Глава 117
18 февраля 2017 г., 21:14
Гриндевальд был рад гостям и не скрывал этого. Ему нравилось сразу после прибытия в Британию почти каждый день видеться с Гарри и утолять свой голод общения, поэтому он теперь слегка скучал в одиночестве.
– Даже удивительно, как быстро привыкаешь к хорошему. Я десятилетиями имел возможность разговаривать лишь с эльфом и самим собой и не особо тяготился этим, разве что первый год-другой, – Геллерт усмехнулся, озвучив свое признание. Он сейчас много времени проводил в небольшом саду возле дома, и это явно пошло ему на пользу – выглядел Гриндевальд более бодрым, чем при встрече с ним в Нурменгарде. Вполне вероятно, что свою роль сыграло и психологическое состояние – осознание, что он уже не заперт среди каменных стен тюрьмы. – Так о чем вы желали узнать?
– Нам нужна правда о том, что произошло с тобой и как ты очутился в Нурменгарде, – Гарри не стал ходить вокруг да около.
– Хмм… Правда? Правда в том, что я хотел подчинить себе мир и установить в нем тот порядок, который мне казался верным. Для этого я играл на слабостях магглов, на их жажде власти и преклонении перед неизвестным. Я манипулировал теми из них, которые могли повлиять на ход событий. Мои планы заключались в том, чтобы взобраться на самую вершину по их спинам, – Геллерт выпрямился в кресле и холодно чеканил слова, складывавшиеся в лаконичные фразы. Гарри еще никогда со дня их знакомства не видел отца таким неприступным, циничным и до крайности высокомерным. – Затем пришел великий волшебник Дамблдор и посадил меня в тюрьму, которую я выстроил для неугодных мне магов. История в этом не соврала ни слова, – он указал на книгу, лежавшую на столе.
– Так не пойдет, – Гарри покачал головой, поняв, что Гриндевальд отгораживается от них стенами недоверия. Переглянувшись с Томом и Северусом, он предпринял первый шаг навстречу: – Отец, я догадываюсь, что ты не святой, но нас интересует немного иное. Что тебя связывает с Дамблдором? Как вы познакомились и почему именно он сумел засадить тебя в Нурменгард? Как это у него получилось?
– Я не думаю, что вправе рассказывать…
– Если ты о Бузинной палочке, хозяином которой являешься, то это для нас уже не секрет, – Гарри не сдержал чуть торжествующей улыбки, наблюдая за ошарашенным отцом.
– Так вы гоняетесь за Дарами Смерти? – сделал вывод Гриндевальд, не скрывая удивления.
– Мы за ними не гоняемся. Могу поклясться магией, – твердо заявил Гарри, глядя в глаза отцу, затем пояснил позицию, которой придерживался их триумвират: – Дамблдор уже практически развязал вторую магическую войну в нашем мире, и мы хотим его остановить. Ты с нами? Если это так, то помоги – поделись информацией, дай нам в руки козыри, которые позволят переиграть Альбуса на его поле. Дай нам подсказку, чтобы поставить ему мат с наименьшими потерями с нашей стороны.
– Если вы полагаете, что я ненавижу Альбуса за то, что он заточил меня в мой же Нурменгард, то ошибаетесь. Я по своей воле туда отправился. Никто не знал, где находится этот замок, и Альбус не исключение, а раз так, то как бы у него получилось меня там запереть? – Геллерт говорил медленно, тем временем раздумывая над словами Гарри, особенно над его готовностью поклясться – требовалось срочно определиться, как поступить. – Скажите, что вы предпримете в отношении меня, если я откажусь сотрудничать?
– Ничего. Просто нам, скорее всего, будет труднее справиться с Дамблдором, и он погубит больше людей, ведь он считает их разменными пешками на пути к своей цели, которой никогда не достигнет. Мы об этом позаботимся, – глухо произнес Гарри, оскорбленный немыми намеками на то, что он способен насильно принудить отца к чему-либо или причинить ему вред.
Яркое разочарование во взгляде Поттера поразило Гриндевальда прямо в его старое и, как он думал, давно зачерствевшее сердце. Решение было принято моментально – он не мог подвести сына, к которому, как ни странно, успел крепко привязаться.
– Я все расскажу и, если это поможет спасти жизнь хотя бы одного человека, буду рад, что продолжу таким образом искупать свою вину. Не надейтесь, что я изменился. Нет, я не добрый и не мягкий по натуре, но умею быть и благодарным, и… любящим, – последнее слово, похоже, нелегко далось Геллерту. Окинув взглядом всех троих магов, внимательно прислушивавшихся к нему, он вздохнул. – Хорошо… – Гриндевальд похлопал рукой по колену, на миг задумавшись, с чего начать. – Как ни невероятно в это поверить, глядя на меня, но когда-то я был молод, свободолюбив, и в моей крови бушевали гормоны. А еще я очень гордился тем, что являюсь волшебником, к тому же далеким от посредственности. Мой разум был пытлив и изобретателен. Я всегда считал магглов, как бы сказать… более низкой ступенью развития человечества. И в этом плане все осталось по-прежнему, я и сейчас так считаю, – Геллерт чуть насмешливо скривился, заметив тень возмущения на лице Гарри. – Однако это не мешает мне ценить их достижения и восхищаться некоторыми из магглов – теми, кого зовут учеными. Запомните – я никогда не желал устраивать кровавую бойню, в которую превратилась та война! Да, я предполагал, что при переустройстве мирового порядка без жертв не обойтись, но то, во что вылился тогда мой поход за истиной – это недопустимый путь для любого, кто стремится к власти. Я не оправдываю себя, потому что именно мои поступки подтолкнули магглов к тому ужасу, но хочу, чтобы для других это послужило уроком и предостережением.
