Глава 74
20 августа 2016 г., 19:53
Петтигрю отложил в сторону отчеты по вербовке свежих кадров и задумался о том, где было бы лучше организовать еще одну базу для обучения новичков, как вдруг в его кабинет без стука ввалился человек из группы Майкла – протеже и любовника самого Питера.
– В каком виде ты явился в штаб? Где твой командир? – Петтигрю рассердился на нарушителя правил и поспешил поставить его на место грозным тоном замечания. За последний год он научился командовать подчиненными не хуже настоящего генерала.
– Командир погиб и… остальные тоже. Я единственный остался из бойцов, задействованных в операции, – голос докладывавшего срывался, выдавая его крайне нервное состояние.
– Что значит «погиб»? – Питер в шоке вытаращился на принесшего дурную весть. – Вы попали в ловушку? Это авроры? Рассказывай!
– Нет, это не авроры. Это девчонка, которую мы должны были проучить! – взвизгнул парень, теряя самообладание. – Почему никто не сказал, что она боевой маг?! Нам дали задание наказать школьницу – развлечься с ней и передать привет. А она… она уничтожила их и грозилась убить меня!
– Какой боевой маг? Вы кого схватили, уроды? Вас посылали за подружкой Поттера! За соплячкой-пятикурсницей из Хогвартса! А вы? На кого вас угораздило нарваться?! И где Майкл?! – Питер не желал верить в гибель любовника. Он вскочил с места и кинулся к опустившему голову бойцу, которому повезло выжить. Хотя, похоже, не так уж и повезло, потому что отвечать за провал операции придется, вероятнее всего, ему одному.
– Что ты раскричался? – в комнату, через так и не закрытую посетителем дверь, вошел Барти-Волдеморт и уставился внимательным взглядом на Питера.
– Он говорит, что Майкл… Булка и остальные члены команды, отправленные на операцию с девчонкой, погибли от ее руки, – ввел в курс дела Питер и снова повернулся к выжившему. – Рассказывай!
– Все было, как и планировалось – командир и еще один из наших портключом принесли девчонку в лес. Та эта девка была или другая – утверждать не берусь. Ее только командир в лицо знал. Так что если что – это его ошибка. Но Булка явно был уверен, что все идет как надо. Он бросил в нее Круцио, а затем приказал нам угостить девчонку магическими плетями. Потом он развязал на ней веревки, чтобы вместе с Кобелем оттрахать ее, а она… Я не знаю, что она применила, но Булку и Кобеля разорвало на мельчайшие частички, превратив в кровавый дождь, – рассказчик передернулся, а его голос заметно задрожал.
– Почему вы не отняли у нее волшебную палочку? – Барти присел на край стола и с любопытством слушал отчет. Он не выказывал ни малейшей печали из-за смерти бойцов и переживать из-за невыполненного задания Дамблдора не собирался.
– Да не было у нее палочки – ее сразу Булка отобрал и в кусты закинул. Я же говорю – ведьма была сильна и подготовлена! Никакая она не невинная школьница! Двоих одним махом распылила – даже костей не осталось! – парень из-за нервного срыва, похоже, с трудом стоял на ногах, но присесть – хотя бы и прямо на пол – в присутствии Предводителя не осмеливался.
– Майкл не мог ошибиться, – покачал головой Питер. – Я лично показывал ему Грейнджер, – пояснил он. – Это Альбус что-то от нас утаил!
– Вас было четверо на задании. Где еще один? – Барти, казалось, пропустил слова Питера мимо ушей.
– Так она и его убила, – парень тяжко вздохнул.
– Тоже распылила? – в голосе Барти отчетливо слышалась насмешка. Он не верил словам этого щенка и считал, что их группа банально вляпалась в аврорскую засаду, а этот молокосос просто сбежал, а теперь не хотел признаваться в грубом провале операции.
– Нет. Его она ножом… прямо в горло метнула.
– Ножом, значит, – Барти покивал головой. – Не Авадой же… Так что же ты другу не помог? Вас зачем целительским чарам обучают и зелья с собой брать заставляют на каждое задание?
– Чтобы ему помочь, нужно было отвлечься. Я не собирался подставлять и свое горло этой бешеной стерве. У нее еще один нож был – я видел! Она размахивала им и кричала, что убьет меня! – парень понимал, что его слова выглядят как оправдание, но врать не то что не хотел – свидетелей все равно не осталось, кроме той чокнутой девчонки – а всего лишь не мог сообразить, что следовало бы сказать такого, чтобы ему поверили.
– Но ты же убил эту…Грейнджер? – Барти уже явно забавлялся.
– Она сбежала. Призвала свою волшебную палочку и аппарировала.
