Глава 118
22 февраля 2017 г., 20:19
Распоряжения министра магии хоть и не являются безусловным воплощением закона и могут быть подвергнуты сомнению и оспариванию, однако игнорированию не подлежат. Так что материалы по его ходатайству о пересмотре дела Тома Риддла, направленному в соответствующие инстанции первого сентября, уже четвертого заслушали на малом совете Визенгамота, положив начало процессу в рамках новых дополнений к правилам, устанавливавшим особый подход к расследованию старых дел о преступлениях. Том не спешил лично вмешиваться в работу специалистов, изучавших документы по его случаю, полностью положившись на надежного адвоката из когорты ортодоксов, с которым заранее обговорил тонкости предстоявшего разбирательства. Учитывая недостатки сбора и оформления информации по его вопросу в прошлом, как и предполагалось, вынесение постановления о прекращении преследования волшебника мистера Риддла не заставило себя долго ждать. Уже через неделю Том хвастался об этом Гарри и Северусу, а заодно и Салазару Слизерину, взиравшему на них с портрета в Тайной комнате Хогвартса. Том прихватил с собой бутылочку легкого ароматного вина, и они втроем отпраздновали завершение первого этапа по его реабилитации.
– Как жаль, что я не в состоянии не то что выпить вместе с вами по-настоящему, но даже понюхать то чудесное вино, которое Гарри с удовольствием слизывает с губ, – нарисованный Слизерин то ли посетовал на свою судьбу, то ли решил немного посмеяться над Поттером, прекрасно понимая, что не вино стало причиной для такого поведения Гарри. Скорее – второе, если судить по лукавому взгляду Салазара.
– А ты вообще ничего не ощущаешь? Ни боли, ни вкуса, ни запаха? – поинтересовался как бы между прочим Гарри. Он заметил насмешку Салазара и специально одарил Тома и Северуса еще одним провокационным жестом – макнув в вино кончик пальца и сняв с него языком душистую рубиновую каплю.
– Это не совсем так, – покачав головой, произнес Слизерин, на миг будто задумавшись, как ответить на вопрос. – Я могу вспомнить, каково это было при моей жизни и… смоделировать, что ли. Это не очень верное описание, однако я не представляю, как доходчивее объяснить. Что-то новое, ранее не испытанное мной при жизни, остается невозможным для таких, как я. Мы, если позволите так выразиться, живем прошлыми эмоциями, чувствами и ощущениями. А вот привидениям и это недоступно. Носятся призрачным духом, наполненным сознанием, но абсолютно ничего не способны почувствовать. Брр… Жуть, я вам скажу, такое посмертие. Лучше уж уйти за грань и навсегда распроститься с этим миром.
– Откуда ты знаешь? – Северус заинтересованно посмотрел на Слизерина, вклинившегося в их разговор о восстановлении гражданских прав Тома.
– Да ничего я не знаю, но уверен, что болтаться между мирами, потеряв все, кроме разума и памяти, не дающей забыть, чего лишился – хуже точно быть не может. А что это вы так переглядываетесь, словно заговорщики? – от Салазара не ушло, что Северус без лишних слов, одним лишь выражением глаз о чем-то сообщил партнерам. Стоило этим троим собраться вместе перед портретом, как Слизерин сразу догадался про брак и от души порадовался за них. Как выяснилось после расспросов Гарри – эмоции нарисованный Салазар просто выуживал из собственной памяти, хотя от этого они не становились менее искренними.
– Это нужно взять на заметку, – с мстительной улыбкой воскликнул Гарри, комментируя немое замечание Северуса и игнорируя любопытство Слизерина. – Том, прости, мы отвлеклись, – он зыркнул на портрет, давая понять, кто в этом виноват. – Так ты теперь оправдан по всем статьям или все-таки придется еще пободаться с Визенгамотом?
– Придется, – кивнул Том. – Как мы и предполагали, сейчас на основании изъятых из моего дела документов в отношении Волдеморта откроют новое производство и начнут потихоньку его раскручивать, проверяя факты и отыскивая свидетелей. На заседании суда я не присутствовал – мои интересы представлял адвокат, но тем не менее я уже дал свое письменное согласие на полное сотрудничество со следственной группой. Будет, конечно же, проведено и служебное расследование в отношении тех, кто практически сфабриковал обвинение против меня, однако многого там не добьются – исполнители уже давно или на заслуженном отдыхе, или в могиле. Это успел выяснить мой адвокат.
– А тебя не могут арестовать? – Гарри тревожился, хоть уже слегка и разбирался в том, как работал аппарат блюстителей правопорядка. – Ты отныне можешь делать, что захочешь? Никаких ограничений?
