Глава 116
14 февраля 2017 г., 19:11
Пятница для Дамблдора прошла в напряженном ожидании – вечером ему предстояло встретиться с Поттером в Гринготтсе и выслушать требования, выставленные этим высокомерным неуправляемым юнцом, решившимся провести полную проверку целесообразности действий своего гражданского опекуна. Альбусу не было известно ни единого факта подобного поведения подопечных, хотя правилами и предусматривалась возможность ревизии. Сколько он ни прикидывал, но всякий раз выходило, что это именно гоблины из-за чего-то ополчились на него, на Альбуса, ведь не мог подросток самостоятельно додуматься до такого решения. А с банковскими работниками ссориться было нельзя. Конечно, значительную часть своих средств Дамблдор хранил в маггловских банках, однако для того, чтобы считаться весомой фигурой среди волшебников, ему необходимо быть обладателем своего сейфа в Гринготтсе, к тому же далеко не пустого. Как бы гоблины ни твердили о том, что они тщательно сохраняют интересы клиентов, информация все равно каким-то неведомым способом просачивалась в массы, и об удручающем финансовом положении любого из разорившихся магов в конце концов узнавали все. Из всех этих размышлений напрашивался важный вывод – по сути, придется иметь дело не с Поттером, а с банком, действующим от его лица, следовательно, Альбус будет вынужден согласиться со всеми условиями и санкциями.
На этот раз Дамблдору не пришлось долго торчать в главном зале Гринготтса – его немедленно провели в кабинет Глазоварса, управляющего рода Поттер. Гарри уже находился на месте и, по-видимому, до этого весьма серьезно занимался делами своей семьи, о чем, несомненно, говорили солидные стопки бумаг, поспешно спрятанные гоблином при появлении Альбуса. На столе остались лежать лишь две пухлые папки и какой-то гроссбух.
– Добрый вечер, мистер Дамблдор. Присаживайтесь, пожалуйста, – гоблин вел себя безукоризненно. – Не будем терять времени, – сказал он, дождавшись, когда Альбус устроится за столом напротив него и Поттера, сидевшего по правую руку от Глазоварса, и открыл книгу на одному ему ведомой странице. – Начнем с вопроса о возврате книг и артефактов.
Дамблдор с момента прихода в банк держался холодно и отчужденно, надменно поглядывая на Гарри, но того, похоже, абсолютно не трогало его напускное высокомерие. Поттер выглядел спокойным и по-деловому сосредоточенным. Альбус, не дожидаясь просьб, отстегнул от пояса невзрачную холщовую сумку, смахивавшую на обычный небольшой мешок для сбора трав, и принялся выкладывать из нее одну за другой книги довольно внушительных размеров, а затем и артефакты – чары расширения пространства творили чудеса. На стол рядом с фолиантами легли: шар из красной яшмы, лоскут полупрозрачной и тонкой, как серебристая паутинка, ткани, голубая бусина, нанизанная на пеструю ленту, игла в хрустальном флаконе и очки с зачарованными стеклами – себе Альбус приобрел подобные по внешнему виду, чтобы не привлекать постороннего внимания.
– Итак, книги, как я погляжу, вы принесли все, мистер Дамблдор, – Глазоварс сначала тщательно сравнил названия с записями по учету, а потом еще и проверил каждый фолиант магией. – Подтверждаю, эти труды хранились в сейфе нашего банка, – повернувшись к Гарри, заверил гоблин. Тот лишь сдержанно кивнул в ответ. – Далее… Из тринадцати артефактов, подлежащих возврату, два были приняты мистером Поттером, а три считаются переданными по договоренности в другие руки, после чего они были безвозвратно утрачены, – Глазоварс подвинул к себе зачарованные вещи и окинул их пристальным взглядом. – Из перечня здесь отсутствует котелок нищеты, заколдованный в тысяча семьсот восемьдесят третьем году ведьмой Морин Хикс, весьма примечательный древний артефакт, подвергающий порче всю приготовленную в нем пищу. Мистер Дамблдор, вы можете сообщить, где сейчас находится эта вещь?
– Не знаю. Я давно утерял этот котел. Возможно, его случайно выбросили вместе с пришедшим в негодность алхимическим оборудованием, – Альбус не думал, что ему придется отчитываться за каждую безделушку.
– Очень неосмотрительно, – покачал головой Глазоварс. – Компенсация выльется вам в солидную сумму – это уникальный зачарованный предмет, существовавший в единственном экземпляре двести лет, – гоблин достал из стола чистый пергамент и быстро сделал на нем какие-то расчеты, но результаты пока озвучивать не стал, а продолжил: – Так же я не вижу среди вещей брошь «Глазок», блокирующую анимагические способности, – Глазоварс уставился на Дамблдора, ожидая объяснений.
