементорам? А так и будет! – он ткнул пальцем в лежавшую на столе газету. – По-иному не может быть, раз решили добиться освобождения через министра. Они не должны унижаться и уговаривать пересмотреть дела – а все именно так и обстоит, если я хоть что-то смыслю в этой афере с инспекцией Азкабана! – А как по-другому? Ты же не предлагаешь напасть на Азкабан? – Регулус чувствовал растерянность. Он понимал, что его друзья безвинно осуждены, но в то же время осознавал, что ничего другого для их освобождения нельзя было предпринять – лишь выждать, когда страсти в обществе поутихнут и забудутся подробности тех громких процессов, устроенных приспешниками Дамблдора, а затем добиться пересмотра их дел. Регулус, как уже бывало не раз, удивился – как так вышло, что они с Барти теперь сотрудничают с Альбусом вместо того, чтобы противостоять ему и потребовать ответа за то, что он сотворил с десятками ни в чем не повинных волшебников, единственным преступлением которых была жажда знаний? Однако, как и раньше, вслух свой вопрос он не задал, очень быстро потеряв к нему интерес из-за поднявшейся откуда-то из глубины сознания уверенности, что все сделанное Дамблдором не должно подвергаться сомнению. – Напасть? Возможно, именно это и следовало сделать! – взгляд Барти зажегся предвкушением. – Нужно выяснить, как обезопасить себя от дементоров, – ему понравилась высказанная идея, и ее следовало обдумать. – Ты же не собираешься… – Регулус пораженно воззрился на партнера. – Почему бы и нет? Вот посмотришь – все эти попытки ни к чему не приведут, – Барти смахнул газету со стола, словно отметая саму даже мысль о вероятности успеха предпринятой Фаджем акции. – Альбус не допустит подобного хотя бы потому, что иначе его имиджу грозит большущий ущерб, – Барти не скрывал презрительной насмешки, говоря о Дамблдоре – у Регулуса так почему-то не получалось. – А мы к тому времени подготовимся и освободим из Азкабана… всех! Представляешь, скольких соратников мы приобретем благодаря такому ходу! – Барти даже захлебнулся от восторга из-за пришедшей ему в голову мысли. – Регулус, ты – гений! Мы обязательно нападем на Азкабан! Мне нужно посоветоваться с Питером, – он поспешно покинул гостиную, в которой беседовал с партнером после сытного обеда.***
Гарри и его друзья, придерживаясь традиций, после богатых на происшествия каникул добирались до школы на Хогвартс-экспрессе. Как всегда заняв отдельное купе и обезопасив себя чарами от нежданных гостей и от подслушивания, они большую часть времени в пути вели беседы на самые различные темы. Обсудив свежие новости, Гарри решил, не откладывая, рассказать о созданных им артефактах. – Я тут подумал… Нам все же не хватает возможности быстро связаться друг с другом, – начал он после того, как Рон посетовал, что если бы не занятия аппарацией в Малфой-мэноре, то ему пришлось бы долго мучиться неизвестностью по поводу подробностей некоторых событий, произошедших в последние недели. – Есть предложения? – Гермиона согласно кивнула на его реплику. – Конечно, иначе я не стал бы поднимать этот вопрос, – ухмыльнулся Гарри, доставая из сумки бархатный футляр, открыв который, продемонстрировал друзьям четыре серебряных артефакта. – Это браслеты Коди, предназначенные для переписки, – объяснил он и рассказал о том, как они работают. – Если вас заинтересовало услышанное, я покажу, как ими пользоваться. – Это для нас четверых – я правильно догадался? – Драко указал на футляр, так и стоявший на столике открытым, пока Гарри знакомил их со свойствами зачарованных вещиц. – Да, если вам понравилась моя идея, – Гарри надеялся, что друзья не откажутся от предложенного им способа быть всегда на связи. – Показывай! – Рон выглядел очень заинтригованным. – А можно… – он кивнул на стол, давая понять, что хотел бы рассмотреть артефакт поближе. – Конечно можно, – Гарри небрежным жестом продемонстрировал, что нет никаких препятствий для удовлетворения его любопытства. – Для связи этих браслетов в одну цепь необходимо, во-первых, придумать пароль – он будет одинаковым для всех, и, во-вторых, следует провести небольшой кровный ритуал, закрепляя некую иерархию, чтобы магия могла ориентироваться, кому отправляется сообщение. Артефакт ведь не поймет, как сова, если мы ему прикажем передать послание Рону или Гермионе, – Гарри улыбнулся. Он знал, что ребятам не обязательно так подробно все разъяснять – они уже достаточно хорошо разбирались в том, как именно работают те