– Нет, не арестуют. У них не будет для этого оснований. Ограничений нет, но… Визенгамот решил, что обнародовать это в прессе рано, – Том развел руками. – Так что мне пока, чтобы избежать неприятных инцидентов, не желательно показываться на людях без сопровождения членов министерской администрации, которым известно о моем статусе советника министра.
– Тебе и после официального объявления еще долго придется придерживаться таких мер, – философски заметил Северус. – Как бы нам ни хотелось, но далеко не всем понравится то, что с тебя снимут все обвинения. Главное, что по закону ты больше не числишься в преступниках, – он приподнял свой бокал, поздравляя Тома с первой победой на пути к полному оправданию.
– Ты абсолютно прав, – улыбнулся тот, давая понять, что его ни в малейшей степени не огорчает сложившееся положение дел. – Кстати, проблема Сириуса тоже уже решается. Полагаю, максимум дней через десять он сможет перестать прятаться. Адвокат сейчас утрясает вопрос о его безопасном появлении на заключительном заседании Визенгамота для дачи показаний под Веритасерумом.
– Ты сегодня просто кладезь отличных новостей, – Гарри подумал, что нужно обязательно связаться с Сириусом и поговорить с ним. Так уж вышло, что после возвращения из Румынии Гарри лишь дважды заглядывал к крестному, да и то ненадолго. О путешествии в Европу и о том, что Геллерт Гриндевальд освобожден и уже находится в Британии, Сириусу еще не сообщали, решив подождать, пока не вернут Бузинную палочку.
– Надеюсь, теперь хорошие известия будут приходить все чаще и чаще, – высказал свое мнение Том, отсалютовав бокалом. – Я тут кое-что набросал, хочу услышать ваши соображения, – он достал из кармана пергамент и подал его Гарри.
– Наметки по грандиозной встрече Альбуса и Геллерта? – заглянув в записи, определил Северус. Пробежав глазами несколько коротких пунктов, он на минуту задумался, а потом резюмировал: – Неплохо, следует только тщательно выбрать место. Не помешало бы посоветоваться с Драконом, но не уверен, что он одобрит наши намерения. Все-таки Дамблдор – действующий директор школы.
– Не лучше будет устроить встречу не здесь, а в Хогсмиде, к примеру? Тогда не возникнет вопросов с защитными чарами замка и не понадобится придерживаться каких-то особых условий, – с сомнением протянул Гарри. – Думаете, не сможем Дамблдора выманить отсюда?
– Наверняка это окажется гораздо сложнее, чем подготовить ему ловушку там, где он не ожидает подвоха, – объяснил свой выбор Том.
Некоторое время обсуждали предложение Тома, подключив к дебатам и Слизерина, который пояснил отдельные тонкости, связанные с Хогвартсом и его магией. Окончательное решение принимать было рано – еще требовалось предварительно уточнить кое-какие моменты. Однако в общих чертах план уже вырисовался, что давало пищу для размышлений над деталями и возможными неожиданностями.
***
На следующий же день Гарри посетил Сириуса, посчитав, что личная встреча будет намного приятнее крестному, чем разговор через крохотные сквозные зеркала. Да он и сам нуждался в их общении, крепко привязавшись к Блэку за годы знакомства. Тот не обладал уникальными способностями или особой рассудительностью в собственных поступках, но его искренность и беспредельное доверие подкупали. К тому же Сириус, не имевший возможности вести обычную светскую жизнь из-за статуса беглого узника, взвалил на себя основательную долю забот по финансовым делам Поттеров, в чем оказался весьма неплох, а это требовало хотя бы элементарной признательности. – Слышал, тебя скоро оправдают, – Гарри не стал скрывать причину своего прихода. – Да, – Сириус расплылся в довольной улыбке. – Кстати, хорошо, что ты заглянул, а то я все равно собирался вызывать тебя. – Какие-то проблемы? – тревожно поинтересовался Поттер. – Я – одна сплошная проблема для тебя, – пошутил Сириус. – Если бы не вы с Томом, то сидеть бы мне до сих пор в Азкабане. И кто знает – был бы я сейчас жив и вменяем. – Хватит нас расхваливать – переходи к делу, – покачивание головой напоминало, что Гарри не любил пустого сотрясания воздуха, а свою благодарность Блэк давно уже высказал. – Так я к нему и перешел. Ты же в курсе, что я буду свидетельствовать под Веритасерумом? Я – подозреваемый, а следовательно, ограничиться строго оговоренными вопросами может не получиться. Меня будут спрашивать обо всем, что посчитают нужным для уточнения обстоятельств дела, – Сириус теперь выглядел предельно сосредоточенным, куда и делась его смешливость. – Адвокат не допустит