– Пятикурсница? Аппарировала? – вот теперь Барти почувствовал злость – так нагло врать прямо ему, Предводителю, в глаза он не позволит. – Питер, проверь все, что рассказал нам этот сказочник. Если он хоть слово соврал или нафантазировал – казнить перед строем, чтобы другим неповадно было лгать и изворачиваться вместо того, чтобы признаться в провале задания.
Следующие несколько часов Питер, как профессиональный следователь, восстанавливал картину произошедшего. Побывал с выжившим на месте, где должны были проучить девчонку, а вместо этого подставились ей и погибли. Под оборотным Петтигрю сходил и в Хогсмид, посидел в пабе, слушая местных забулдыг, а затем навестил «Зонко» и выпытал все, что было известно Уизли – Питер сам лично предложил Майклу именно в этом магазине устроить засаду на Грейнджер. Так сказать – близнецам в устрашение. Дамблдора тоже заранее предупреждали, где планировалась акция. Вечером Барти выслушал доклад Петтигрю и сделал из него весьма примечательные выводы.
– Вы плохо готовите новобранцев. Соплячка без усилий разделалась с тремя Упивающимися Смертью, один из которых, кстати, был твоим… твоим кем? Ставленником? Это ведь ты просил за него и настоял, чтобы он возглавил отряд? – тон Барти был холоден, но особого раздражения в нем не слышалось, скорее – требовательность и укоризна. – И что из этого вышло? Он дал убить себя девчонке, которой еще и учиться аппарировать рано.
– Ей шестнадцать, – буркнул Питер, уточняя.
– И тебе не стыдно мне говорить, что шестнадцатилетняя ведьма после пыток положила троих опытных соратников?! Я рассчитывал, что наши люди по подготовке стоят каждый как минимум двоих авроров! А ты мне тут рассказываешь, что девка без волшебной палочки страшнее боевого мага? – Барти начал заводиться. – Дрессируйте бойцов лучше!
– Слушаюсь, Предводитель, – Питер, потерявший в этой операции любовника, был вдвойне зол на то, что Грейнджер удалось чуть ли не играючи справиться с их людьми. К тому же это были далеко не самые слабые из их сторонников – они прошли закалку в нескольких небольших стычках и побывали в кровавой бойне в Косом Переулке. – Что с девчонкой? Думаю, ее нужно не проучить, как требовал Альбус, а ликвидировать. Позвольте, я сам этим займусь.
– Не трожь эту ведьму! Она, похоже, настоящий воин и сможет родить сильных сыновей. У меня на нее виды, – недовольное фырканье привлекло внимание Барти – у входа в кабинет, подпирая стену, стоял Регулус. За беседой ни Барти, ни Питер не заметили, когда пришел Блэк. – Не злись, дорогой. Ты же знаешь, что я люблю тебя, но ребенка родить ты не в состоянии. А мне все-таки придется когда-нибудь задуматься о наследнике нашей будущей магической империи. Так почему не позаботиться об этом заранее? Нашему ребенку нужна сильная мать.
– Ты хотел сказать – твоему ребенку? – бросил Регулус и, демонстративно развернувшись, ушел из комнаты.
– Истеричка, – тихо прокомментировал его поведение Барти. – Надеюсь, ты меня понял, Питер, – вернулся он к разговору. – Девчонку не трогайте!
– Но кто-то должен заплатить за… – Петтигрю свирепо засопел. Напоминать, что Грейнджер помолвлена, и поэтому мечтам о наследнике Крауча от этой ведьмы, скорее всего, не суждено сбыться, он не рискнул.
– Альбусу можешь пожаловаться. Это была его идея, – беспечно отмахнулся Барти и поднялся из-за стола, решив все же сходить к Регулусу и проверить, чем тот занят. Ссориться с партнером он не планировал, пусть даже тот и вел себя как обиженная барышня. Барти еще помнил те «веселые» времена, когда Регулус беспричинно ревновал его к Беллатрисе, и не желал снова проходить через что-либо подобное.
– Ты прав. Это Альбус обязан был нас предупредить, что эта Грейнджер убийца, а не школьница. Уж он-то должен был знать, на что способна эта девица, – недовольно пробурчал Питер. Он был готов на ком угодно сорвать свои раздражение и злобу, чтобы заглушить уныние из-за гибели любовника, к которому был довольно сильно привязан.