– Каким ты видел мир в своих мечтах? – Гарри все же хотелось не только узнать что-нибудь полезное для их будущей победы в противостоянии с Дамблдором, но и лучше понять отца.
– Прежде всего, на всей планете для более качественного перераспределения средств и ресурсов обязано быть централизованное руководство. Управлять всем должны исключительно волшебники и элита из самых умных магглов, – Геллерт говорил так, словно посмеивался над своей прошлой наивностью. – Все необходимо устроить таким образом, чтобы не оставалось никаких препятствий для развития науки во всех возможных отраслях – как магических, так и маггловских. Мне кажется, что Том с подобным тоже согласится, – Гриндевальд ухмыльнулся, – ведь основные принципы идеологии ортодоксов базируются на аналогичном подходе к прогрессу.
– Но ортодоксам власть нужна лишь для того, чтобы им не мешали заниматься наукой, а не для того, чтобы насильно насаждать свои мысли всем подряд, – парировал Том, пожимая плечами. – Мы против любого принуждения и предпочитаем убеждать, а не навязывать свои идеи.
– Реформисты, – усмехнулся Геллерт. – Это похвально. Я тоже сначала думал о таких методах. Но… Знаете, как сильно способны измениться ваши амбиции под влиянием личных мотивов? С Альбусом мы познакомились, когда мне не было и двадцати. Он в ту пору был харизматичным молодым человеком, к тому же весьма симпатичным. Так что вы должны меня понять – я был очарован им, и нет ничего удивительного в том, что мы стали любовниками. Был ли я в него влюблен по-настоящему? Сейчас могу утверждать однозначно – нет. Хотя тогда мне казалось, что я готов прожить рядом с ним всю жизнь. Мы вместе строили планы на будущее, и именно от Альбуса я узнал о Дарах Смерти. Мне первому повезло отыскать один из них, к слову, по чистой случайности. Не буду углубляться в подробности, как это произошло, скажу лишь, что прежний хозяин Бузинной палочки остался жив, хотя я здорово его потрепал, отбирая этот уникальный артефакт, – Геллерт улыбнулся своим воспоминаниям. – Легенда ведь не говорит, что нельзя завоевать Бузинную палочку путем банального мордобоя, – он явно был доволен собой.
– Одолеть предыдущего хозяина, – Гарри кивнул, соглашаясь со сказанным.
– Вот после того, как я похвастался Альбусу своей находкой, все и началось. А нужно уточнить, что ранее мы с ним заключили подобие пари – кто первым доберется хотя бы до одного Дара Смерти, тот и будет как бы главным в нашей паре и ему подчинятся все три Дара, когда мы их отыщем. Выходило, что я победил, но Альбуса это не устроило, ведь он, прежде всего, на год старше меня, а поэтому считал, что это давало ему некоторое превосходство в наших отношениях. Ну и к тому же его переполнила зависть – он страстно желал стать обладателем артефактов, чтобы приобрести легендарный статус Повелителя Смерти.
– Похоже, он и сейчас не отказался от этой цели, – вполголоса отметил Северус.
– А разве он уже отыскал и остальные Дары? – Геллерт выглядел заинтересованным, однако никто не спешил ему отвечать.
– Отыскать, еще не значит добраться до них. Мы точно знаем, что у него есть только Бузинная палочка, – дипломатично уточнил Том, поняв растерянность Гарри и Северуса – они ведь договаривались, что не стоит пока рассказывать Гриндевальду, что Камень и Мантия уже нашли своих хозяев. Геллерт кивнул, показывая, что принимает такое объяснение, хотя от него не ушло небольшое замешательство, вызванное его вопросом.
– В итоге он устроил жуткую ссору, обвинив меня в нечуткости и жадности – я ведь не согласился отдать ему Бузинную, или, как он предпочитал говорить – Старшую палочку. Наши с ним пути разошлись. Но я не мог его забыть и втайне мечтал своими достижениями в плане установления нового мирового режима доказать ему, что он ошибся, разорвав наши отношения. Должен сказать, что я, будучи по натуре довольно сластолюбивым, не отказывал себе в близких связях с дамами, но интимных встреч с мужчинами долгое время избегал. Это было своеобразным сохранением верности Альбусу. Я был молод и наивен, – Геллерт насмешливо хмыкнул. – Степень моей наивности выяснилась случайно в то время, когда я нарушил свое неписаное правило и завел роман с Сигнусом Блэком, в ту пору путешествовавшим по Европе. Моя искренняя влюбленность разрушила ослабевшие со временем чары приворота, которыми меня опутал Альбус.