этого… – Гарри чуть растерянно уставился на крестного – тот затронул весьма серьезную тему. – Но ты верно заметил, председатель имеет право в твоем случае расширить список вопросов по своему усмотрению или же по факту непосредственного голосования членами Визенгамота. К тому же адвокату тоже не все известно, и он способен просто не сориентироваться и позволить… Мордред! Что же это я так забылся! Мы же с Томом летом об этом разговаривали, и он уверен, что я обо всем позабочусь, – Гарри вскочил с дивана и прошелся по комнате, успокаиваясь. Уж он-то отлично знал причину своего прокола – мысли об освобождении Гриндевальда, его устройстве и предстоящем возврате Бузинной палочки напрочь вытеснили из его головы столь важный момент. – Прости! Сириус, прости, пожалуйста. Если бы ты сам не догадался поднять этот вопрос, то я… Ведь наверняка же спросят, как именно тебе удалось сбежать, и тогда… – Тогда я выдам Тома. Ему это может сильно навредить. А еще я не хочу, чтобы выяснилось, что я постоянно контактирую с тобой, – Блэк терпеливо ожидал, что на это скажет Гарри. – Сомневаюсь, что кто-то начнет интересоваться обо мне, но ты прав. А еще я бы советовал, чтобы ты временно забыл о том, каким образом держал Грюма в подчинении. Работы на пару сеансов, – Гарри тяжко вздохнул. – К тому же необходимо решить, как все это потом эффективнее вернуть обратно. Сейчас нам на руку то, что законами запрещен ментальный допрос, как это практикуют в некоторых странах. – А в чем трудность? – Если ты забудешь о наших отношениях последних лет, то как доверишься мне для восстановления? Ты ведь не будешь помнить, что я менталист, и о Томе забудешь, а к Северусу вряд ли рискнешь прийти за помощью, даже если пожелаешь разобраться с обнаруженными у себя провалами в памяти. Нужно поставить закладку, – осенило Гарри. – Не обращай внимания – это я о технической стороне вопроса. – Кое-что ты можешь начать прятать от меня уже сегодня. Так ведь? – Сириус постучал по своей голове. – Оставь воспоминания о наших встречах напоследок, – предложил он логичный ход. – Да, так и поступим. А я еще раз проконсультируюсь у Северуса и Тома насчет самоликвидирующейся блокировки. Есть и такая, – улыбнулся он крестному, – но мне пока не приходилось ею пользоваться. Вообще все, что мы с тобой собираемся сделать – это незаконно, – Поттером овладел какой-то странный азарт. Видимо, подобным образом давала о себе знать природная любовь к нарушению запретов. Гарри смотался в Певерелл-мэнор, чтобы запастись зельями, которые помогут восстановить силы и нормальное зрение после длительного ментального контакта, и приступил к работе с сознанием Сириуса. Спустя пару часов, когда они достаточно пришли в себя, Гарри принялся проверять качество своих стараний, задавая вопросы, по-разному формулируя их. – Так говоришь, Аластор боялся отката от родовой магии, поэтому и молчал о том, что в курсе, где ты прячешься? – Гарри был доволен – ложная память удалась ему на славу. Он специально не обсуждал с Сириусом, как именно достигнет нужного им результата, чтобы избежать любых случайностей. – Да. Мы не очень-то ладили, но он серьезно относился к магическому браку. – Отлично. И все-таки мне интересно, как тебе удалось сбежать из Азкабана? – Гарри уже третий раз за последние двадцать минут спрашивал об этом. – Не помню. Дементоры так меня достали, что я мало что соображал. Очнулся уже в каком-то лесу на побережье. Возможно, мне кто-то помог, но я не знаю, кто и для каких целей, – было заметно, что Сириус изо всех сил пытался вспомнить и даже испытывал досаду из-за провала в памяти. Однако никакой адекватной замены, чтобы не подставить охранников, Гарри не смог придумать. Да и к тому же возникала необходимость учесть слишком много мелочей, так что лучше было сослаться на воздействие дементоров. – А ты научишь меня анимагии? – Гарри слегка подстраховался – Сириус ведь не проходил регистрацию, а вдруг кто-то спросит о его умении превращаться в иное существо? – Ты о чем? Это твой отец обладал такой способностью, а мне лишь оставалось ему завидовать. Гарри, я помню, что ты по моей просьбе изменил мне память, и догадываюсь, что вопросы имеют к этому отношение, но они весьма странные, – Сириус рассмеялся. – Несомненно, – кивнул Поттер, довольный результатами проверки. – Представляю, как тебя в следующий раз удивит головная боль, мне же потребуется уйти до того, как ты придешь в себя после сеанса, – отметил он. – На какой день назначено слушание? Точная дата уже