***
Гарри, Рон и Северус очень внимательно через Сквозное зеркало выслушали рассказ Гермионы о похищении. Гарри догадывался, что в обед ему кусок не полезет в горло, потому что подробности, которых не упускала в своих объяснениях подруга, вызывали дурноту и болезненные спазмы в желудке – не от брезгливости, а от ужаса, когда он представлял, через что пришлось пройти Гермионе. – И я ничего не сумел сделать, чтобы ей помочь, – подвел итог Гарри, когда связь была разорвана. Ему требовалось тщательно следить за собственным состоянием, чтобы не сорваться и не начать крушить все вокруг, выплескивая свое негодование и пряча бессилие что-то изменить. – Мы не смогли, – поправил его Рон, мысленно благодаривший судьбу, что эмоции через Сквозное зеркало не передавались – он мог только представить, сколько боли и отчаяния испытала Гермиона. – Вы не боги и не всесильны. Нельзя брать на себя ответственность за все беды, случающиеся в этом мире с близкими людьми. Я знаю – очень сложно найти для себя оправдание вот в такой ситуации, но будьте уверены – Гермиона вас не винит. Да она и сама об этом сказала, – Северус кивнул на Сквозное зеркало, которое все еще держал в руках. – Как думаешь, что имели в виду похитители, когда говорили о передаче привета тебе? – Рон усилием воли заставил себя прислушаться к словам Снейпа и перешел к обсуждению более важных вопросов. – Не имею представления. Возможно, они откуда-то узнали, что это именно мы помогли скрыться Грейнджерам, – Гарри пожал плечами. – А может, они просто выбрали Гермиону, посчитав ее самым слабым звеном среди моих друзей, и решили таким образом напомнить, как много я могу потерять. Только вот непонятно – что я должен сделать, чтобы избежать подобных демонстраций их силы? – Присоединиться к Упивающимся? – Северус задумчиво постукивал пальцами по сиденью дивана рядом с собой. – Этот «Волдеморт» предлагал же тебе присоединиться к нему в борьбе за будущее нашего мира? Я ничего не путаю? – Скорее требовал, а не предлагал. Но тебе не кажется, что все-таки он должен был каким-то образом напомнить о собственном желании видеть меня в рядах своих соратников? Я ведь мог оказаться тугодумом, – Гарри интуитивно ощущал, что с этим похищением не все так просто. – Мне думается, что Дамблдор в этом замешан, – Рон наконец-то вспомнил о том, что он способен немного помочь с некоторыми нюансами, недоступными другим. – Он не был ни поражен, ни шокирован известием о похищении Гермионы. Конечно, какое-то волнение я от него уловил, но это чувство, как мне показалось, касалось чего-то другого – не нападения на студентку школы, в которой он работает директором. А вот когда Гермиона вернулась, Дамблдор удивился – весьма сильно к тому же. А еще он был недоволен. Но удивление преобладало. – Не исключено, что ты прав, – кивнул Северус. – Я, согласно жребию среди преподавателей, должен был сегодня дежурить в «Зонко». Туда я и направлялся, когда Альбус очень настойчиво затащил меня в паб, уговаривая составить ему компанию и убеждая, что мне еще некого ловить на покупке запрещенных товаров в лавке волшебных шуток и приколов, – Северус еще утром посчитал подозрительным поведение Альбуса. А уж сейчас, после всего случившегося – и подавно. – Уже не упоминая о том, что обычно Дамблдор не ходит в Хогсмид в те дни, когда там толпятся студенты. Он когда-то говорил мне, что непедагогично при учениках распивать алкоголь – а он в «Три метлы» наведывается исключительно из-за особых эля и медовухи, которые вроде готовит сама Розмерта. – Выходит, он тебя отвлекал? Чтобы ты не помешал Упивающимся, с которыми у Дамблдора свои грязные делишки, – злобно процедил сквозь зубы Гарри и печально вздохнул. – Уж тебя Джорджу точно не удалось бы отвлечь. – У нас нет абсолютно никаких фактов причастности Альбуса к похищению Гермионы. Не накручивайте себя попусту. Пригласить меня в паб для разговора он мог совсем по другой причине – например, чтобы напомнить о том, что я должен повлиять на нашего Избранного, – Северус бросил выразительный взгляд на Гарри. – О благополучии студентов он вообще, по-моему, никогда особенно не переживал, так что его относительное спокойствие после известия о похищении, замеченное тобой, – он кивнул Рону, – вряд ли способно служить уликой. Зато он наверняка постарается использовать сложившуюся ситуацию с выгодой для своих планов. Вы же слышали, как он пытался подставить Люциуса. Еще неизвестно, чем кончился бы их спор, если бы не вернулась Гермиона и не отвлекла их от «обмена любезностями». Одним словом – у нас нет оснований подозревать Альбуса, несмотря на некоторые косвенные якобы доказательства его участия в этом преступлении, отлично укладывающиеся в схему его обвинения. Хватит хандрить, – Северус решил