– Грамотно наложенные чары такой категории сложно вычислить, если не знать, что ищешь, – уточнил Северус для Гарри, которого явно сильно удивило, что Геллерт не выявил наличия приворота сразу после расставания с Дамблдором.
– Да, – подтвердил Гриндевальд. – Я постоянно проверял себя на зелья, но чары… – он тяжко вздохнул. – У меня даже мыслей о таком коварстве не возникало, потому что мне собственные чувства казались вполне естественными. Одним словом, освободившись от привязанности, вызванной магическим вмешательством, я был беспредельно благодарен Сигнусу. Когда семья призвала его домой, чтобы заключить выгодный для рода брак, мы были расстроены, но не могли не подчиниться традициям и правилам, придуманным за много лет до нашего рождения. Перед разлукой Сигнус завладел пикантным материалом – он надеялся когда-нибудь уговорить жену родить нашего с ним общего ребенка. Я снабдил фиал с эякулятом магической печатью согласия на использование моего семени в обряде зачатия, а впоследствии все ждал, когда же на гобелене Гриндевальдов появится имя моего сына. Я был твердо уверен, что это будет мальчик. Однако… – Геллерт развел руками. – Мне пришлось долго ждать, – он тепло улыбнулся Гарри, к которому все сильнее проникался доверием. – Сигнус был очень мне дорог. Очень… В мои планы по изменению мира добавился еще один пункт – упразднить старые традиции, которые не позволяли нам с Сигнусом быть вместе. Я мечтал когда-нибудь снова встретить его, но… в сорок третьем до меня дошли известия, что он умер от неснимаемого проклятия. И тогда я понял, что человека, который смог бы оценить все, чего я достигну, больше нет в этом мире. Продолжать жить по-прежнему, зная, что Сигнус мертв, мне стало не под силу. И я сорвался… Мои действия привели к многочисленным жертвам. Магглы оказались куда кровожаднее, чем я мог предположить. Пусть я и не расправлялся своими руками, но все же я – убийца.
– И Дамблдор остановил тебя? – Гарри не терпелось выяснить, как Бузинная палочка перешла в другие руки, оставшись преданной предыдущему своему владельцу.
– Остановил? Не думаю, что это можно так назвать. К тому времени я устал от магглов, которых никогда не любил, от войны, бессмысленно унесшей столько жизней, и от себя самого, потерявшего опору и якорь привязанности в этом мире. Видишь, сын, какой я романтик, несмотря на всю мою жестокость, – Геллерт на несколько секунд замолчал, собираясь с мыслями. – Альбус вызвал меня на магическую дуэль. Я дал согласие, но для себя решил, что необходимо все прекратить. Я понимал, что ему нужна Старшая палочка, и намерен был отдать ее. Мне ведь она не принесла счастья. Поэтому наш бой длился ровно одно заклинание – Альбус выбил из моих рук то, за чем пришел. Знаете, к тому моменту я так себя убедил, что, расставшись с Бузинной палочкой, сразу верну своей душе спокойствие, что и в самом деле почувствовал себя гораздо лучше. Альбус, вопреки моим предположениям, не убил меня, а возможно – просто не успел. К месту нашей так называемой дуэли подоспели другие волшебники, и он, скорее всего, не рискнул лишать жизни обезоруженного соперника. О Нурменгарде тогда не только слышали многие, но кое-кто и побывал там вместе со мной, помогая с чарами. Как, к примеру, дед вашего друга – Стефан Крам. Однако никто не помнил месторасположения замка, защитный контур об этом хорошо заботился, напрочь стирая эти сведения из памяти. Я ведь завершил строительство Нурменгарда лет за десять до тех событий… – Геллерт на миг замолк, прерывая объяснения, поняв, что отклонился от темы, расхваливая свое детище. – Кто-то из присутствовавших на месте дуэли и предложил отправить меня в мою же тюрьму. Я не стал перечить. Сопровождающих было трое, в том числе Дамблдор. Меня связали и угостили Империо, чтобы я не обманул, задавая вектор направления, и не сбежал. Как хозяин этого замка, я имею привилегию перемещаться к входу, в определенную зону…
– Так зачем ты морочил нам голову о том, как мы пройдем через защитный купол? Ты же мог аппарировать нас подальше оттуда. Разве нет? – Гарри ощутил досаду, что не исследовал свободное от охранных чар пространство возле самого здания.