есть? – Восемнадцатого. Знаешь, а мне ведь страшно, – признался Сириус. – Вроде еще утром так не боялся, – он, похоже, и сам был озадачен собственными эмоциями. – Так и должно быть. Потом еще страшнее будет, но ты обязан помнить – все закончится хорошо. У тебя превосходный адвокат, который по личной инициативе взялся за твое дело, – Гарри понимал, что Блэк нервничает потому, что он забыл про роль Тома в его освобождении, а следовательно, и гарантии благополучного исхода казались теперь не такими твердыми. Вдруг судьи сочтут, что он что-то скрывает и это повлияет на их решение? – Я приду в воскресенье, и мы с тобой завершим работу с сознанием. За пару дней твой разум полностью примет все изменения, и ты избавишься от чувства неуверенности в правдивости своих заявлений. Так что на суде все пройдет без сбоев. Я по-прежнему считаю, что все эти предосторожности, скорее всего, лишние, но… – Но мы не будем рисковать. Главное – я помню о том, что сделал Альбус, – мстительные нотки в тоне слов намекали, что Сириус что-то замыслил. – Только не вздумай начать обвинять Дамблдора, – Гарри покачал головой, предостерегая крестного от совершения ошибки. – Отвечай на заданные вопросы и не устраивай в суде самодеятельности. – Но, если выдастся случай, я же могу сказать, что это Альбус обманом устроил мой брак с Грюмом? – Да. Это можешь сказать, но ничего, не связанного с заключением в Азкабан, лучше не вспоминай, чтобы не затягивать решение вопроса о твоем оправдании. Позже у тебя будет возможность утолить свою жажду мести, – Гарри понимал чувства крестного, которому приходилось так долго сдерживаться в ожидании наказания Дамблдора за то зло, что тот причинил самому Сириусу и его близким.***
Заседание Визенгамота по делу Сириуса Блэка, осужденного за пособничество Волдеморту, в результате которого пострадала семья Поттеров, и за убийство Питера Петтигрю, сопровождавшегося нанесением вреда магглам, прошло без сюрпризов. Собранные адвокатом доказательства и личные свидетельства обвиняемого под действием сыворотки правды вполне удовлетворили самых подозрительных судей. Мистера Блэка признали невиновным, из зала суда он вышел полноправным гражданином магического мира. По возвращении домой ликующего Сириуса, хваставшегося портрету матушки, что он теперь свободный и оправданный по всем статьям человек, встретил домовой эльф Кричер и вручил ему цепочку с серебряной монеткой. – Что это? – недоумение было неподдельным – Сириус впервые видел эту вещь. – Это сквозное зеркало. Активируйте его собственной магией и позовите своего крестника, хозяин, – Кричер выполнял распоряжение, полученное три дня назад. – Гарри? Это он тебе дал? Ты уверен, что… – Кричер никогда не навредил бы главе рода, которому служит, – гордо задрав голову, отчеканил домовик. – Ладно… – Сириус послушался совета и через пару минут услышал голос, доносившийся из монетки-зеркала: – Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! – Что? Откуда ты знаешь… – Сириус даже пошатнулся от пронзившей его голову боли. – Сириус! Сириус, с тобой все в порядке? Я могу к тебе прийти? – тревога в голосе Гарри бальзамом пролилась на душу Блэка. Он вспомнил о выборе крестником ключевой фразы для снятия ментальной блокировки с некоторых его воспоминаний. Поттер применил какой-то хитрый метод, при котором Сириус не забыл об их общении, а как бы не имел возможности о нем думать и говорить. Стоило лишь кому-то спросить его про встречи или беседы с Гарри, как включался своеобразный предохранитель, и Сириус начинал твердить о том, что крестнику пока опасно с ним контактировать. Это не было ложью – Сириус и в самом деле так считал, но и не давало ответа на любой поставленный вопрос, касавшийся их отношений с Гарри. Одним словом, это позволяло обойти влияние Веритасерума, кардинально не изменяя с помощью ментальных практик память. Портреты Вальбурги и Ориона в воскресенье помогли провести проверку, ведь Гарри пришлось быстро убраться из Блэк-хауса, чтобы Сириус ничего не заподозрил. Если бы что-то не сработало, то Кричер отыскал бы Поттера в Хогвартсе и сообщил ему об этом. Подключить к делу домовика посоветовал Том, когда Гарри заикнулся, что после сеанса вмешательства в сознание необходимо как-то напоить Сириуса зельями. Кричер убедил своего хозяина, что тот перебрал огневиски. Все это в считанные мгновения пронеслось в мозгу Сириуса, вызывая поистине чудовищную боль. – Да, все хорошо, Гарри. В выходные в прессе появится объявление о моем оправдании. А у тебя