напомнить ребятам об осторожности. – Вам теперь нельзя расслабляться. Эта акция с похищением вполне реально может стать началом целенаправленных действий против тебя, Гарри, если судить по переданному «привету». Как мы видим, первый удар нанесли по твоей подруге. Нет гарантий, что следующий… – Не придется по Рону или Драко, – Гарри понимающе кивнул, бросив тревожный взгляд на друга. – Мы будем осторожными, – весьма серьезно пообещал Рон, скорее себе, чем Снейпу или Гарри. – Безумно жаль, что Гермионе пришлось пройти через подобное. И я согласен с Томом – она настоящий боец и заслуживает несомненного уважения. Ей сейчас очень непросто. Убийство, пусть и в целях самообороны, становится шоком для любого человека, столкнувшегося с этим впервые, – Северус сделал паузу, но вопросов не последовало – Гарри и Рон ждали, к чему он ведет. – Вам придется поддержать ее. Особенно в первое время, когда она вернется в школу. Подростки чаще всего забывают о тактичности, так что ей не избежать любопытных взглядов и вопросов. И вместе с тем вы должны удвоить бдительность. Постарайтесь не ходить поодиночке. Не обязательно друг с другом – однокурсники тоже вполне могут стать вашей компанией. – Мы понимаем это, – Гарри грустно улыбнулся Северусу, давая знать, что его наставления для них не новость. – Посмотрим, что будет дальше. Как ты и предположил – вполне резонно ожидать каких-то очередных шагов от того, кто все это затеял. – Пора на обед. Не стоит лишний раз привлекать к себе внимание, – Северус решительно поднялся, считая разговор оконченным. Они, по сути, собирались здесь лишь затем, чтобы выслушать рассказ Гермионы. Это Том придумал, как сделать так, чтобы ей не довелось пересказывать все пережитые ужасы еще раз – уж для Гарри точно пришлось бы.***
Во время обеда в Большом зале Гарри казалось, что все пялятся на них с Роном, что, собственно, было недалеко от действительности. Слухи по школе разлетелись со скоростью пожара. Те из студентов, кто видел, в каком состоянии вернулась Гермиона, поделились собственными впечатлениями со своими друзьями, а те – со своими… и так далее. И теперь всех одолевало любопытство – что же произошло на самом деле? Гарри заметил, как Рон весьма резко осадил кое-кого из своих сокурсников, видимо, попытавшихся лезть с вопросами. Слава Мерлину, слизеринцы старались не проявлять заинтересованность столь открыто, как учащиеся других факультетов, однако и они украдкой бросали пытливые взгляды в сторону Поттера и Уизли. Когда Снейп подошел к обеденному столу, Дамблдор предложил ему занять место рядом с собой. Подобное случалось не очень часто – обычно преподаватели садились на одни и те же места, словно закрепленные за ними. Но слева от директорского кресла всегда оставался свободный стул, на который Дамблдор и приглашал время от времени кого-нибудь из педагогов, с кем планировал что-нибудь обсудить за трапезой. – Я так понимаю, мистер Малфой еще не вернулся в школу? – происшествие в Хогсмиде абсолютно не повлияло на аппетит Дамблдора – его тарелка была основательно загружена мясом и тушеными овощами. – Нет. Люциус ведь сказал, что забирает сына до вечера. Думаю, он сам приведет его в Хогвартс – не станет рисковать после того, что случилось с мисс Грейнджер, – Северус отрезал от ростбифа аккуратные кусочки и клал их в рот после каждой фразы, тем самым делая значительные паузы, отчего его речь казалась несколько ленивой. – Я хочу, чтобы ты немного попозже отправился к Малфоям. Ты же вхож в их дом? – вопрос был явно риторическим – Дамблдор прекрасно знал, что Люциус поддерживал связь с деканом своего сына. – Прежде всего, ты сможешь сам привести Драко в школу, дав возможность его отцу больше времени уделить подопечной. Но главное – постарайся выяснить подробности, что произошло с мисс Грейнджер. Как можно детальнее. Мы обязаны иметь представление, с чем она столкнулась, и выработать правильную линию поведения. А еще лучше, если ты ее сразу заберешь в Хогвартс. У пятого курса важные экзамены в этом году, мисс Грейнджер не должна пропускать занятия. Думаю, целитель Малфоев уже осмотрел ее, – Дамблдор не скрыл своего недовольства тем, что Люциус выказал недоверие школьному колдомедику. – Хорошо, – Северус не стал напоминать Дамблдору о том, что Гермиона наверняка получила психологическую травму, а следовательно, ни о каких занятиях для нее в ближайшее время не может идти и речи. Что же до экзаменов, Снейп был уверен, что Гермиона уже сейчас готова к их сдаче, поэтому вполне может побыть в Малфой-мэноре, пока не вернет себе самообладание.***