– Я кому-то дал эту безделицу. Не помню – кому. Но мне ее так и не вернули, – сквозь зубы процедил Альбус, а гоблин снова отвлекся на минуту для вычислений.
– А что вы скажете о местонахождении узды безволия – артефакта подчинения? – последовал очередной вопрос, произнесенный безразличным тоном, однако уточнение действия прозвучало слегка с нажимом, будто это желали особо выделить.
– Ничего не скажу. Будем считать, что я его выкупил у мистера Поттера, – Дамблдору надоело оправдываться.
– Мистер Дамблдор, вы неправильно понимаете ситуацию. Денежная компенсация, которую вы обязаны будете выплатить, является не частью сделки купли-продажи, а штрафом, – заметил Глазоварс, приступая к тщательному осмотру принесенного. – Накопитель магической энергии, – он совершил пасс рукой над каменным шаром и удовлетворенно кивнул, отметив: – Артефакт действующий и был ранее взят из сейфа рода Поттер. – Затем проверке подверглись стекла в очках и вуаль вечного сна, по которым у гоблина тоже не возникло вопросов. – Подчиняющая игла… Мистер Дамблдор, вы уверены, что это именно тот артефакт, который брали из сейфа Поттеров?
– Что вы хотите этим сказать? – Альбус старался не выдать внутренней тревоги.
– Этот зачарованный предмет никогда не хранился в Гринготтсе. Следовательно, это не та игла, которую вы должны были вернуть, хотя, судя по всему, представляет практически абсолютную копию необходимого. Насколько мне известно, подобные иглы были завезены в Британию в прошлом веке, однако точное их количество неведомо – то ли всего пара, то ли дюжина, – Глазоварс, дав исчерпывающую информацию, посмотрел на Гарри, желая узнать его мнение по этому поводу. Гоблин был слегка удивлен проворством Дамблдора, отыскавшего замену, ведь игла, которую тот когда-то взял из сейфа, благополучно возвратилась туда в начале лета вместе с еще одним артефактом. Гарри тогда рассказал, при каких обстоятельствах к нему попали вещи рода, и настоял на том, что с Дамблдора за них нужно спросить наравне с другими позаимствованными им зачарованными предметами и книгами.
– Если вы, уважаемый Глазоварс, считаете, что они идентичны, то примем замену. Возможно, профессор Дамблдор просто перепутал, кому из знакомых волшебников какую иглу давал, – Гарри ситуация не понравилась, ведь это могло значить, что Дамблдор еще кого-то держал под воздействием подчиняющего артефакта.
– Хорошо, мистер Поттер, я все оформлю должным образом, – пообещал управляющий. – А как быть с волшебной бусиной? Она тоже никогда не хранилась в Гринготтсе. И, похоже, свойства у нее иные, чем были у той, которую много лет назад взяли вы, мистер Дамблдор.
– С чего вы так решили? Вы не артефактор, чтобы делать такие выводы, – Альбус был возмущен тем, с каким подозрением смотрел на него гоблин.
– Разрешите? – Гарри снял бусину с ленты, покатал ее между пальцами, рассматривая рисунок, нанесенный тонкими белыми штрихами на ее голубой поверхности. Затем взмахнул палочкой, для виду творя чары диагностики – ему это не требовалось, дар уже позволил увидеть все, что нужно. Не то чтобы Гарри был таким уж специалистом, однако опознать в плетении элементы знакомых чар он смог без труда. – У бусины, которую вы изъяли из моего сейфа, должна быть очень тонкая настройка, потому что, согласно описанию, она действует исключительно избирательно – блокирует пророческий дар, если он имеется у волшебника. Во всем остальном она абсолютно безопасна. А вот эту, – Гарри положил крохотный каменный шарик перед Дамблдором, – я не советовал бы вам держать долго в руках, если не хотите приобрести стойкую рассеянность внимания, словно на вас воздействует слабенький Конфундус.
– Это та бусина, которую я брал здесь. Другой у меня нет. Не знаю, что ты там обнаружил, – Дамблдор насмешливо скривил губы, выказывая сомнение в способностях Гарри, – но ты ошибся.
– Профессор Дамблдор, чтобы убедить вас в своей компетенции, я могу назначить комиссию специалистов, – Гарри криво усмехнулся. – Так что – выясним?
