Глава 75
24 августа 2016 г., 19:42
В понедельник «Ежедневный Пророк», ограничившийся накануне небольшой заметкой в новостной ленте, обрадовал обывателей, любопытных до чужих несчастий, развернутым рассказом о беспрецедентном преступлении неизвестных волшебников, дерзко похитивших студентку школы Хогвартс. Журналист мистер Джаркисс, наученный горьким опытом, решил не рисковать и, несмотря на явно заказной характер сообщения в прессе, ухитрился по мере возможности обойти все «острые углы», за которые его можно было бы привлечь к ответу. В публикации не только не фигурировало имя потерпевшей, но и вообще вся основная часть статьи была построена практически на свидетельствах жителей деревни Хогсмид, где произошло чрезвычайное происшествие. Автор репортажа не забыл мимолетно заметить, что за достоверность рассказов не может поручиться, тем самым снимая с себя всю ответственность, в частности за «кровавые» подробности, описанные в интервью одной впечатлительной особой, утверждавшей, что именно к ее ногам упала «несчастная жертва насилия», вернувшись из плена. Однако Джаркисс не поскупился на развернутый анализ ситуации с указанием мер, принятие которых не позволило бы подобному произойти. В первую очередь досталось аврорам, которые, по мнению автора, должны более бдительно нести свою службу, особенно в общественных местах, и предупреждать злодеяния, а не только фиксировать их и писать отчеты о повышении уровня преступности. Затем очень прозрачно прозвучал намек на то, что Министерство вместо того, чтобы оградить общество от тех, кто нарушает законы магического мира, наоборот занимается их оправданием и освобождением из Азкабана. Также было отмечено и о ненадлежащем контроле от администрации Хогвартса, которая «в такие смутные времена» не смогла на должном уровне обеспечить безопасность студентов школы. В этом замечании упор был отчетливо сделан не на директора и профессоров, а на Попечительский совет школы, якобы самоустранившийся от решения столь важного вопроса, как организация надежной защиты досуга студентов и недопущение самой возможности нападения на них Упивающихся Смертью и любых других преступников.
Еще не дочитав статью до конца, Гарри почувствовал на себе десятки взглядов – учащиеся с разных факультетов с любопытством поглядывали на него, на Рона и Драко, ожидая их реакции на изложенное в «Ежедневном Пророке» – ведь все в Хогвартсе были прекрасно осведомлены, кто именно пострадал от действий преступников.
– Кто ему позволил это написать? – сквозь зубы прошипел Гарри, не поднимая глаз от газеты – он побаивался не сдержаться и прямо в Большом зале высказать Дамблдору все, что думает о нем и его манипулировании. То, что Джаркисс заменил пресловутого директорского подпевалу Мейси, уже стало известно большинству заинтересованных жителей магической Британии. Вопрос Поттера прозвучал так, что настоящий его смысл был понятен лишь Драко, остальные же отнесли его на счет состряпавшего репортаж Джаркисса. Хотя если бы у кого-то возникло желание немного задуматься, то он догадался бы, кто стоит за ушлым газетчиком и его обвинениями в сторону Министерства.
– Журналисты этим и живут – пишут о новостях в газетах, – Теодор Нотт пренебрежительно фыркнул. Ему никогда не нравилось, что настоящие слизеринцы Драко и Гарри водились с магглорожденной Грейнджер, которая, как ни странно, оказалась весьма сильной и умной ведьмой для того, чтобы потягаться с некоторыми чистокровными юными волшебниками. Скорее всего, именно ее успехи в освоении магических премудростей так сильно и раздражали Теодора, обладавшего относительно умеренными способностями.
– Если бы они вот так же о тебе написали – ты бы обрадовался? – Панси Паркинсон, хоть и не относилась к близким подругам Гермионы, все же возмутилась тем, как ее показали в репортаже. Описано было со слов какой-то миссис Трамп, однако чувствовалось, что газетчик просто-таки смаковал каждый свой пассаж, представив публике потерпевшую как «растрепанную молодую девушку, испачканную с ног до головы в грязи, крови и чем-то похожем на блевотину, от которой несло как от помойной ямы».
– Во-первых, я никогда не оказался бы на месте жертвы, как эта... – Нотт посмотрел на недовольно и предупреждающе глядевшего на него Драко и не стал озвучивать имя Гермионы. – Во-вторых, прежде чем вернуться в общественное место, позаботился бы о своем внешнем виде, а в-третьих – нужно правильно выбирать сторону в этой жизни, – последнее заявление он не стал комментировать, а, высокомерно задрав подбородок, встал из-за стола и покинул Большой зал, провожаемый по крайней мере двумя недоброжелательными взглядами.