Крам прибыл в Британию ближе к вечеру. Гермиона даже не представляла ранее, насколько сильно будет рада его приходу. Несмотря на то, что их союз был в большей степени договорным и основанным лишь на неоспоримой симпатии и на благоприятном результате расчета совместимости магии, Гермиона сразу почувствовала себя увереннее, когда Виктор, не обращая внимания на свидетелей, заключил ее в объятия и зашептал успокаивающие слова. Извинившись перед Малфоями, Крам уединился с Гермионой, чтобы расспросить о случившемся и обсудить дальнейшие действия сначала исключительно вдвоем, все же рассчитывая позже выслушать советы и от остальных. На предложение Виктора забрать ее в Болгарию Гермиона, ни секунды не задумываясь, ответила отказом. – Во-первых, маму нельзя волновать – пусть спокойно носит малыша. Надеюсь, ты не успел ей ничего рассказать? – Виктор только покачал головой в ответ на вопрос невесты. – Вот и хорошо. Не нужно ей знать об этом. Во-вторых, ты же понимаешь, что родители больше не отпустят меня в Хогвартс. Они запрут меня, а ключ выбросят в море, но не позволят, чтобы я вернулась в школу, – Гермиона печально улыбнулась. Благодаря волшебным настойкам семейного целителя Малфоев она довольно легко держала себя в руках и не скатывалась ни в депрессию, ни в истерику после пережитого буквально несколько часов назад. – А в-третьих… Можешь называть меня безрассудной, но я не допущу, чтобы меня считали трусихой, сбежавшей от опасности. – После того, как ты так смело отстаивала свою жизнь, никто не посмеет назвать тебя трусихой! Я бы должен сейчас заявить, что в таком случае они будут иметь дело со мной. И так обязательно и случится, если кто-либо рискнет тебя обидеть. Но… – Виктор невесомыми прикосновениями очертил кончиками пальцев овал лица Гермионы, восхищенно любуясь ею. – Ты можешь постоять за себя. Ты воин, моя дорогая. И я бесконечно счастлив, что наши будущие дети смогут гордиться такой смелой и сильной мамой. Я люблю тебя. Всем сердцем, – он прильнул к ее губам в очень ласковом поцелуе, будто доказывая искренность своих слов. Признание Виктора, шедшее из глубины сердца, и всемерная поддержка оказались для Гермионы решающим фактором, заставившим отбросить все сомнения и сожаления и позволить себе не бояться личных демонов, вырвавшихся на волю вместе с необходимостью принести кровавую дань ради собственного спасения. Нет, она не стала сразу же считать себя героиней, но и жертвой быть перестала. Впереди ее ожидали дни раздумий, анализа всего случившегося и осознания того, что ничего не изменить и не переиграть, поэтому следует извлечь урок и двигаться дальше. Но уже сейчас она приняла на веру тот факт, что близкие и родные всецело одобрили ее действия, а следовательно, она не должна чувствовать себя преступницей. Виктор и Гермиона, выйдя к ужину, застали за столом, кроме Малфоев и Риддла, еще и Снейпа, который сразу же объяснил им, что его прислал Дамблдор, поэтому потребуется решить, что стоит сообщить директору, а о чем тому знать пока не следует. Гермиона теперь в полной мере оценила ход Тома со Сквозным зеркалом. Ей не только не было нужды сейчас что-то рассказывать еще и Снейпу или слушать, как это делают за нее другие, но он к тому же обладал полной информацией о случившемся, что позволяло двигаться дальше, не оглядываясь и не страшась недопонимания. Это каким-то странным образом делало его в глазах Гермионы тем, кто заведомо находился на ее стороне, и у нее не оставалось причин для беспокойства. Она ведь прекрасно осознавала, что посторонние люди далеко не одинаково отреагируют на информацию о ее действиях, если придется обнародовать подробности происшествия. – Преступники не станут подавать заявление в Аврорат. Поэтому полагаю, что можно обойтись рассказом о сработавшей защите амулета, – Том взглянул на Виктора. – Ты что-нибудь пояснишь о нем? – Это чары нашего рода. Называются «Последний шанс». Очень сложные и замкнутые на родовую магию, – Виктор говорил лишь общие факты, не вдаваясь в подробности. – Их способен использовать только член нашего клана. Гермиона – моя невеста. Она тоже под защитой рода Крамов, потому что помолвка была магической, а не гражданской, ограничивавшейся подписанием договора. Так вот… Чары срабатывают после произнесения ключевой фразы, построенной таким образом, чтобы ее было легко помнить, но в обычной жизни она никогда не могла бы использоваться во избежание случайной активации амулета. Поток магии преобразовывается этими чарами так, что в радиусе до трех ярдов от того, кого они защищают, все живое уничтожается – практически взрывается на клеточном уровне. – Почему ты раньше отказывался мне рассказать, как именно сработает амулет? – Гермиона решила все же прояснить этот вопрос, хотя до этого и не придавала ему большого значения, потому как не думала, что когда-нибудь придется воспользоваться защитой, применить которую можно было лишь при обязательном выполнении