получилось, как и задумывалось… Только голова ужасно болит, – Сириус заметил, что Кричер уже протягивал ему фиал. Он с благодарностью во взгляде забрал зелье, чтобы тут же выпить его. – Приходи, я жду тебя, – сказал он, скривившись от неприятного вкуса, но с облегчением отмечая, что боль моментально начала отступать. Через полчаса Поттер уже слушал о том, как прошло заседание Визенгамота. – Представляешь, они все смотрят на меня так внимательно, буравят взглядами, а у меня ноги подкашиваются от страха. Вроде и понимаю, что правда на моей стороне, да и адвокат успел перед заседанием внушить мне, что опасаться нечего и мы без труда выиграем суд, а все равно так и подмывало сбежать оттуда подальше, – Сириус не боялся признаваться в своих слабостях, зная, что это не повлияет на их отношения с крестником. Зато выговорившись, ему стало легче. – И о чем тебя спрашивали? – Обо всем. Они же Веритасерум мне не сразу дали. Их интересовали и подробности того, что мне известно о трагедии в Годриковой Лощине – это так они называли гибель Джеймса и Лили, – Сириус грустно вздохнул. – Приходилось все время напоминать себе, что рассказывать можно исключительно о фактах, а не о том, о чем сам догадался. Никогда не думал, что это так сложно. Я в итоге согласился отдать копии воспоминаний о разговоре с Дамблдором у дома Поттеров в ту ночь – это предложил Люциус, он ведь тоже был среди заседавших. – Да, он входит в полный совет. Когда надзор сняли, он смог вернуться к своим обязанностям в Визенгамоте, – подтвердил Гарри. – Воспоминания не способны служить основанием для выдвижения обвинений, но как иллюстрация ценных сведений – вполне. – Слышал бы ты, как после просмотра все начали высказывать свои мнения о случившемся! Председателю пришлось прервать их обсуждения на местах, – Сириус довольно хмыкнул. – Кажется, у многих появились претензии к Дамблдору. О побеге я не сумел ничего объяснить, потому что не помню… Почему ты ухмыляешься? Я просто забыл, да? Ну… не важно. В общем, под Веритасерумом мне задали всего несколько вопросов повторно, чтобы сравнить ответы с теми, что я дал перед тем. Кстати, про побег тоже спрашивали. – Естественно. Им же интересно, как тебе такое удалось, – Поттер мог только представить, какой переполох начнется, когда станет известно о том, что провернул Дамблдор с заключенным Барти Краучем. – Меня удивило, откуда мой адвокат достал некоторые свидетельства. Например, что Питер Петтигрю жив. Я специально ничего об этом не рассказывал – не хотел никого впутывать, – Сириус догадывался, что Гарри может что-то об этом знать. – Но, если честно, я вообще не в курсе, что там за информация была – председатель лишь отметил, что в материалах дела есть исчерпывающие данные, но так как их планируют использовать в расследовании еще одного дела, то имена свидетелей огласке не подлежат. – Это Рон дал свои воспоминания о том, как ты в Визжащей хижине проверял – действительно ли та крыса является анимагом Петтигрю. А Молли Уизли подтвердила, что у них три года жил крысак с дефектом лапы. Люциус проследит, чтобы эти материалы попали в дело по обвинению Дамблдора во всем «хорошем». Это же он подсунул Питера семье Уизли. И я больше чем уверен, что директор и сейчас в курсе, где тот находится, – Гарри наверняка знал об этом, так как просматривал некоторые воспоминания Регулуса. Петтигрю в них выглядел далеко не забитым анимагом, жившим годами в крысиной шкуре, а довольно убедительно державшимся колдуном. – Что ж, поздравляю тебя с окончанием затворничества. Но все же будь предельно осторожен. Конечно, в таком представительном мужчине, – он указал на Сириуса, – вряд ли кто-то опознает сбежавшего три года назад узника, но Дамблдор пока еще не всех своих соратников уничтожил, так что члены Ордена Феникса по его распоряжению могут попытаться навредить тебе. – Да, я понимаю, что нужно быть начеку. Не переживай, я не стану нарываться на неприятности. Единственное – так хотелось бы увидеть рожу Альбуса, когда он прочитает о моем оправдании. Надеюсь, ему хватит ума догадаться, что я выболтал о его осведомленности, где я прячусь, – самодовольство так и фонтанировало во взгляде Сириуса, который все же ухитрился бросить тень на Дамблдора. Гарри лишь покачал головой – все же его крестный так и остался в душе хулиганом, как бы ни старался вести себя соответственно своему возрасту и положению главы рода.***