Гарри переглянулся с Драко, и тот только покачал головой, давая понять, что не стоит заводиться и устраивать разборки с Ноттом, который всегда славился резкими критическими замечаниями по любому поводу.
– Написано весьма осторожно. Джаркисса нельзя обвинить ни во вмешательстве в частные дела – он даже не намекнул на личность потерпевшей и все о ней излагал с чужих слов, ни в необъективности выводов – они звучат довольно логично и почти компетентно, – сделал заключение Драко, откладывая «Ежедневный Пророк» в сторону.
– И все же, он мог бы потактичнее описывать… ее, – не унималась раздосадованная Панси, по-прежнему избегая называть имя. – Хорошо, что опекун не отпустил ее в школу. Я представляю, как ужасно ей сейчас бы было под взглядами всех, – она мотнула головой, давая понять, что говорит о студентах, значительная часть которых до крайности любопытна, а подростки к тому же зачастую и не слишком деликатны.
– Она еще недели две не вернется в Хогвартс. Целитель запретил из-за стресса, – Драко благодарно кивнул Панси за своеобразную поддержку, а заодно дал пищу для любопытных, словно невзначай отметив, что Гермиона физически не пострадала.
– Не приведи Мерлин такое пережить, – Дафна Гринграсс сочувственно вздохнула. – Я бы этой тетке, которая так красочно все расписала, устроила веселенькую жизнь – затаскала бы ее по судам.
– Так она, если не дура, заявит, что это репортер навыдумывал, а тот на нее будет кивать – обычная практика, – посетовала Панси. – Только нервы себе трепать, – обреченно махнула она рукой.
Гарри лишь закусил губу и не стал уточнять для девчонок, которые, к счастью, не видели всего того ужаса, что по большому счету женщина, давшая интервью, ничего и не приписала от себя. Вопрос стоял лишь о тактичности – могла бы и промолчать о деталях или и вовсе отказаться от беседы с журналистом.
– А как автор лихо прошелся по работе Министерства, вы заметили? – Забини, поняв, что Поттер и Малфой не будут ни на кого кидаться, решил подключиться к тихому обсуждению статьи однокурсниками. – Нужен талант, чтобы вот так привлечь внимание обычного жителя магической Британии чрезвычайным происшествием с похищением, а в результате свести все к политическим разборкам.
– К тому же заявления этого репортера на первый взгляд выглядят вполне обоснованными, – Дафна посмотрела на Драко, ожидая услышать его мнение – он ведь уже отмечал этот факт чуть раньше в разговоре.
– Ты права. Только вот все ли они таковы на самом деле? – Малфой поддержал беседу, указывая на явные недочеты статьи. – Ладно уж, вспомнил о работе авроров, но при чем здесь Попечительский совет или педагоги школы? Любой правовед сразу скажет, что родители, подписывая разрешение на посещение их детьми Хогсмида, берут ответственность за их безопасность на себя. А о том, что с подачи министра сейчас пересматривают дела узников Азкабана – так и вовсе неуместное рассуждение в рамках статьи о похищении.
– Все – хватит вам обсуждать прессу прямо в Большом зале. А то вон даже директор заинтересовался, о чем вы шушукаетесь, – очень спокойно заметил Гойл, косясь в сторону учительского стола.
Гарри, отвлекшись на реплики однокурсников, немного успокоился, но слова Грегори заставили его посмотреть в ту сторону, куда многие из сидевших рядом успели бросить беглые взгляды.
– Он, похоже, не просто заинтересовался, а решил еще и поучаствовать в беседе, – Забини язвительно хмыкнул – как и большинство слизеринцев, родственники которых тем или иным путем пострадали от гонений на соратников Риддла, он тоже недолюбливал Дамблдора.
– Ставлю сотню галлеонов на то, что он по мою душу, – пробормотал на грани слышимости Гарри, из-под челки наблюдая за приближавшимся к их столу директором.
Оценив собственные шансы на успех в практически предложенном пари, те, кто и услышал слова Поттера, решили не рисковать своими золотыми монетами – шанс выиграть был мизерным. Дамблдор очень редко спускался с помоста, на котором стоял преподавательский стол, для того, чтобы пообщаться с кем-нибудь из студентов. А среди слизеринцев он выделял лишь Поттера.
– Гарри, прошу тебя через полчаса зайти ко мне в кабинет. Нам следует поговорить, – Дамблдор предпочел лично пригласить Поттера на встречу, тем самым подчеркивая ее важность и личную заинтересованность в беседе.
– Чего и следовало ожидать, – уже выйдя из Большого зала, констатировал Гарри, обращаясь к Драко и адресуя ему выразительный взгляд. – Если задержусь, передай профессору Спраут, что меня вызвал директор, – попросил он, предполагая, что разговор может затянуться, а у их группы совсем скоро начинался урок гербологии.