целого ряда условий. – Скажи честно – если бы ты знала, что произойдет, ты активировала бы эти чары? – во взгляде Виктора светились любовь и желание оградить от невзгод. – Нет, – Гермиона покачала головой. – Вот поэтому и не сказал. У нас открывают тайну действия чар родового защитного амулета только тем, кто стал боевым магом. Считается, что их это не шокирует. Остальные, как и ты, лишь заучивают условия, когда можно задействовать «Последний шанс», – Виктор погладил Гермиону по руке, тактично стараясь избегать слишком откровенных проявлений своих чувств на публике. Исключением была лишь его первая встреча с перенесшей стресс невестой. – Прости, что тебе пришлось пережить тот ужас, но, согласись, это… – Спасло мне жизнь, – продолжила вместо него Гермиона. – Да, с этим не поспоришь. Мистер Риддл, вы считаете, что обнародование того, что произошло с похитителями после задействования амулета, не… Меня не привлекут к ответственности за убийство? – набравшись смелости, все же озвучила свой вопрос Гермиона. Закусив губу от волнения, она ждала ответа. – Нет. Не говоря о том, что ты не знала, каким образом артефактом будет предоставлена помощь, похищение и угроза сексуальным насилием являются в магическом мире преступлениями, самозащита при которых практически не имеет ограничений. Исключение – применение непростительных заклятий. Все остальное – в помощь потерпевшему, – Том дал ответ, основываясь на своих знаниях специалиста по магическому праву. – Гермиона, наш юрист в твоем распоряжении, – заверил Люциус. – И не забывай, что твой жених и опекун – подданный другой страны. Визенгамот не будет заступаться за преступников, даже если они являются… да хоть самими судьями или их близкими родственниками. Международный скандал Британии ни к чему. – Можно вообще никому ничего не рассказывать – это твое право, – вклинилась в беседу Нарцисса. – Как уже отметил Том, обращаться в Аврорат преступники не станут. Поэтому позволительно просто заявить, что считаешь все произошедшее личным делом. – А как же… Авроров ведь вызывали в Хогсмид? Я же заметила… – Гермиона пыталась сообразить – не привиделось ли ей, ведь она находилась в стрессовом состоянии, когда вернулась после того, как ей удалось сбежать от похитителей. – Это я сообщил в Аврорат, – заметил Северус. – Можешь об этом не переживать. Я выполнял свои обязанности. А вот заявлять или нет о похищении – это, как и сказала Нарцисса, право твое и твоего опекуна, – он посмотрел на Виктора. – Как иностранец, я буду настаивать на закрытом ведении следствия, но полагаю, что подобное нельзя оставлять без внимания Аврората. А что ты думаешь? – было отлично заметно, что Виктор в самом деле признавал мнение Гермионы очень важным. – Мне не хочется больше никому рассказывать о случившемся, но я не собираюсь умалчивать о преступлениях этих отморозков. Конечно, я понимаю, что четвертого подонка никто не найдет, но и лишать авроров работы не стану. Пусть ищут, – Гермиона помолчала пару секунд, словно раздумывая – все ли сказала. – Я сделаю так, как решит опекун, – впервые за последние часы на ее лице на секунду мелькнула улыбка, не приправленная печалью или страхом. – Мы пойдем в Аврорат и подадим заявление, но это будет не сегодня, и, скорее всего, не завтра. Тебе нужно немного прийти в себя. И мы сначала обязательно посоветуемся с целителем. Только получив его разрешение, я позволю аврорам опросить тебя, – заботливо предупредил Виктор. Еще с полчаса в Малфой-мэноре дружно обсуждали, стоит ли рассказывать служителям власти все, как было, или что-то оставить без объяснений. Снейп озвучил предположения о том, что Дамблдор, не исключено, тоже каким-то образом причастен к похищению, и ознакомил всех с мнением Гарри и Рона по этому поводу, не забыв в заключение уточнить, что это лишь догадки. В итоге решили, что Гермиона утаит единственно факт своего умения довольно профессионально обращаться с холодным оружием, а смерть третьего преступника объяснит случайностью – якобы он споткнулся и упал на острый сук, проткнув им горло. Директору Снейп собирался рассказать только про защитный артефакт, разнесший в клочья преступников, и про то, что целитель рекомендовал пару недель покоя для мисс Грейнджер, перенесшей жуткий стресс из-за похищения.***