– И куда бы я вас перенес? За пятьдесят лет я уже не помню ни одних безопасных координат для аппарации, – с хитрой усмешкой отмахнулся Геллерт. – К тому же мне было любопытно, как вы проникли в Нурменгард. Так вот… Они впихнули меня внутрь здания, сняли путы и захлопнули дверь, запечатав вход снаружи. Этого было достаточно, чтобы я не смог выбраться. Не знаю, проверяли ли они стены на наличие чар и пытались ли разобраться с защитным контуром, но вы единственные наведались ко мне в тюрьму. Вам еще что-то интересно?
– Конечно. Ты сказал, что почувствовал облегчение, когда отдал Бузинную палочку Дамблдору. Но ты ведь остался ее хозяином. Когда ты это понял? Или догадывался с самого начала? – Гарри считал, что нужно тщательно изучить механизм перехода статуса хозяина этого Дара Смерти, чтобы не оплошать в будущем.
– Нет, ни о чем я не догадывался. Я был уверен, что, отобрав у меня артефакт, его хозяином стал Альбус. Но спустя несколько лет произошло одно событие… – Геллерт замолчал, потому что в гостиную, где велась беседа, влетел феникс.
– Фоукс! К тебе в Нурменгард прилетал Фоукс! Да? – Гарри вскочил с места и подошел к волшебной птице, устроившейся на спинке кресла, в котором сидел Геллерт. – Ты знаешь, что он связан с Бузинной палочкой?
– Ты прав. Впервые он навестил меня через пару дней после того, как я обзавелся этим уникальным колдовским инструментом. А со временем я научился с Фоуксом даже общаться. Правда, мой хороший? – Геллерт, подняв руку, погладил феникса по крылу. – Так что – да, я знаю, что он привязан к Бузинной палочке. А когда Фоукс появился в Нурменгарде, мне было достаточно задать ему один-единственный вопрос, чтобы выяснить истину. Если бы я не хотел отдавать палочку, то Альбус стал бы ее хозяином, а так вышло, что я как бы дал ее взаймы. Он даже не представляет, на что она способна на самом деле, – в тоне Геллерта отчетливо прозвучало злорадство.
– Так ты у нас хитрюга? – Гарри почесал спину фениксу, блаженно прикрывшему глаза от удовольствия. – И что нам теперь делать?.. Мы должны возвратить палочку законному хозяину? – феникс, продолжая ластиться, низко склонил голову, так что ошибиться было немыслимо – он одобрял намерение Гарри.
– Вижу, ты тоже с Фоуксом дружен? – Геллерт не уставал удивляться возможностям и талантам Поттера.
– Я же – трирожденный. Меня все любят, – пошутил Гарри, уходя от объяснений. – Отец, как ты отнесешься к тому, чтобы в будущем встретиться с Дамблдором и вернуть себе Бузинную палочку? Пусть, как ты говоришь, он и не знает всей ее силы, все же более удачной волшебной палочки нет на свете, так что лучше было бы лишить его такого преимущества.
– Хочу ли я посмотреть на Альбуса, когда он поймет, что никогда не обладал этим Даром Смерти по-настоящему? Конечно! Я ему ни за что не прощу приворотных чар! Невзирая на мой эгоизм и циничный взгляд на многое в этой жизни, я все же очень трепетно отношусь к тому, что называют любовью. Поэтому мой ответ – да, я хотел бы вернуть Бузинную палочку. Но… Не уверен, что смогу легко справиться с Альбусом. Практики у меня пятьдесят лет не было, – Геллерт покачал головой. – Разве что вы поможете мне в этом.
– Обязательно, – заверил Том. – Нам необходимо было заручиться согласием. Теперь мы возьмемся за разработку действующего плана. Северус и Гарри сейчас живут в Хогвартсе, так что имеют возможность понаблюдать за Дамблдором. Мы что-нибудь сообразим, – пообещал он. – Отобрав у Альбуса Бузинную палочку, мы не только оставим его без превосходного инструмента для колдовства, но еще и нанесем мощный психологический удар, ведь это лишит его надежды на достижение цели.
– Отлично. Буду рад рассмотреть ваши предложения. А вы… Вы никогда не задумывались о том, чтобы собрать все Дары Смерти? Я так понимаю, что этот вопрос вами изучен основательно, раз вы даже добились дружбы Фоукса, – феникс, услышав свое имя, наклонил голову, заглядывая Геллерту в лицо. – Да-да, я о тебе говорю, – Гриндевальд улыбнулся птице.
– Полагаете, что таким образом и в самом деле есть шанс стать Повелителем Смерти? И что это даст? – Тому было любопытно узнать, что по этому поводу думает бывший Темный Лорд.
– Ходят слухи, что так можно обрести бессмертие, безграничную власть или шанс выкупить кого-то у самой Смерти, – Геллерт внимательно присматривался к лицам собеседников, но не заметил ни малейшего намека на то, что обрисованная им перспектива кого-либо из них заинтересовала. – Считаете это сказкой?
– Наверняка. Зачем бы Смерть создавала себе проблемы, творя артефакты, которые в итоге принесут ей лишние хлопоты? – чуть язвительно спросил Северус, старавшийся уважительно общаться с тем, кто, по сути, являлся его как бы свекром.