– Держи себя в руках, – напутствовал его Драко, кивком пообещав выполнить просьбу, если понадобится.
***
К приходу Поттера Дамблдор приготовился заранее – на столе лежали собранные за неделю газеты, раскрытые на статьях, в которых освещались вопросы нападений Упивающихся Смертью. Сегодняшний выпуск «Ежедневного Пророка» должен был сыграть роль последней капли в чаше терпения и заставить Поттера принять предложение Альбуса. – Входи, мой мальчик, – строгим тоном пригласил Дамблдор, занимая свое место за столом. – Присаживайся, – он взмахом руки указал прошедшему в кабинет Гарри на стул напротив. – Время у нас ограничено, поэтому сразу перейду к делу, – Альбус прекрасно был осведомлен о том, что у пятикурсников Слизерина в этот день после обеда в расписании стоял урок гербологии. Это должно было, по мнению Дамблдора, заставить пунктуального по натуре Поттера быстро принять решение, не давая ему лишнего времени на выдумывание отговорок. – Тебе не кажется, что положение дел, – Альбус решительно подвинул на край стола к Поттеру несколько газет с особенно впечатляющими колдоснимками итогов нападений Упивающихся, – заставляет нас требовательнее отнестись к себе и выбору собственной жизненной позиции в складывающейся обстановке? – Зачем вы мне это показываете? – Гарри отодвинул от себя газеты – почти со всеми этими репортажами он уже был знаком. – И какое отношение к вашему выбору какой-то там позиции имею я? – Гарри, ты прекрасно понял, что я имею в виду, – голос Дамблдора был тверд и сух – так он с Поттером еще не разговаривал. – Не стоит прикидываться несмышленым ребенком. Магия не зря дала тебе возможность считаться совершеннолетним раньше времени. Когда тебе выгодно, ты проявляешь недюжинное умение виртуозно жонглировать фактами и определениями. Это все, – Альбус указал на разложенные веером газеты, – свидетельства того, что мы безнравственно отсиживаемся в стороне в то время, когда магический мир просто вопит, призывая нас на помощь. Люди страдают – волшебники и магглы захлебываются в собственной крови! Нам нельзя больше медлить, иначе нечего будет спасать! Мир падет к ногам Темного Лорда! – воодушевление, с которым Дамблдор вещал о «конце света», казалось не наигранным, словно он и в самом деле верил в свои слова. И это невольно вызывало восхищение его актерским даром. – Волдеморт захватит власть в мире и превратит порядок в хаос, где все будут решать сила и знание самых отвратительных заклинаний и чар. – Допустим, вы правы, – сдержанно начал Гарри, – и тот, кто руководит этим сбродом… – Волдеморт, – перебил его Альбус, подсказывая. – Не стоит бояться произносить его имя вслух, как это делают недалекие мещане. Именно Волдеморт управляет нападениями Упивающихся Смертью, творящих насилие в последние месяцы. – Дело не в страхе, а в элементарном отсутствии достоверной информации, – огрызнулся Гарри. – Профессор Дамблдор, позвольте поинтересоваться, вы лично знакомы с тем, кто стоит за всеми этими нападениями? – Поттера возмутило упорство директора. Если уж в том, чтобы именовать преступников Упивающимися у него не было никаких предубеждений, то использовать псевдоним Тома в качестве имени какого-то самозванца он не собирался. – Вы так уверенно величаете его Волдемортом, что создается впечатление, что вы прекрасно знаете, о чем заявляете. – Но ты сам говорил, что он назвался Волдемортом! – парировал Дамблдор, сердито сверкая глазами. Ему хотелось высказать этому наглому мальчишке все, что он о нем думал, однако тогда вряд ли удастся добиться желаемого. Понимая, что на одном энтузиазме Поттера не втянуть в свои игры, Альбус планировал подстраховаться и заставить его дать клятву верности делу света, Ордену Феникса и себе. – Во-первых, с чего вы взяли, что за нападениями стоит тот самый похититель с Турнира? – Гарри рушил надежды Дамблдора на быстрый разговор и явно не спешил на урок, начав пререкаться. – А во-вторых, «назвался» и «является им» – разные вещи. Это снова заставляет меня предположить, что вы знакомы… – Прекрати говорить ерунду! – отмахнулся Дамблдор. – Я уже когда-то давал тебе понять, что жизненный опыт позволяет мне гораздо лучше разбираться в обстановке и мотивах человеческих поступков, а значит, и выводы из имеющейся у меня информации я делаю весьма точные. – Информации? Насколько можно судить по всем выступлениям этих «отбросов», они ни разу не заявляли официально о том, к какой организации относятся и кто ими