Дамблдор, услышав про то, что Крам снабдил Грейнджер артефактом, защитившим ее от насилия, был раздосадован – девчонка почти не пострадала. Не считать же Круцио, о котором упоминал Снейп после диагностики Грейнджер, вернувшейся от Упивающихся Смертью, достойным «ущербом»… Вряд ли при таком раскладе жажда мести будет настолько сильной, что заставит Поттера безоговорочно согласиться на предложение вступить в Орден Феникса. Следовало подлить масла в огонь. Черкнув пару строк Джаркиссу и четко указав ему, у кого следует взять интервью, Альбус приготовился терпеливо ожидать выпуска «Ежедневного Пророка» с провокационным материалом, который поможет добиться от Поттера необходимой реакции, а заодно и потреплет нервы умникам из Министерства. Дамблдор не забыл сделать в послании пометку, чтобы Джаркисс не трогал Малфоя – не то чтобы Альбус испугался угроз, но и открывать еще один фронт противостояния не хотелось. Хватало преданной огласке размолвки с Фаджем. Дамблдор вообще не ожидал, что Люциус так активно подключится к ситуации с похищением магглорожденной Грейнджер, несмотря на то, что она была подругой его сына и номинальной подопечной. Увидеть его в Хогсмиде сразу после случившегося оказалось как минимум неприятно, а повернуть ситуацию в свою пользу не вышло – слишком уж воинственно был настроен Люциус. Воскресное утро началось для Дамблдора с чтения послания от Петтигрю, написанного в весьма резком тоне. Альбуса открыто обвинили в утаивании важной информации, которая привела к частичному срыву операции и гибели троих очень преданных, умелых и важных соратников Предводителя, которых убила бешеная Грейнджер. Дамблдора поразило то, с какой наглостью Питер оправдал свой провал, свалив вину на него – на Альбуса. – Да как он посмел! Давно ли в крысиной шкуре бегал и жрал на мусорниках? Пределом мечтаний было жить в клетке у нищебродов! Я его в люди вывел, а он вон как голову поднял! Еще год-другой назад дрожал тут передо мной, как трусливый червь! Готов был мне задницу лизать, лишь бы в тепле и сытости оставаться! – Дамблдор захлебнулся от возмущения, не стесняясь в выражениях. Он в сердцах из простого почтового конверта наколдовал вопиллер, который не самоуничтожится после декламации послания, как это обычно бывало, а станет повторять сообщение каждый раз, как его откроют – пусть Питер его хоть тысячу раз слушает. Затем надиктовал текст, предупредительно слегка изменив чарами свой голос – оставлять компромат на себя Альбус не собирался, а от кого письмо – Петтигрю и без того поймет: – «Частичный срыв операции?! Да какой – к дохлым фестралам – частичный! Провалили ерундовое задание! Не смогли с девкой справиться – герои хреновы! И это, как ты сказал, очень умелые исполнители? Боюсь даже представить – каковы в таком случае остальные! Видимо, сброд из подворотен, способный лишь у домохозяек пироги из печки воровать! Я в тебя, Питер, и в ваше дело кучу средств и сил вложил не для того, чтобы ты мне теперь характер показывал! Не забывай, кому всем обязан! Так что думай, как нужно обращаться к тому, кто стоит рядом с твоим Предводителем! Подготовка операции – твое дело, а не мое! Мы еще поговорим об этом! Я уверен, Волдеморт достойно накажет тех, кто провалил его задание, и тех, кто прикрывается недостатком информации!» – Альбус вовремя спохватился и повернул все таким образом, чтобы его послание не выглядело, словно он обвинял Барти – с тем не стоило портить отношений. Запечатав вопиллер, Дамблдор вызвал сову и отправил «крикливое» послание Петтигрю, ни капли не тревожась, что его смогут услышать посторонние из числа Упивающихся – пусть знают, что у их Предводителя есть компаньон! Одно дело – идти на компромисс с не совсем адекватным после необратимой частичной трансформации Барти, возомнившим себя настоящим Волдемортом, и другое – попустительствовать в дерзости Питеру, решившему показать свою крысиную ненадежную сущность. Альбус прекрасно понимал, что Петтигрю пригрелся в лучах собственного успеха на побегушках у Барти и теперь возомнил себя правой рукой великого Темного Лорда, только вот он забыл, кем был раньше. – С Питером нужно будет что-то решать. Похоже, мне от него уже никакой корысти не получить, раз он так забылся, что вздумал меня обвинять, – под нос себе забормотал Дамблдор. После отправки вопиллера ему вроде стало легче, и он смог снова уделить внимание важным деталям. – Необходимо обязательно встретиться с Барти наедине и дать ему понять, что такие, как Питер, надежны лишь до определенного момента, а затем предпочитают думать только о себе, поэтому не стоит сосредотачивать в его руках всю хозяйственную власть организации. Интендант из него, может, и толковый вышел, но следует ограничить его полномочия, пока он не начал качать свои права, – взгляд Дамблдора опять вернулся к письму Петтигрю – на этот раз удалось прочесть его спокойнее. – А о каких трех трупах идет речь, если Северус упоминал лишь о двух погибших похитителях от воздействия защитного артефакта? Эта Грейнджер еще кого-то убила? Она разучилась считать или специально решила умолчать о чем-то? И вообще – откуда Питеру известно, что это она приложила руку к гибели его людей? Были свидетели? И сколько в таком случае головорезов не смогли справиться с девчонкой? И не прибили ли они сами того третьего под шумок, решая свои дела и свалив все на нее? – вопросов было много, а это значило, что без встречи с Барти не обойтись. Однако Альбус прикинул, что на данный момент все равно уже ничего изменить нельзя, поэтому лучше не давать поводов для чужого любопытства и из Хогвартса в ближайшие пару-тройку дней не отлучаться. Спешить с уточнением деталей он уже не видел смысла – операция практически провалена и следовало воспользоваться теми крохами выгоды, которые можно было еще извлечь из сложившейся ситуации.***