или иные зачарованные вещи, но ему было приятно рассказывать о своем детище так детально. – Начнем с пароля. Ваши идеи? – «Великолепная четверка», – предложил Драко, ухмыляясь. Он вспомнил, как их в Хогвартсе называли на младших курсах. Правда, в последний год он уже ни разу не слышал подобного, однако по старому наименованию их дружной компании немного скучал. – Неплохо, но очень самовлюбленно, не думаешь? – фыркнула Гермиона, одаривая Малфоя теплой улыбкой. Ей никогда не нравилось это пафосное определение, но она держала собственное мнение при себе. – А что, если вместо пароля взять научный термин, название животного или растения… или вообще какой-нибудь страны или континента? – Например – «Болгария»? – Драко по-дружески насмехался. – Зачем же? Можно «Африка», «Нидерланды» или «Таити», – Гермиона на секунду задумалась, а затем продолжила сыпать предложениями: – «Кенгуру», «нунда», «кракен», «эдельвейс», «чертополох», «аконит»… – Стоп-стоп-стоп!.. – Драко поднял перед собой ладони, словно пытался защититься от потока вариантов, предложенных Гермионой. – Мы тоже знаем много названий, но суть ведь не в этом. Мне кажется, что нужно выбрать что-то важное для нас всех. – Не обязательно, – подключился к спору Рон. – Но пароль должен быть хорошо запоминающимся. Например, «Золотой снитч» или… – «Банк Гринготтс», – Драко остался доволен своим примером. – А что? Запоминается очень хорошо. – Тогда уж лучше – «Хогвартс», – высказала свое мнение Гермиона. – Это слишком просто, – Рон покачал головой. – И я бы не стал в качестве пароля выбирать названия – не важно чего. Уж лучше «сливочное пиво», «горячая отбивная» или «рождественский пудинг». – Ты, наверное, уже проголодался, раз предлагаешь подобные пароли, – Гермиону рассмешил выбор Рона. – Гарри, а ты почему молчишь? – она заметила, что Поттер чуть насмешливо на них посматривает, но в спор не вступает. – Простите, я забыл сказать, что все заклинания для этого артефакта на древневаллийском, поэтому и пароль желательно перевести на этот язык. А учитывая, что мои познания в нем не так уж обширны… – он развел руками, намекая, что не все поддастся ему для перевода. – Зато я его неплохо знаю, – Драко хвастливо задрал нос. – У нас много родовых ритуалов на древневаллийском, так что меня с пяти лет натаскивали, – признался он, поясняя свою осведомленность, о которой раньше не говорил. – А теперь серьезно… Предлагаю не выдумывать ничего сложного, мало ли в каком состоянии придется писать сообщение. «Четверо друзей» – это точно не забудете, ведь речь идет о послании одному из нас. – Или всем одновременно – это тоже можно будет организовать с помощью браслета. Я подумал, что в наших блокнотах была интересная возможность, поэтому… – Гарри замолчал, поняв, что проговорился – он вообще-то не собирался признаваться, что зачаровывал браслеты специально, подгоняя свойства артефакта для их потребностей. – Ты сам их изобрел? – Гермиона сообразила первой, о чем сказал Поттер, или вернее – чего он недоговорил. – Нет. Я работал с базовым колдовством некоего Коди, рассчитанным на переписку между двумя волшебниками, – покаялся Гарри. – Только немного усовершенствовал. Не волнуйтесь, мы с Томом и Северусом уже испытали такие вещицы, – он дотронулся до левого запястья и очень тихо прошептал заклинание активации, заставляя браслет стать видимым, словно серебряная проволочка вынырнула из-под кожи. Гарри потихоньку тренировался обходиться без палочки во время работы с артефактом – это оказалось вполне возможным. А вот невербальную магию здесь, к сожалению, задействовать было невозможно. – Все – давайте учиться. Что время зря тратим? – призвала Гермиона к действию. – «Четверо друзей» – вполне приемлемый пароль. Я – за! – она, голосуя, подняла руку, как прилежная ученица на уроке. – Согласен, – кивнул Рон. – Вот и отлично, – подвел итог Гарри – такой пароль он и без помощи Драко сможет перевести. – Теперь каждому из нас нужно присвоить ранг, – он усмехнулся, – от одного до четырех и сохранить в памяти… – Так… Гарри – первый, потому что он создавал браслеты, – Гермиона снова взяла командование в свои руки, не желая больше слушать неконструктивные споры. – Драко – второй. Это легко запомнить, потому что он в Хогвартсе живет в одной комнате с Гарри и они оба слизеринцы. Теперь перейдем к нашему факультету, – она посмотрела на Уизли и продолжила: – Рон – третий. Так легче будет ориентироваться – сначала все мальчики, – она