руководит. Единственное, что они озвучивали – это свой лозунг. Между прочим – весьма спорный и далекий от конкретизации. «Свободу магии» – понятие исключительно расплывчатое. – Гарри, не уводи разговор в сторону, – Дамблдор постучал пальцем по свежему номеру «Ежедневного Пророка», лежавшему перед ним. – Это просто чудо, что твоя подруга осталась жива и не пострадала… – Что? Не пострадала? Профессор Дамблдор, при всем моем уважении, как вы можете отмахиваться от того, что ее пытали Круциатусом и магическим хлыстом, и оценивать ее состояние как «не пострадала»? – голос звенел сдерживаемым гневом, оставаясь вместе с тем холодным и несколько надменным – именно так Гарри держал себя с начала встречи. – Ты перебил меня, не дослушав, – чуть ли не сквозь зубы процедил Дамблдор, чувствуя, что его терпение на исходе – рука так и тянулась к волшебной палочке в жажде проучить наглеца. – Я говорил – хорошо, что мисс Грейнджер не пострадала сильнее и не была искалечена. Но не всем так везет, как ей… – Вот уж повезло… Схватили, пытали… А оказывается – это ей повезло, – язвительно бросил Гарри себе под нос, но так, чтобы и Дамблдор услышал его реплику. Раз уж не было возможности прямо сейчас придушить этого старого хрыча, который, вероятно, имел отношение к похищению Гермионы, то Поттер не мог отказать себе в том, чтобы по крайней мере не потрепать ему нервы. – Скажи, тебя не гложет совесть, что всего этого можно было не допустить, если бы ты не отсиживался за спинами других, а открыто выступил перед общественностью, призвав всех объединиться и дать отпор насильникам и убийцам? – Дамблдор проигнорировал очередной дерзкий выпад, перейдя к самому важному. – Твоя подруга осталась бы невредимой, если бы ты наконец-то смирился со своей ролью Избранного, которому предстоит победить Темного Лорда. – То есть вы хотите сказать, что это из-за меня Гермиону похитили? – Гарри и без этого винил себя, но слышать упрек от Дамблдора было просто невыносимо. – Мистер Уизли, давая показания аврорам, заявил, что перед исчезновением преступники выкрикнули что-то вроде «Привет Поттеру!», и вы с мистером Малфоем подтвердили правоту его слов. Разве есть сомнения в том, из-за кого все это произошло с мисс Грейнджер? – Дамблдор ощущал чуть ли не физическое удовольствие, отметив, как Поттер с трудом скрывал боль, причиненную этими словами. – Волдеморт по одному ему известной причине, не обращая внимания на пророчество, желает перетянуть тебя на свою сторону. Возможно, ему претит терять сильного сторонника, ведь он понимает, что тот, кому самой Судьбой предназначено его победить, не способен оказаться слабаком, – Дамблдор сделал паузу, давая Поттеру осознать только что сказанное. – Если бы ты не раздумывал так долго и принял мое предложение о вступлении в Орден Феникса, то все могло быть иначе. Волдеморт ищет рычаги давления на тебя, надеясь заманить к себе, – Альбус отметил, что Гарри скривился, услышав имя, но на этот раз ничего не сказал, и воспринял подобное как личную победу. Поэтому продолжил с воодушевлением: – Если ты открыто заявишь, что поддерживаешь тех, кто в прошлый раз одержал над ним победу, то Темному Лорду придется смириться с твоим выбором. – И он сразу перестанет нападать на людей? Да? Оставит в покое моих друзей? – Гарри не смог скрыть язвительности в тоне вопросов. – Нет. Но так будет правильно! Мы сумеем защитить тех, кто тебе дорог… – Как? – Гарри сделал вид, что торгуется. Ему было интересно, что еще выдумает Дамблдор, чтобы заманить его в свой незаконный Орден. – Для начала мы научим их достойно давать отпор – Аластор с удовольствием позанимается с твоими друзьями, – Альбус внимательно следил за Поттером, подозревая, что именно он познакомил с приемами боевой магии и Уизли, который ранее лихо сопротивлялся нападению Петтигрю, и Грейнджер. Ведь вполне вероятно в письме Питера не зря речь шла о трех убитых. Однако Гарри никак не отреагировал на утверждение об их недостаточном уровне подготовки. – Я неплохо натренирован, но это не помогло мне, когда Гермиону схватили, – фраза прозвучала как контраргумент. – Так что вряд ли подобное надежно защитит моих друзей. Поможет им чувствовать себя увереннее, но не предоставит гарантированного шанса на неприкосновенность от моих врагов. Так что, на мой взгляд, наоборот, они тогда будут в еще большей опасности, – Гарри знал, что в его словах достаточно логики, чтобы просто так отмахнуться от них. – Но ты не можешь вечно бегать от