– Такая проверка будет стоить дороже, чем сам артефакт. Гарри, тебе не жаль денег? – Дамблдор понял, что попал в западню – Поттер слишком четко описал действие этой мордредовой бусины.
– Для установления истины мне ничего не жалко, – заявление прозвучало весьма неоднозначно, однако Дамблдор, похоже, не обратил на это внимания, прикидывая, как ему выкрутиться из положения.
– Скорее всего, мы с компаньоном, когда исследовали набор аналогичных бусин, перепутали что-то. Я мог случайно взять не ту, хотя был уверен… – Альбус развел руками. Он и сам чувствовал, что объяснение выглядит неправдоподобно, но старался не выдать своего состояния – досада и раздражение все сильнее оказывали на него влияние.
– Вы сумеете в течение двух дней организовать встречу с этим своим компаньоном, чтобы вернуть имущество Поттеров? – Глазоварс прекрасно догадывался, что это невозможно, но обязан был вести дело по правилам.
– Нет, не думаю. Это был ученый из Франции. Гарри, может, ты согласишься на замену? – Дамблдору было противно просить, но ситуация подталкивала именно к такому ходу.
– Нет. Мне не нужны чужие артефакты, – Поттер покачал головой. – Тем более с такими свойствами.
– Значит, у меня нет иного выхода, как компенсировать стоимость, – Альбус бросил бусину в карман, даже не озаботившись нанизать ее на ленту для гарантии от случайной потери.
Глазоварс слегка наклонил голову, показывая, что понял, и быстро заскользил пером по пергаменту. Через минуту-другую он отложил свои подсчеты и открыл одну из папок. Достав оттуда несколько листов, сколотых вместе, он подал их Дамблдору со словами:
– Будьте добры, ознакомьтесь. Это выводы финансовой комиссии Гринготтса по поводу ваших распоряжений относительно вложений капитала рода, сделанных вами в то время, когда вы являлись гражданским опекуном несовершеннолетнего наследника – мистера Гарри Поттера. А это, – он протянул еще пару листов, – свидетельство того, что со счета в течение более десяти лет вами брались средства якобы на содержание подопечного, однако по назначению не использовались. Маггловские родственники мистера Поттера не получали этих денег.
– Как это не получали? Я им регулярно лично передавал их. Да – у меня нет квитанций, но я вас заверяю, что не присваивал денег сироты. У меня, слава Мерлину, есть доход, достаточный для ведения скромного образа жизни, приличествующего педагогу с более чем полувековым стажем, – Дамблдор злобно уставился на гоблина, стараясь не отвести от него взгляда, по сути, предназначенного Поттеру. Зная, что Дурсли сгорели, Альбус не слишком переживал, что его ложь раскроется.
– Мистер Дамблдор, вы согласитесь с выводами гринготтских следователей или хотите опротестовать их в суде? – Глазоварс выглядел непробиваемым. Их банк предпочитал не связываться с Визенгамотом, но прецеденты все же существовали, когда приходилось разбираться с особо упрямыми клиентами. – Однако я должен вас предупредить – у нас имеются письменные свидетельства мистера и миссис Дурсль, заверенные по всем правилам нашим сотрудником, ведущим дела с магглами.
– Но они ведь… А когда они дали эти показания? – Альбус вдруг словно прозрел и чрезвычайно ясно увидел – Поттер не только дерзкий, неуправляемый и высокомерный, а к тому же и крайне мстительный, и он уже давно готовился к этому дню. Так что требование вернуть артефакты, скорее всего, лишь вершина айсберга – предположение казалось весьма правдоподобным. Следующие слова Глазоварса подтвердили это:
– Свидетельства отбирались ежегодно четырежды. Последний раз в тысяча девятьсот девяносто пятом году, – гоблин помолчал с минуту и, так и не дождавшись реакции на свой ранее заданный вопрос, решил его повторить: – Мистер Дамблдор, ознакомьтесь с выводами, – он указал на зажатый у того в руке документ, – и скажите, вы согласны с суммой компенсации, которую вам следует выплатить, или желаете передать дело в магический суд?