– Логично, – согласился Гриндевальд. – Но все же заманчиво проверить – а вдруг легенда не врет? Разве нет?
– Отец, нам пока есть чем заняться, кроме того, чтобы проверять, есть ли хоть крупица правды в том, что обещано древней легендой, – Гарри улыбнулся, когда после его слов Фоукс зашелся переливчатой трелью, будто его насмешило сказанное.
– Ну помечтать-то можно? – сдался Геллерт. – Судя по аромату, доносящемуся из столовой, Британ уже приготовил ужин. Надеюсь, вы составите мне компанию, – он поднялся из кресла и повернулся к фениксу. – А ты не хочешь угоститься яблоком? Я даже почищу его от кожуры, как ты любишь, – Фоукс тряхнул головой и присвистнул, словно тяжко вздыхал и извинялся, что не может остаться, а затем взмахнул крыльями и исчез. – Тебе нужно к Бузинной палочке, я понимаю, – немного печально вполголоса произнес Геллерт вслед фениксу. – Ну что же мы ждем? Прошу к столу.
***
Возвратившись в Певерелл-мэнор, Том, Гарри и Северус устроили небольшой совет по результатам встречи с Гриндевальдом. Несмотря на то, что бывший узник Нурменгарда вел себя предельно вежливо и доброжелательно и, похоже, был искренне рад обзавестись взрослым и талантливым сыном, состоявшим в браке сразу с двумя сильными магами, полностью доверять ему никто пока не собирался. К тому же его эльф уже дважды покидал территорию домовладения, выделенного под жилище Геллерту, хотя Гарри особо предупреждал, что этого не стоит делать. Оба раза Британ посещал Годрикову Лощину и проводил там по паре часов, что-то или, возможно, кого-то разыскивая. Нимблу, скрытно присматривавшему за домом и чутко реагировавшему на его защитные чары, было поручено в такой ситуации лишь выяснять, куда Геллерт отправлял эльфа, и докладывать об этом Гарри. Превращать своего домовика в полновесного соглядатая Поттер не намеревался, но в разговоре с отцом как бы невзначай напомнил, что его безопасность зависит от выполнения данных ему рекомендаций. Геллерт промолчал и не стал объяснять отлучек Британа, однако явно заподозрил, что о них узнали, потому что после того никуда его не посылал. – Считаете, он планирует что-то предпринять, вернув себе Бузинную палочку? – Гарри наблюдал за партией в шахматы, которую Том и Северус начали еще неделю назад и теперь решили доиграть. – Уверен, он сейчас активно прикидывает шансы на победу Бузинной палочки против нас троих, – ехидно заметил Северус, делая очередной ход белыми. – Ему сперва нужно возвратить ее, – Том, бегло оценив обстановку на шахматной доске, перевел хитрый взгляд на Гарри. – Наша задача – лишить его права называться хозяином Старшей палочки до того, как он сможет что-либо предпринять. Хотя, как мне кажется, он не настолько глуп, чтобы ввязываться в бой с нами. – Он – Темный Лорд. И это прозвище ему дали не за научные достижения, а за то, что творилось под его руководством и с его согласия. Гриндевальд сам, может, и не убил ни одного мага, как он заявляет, но обычные люди от его волшебства страдали изрядно. Хоть он и ставит это себе в заслугу, человеческая жизнь ценна вне зависимости от обладания колдовским даром. Даже если сейчас он и отказался от своих намерений захвата власти, его эго наверняка требует изменить положение дел – вряд ли ему приятно, что его держит взаперти собственный сын. Гордость, самолюбие, высокомерие, эгоизм… Не думаю, что он растерял все это, раз уж сумел не поддаться обстоятельствам и выжить в одиночестве пятьдесят лет, – Северус криво усмехнулся. – Вот увидите – он непременно захочет повернуть ситуацию в свою пользу. Я не утверждаю, что он попытается лично нам серьезно навредить, но получить полную свободу он точно мечтает, особенно, когда она так близка. – Значит, нам надо все предусмотреть и не позволить ему испортить нам игру, – Гарри уже мысленно совершил ход вместо Тома и теперь ожидал, желая выяснить, угадал ли он направление его рассуждений в партии. – Чем меньше он будет знать, тем меньше мы получим хлопот с его спонтанными выходками. Вы же понимаете, что мы не должны упустить его из виду – мало ли что придет в его голову. – Я уверен, Геллерт догадывается, что мы от него что-то скрываем. Он обязательно потребует детально ознакомить его с нашим планом до того, как примет в нем участие, – Том передвинул через три клетки слона, и Гарри ухмыльнулся – он тоже сделал бы именно такой ход. – То, что он менталист, усложняет нам задачу, но и делает ее увлекательнее. – Госпожа предупреждала, что он способен на сюрпризы. Так что постараемся об этом не забывать, – Поттер на миг замолчал, что-то прикидывая в уме, а затем спросил: – Интересно, а что будет проще – выманить Дамблдора из Хогвартса или провести туда Геллерта? – Во втором случае у нас больше шансов заранее