своей судьбы. Друзья поймут и поддержат твой выбор. Неужели ты спустишь с рук Упивающимся покушение на подругу? Все так и оставишь? Неужели не хочешь, чтобы справедливость восторжествовала? – Дамблдор, считавший, что Поттер молчит, потому что готов идти на уступки, был неприятно поражен его словами. – И что, по-вашему, я должен для этого сделать? Вступить в ваш Орден Феникса? И каким образом это повлияет на ситуацию? – Гарри покачал головой, давая понять, что не видел смысла в предложенном. – Пойми же – Орден Феникса был создан, чтобы бороться против Волдеморта. Став его членом, ты тем самым заявишь о своей позиции… – Нет! «Тем самым» я лишь поставлю себя вне закона, – Поттер резко перебил Дамблдора, корректируя его вывод. – Я не могу вступить в Орден Феникса, потому что такой общественной организации нет в магической Британии. Не хочу, чтобы меня считали экстремистом, как и тех, кто похищал Гермиону, – Гарри притворно тяжко вздохнул, мысленно давая себе подзатыльник – уж слишком откровенно получалось провоцировать Дамблдора. – Да каким экстремистом? Разве борьба за светлое будущее магического мира – столь недостойная для тебя цель в жизни? Ты должен понимать, что уйти от выбора тебе все равно не удастся! Так выступи вместе со мной – дай знать Волдеморту, что тебя нельзя купить или перетянуть на сторону зла и тьмы! Я помогу тебе восстановить справедливость, и виновные в похищении и пытках твоей подруги будут достойно наказаны. – Насколько мне известно – наказывать уже некого. Спасибо амулету, который справился с защитой Гермионы лучше, чем я, – мрачно заявил Гарри. Он знал о том, что Северус рассказал Дамблдору после посещения Малфой-мэнора, поэтому не боялся, что выдаст что-нибудь лишнее. – Еще неизвестно, что решат в Аврорате. Применение столь темного артефакта, каким мистер Крам снабдил свою невесту, способно вызвать неоднозначное отношение к ее действиям, – Дамблдор ожидал сведений от Кингсли, которому уже поручил поднять вопрос об использовании запретного колдовства на территории магической Британии, как только Грейнджер с опекуном придут подавать заявление о похищении. – Вы правы – у Аврората могут быть большие… сложности. Ведь Гермиона – невеста подданного другого государства. Она сирота, а ее опекун иностранец. К тому же она заключила магическую помолвку с Виктором, – Гарри уже успел проконсультироваться у Тома и выяснил, что применение родового артефакта, если доказана реальная угроза жизни, что в случае с насильственным похищением сомнению не подлежало, будет воспринято правомерным, независимо от того, какое действие тот произвел. – Мы должны встать на защиту магического мира, пока не поздно. Ты не имеешь права бросить людей, которые в тебя верят! Пойми – одно твое слово поднимет дух нации до немыслимых высот! Ты же герой, о котором знает каждый волшебник магической Британии! Тебе поверят, за тобой пойдут! Мы справимся с Упивающимися, если люди перестанут прятаться и выступят против негодяев, решивших уничтожить все, что нам дорого, – Дамблдор снова сел на своего любимого конька и, казалось, даже не замечал, как Гарри недовольно кривится и почти издевательски возводит глаза к потолку. – Скажи, что ты готов взять на себя почетную ношу – быть лидером в этой борьбе, стать знаменем, которое воодушевит на подвиги десятки и сотни других магов! Поклянись защитить наш мир – и я помогу тебе поднять против Темного Лорда тысячи волшебников! Дорогие тебе люди будут защищены, и не придется вновь переживать об их судьбе. Дай обет помочь мне, и я стану тебе надежной опорой в борьбе! – Профессор Дамблдор, зачем вы все время возвращаетесь к тому вопросу, на который я уже ответил? – Гарри принял исключительно серьезный вид и холодным тоном решил подвести черту под бесполезным разговором. Чеканя каждое слово, он повторил основные пункты позиции, которую намеревался отстаивать: – Я не собираюсь вступать ни в какой Орден – ни сейчас, ни позже. Я не горю желанием становиться вашим знаменем. Я не революционер и не буду никого ни к чему призывать. Для борьбы с правонарушителями у нас есть Аврорат и Министерство. Если у вас имеются дельные мысли, как справиться с преступниками – передайте свои предложения аврорам. Уверен, они будут вам благодарны за оказание помощи в борьбе с террористами. – Министерство уже довело ситуацию до того, что людей воруют прямо на улицах! И ты готов вручить им судьбу нашего мира? Гарри, ты обязан сделать так, как я