Поттер прекрасно уловил момент, когда до Дамблдора наконец дошло, что возвратом артефактов дело не ограничится. Тот сначала на миг замер, будто отказывался верить догадке, а потом в его взгляде взметнулось черное пламя жгучей ненависти, но пока что директор держал себя в руках и скандал не устраивал. После слов Глазоварса он с особой тщательностью принялся изучать перечень претензий к нему с выставленным счетом по каждому пункту. Прошло не менее получаса до того, как Дамблдор определился с ответом:
– Гарри, зачем тебе понадобилось это расследование? – выносить дело в суд было категорически противопоказано – это Альбус выяснил очень быстро. Гринготтские следователи выудили все его липовые сделки, целью которых являлось перемещение денег из сейфа Поттеров в свой карман. Вероятнее всего, у них на это ушел не один год. Предавать столь компрометирующие сведения огласке в Визенгамоте он не собирался, особенно учитывая нынешнее свое положение. – Неужели эти траты принесли ощутимый ущерб твоему состоянию? Мог бы просто сказать мне…
– В первую очередь – это дело принципа, сэр, – Поттер воспользовался паузой, практически невоспитанно перебив Дамблдора. – Финансовые дела должны вестись предельно аккуратно – так меня с пеленок учил мой дядя Вернон Дурсль. Уж он-то в подобном знал толк, могу вас заверить, – Гарри изо всех сил старался, чтобы в его тоне не прозвучало откровенное злорадство. Он специально напомнил Дамблдору, что тот на десять лет выбросил малолетнего волшебника в мир магглов, при этом настроив против него родственников. – Результаты проверки, выявившей, что траты велись исключительно в пользу опекуна – всецело ваша заслуга. Если бы это дядя Вернон так распорядился деньгами моего рода, то я, пожалуй, не стал бы требовать с него компенсацию. Ведь как бы там ни было, я сидел на его шее до поступления в Хогвартс. Он кормил и одевал меня. И если бы вы перечисляли моим родственникам деньги, взятые якобы на мое содержание, то, возможно, мое детство не было бы таким невеселым.
– Я уже объяснял, почему тебе нельзя было оставаться в магическом мире. Да даже если я ошибся, то…
– Вы не ошиблись! – припечатал Поттер, разозлившись, что и перед лицом неопровержимых фактов Дамблдор порывался выставить свои поступки как благодеяние. – Вы намеренно отравили мне детство и пытались меня убить! Или вы считаете, что я не в курсе антимагических наручников, которые вы лично надели на меня перед моим девятилетием? Только не говорите, будто вы не знали, что детям запрещено блокировать магические способности. Лишь по чистой случайности я не умер! Мистер Дамблдор, – голос Гарри был холоден как арктический ветер, – если вы сейчас же не подпишете эти бумаги и не дадите распоряжение немедленно пополнить сейфы рода Поттер указанной в них суммой из своих сбережений, я завтра же расскажу всему миру о вашей смертельно опасной заботе, которой я подвергся! Учтите – доказательства у меня есть! – Глазоварс сопровождал слова Гарри утвердительными кивками.
– Ты не смеешь обвинять меня в таких вещах! – Дамблдор, казалось, забыл, где находится, и сорвался на крик. – Я никогда не обидел бы ребенка! Если ты меня подозревал в подобном, то почему молчал столько лет? Мы уже давно нашли бы виновных!
– У вас не вышло бы спихнуть вину на кого-то другого. Есть свидетели. Да и ваше письмо, написанное для Дурслей, тоже сохранилось, – Гарри никогда не получал такого удовольствия, как в эти минуты, наблюдая за тем, как Дамблдор тщетно пытался найти выход из ловушки, в которую сам себя загнал.
– Что помешает тебе распространить обо мне эту ложь после того, как я выплачу компенсацию? – несмотря на сомнение, Дамблдор принялся подписывать бумаги.
– Ничего не помешает мне рассказать правду. Я ведь не давал слова. Так что все напрямую зависит от ваших дальнейших действий, профессор Дамблдор, – Гарри дал понять, что прекрасно осознает опасность положения, становясь врагом великого волшебника.
– Не зря в ваших с Томом Риддлом судьбах просматривается столько параллелей. Ты опасно приблизился к той черте, после которой не будет возврата назад. Остановись, Гарри, посмотри на мир, который можешь разрушить своей ненавистью, – Альбус ощущал себя выгоревшим, даже на злость сил почти не оставалось – так сильно его ошеломила новость о том, что Поттер был в курсе многих его афер, включая и блокирование магии. Это говорило об исключительно серьезном провале. Настолько серьезном, что даже такой находчивый человек, как Альбус, не мог сходу отыскать выход из сложившейся ситуации. Поттер явно несколько лет собирал компромат. Пусть это были сведения, касавшиеся лишь отношений между ними двоими, но огласка их приведет как минимум к пожизненному заключению в Азкабан. А сколько тех лет осталось? С каждым прожитым днем Дамблдор все сильнее чувствовал, что годы берут свое, подтачивая физическое здоровье. Ему было невыносимо осознавать, что, будучи умнее всех волшебников вместе взятых, он не имел возможности прекратить собственное естественное старение. Статус Повелителя Смерти, о котором он мечтал с юности, все еще так и казался недостижимым.