Дамблдор послал Петтигрю сову с заданием для молодых Упивающихся из числа студентов Хогвартса. Он не знал, кто именно из учеников попался в сети Барти, но это было и не так уж важно, хоть и любопытно, главное, чтобы они справились с поставленной перед ними задачей. А там уж, как они это провернут – без разницы. Альбус предложил несколько вариантов на выбор. То, что такое непростое дело будет поручено практически детям, Дамблдора не волновало. Он рассуждал так: раз эти сопляки решили, что могут стать Упивающимися Смертью, значит, должны быть готовы, что им придется делать все, что прикажут, в том числе и убивать. Мелодичные звуки магического гонга, разлившиеся во всех помещениях Хогвартса, возвестили, что пора отправляться в Большой зал. Традиция предписывала директору по возможности не пропускать приемы пищи в компании всех волшебников, обитавших в замке. Альбус поднял со стола воскресный номер «Ежедневного Пророка» и на секунду задумался: оставить его чтение на потом или просмотреть за обедом. Ни с кем из педагогов он не собирался срочно беседовать, никакие школьные дела не требовали сегодня его немедленного внимания, поэтому выбор был очевидным – он прихватил газету с собой. В выходные всегда печаталось много интересного, отчего выпуск был вдвое толще обычного. Окинув студентов, приступивших к трапезе, пристальным взглядом, Альбус попытался вычислить, кто из них примкнул к Барти, однако никто из старшекурсников не вел себя неестественно, и задача оказалась невыполнимой. Конечно, учитывая прошлый опыт, логично было предположить, что это кто-то из слизеринцев, но и здесь возникали сомнения: те, у кого родители или близкие родственники состояли в рядах ортодоксов, надо полагать, уже давно предупредили своих чад, чтобы не спешили в ряды Упивающихся, объяснив опасность такого шага. А это приводило к мысли, что на крючок агитации попался кто-то с другого факультета. Взгляд Дамблдора на миг остановился на Захарии Смите. «Уже почти месяц прошел с начала учебного года, а я все забываю поговорить с ним. Нужно как-то пригласить на чай и напомнить о нашем негласном сотрудничестве. Мальчишка легко поддается влиянию, и будет несложно сделать из него доносчика. Пусть следит за студентами и докладывает мне обо всем подозрительном», – подумал Дамблдор с удовлетворением – ему нравилось чувствовать свою власть над людьми, даже если это всего лишь студент-шестикурсник. Чтение прессы Альбус предпочитал начинать с последней страницы, оставляя напоследок главные сенсации передовых полос, претендовавшие на более вдумчивую оценку. Быстро пролистнув раздел частных объявлений, он добрался до новостей Министерства и Визенгамота, желая прочесть обзор должностных перемещений среди чиновников и ознакомиться с ходом расследования дел ортодоксов – бывших Упивающихся, чтобы узнать, кого из преступников, благодаря изменениям в законодательстве, выпустили на свободу за эту неделю. Глаза сразу же выхватили из текста имя «Сириус Блэк», и настроение, только-только улучшившееся, моментально рухнуло на несколько позиций вниз, вынуждая молча скрипеть зубами. «Неопровержимые доказательства… Свидетельские показания… Признание под Веритасерумом… Полностью оправдан!» – слова из крошечной заметки звучали в сознании Альбуса тревожным колоколом, заставляя жалеть, что не отложил чтение до конца обеда, когда не потребовалось бы сохранять лицо перед тремя сотнями свидетелей. Газета на время была забыта – Дамблдор лихорадочно обдумывал ситуацию, кляня Сириуса на все лады. Ведь было неизвестно, что тот мог нарассказывать под действием сыворотки правды. Почему-то Альбус был твердо уверен, что Блэк, несмотря на все заманчивые заверения руководства магического мира, не рискнет обратиться с ходатайством о пересмотре своего дела. Он полагал, что паранойя Сириуса, так тщательно скрывавшегося от мира все это время, не позволит тому поверить в реальность обещаний, и он сочтет их очередной ловушкой для простаков. Но оказалось, что надежды были напрасными. Сириус нашел адвоката, который взялся за его случай, и выиграл процесс. Хотя… что в том сложного? «Упоминания о свидетелях и доказательствах даже удивительны, – подумал Альбус и снова скользнул взглядом по строчкам короткого сообщения. – Достаточно было и показаний самого Блэка. Ведь обвинение и построили в прошлом на его признании вины, не став заморачиваться сбором каких-либо веских подтверждений, – недовольный вздох вышел слишком выразительным, привлекая внимание некоторых преподавателей, на лицах которых немедленно зажглось любопытство. Дамблдор через силу улыбнулся и покачал