говорю! – Дамблдор впился жестким взглядом в Поттера, словно невзначай направляя в его сторону волшебную палочку, которую уже несколько минут вертел в руках, надеясь сломить его сопротивление, насильно проникнув в сознание. Он, поняв, что уговорами ничего достичь не сумеет, пошел на отчаянные меры – почти не таясь, задействовал ударную легилименцию – при должном старании она могла пробить даже защиту амулета средней силы. Однако у Альбуса ничего не вышло. – Профессор Дамблдор, я не позволял вам применять ко мне ментальные практики! Надеюсь, вы понимаете, что я этого так не оставлю? – Гарри – собранный и нарочито спокойный, несмотря на бурю эмоций, бушевавшую в его душе – поднялся со стула. – Ты не так все понял… С чего ты взял, что я… – волшебная палочка подрагивала в руке Дамблдора – он бросил слишком много сил на невербальное исполнение очень сложного заклинания, предпринимая попытку проникнуть в разум Поттера с намерением показать, насколько тот уязвим перед его могуществом. – Я все правильно понял. Вы атаковали мое сознание запрещенным методом. Абсолютно запрещенным! И я смогу это доказать, если понадобится. Ваше счастье, что ментальное нападение не засчитывается директору Хогвартса как вред студенту и не наказывается Магией как клятвопреступление. Но вы ведь об этом знали, – Гарри криво усмехнулся, намекая на то, что Дамблдор и ранее применял в школе подобный метод убеждения. – Надеюсь, вы получили ответы на все ваши вопросы, и я могу быть свободен. – Ты слишком дерзок для своего возраста. Не стоит угрожать тем, кто намного искуснее тебя во владении магией, – лицо Дамблдора покраснело от гнева. Неудача не просто расстроила его, она заставила принять поражение – а это оказалось чрезвычайно болезненно для уязвленного самолюбия того, кто на протяжении многих десятков лет был уверен, что его магическая сила и умения никогда не подведут. – Вы что-то путаете, профессор. Я никому не угрожал. А вот вы намеревались проникнуть в мое сознание без моего на то согласия. И что вам там понадобилось? Хотели показать свою мощь? Надеялись, что я под впечатлением соглашусь на все ваши предложения? – Гарри видел, как беззвучно шевелятся губы Дамблдора, выдавая его негодование. – Не вышло. И не выйдет. Так что и не пытайтесь повторить. – Есть народная мудрость – не плюй в колодец, из которого в будущем придется напиться. Ты еще обратишься ко мне за помощью. И я тебе ее обязательно окажу, Гарри, потому что не злопамятен. Ты очень скоро поймешь, что у тебя нет выхода. Придется выбирать между мной и Волдемортом – убийцей твоих родителей. И какой выбор ты сделаешь? – Дамблдор тоже поднялся со своего места, продолжая сверлить Поттера колючим взглядом. – Время покажет, – двусмысленность ответа Поттера была как на ладони. Он оставил Дамблдору право решать: сомневался ли Гарри в его предсказаниях о том, что придется обратиться за помощью, или говорил о предстоящем выборе. Гарри мысленно усмехнулся: настоящий Волдеморт уже давно стал дорог его сердцу. Да и к тому же заявление директора заведомо было неверным и несло в себе логический подвох, потому что Дамблдор и тот, кто убил Поттеров – это один и тот же человек. И Гарри об этом прекрасно осведомлен. – Что ж, мой мальчик, иди и подумай над моими словами, – Дамблдор все же решил под конец вернуться к своему приторному тону – на удивление, он довольно быстро обуздал свой гнев. Возможно, сказался шок от того, что Поттер так предельно четко разгадал его оказавшийся безнадежным ход с легилименцией. Способностей Альбуса и в самом деле не хватило бы на то, чтобы что-то изменить в сознании Поттера, но открыто заглянуть в его память было бы любопытно, тем самым наглядно проявив свое могущество. Обычно данный трюк заставлял людей склоняться перед гением Альбуса, но Поттер оказался крепким орешком, к тому же слишком много знавшим о ментальных практиках. Настолько много, что сумел распознать провалившуюся атаку, запущенную невербальным заклинанием. «А вот это уже интересно, – подумал Дамблдор, провожая взглядом Поттера, выходившего из директорского кабинета. – Те, кого оберегали амулеты, узнавали о сломанной ментальной защите только тогда, когда я уже, не скрываясь, читал их как раскрытую книгу, – несмотря на то, что подобное колдовство требовало очень мощной концентрации и большого вливания магических сил, Дамблдор все же несколько раз на своем веку применял его для подчинения кого-то вроде высокопоставленных министерских работников. – Неужели я так долго не практиковал это, что сделал что-то неверно?»***