просчитать возможности, – Том откинулся на спинку кресла. – Нужно учесть, что у Геллерта, вероятнее всего, появится непреодолимое желание сказать своему бывшему любовнику несколько слов… Конечно, при условии, что он сообщил нам правду, – взгляд Тома стал задумчивым. – Если они с Дамблдором объединятся – нам долго придется разбираться с результатами, – Северус сразу уловил суть его опасений. – Нет. Даже не представляю, что он на такое может пойти. Пятьдесят лет жить с мыслью, что тебя заточил в тюрьму близкий человек… – Гарри покачал головой. – Чувства – весьма непоследовательная штука, – Том тепло улыбнулся Поттеру. – Но мы справимся с задачей. – Твой дар? – уточнил Гарри, считая, что Том получил подсказку от своей способности оценивать события вне времени. – Моя уверенность в наших силах, – отмахнулся тот и вернулся к игре – Северус сделал ответный ход.***
Дамблдор еще раз тщательно рассмотрел колдофото в «Ежедневном Пророке» – репортер запечатлел новоизбранного министра на встрече с иностранными послами, прибывшими подтвердить курс их стран на поддержание прежних деловых и политических отношений с магической Британией. Внимание Альбуса привлек маг, стоявший за Фаджем – его было видно лишь мельком и вполоборота. – Нет! Этого не может быть – мне просто показалось, – Дамблдор раздраженно отшвырнул газету, и она проехалась по столешнице, задержавшись у самого края. – Он мне уже мерещится на каждом углу – пора пить успокоительное, – недовольство собой прорвалось в тоне замечания. – Том не настолько глуп, чтобы появляться в обществе, где его могут схватить и бросить в Арку. Ах да… Ему подобное, похоже, не повредит. Он, наверное, специально все эти годы занимался раскрытием тайны этого артефакта, чтобы избежать гибели, если вдруг кому-то вздумается привести приговор в исполнение, – страх разлился в душе Альбуса от осознания, насколько сильным стал его противник. Однако не в его правилах было отступаться от цели и мечты всей своей жизни. – Все! Хватит! – остановил он себя, сообразив, что слишком много времени уделяет раздумьям про Риддла. – Нужно решать первоочередные проблемы. Себя я обезопасил, – Дамблдор безотчетным движением прикоснулся к перстням на пальцах, к смешным для тех, кто не ведает их цену и важность, колокольчикам, вплетенным в седую бороду, и к груди, где, по-видимому, находились охранные амулеты. – Теперь пора взяться за Барти. Он обязан беспрекословно мне подчиняться, когда придет время. А придет оно, судя по всему, уже скоро. Как бы нам с ним встретиться без Питера? – стоило только озвучить вопрос, как моментально нашелся выход. Написав два коротких письма и вложив одно в другое, Альбус призвал сову и отправил с ней послание Питеру, при этом самодовольно усмехаясь, представив, как тот будет теряться в догадках, почему ему отказано в присутствии на встрече.***
Сова прилетела перед самым обедом – Барти как раз собирался сесть за стол. Петтигрю распечатал письмо и увидел всего три слова, адресованных ему: «Отдай послание Волдеморту». Барти был несколько удивлен подобным поступком Дамблдора, однако запечатанный небольшой конверт взял и сразу же проверил его на вредоносные чары – все было чисто. Прочитав сообщение, он усмехнулся и решил поддразнить Питера: – Альбус тебе не доверяет. – Вот так уж новость! – фыркнул тот. – Я бы на его месте тоже не доверял себе. Он пишет что-то секретное? – в последнее время Барти был относительно спокоен, и Питер осмелился задать вопрос. Он желал постоянно находиться в курсе событий, планируя при малейшей опасности для себя лично сбежать, для чего уже подготовил скромный домик со всем необходимым для безбедной жизни на «краю света», намереваясь переждать там пару-тройку лет. Загвоздка оставалась лишь в метке, через которую его способен достать Барти. – Он планирует встретиться со мной тет-а-тет. Прислал координаты для аппарации, – Барти не видел причин скрывать это от своего помощника. – Правда, он особо уточнил, что ни ты, ни кто-либо другой туда попасть не смогут – защита пропустит только меня. – И ты отправишься без поддержки? Предводитель, я бы на твоем месте не рисковал, – Питер покачал головой – предчувствие молчало, но и полагаться на порядочность Дамблдора было бы опрометчиво. – Во-первых, ты не на моем месте. Во-вторых, я не слаб, чтобы бояться старика, – под конец заявления Барти почти шипел, что говорило о его раздражении. – Он зовет меня в свой дом в Годриковой Лощине. Видимо, прижали его уже капитально, раз он боится появляться в нашем коттедже. Он скоро и от своей тени будет шарахаться, – Барти засмеялся. – Давай пообедаем. Не хочу беседовать с Альбусом на голодный желудок. – Конечно. Но все же захвати на всякий случай аварийный портключ, – посоветовал Питер, которому не нравились игры Дамблдора и то, что Барти не отказался от встречи с ним.***