головой, давая понять, что не намерен делиться своими мыслями. – Кто там у меня еще остался в Визенгамоте из тех, кто не станет болтать о моей заинтересованности конкретным делом? Олдертон? Он расстроен проигрышем на выборах. Дож? А присутствовал ли он на заседании? Хотя это можно выяснить… – Дамблдор составлял мысленный список срочных действий, которые необходимо было предпринять, чтобы уточнить масштабы возможных неприятностей. – Будто мне не хватает хлопот и без этого! Нужно было сразу же сдать Блэка в Аврорат и подстроить так, чтобы его уничтожили при задержании! – досада, разъедавшая душу, никак не отразилась на лице якобы спокойно обедавшего директора, для чего пришлось приложить немалые усилия. – Мерзкий предатель! Вот и работенка для людей Барти – пускай достанут этого сученыша и отточат свои умения на его шкуре», – решение, пусть и несколько запоздавшее, ведь Сириус уже успел связаться с властями, все-таки позволило вздохнуть немного свободнее. Покончив с десертом, Дамблдор, не забыв забрать «Ежедневный Пророк», поспешил в свой кабинет и только там решился продолжить его перелистывать. Политические обзоры, новости экономики и финансов, сплетни – все это удостоилось лишь беглого взгляда, а вот огромная статья о проведенном в Министерстве приеме, прошедшем накануне, привлекла внимание более основательно. Альбус ранее читал о намерении Фаджа устроить что-то вроде бала для разных иностранных общественных делегаций, прибывших для поздравления его в качестве избранного волей народа министра магии. Самому Дамблдору на это мероприятие приглашение не прислали, и он воспринял такое отношение к себе и своему статусу великого волшебника как оскорбление, хотя и понимал, что все связано с ограничением его в министерских полномочиях. Прежде чем начать знакомиться с текстом, Альбус принялся рассматривать колдофото, которыми изобиловал репортаж. Некоторых иностранцев он знал, кое с кем приходилось в прошлом даже беседовать, но многих Дамблдор видел впервые. Зато верхушка администрации Министерства магии Британии была представлена очень «говоряще»: почти все официальные лица, сопровождавшие Фаджа на приеме, были либо ортодоксами, либо сочувствующими им. Это вызвало волну гнева, и Альбус порадовался, что не стал дочитывать газету в Большом зале, потому что ему было бы крайне сложно не выдать своего состояния. Пока он мысленно костерил новоизбранного министра, всех ортодоксов вместе взятых и Тома Риддла в частности, его взгляд остановился на одном из снимков. Он сперва не поверил собственным глазам и даже тряхнул головой, посчитав, что это его недовольство каким-то образом сыграло дурную шутку – ведь не мог же стоявший слева от Корнелиуса мужчина являться тем, о ком он только что так негодующе думал? Но реальность все же убеждала – это было именно так! С колдофото на него, сдержанно улыбаясь, смотрел Том Риддл: холеный, привлекательный, харизматичный, знающий себе цену маг, выглядевший гораздо моложе, чем сам Альбус в его возрасте, и, похоже, вполне удовлетворенный жизнью. Это оказалось последней каплей – не желая рисковать резервами магической энергии, Дамблдор принялся вручную крушить все вокруг. Первой пострадала золоченая жердочка Фоукса-предателя – самый хрупкий предмет интерьера. Затем с приставного столика полетели на пол артефакты контроля, с помощью которых Альбус следил за обстановкой в Хогвартсе и за отдельными волшебниками, интересовавшими его лично. Стулья и чайный сервиз, стопка неподписанных документов и мраморное пресс-папье, книги из открытого шкафа и запасы корма для феникса – все это в считанные минуты валялось на полу: изломанное, измятое, разорванное или просто удостоенное грубых пинков башмаком. Выдохшись, Дамблдор окинул злобным взглядом портреты бывших директоров, с холодным любопытством наблюдавших за его безумством, и пожалел, что они защищены чарами самого Хогвартса, и он не в состоянии стереть с их нарисованных лиц эти презрительные гримасы, спалив к Мордреду все картины на стенах кабинета. Магию все же пришлось применить, чтобы навести хотя бы относительный порядок, но это было не такой уж большой платой за то, что удалось взять себя в руки, выплеснув ненависть и злость на весь мир, ополчившийся против него самого. Однако Альбус не собирался оставлять все как есть. Он решил срочно в понедельник навестить новоиспеченного министра и подготовить для «Ежедневного Пророка» статью, в которой обличит Фаджа в возможном сотрудничестве с Темным Лордом. Открытых нападок на министра Альбус все-таки из предосторожности планировал избежать. За сочинением пасквиля он и провел остаток дня, прервавшись лишь на время ужина в Большом зале.***