пыталась подкрепить логикой свои предложения. – Ну и я – номер четыре. Мы с Гарри занимаем первую и последнюю позиции, а вы, – она ткнула пальцем в Драко и Рона, – посредине, и здесь вступает в силу условие распределения по факультетам. Годится? – вопрос адресовался Гарри. – Вполне, если ни у кого нет возражений, – он и в самом деле заметил некоторую закономерность в такой нумерации для переписки. Например, первые три браслета он зачаровывал, основываясь на старшинстве – Тому достался первый номер, а ему самому – третий. – Мне, наверное, придется записать заклинания, пока я их не выучу, – Рон достал из сумки пергамент и перо. – Я применю чары конфиденциальности, – уточнил он, увидев, как не слишком довольно оценила его идею Гермиона. – А позже и вовсе уничтожу шпаргалку. – Конечно, – согласился Гарри, не имея ничего против и успокаивая подозрительность подруги. – В конце концов, браслеты хранят не все наши сообщения, а только последнее, пока оно не будет прочитано. Так что даже если кто-то и узнает о них, – он дотронулся до тоненького обруча на своей руке, – невелика беда. Гарри связал артефакты в цепь и вплел пароль в опознавание. Затем приступил к практическому обучению. Он очень четко произносил заклинания, необходимые для написания сообщения, его отправки и чтения полученного. Легче всего оказалось Драко, понимавшему язык, на котором придется колдовать – словесные формулы представляли собой вполне осмысленные фразы. Но и для остальных запомнить несколько слов, пусть и на непривычном языке, не составило особого труда. – А теперь нужно немного потренироваться. Выписывать слова можно кончиком волшебной палочки даже прямо перед собой в воздухе любыми по величине буквами – делайте это так, как вам удобно. Ограничение по объему послания легко соблюдается, потому что написанное сразу дублируется на вашей тыльной стороне ладони – там же, где вы будете читать присланное вам письмо. Это приблизительно шесть коротких строк. Можно и больше отразить, конечно, но тогда возникнет трудность с прочтением. Мелкие буковки могут быть неверно переданы, – уточнил Гарри то, что уже знал из опыта, когда они с Томом и Северусом испытывали артефакты. – Так что следите за тем, насколько четко текст отображается на вашей руке. Запомните – все, что вы напишете, будет пытаться уместиться на ограниченной площади. Лучше поставить в конце фразы стрелочку или еще какой значок, чтобы дать понять, что вам есть еще что сказать. И тогда, получив подтверждение о прочтении вашего сообщения ответным письмом, вы сможете продолжить описывать все, что вам понадобится. Потом произносите заклинание отправки. Если в нем не указать адресата – это номер одного из нас – то сообщение получат сразу все трое, – Гарри на миг задумался, вспоминая, обо всем ли он рассказал – выходило, что вроде ничего не упустил. Затем они приступили к тестированию артефактов, насмеявшись вволю, пока все более-менее не освоились с браслетами. У Рона не получалось правильно отображать в воздухе предложения – он сбивался, слова сливались или, напротив, между ними оставались большие пробелы. Гермиона, несмотря на предупреждения Гарри, норовила поместить в каждое послание как минимум целое эссе, из-за чего при получении нельзя было разобрать ни единого слова. А Драко тренировался создавать сообщение прямо над рукой, однако вычерчивать мелкие буквы кончиком волшебной палочки было сложно, поэтому он ограничивался парой-тройкой слов, за что приходилось терпеть косые взгляды от Гермионы, твердившей, что получить: «Привет. Как ты?» – конечно, приятно, однако никакой смысловой нагрузки в таком послании нет. Гарри же, не стесняясь, практиковался использовать магию без посредничества волшебной палочки при управлении браслетом, выписывая слова прямо пальцем на тыльной стороне ладони. Важно было то, что браслеты понравились, и все с удовольствием учились ими пользоваться, не обращая внимания на собственные неудачи и на смех и подколки товарищей. Путь до школы в этот раз показался Гарри и его друзьям слишком коротким – увлеченные освоением нового вида переписки, больше похожей на какую-то игру, они и не заметили, как Хогвартс-экспресс домчал их до Хогсмида. Прямо во время торжественного ужина Гарри, опустив руки под стол, ухитрился написать Северусу несколько слов приветствия, демонстрируя свои успехи в беспалочковой магии. Внимательный пристальный взгляд в ответ говорил о том, что его сообщение было прочитано.