Присланные Дамблдором координаты для аппарации позволили переместиться на задний двор небольшого, но ухоженного дома. Несмотря на браваду, выказанную при Питере, сейчас Барти был предельно напряжен и не выпускал из руки волшебную палочку. – Здесь тебе ничего не угрожает, – Альбус появился из-за угла здания. Он выглядел приветливым и доброжелательным. – Мой дом надежно укрыт чарами. В нескольких ярдах могут ходить магглы и даже не догадываться, что рядом находится волшебное домовладение, – он махнул рукой в сторону, где виднелись другие дома и часть дороги. – Пройдем внутрь, что-то сегодня пасмурно и неуютно на улице, – темно-серые тучи и впрямь затянули небо, обещая скорый дождь. – Присаживайся, где тебе удобно, – предложил Дамблдор, указывая на кресла возле зажженного камина, а сам тем временем тут же на низеньком столике занялся приготовлением чая. – Что ты хотел обсудить? – устроившись в кресле, спросил Барти. Палочку он спрятал, но все еще оставался настороже, ожидая начала разговора. – И почему без Питера? – Нам необходимо поговорить об итогах выборов и наших дальнейших действиях. И зачем нам Питер? Разве он тоже стал равноправным компаньоном? Планируешь и его допустить к власти? – Дамблдор подал Барти чашку с чаем и подвинул к нему вазочку с печеньем и конфетами. – Угощайся. – Нет, Питер не компаньон. Он лишь помощник, – Барти понюхал чай. Аромат был изумительным, а артефакт, проверявший пищу на яды и всякие вредные добавки, молчал. – О выборах, по-моему, говорить нечего. Фадж никому не уступил кресла. – Не без помощи ортодоксов, – Альбус закинул удочку, желая узнать, что скажет по этому поводу Барти. – Это хороший знак, но они слишком осторожны. Нужно немного подбодрить их с нововведениями. Не так ли? – Барти наслаждался восхитительным напитком – давно ему не выдавалось пить такой чай. – Они не осторожны, а предельно консервативны. Магический мир должен развиваться, а не жить как в пятнадцатом веке, – Альбус откусил кусочек от печенья, позволяя Барти воспользоваться его паузой для формирования вывода. – Будем применять силу? – Крауч, казалось, понимал намеки с полуслова. «Если бы еще и исполнительность была на таком же уровне», – презрительно подумал Дамблдор, внешне никак не проявляя своего отношения. – И когда предлагаешь устроить захват? – Если твои люди готовы, то на Рождество, полагаю, будет в самый раз, – тон был благодушным, словно они обсуждали дату похода в кафе, чтобы поесть мороженого. – На праздники авроры свирепствуют, – заметил Барти, со вздохом ставя пустую чашку на стол – чай ему очень понравился, но просить добавки он принципиально не стал. Волдеморт никогда не опустится до попрошайничества, а возьмет все, что ему понадобится – так он для себя решил несколько месяцев назад. – Они сейчас все время в состоянии готовности. Но зато на праздники в Министерстве не будет чиновников, и это значительно облегчит работу твоим боевикам. Да и в Косой Переулок отправятся целые толпы, чтобы побездельничать, так что аврорам придется их защищать, а следовательно, у них прибавится хлопот, что даст возможность хорошо организованному отряду быстро захватить все важные позиции. В итоге преимущество будет на нашей стороне, – Дамблдор говорил размеренно и практически безэмоционально, так что его предположения выглядели солидно и убедительно. – Считаешь, что двух очагов нам будет достаточно? Людей хватит еще на пару серьезных заварушек, – Барти, в предвкушении достижения цели, почувствовал азарт. – Не стоит распыляться. Хотя… Неплохо подчинить себе и Хогсмид, – Дамблдор задумался. – А сколько у тебя боевиков? Поточнее можешь сказать? – Я же объяснил, что хватит. Остальное – не твои заботы, – Барти постарался, чтобы его слова не звучали оскорбительно. Он давно понял, что лучше Дамблдора никто не составит план, как захватить Министерство. А после того, как власть окажется в их руках, можно будет подумать и о том, чтобы избавиться от этого ушлого старика. – Еще чаю? – волна злости захлестнула Альбуса – как этот сопляк позволяет себе разговаривать с ним, с тем, кто скоро станет управлять и армией Упивающихся Смертью, и самим Барти! – У тебя же есть толковые командиры? – Не откажусь от чая. Он весьма хорош, – признал Барти, подавая свою пустую чашку и тем временем продумывая, кому поручить руководство нападением на Хогсмид. На Министерство он сам поведет людей – это однозначно. А Питер займется магическим Лондоном. Отвлекшись, он не заметил, как Альбус быстро перевернул один из своих перстней камнем внутрь на руке, которой потянулся за его чашкой. Дамблдор крепко прихватил