Идти на гербологию было уже поздно – неприятная беседа с директором затянулась. До конца урока оставалось около получаса, а Гарри еще требовалось бы добраться до теплиц, где проходили занятия. Да и состояние Поттера не располагало к тому, чтобы сейчас отправляться туда, где кто-то мог ненароком добавить последнюю каплю раздражения в чашу его и без того расстроенного самообладания. Демонстрировать свое негодование, сорвавшись на невинного, Гарри не хотел. Поэтому, недолго думая, он поспешил в Тайную комнату, по пути отправив Северусу и Тому послание через браслет: «Дамблдор на меня ментально напал. Я у Салазара». Уже спустившись в подземелье и немного к тому времени обуздав свой гнев на директора, Гарри решил предупредить Драко, написав ему: «Со мной все в порядке. Буду позже». Уже в который раз за последний месяц Поттер благословил провидение, благодаря которому он в итоге озаботился созданием средства связи. Салазар, как и обычно, оказался весьма внимательным слушателем, которому досталась роль внимавшего, когда Гарри, без остановки вышагивая по кабинету и выразительно размахивая руками, весьма экспрессивно изливал негодование на «старую пиявку» до того момента, как закончился урок и Снейп смог добраться до Тайной комнаты. – Ты как? – Северус с тревогой разглядывал Поттера. Несмотря на то, что Дамблдор был самоучкой в ментальных практиках, его нельзя было недооценивать. Невероятно сильный маг, правильно распорядившись собственными умениями, мог причинить немалый вред даже мастеру менталистики. – Я справился с его атакой на мое сознание. И даже не ответил тем же, – заверение прозвучало до смешного похожим на хвастовство своими успехами и выдержкой, и Гарри, поняв это, криво усмехнулся. – Молодец, – Северус подошел ближе и, взяв лицо Гарри в ладони, заглянул в глаза, пытаясь выяснить – насколько много в его словах было пустой бравады и не стоит ли срочно принимать меры по купированию последствий нападения. – Ты и в самом деле выстоял под его напором, даже не выдав себя, – Северус удовлетворенно улыбнулся и притянул Гарри к себе, обнимая и делясь своими силами. – Ты прочел это по моим глазам? – находясь рядом с будущим партнером, Гарри отчетливо почувствовал, как напряжение начало его отпускать. На душе становилось спокойно, возвращалась твердая уверенность в подконтрольности эмоций и ситуации. – Не знаю, имеют ли они к этому отношение, но я сейчас полностью убежден, что не ошибаюсь в выводах, – Северус тщательно скрыл некоторое замешательство, не понимая, откуда у него появилось это впечатление полной сопричастности, давшее знание о том, что пережил Гарри. – Мне кажется, что ты, сам того не заметив, каким-то образом передал мне слепок своих эмоций. Я не в курсе подробностей того, что произошло, но ярко ощущаю твое отношение к нему, – Северус кивнул Салазару на портрете, наконец-то вспомнив, что они здесь не одни. – Том тоже сейчас придет. – Уже пришел, – в кабинет быстрым шагом практически ворвался Риддл. Одним цепким взглядом оценив состояние Гарри, он облегченно вздохнул, почти насильно отбирая его у Северуса и обнимая. – Я этому старому пердуну припомню все, когда придет время. Он заплатит за каждое свое преступление, недоумок, возомнивший себя богом на земле. Подыхать он будет долго и чрезвычайно мучительно. Я не садист, но для Альбуса обязательно сделаю исключение! – Со мной все нормально. Извини, что так напугал, – Гарри растерянно смотрел на Северуса из-за плеча Тома, судорожно прижавшего его к себе. – Том, я понимаю, что ты в последнее время чувствуешь себя несколько обделенным нашим вниманием… – начал Северус, тоже немного недоумевая от такой излишне эмоциональной реакции партнера. – Ох, знали бы вы, как мне хочется поскорее заявить Альбусу, что он проиграл. Этот ужасный случай с Гермионой ясно показывает, что Дамблдор потерял терпение и готов на рискованные действия. Я боюсь, что могу не успеть вам помочь из-за того, что все еще нахожусь на нелегальном положении, – Том ослабил хватку, невольно насмехаясь над собственными порывами. – Пора мне выходить из тени. – Как только освободим наших из Азкабана, – Северус настойчиво подтолкнул Тома к дивану, – тогда ты и заявишь миру о своей неубиваемости. А пока придется потерпеть. – Вот потом и повеселимся, – Гарри вовремя сдержался, чтобы не рассмеяться – на лице Тома отразилось очень выразительное