Получив послание от Дамблдора, о чем говорили специальные пометки, Петтигрю не заподозрил в нем вопиллера, потому что оно выглядело как обычное письмо. Решив не нарушать собственных принципов, выработанных в последнее время, Питер отправился к Барти, чтобы в очередной раз доказать ему преданность, позволив ознакомиться с ответом Альбуса. Стоило только распечатать конверт, как из него донесся незнакомый гневный голос, вовсю распекавший Питера за дерзкое обвинение. Барти выслушал возмущения Дамблдора с кривой ухмылкой, уродовавшей его и без того непривлекательное лицо. Дождавшись, когда зачарованный пергамент, закончив выплевывать злые реплики, снова примет вид ничем особо не примечательного письма, Питер язвительно прокомментировал замечания: – Как же Альбусу не нравится быть виновным в провале операции. Все вокруг ничего не делают – он единственный печется о всеобщем благе. – Всеобщего блага не бывает, – сдержанно заметил Барти таким тоном, словно в тысячный раз повторял непререкаемую истину. – Вы и в самом деле не стали ничего узнавать о девчонке, самоуверенно полагая, что справиться с ней будет проще простого – это Альбус весьма точно подметил. Не знаю, что ты там ему написал, но он был лишь заказчиком, а значит, не обязан разрабатывать вам еще и подробный план действий. Питер, постарайся впредь не сердить Дамблдора. В одном он абсолютно прав – мы поднялись на его деньгах и советах, не считая того, что обязаны ему еще и своими жизнями. Так что хотя бы до поры до времени не надо его раздражать и показывать, какие мы неблагодарные, – только очень внимательный слушатель заметил бы легкие иронию и презрение в тоне Барти. – К тому же сколько бы мы ни мнили себя способными отлично ориентироваться в политической обстановке – Альбус даст нам лет пятьдесят форы. Он опытный интриган. И если у него в последнее время все идет из рук вон плохо, то это говорит лишь о том, что у него появился достойный соперник, а вовсе не о его деградации и старческом маразме. Пока наши цели будут совпадать – не стоит расстраивать Альбуса и нападать на него с упреками, даже если в чем-то и есть его вина, – Барти покачал головой, заметив, что Питер собирался ему возразить. – Я не требую от тебя любить Альбуса или безоговорочно подчиняться ему, но спорить с ним не нужно. Я! Питер, запомни – один я, как компаньон в афере Дамблдора, могу ему перечить и открыто подвергать сомнению его слова. Попрошу тебя впредь знакомить меня с текстом своих посланий Альбусу. Это не из-за недоверия, а для того, чтобы ненароком не вызвать у него очередной приступ негодования, как в этот раз, – Барти был далек от искренности. Он в последнее время никому не доверял, и Питер уже не был исключением, как раньше. Барти рассуждал очень прямолинейно – раз Петтигрю смог перекинуться на его сторону, практически предав Дамблдора, то что ему помешает нарушить верность и Барти? Метка, пусть и усиленная из-за двойного рисунка, не являлась гарантом преданности. Она была всего лишь инструментом, с помощью которого можно напомнить о долге, наказать, держать в страхе, но вызвать добровольное полное подчинение Волдеморту она не способна. Барти не настолько наивен, чтобы полагаться на слово перебежчика. – Как скажете, Предводитель, – Питер, скрипнув зубами, перешел на официальный тон. Да – являться заместителем, советником и незаменимым помощником того, кто мнил себя возрожденным Волдемортом, было намного приятнее, чем оставаться марионеточной пешкой у старого любителя манипулировать судьбами людей. Однако Петтигрю мечтал стать равным, другом, союзником, деловым партнером. Поняв, что его надеждам не суждено сбыться в ближайшем будущем, Питер пришел к выводу, что следует в таком случае обезопасить себя и подстраховаться, понадежнее сосредоточив в собственных руках все нити организации быта боевиков, их обеспечения всем необходимым, а также как можно основательнее припрятать разработанные им лично схемы вербовки новых соратников. Питер прекрасно догадывался – пока он будет незаменим и полезен Барти, у него не исчезнет шанс оставаться рядом с ним и довольствоваться хотя бы видимостью уважения и доверия.