своего гостя за кисть, и специально чуть отогнутая лапка крепления камня на артефакте впилась в тыльную сторону ладони Барти. Тот дернулся, роняя чашку, тем самым увеличивая ранку – показавшаяся кровь моментально впиталась в зачарованный сапфир на перстне. – Как я неловок! Я сильно тебя поранил? – Альбус, несмотря на слова, уставился не на руку с царапиной, а на лицо Барти, вдруг застывшего истуканом: его взгляд потерял осмысленность, хотя глаза оставались широко раскрытыми, а гневный вскрик так и не сорвался с губ. – Отлично, – удовлетворенно отметил Дамблдор. Он еще раз прикоснулся кольцом к капельке крови, выступившей на руке Барти. После этого взмахнул волшебной палочкой, тщательно вырисовывая в воздухе сложную фигуру, начиная вести линию от синего камня на перстне и заканчивая ее около груди Крауча – там, где билось его сердце, при этом проговаривая то ли слова очень длинного заклинания, то ли строфы малого ритуала. На мгновение невидимая линия, прочерченная кончиком палочки, засветилась холодным белым пламенем. Как только она погасла, Альбус увидел, что камень изменил цвет, становясь из пронзительно-синего почти фиолетовым, будто впитавшаяся в него кровь Барти дала ему такой оттенок. – Формула полного подчинения не даст тебе больше своевольничать, – Дамблдор залечил ранку на руке все еще отрешенно глядевшего перед собой Крауча, затем восстановил чарами чашку. – И переиграть ты ничего уже не сможешь, – Альбус посмотрел на перстень – ему казалось, что на пальце пульсировало крохотное сердце. – Придется еще привыкнуть к этому, – со вздохом отметил он. – Разорвать связь нельзя. Даже если разбить камень, ты не выживешь. Так что смирись, мальчик мой. Что ж это я не догадался так Поттера приручить? – шальная мысль слегка испортила настроение. – Нет, с ним этот номер не прошел бы. Глава рода… Нет, не вышло бы, – Альбус покачал головой и принялся наливать чай, заметив, что Барти задышал более глубоко – транс, вызванный колдовством, отступал. – Держи. Так говоришь, тебе понравился чай? – Дамблдор весьма точно подгадал момент, передавая чашку и заставляя Барти сосредоточиться на ней. – Да. Мне показалось… – Крауч растерянно взглянул на руку, но не обнаружил там никаких ран и смутился. – Ты, наверное, просто устал, мой мальчик. Все эти серьезные разговоры так утомляют меня в последнее время. Сейчас почаевничаем и отправимся отдыхать, – Альбус присматривался – не будет ли Барти выглядеть неестественно? Не хватало еще, чтобы Питер начал подозревать, что с ним что-то произошло. А без Петтигрю пока не обойтись – он как связующая нить между ними, ведь Крауча даже сова не отыщет. – Значит, готовимся к Рождеству? – Барти успокоился после странного головокружения. – Да. А что там с набором боевиков? Есть интересные новички? Кстати, сколько у тебя уже людей? – Дамблдор решил осторожно проверить, закрепилась ли связь. – Девять обученных отрядов и три – молодняка. К слову сказать, есть парочка твоих студентов, – ответ прозвучал четко, без напряжения. Так, словно Барти несколько минут назад и не заявлял, что дела армии Альбуса не касаются. – Только парочка? Уже с метками? – Барти самодовольно кивнул в ответ. – Мало. Нам понадобятся свои люди в Хогвартсе, когда власть перейдет в наши руки, да и сейчас они могут оказаться полезными, – в голове Дамблдора уже возник план, как использовать новые сведения. – Так что – работай усиленнее в этом направлении. – Учебный год начался, поэтому, думаю, с этим проблем не появится. – Ясно, – Альбус догадался, что центр агитации, скорее всего, находится в Хогсмиде, но расспрашивать об этом не стал. – Напиши-ка мне координаты баз. Вдруг выдастся свободное время – приду и погляжу на ваши успехи, – решив перестраховаться, он подал Барти лист пергамента и перо. Дождавшись, пока тот послушно выполнит приказ, Дамблдор продолжил давать указания: – И еще – никаких выступлений! Нигде: ни у нас, ни у магглов. Надеюсь, у вас есть запас средств, чтобы посидеть тихо три месяца. Пусть авроры расслабятся, – скомандовал он на прощание. – Не подведи меня. Не нужно самодеятельности. Ведь сам видишь, что она до добра не доводит. – Хорошо. Ты прав – так будет лучше, – легко согласился Барти, кивая. Ему подумалось, что зря он раньше не прислушивался к советам Альбуса. – Встречаться для обсуждения плана пока будем здесь. Я через Питера стану сообщать дату и время, но его не приводи – защита не пропустит, – провожая Крауча во двор, распорядился Дамблдор, мысленно усмехаясь – перстень работал отлично. Теперь можно выведать все тонкости управления мечеными боевиками и потихоньку прибрать армию к своим рукам. У Барти отныне не останется секретов от своего хозяина. Альбус самодовольно ухмыльнулся.