Петтигрю отдал письмо Барти, не распечатывая и не проявляя видимого любопытства к его содержанию. Он давно не рисковал сам читать послания от Дамблдора, а тут еще, вернувшись с последней встречи, Барти лично приказал ни в коем случае не вскрывать его почту. Все выглядело так, будто он перестал доверять Питеру, и это заставляло беспокоиться о своей безопасности. Однако метка на руке не позволяла сбежать. Лишаться руки не очень хотелось, так что нужно было сначала как-то избавиться от хозяина. Но Барти постоянно был начеку. – Прочти! – пергамент ткнули Питеру в руки. – Все равно тебе придется контролировать. Ну что скажешь? – минуту спустя поинтересовался Барти, дождавшись, когда Петтигрю пробежит письмо глазами. – Он совсем чокнулся? Это же дети! Ты сам смеялся, когда ставил этим молокососам метки, – требование Дамблдора отдавало непривычной жестокостью. – Ты не больно-то распускай язык. Альбус – мой компаньон. А его предложение проверить этих, как ты сказал, молокососов в деле мне нравится. Какой вариант предпочтешь? Несчастный случай на движущейся лестнице или отравленный презент? Авада Кедавра, согласись, слишком просто и не зрелищно, – Барти, казалось, предвкушал развлечение. – Считаю, неприятный сюрприз будет более уместен, – без лишних раздумий ответил Питер. – Но как это провернуть так быстро? Не буду же я им посылать письма с инструкциями? А встретиться смогу только, когда их отпустят в Хогсмид. – Это твои заботы. Если через две недели твои подопечные не справятся, я решу, что ты не умеешь подбирать кадры. Выводы сделаешь самостоятельно или мне и это тебе объяснить? – Барти принял близко к сердцу заявление Альбуса о том, что Петтигрю чересчур вольно себя чувствует и слишком усердно сует нос в дела, тогда как обязан лишь подчиняться приказам. – Будет выполнено, Повелитель, – покорно пообещал Питер, не посмев спорить. – Так-то лучше, – самодовольство четко прозвучало в тоне слов. – Кому планируешь поручить? – Кого увижу первым – тот и исполнит твою волю, – Питер пожал плечами, мол, выбор и так не богатый. – Завтра же отправлюсь поискать что-нибудь на презент. Не посоветуешь, что может подойти, чтобы искушение оказалось сильнее осторожности? – Никогда не дарил такие подарки, так что сам думай. Потом покажешь, что купил, – Барти расслабился после напряженного хода беседы и выглядел теперь благодушным. Поэтому Питер рискнул спросить: – Предводитель, я в чем-то провинился? Скажи – и я исправлюсь. – Провинился? Нет. С чего ты взял? – удивление казалось искренним. – После встречи с Дамблдором… – начал Питер, пытаясь объяснить свой вопрос. – Ах, ты об этом? Уясни себе одно – мы с Альбусом компаньоны. Сейчас мы готовимся к ответственной операции, которую не имеем права провалить. Поэтому, как никогда раньше, нам следует быть солидарными в своих решениях. Так что нет нужды подвергать сомнению его распоряжения или считать неуместными просьбы, – Барти говорил спокойно и размеренно, словно втолковывал что-то нерадивому ученику. – Но прежде ты утверждал, что Альбус нам не указ. Армия в твоих руках, так зачем тебе с кем-то согласовывать собственные действия? – Питер терялся в предположениях, что такого могло произойти на встрече Барти с Дамблдором, что тот теперь придерживался абсолютно другого мнения. На ум приходило подчинение с помощью Империо, но проверка ничего не показала. Пришлось, конечно, долго и терпеливо дожидаться подходящего момента, чтобы незаметно продиагностировать Барти. Ведь стоило только без предупреждения направить на Барти волшебную палочку, и можно прощаться с жизнью – тот в последнее время обладал весьма примечательной магической силой, а инстинкты у него всегда были на высоте. – Да, армия у меня, но у Альбуса опыт. Все наши выступления без его одобрения привели к плачевным результатам. Придется положиться на него. У нас будет лишь одна попытка, ты же это понимаешь? – Барти резко поднялся с места. – Я тебе все объяснил. Надеюсь, больше эту тему ты поднимать не станешь, – в тоне прозвучала четкая угроза. – Твое дело – выполнять приказы, – бросил Барти и покинул комнату, оставив Питера размышлять над своим незавидным положением. Он ведь, по сути, предал Дамблдора, рассчитывая получить защиту Барти, а теперь выходило, что те объединились, а он остался за бортом без малейших гарантий собственной безопасности.