предвкушение мести Дамблдору. Удобно устроившись между будущими партнерами, Гарри без предисловий перешел к делу: – Дамблдор сегодня решил побеседовать со мной сразу после обеда, даже невзирая на то, что у меня еще было занятие по гербологии. Видимо, не желал, чтобы я успел прийти в себя после прочтения статьи о том, что стряслось с Гермионой. Так сказать, надеялся сыграть свою партию на волне моего праведного гнева. Но не сложилось, – Гарри по памяти передал подробности разговора с Дамблдором, не забыв расписать и случай с ментальной атакой. – Я просто не пропустил его в свое сознание – пусть считает, что это родовая защита сработала. – Но ты дал Альбусу понять, что заметил его попытку легилименции. Как думаешь, сколько ему понадобится времени, чтобы догадаться, что ты разбираешься в ментальных практиках? К тому же на уровне, далеком от дилетанта? – Северус задал практически риторический вопрос. – Даже если он узнает, что Гарри мастер – это уже ничего не изменит, – задумчиво произнес Том. – Какие бы планы Альбус на твой счет ни строил, – обратился он к Поттеру, – ты сегодня лишил его любых надежд на благополучное разрешение дел. Вероятнее всего, ты ему больше не нужен. Учитывая злопамятность этого скунса, он попытается навредить тебе или и вовсе… – Что-то сегодня ты слишком пессимистично на все смотришь, – Гарри понимал, что, четко и однозначно высказавшись о своих позициях, из состояния завуалированного противостояния он перешел практически к открытой войне с Дамблдором, но все же не видел причин, из-за которых тот решил бы срочно организовывать покушение. – Конечно, в свете уверенности директора в том, что я сам прибегу к нему за помощью, можно предположить, что он попробует еще как-то мне навредить для устрашения, но на мое физическое устранение он не пойдет. Дамблдор сам сделал из меня национального героя, – Гарри насмешливо фыркнул, – так что теперь до последнего будет пытаться каким-нибудь образом использовать это себе на пользу, а для этого я должен оставаться живым. – Логично. Но не забывай, что и гибель национального героя можно использовать как стимул для усиления народного недовольства. Для того чтобы сыграть роль знамени, живой ты Альбусу подойдешь лучше, но это не обязательное условие. Прости… После похищения твоей подруги я на все смотрю исключительно пессимистично, – высказался в ответ на замечание Том. – Главное – будь предельно осторожен. Не переоцени свои шансы. У Альбуса сейчас начнутся трудные времена. Буквально на днях Беллатриса выйдет на свободу – очередное судебное заседание послезавтра и, скорее всего, оно окажется последним. Затем потихоньку и остальных вытащим. И каждый из вышедших на волю будет Дамблдору как кость в горле. Попечительский совет его прищучил и чуть ли не лишил должности. Визенгамот тоже работает в таком режиме, словно Альбус там никто. Ведь пересматриваются судебные дела, по которым он либо выступал главным обвинителем, либо являлся председателем заседания, поэтому сейчас не имеет права занимать те же позиции, будучи, по сути, чуть ли не ответчиком по поводу неверно принятых решений. С Фаджем он в ссоре, – Том перечислил основные неприятности Дамблдора. – Все это явно не способствует доброму расположению духа. Еще и ты отказался выступить с ним плечом к плечу. – Я буду исключительно осторожным, – пообещал Гарри, соглашаясь с доводами Тома. – Когда вы рядом, все кажется мне таким… не то чтобы неважным, но не составляющим проблему, что ли, – он посмотрел на Тома, а затем на Снейпа и невольно облизнулся, выдавая свои желания. – Так вот для чего ты устроил панику и вынудил нас сюда примчаться, – Северус насмешливо приподнял бровь. – Нашел причину, чтобы мы все бросили и прибежали целоваться с тобой? – несмотря на свои приправленные ехидством слова, он притянул Гарри поближе и, бросив лукавый взгляд на Салазара, сделал то, чего от него явно ожидали – его губы были требовательными, а язык нахальным, сразу проскользнув в рот и начав там свою игру. Привычно расцвеченный яркими магическими прядями мир рассказывал всем желающим о силе их чувств и красоте эмоций. Слизерин уже не видел, когда к ним присоединился Том и кто с кем целовался дальше – буйство чистой магии заставило все вокруг заполниться волшебными переливами разноцветья, от которого быстро уставали глаза даже у нарисованного колдуна, заставляя его зажмуриться, счастливо улыбаясь – он был искренне рад за своего наследника и его партнеров.