– Пытаетесь примерить на меня роль нового Темного Лорда? Не советую. Вам никто не поверит. Сначала разберитесь с тем, который по вашим заявлениям «воскрес» и «возродился», – Гарри сохранял невозмутимость. Он долго готовился к этому дню, когда можно будет бросить в лицо Дамблдору свои первые обвинения.
– Я всегда желал тебе только добра, – Альбус покачал головой. – Мне нет нужды представлять тебя кем бы то ни было. Я всего-навсего прошу очень осторожно выбирать свой путь. Бери пример со своего декана. У него тоже непросто сложилась жизнь. Однако несмотря ни на что, он…
– Здесь не место для душеспасительных бесед, – прервал его Поттер, мысленно усмехаясь – ему прямо сейчас в пример поставили одного супруга и предостерегли от следования второму. – Как наши дела? – вопрос адресовался Глазоварсу, который не сидел без дела, занимаясь оформлением компенсации, с помощью магии отправляя и получая записки с сообщениями.
– Деньги уже в сейфе рода Поттер, – последовал удовлетворенный ответ. – Мистер Дамблдор, спасибо за сотрудничество, – своим деловым тоном Глазоварс, как и Гарри перед этим, напомнил тому, что Гринготтс – не место для личных разборок.
– Отлично. Я доволен, что мы пришли к взаимопониманию, сэр, – Поттер встал со стула и сдержанно поклонился Дамблдору – их набиравшее обороты противостояние не являлось причиной для демонстрации невоспитанности.
– Не сомневаюсь, – буркнул Альбус, поднимаясь из кресла. Тем не менее он ответил на жест Поттера, перед тем как покинул кабинет Глазоварса. Ему необходимо было поскорее добраться до Хогвартса, чтобы выпить зелье – в груди жгло, словно там пылал костер, а сердце сжималось от дурных предчувствий.
Гарри дождался, когда останется наедине со своим управляющим, а затем распорядился:
– Подготовьте, пожалуйста, документы по невозвращенным артефактам. Я хочу проявить свою гражданскую сознательность и передать сведения в Отдел по надзору за неправомерным применением темной магии. Пусть Дамблдор отчитывается перед ними, куда он дел котелок нищеты и узду безволия. А еще аврорам будет любопытно узнать, где он раздобыл ту примечательную бусину, которую я не согласился взять в качестве компенсации, и вторую иглу подчинения, – злорадство все же прорвалось в его тоне.
– Когда вам нужны эти материалы? – Глазоварсу были безразличны тяжбы Министерства, но отказать клиенту в выдаче официальных бумаг он не имел права.
– Через месяц. Считаю, раньше они вряд ли понадобятся, – поставил в известность Гарри, после чего попрощался и поспешил наведаться к отцу, чтобы предупредить о запланированном с Томом и Северусом визите к нему на следующий день. Гриндевальд уже более-менее освоился со своим новым положением, и им следовало наконец серьезно поговорить.
***
Новость о том, что Поттер выяснил правду об антимагических наручниках, оказалась в прямом смысле слова сногсшибательной – Дамблдор был рад, что сидел, когда об этом узнал. А он-то думал, что все тогда прошло гладко и без проблем. Теперь ему были понятны и враждебность, и неуступчивость, и желание отомстить хотя бы тем, чтобы отобрать деньги. – Аластор ведь докладывал, что мальчишка нормально перенес блокирование магии, – после возвращения из Гринготтса Альбус не пошел на ужин в Большой зал – слишком уж ему было нехорошо. Приняв пару зелий, чтобы успокоить боль в сердце и поправить нервы (руки начали неприятно подрагивать), он выпил чаю со сладостями и только затем решился проанализировать произошедшее. – И я наведывался – наручники были на нем, а его состояние казалось стабильным. Так почему Поттер уверяет, что чуть не умер? Врет? Но гоблин вроде тоже в курсе – а эти зеленомордые не опускаются до обмана. Хитрить могут, но не лгать. Выходит, что Аластор либо невнимательно рассматривал Поттера, либо и вовсе не видел его, когда отправлялся проверять по моей просьбе. Тревожил охранные чары, чтобы я убедился в его исполнительности, а после просто уходил, не уделяя должного старания моему поручению, – Альбус потянулся к вазочке и взял еще одну конфету, медленно развернул ее и забросил в рот, тем временем обдумывая – а как же Поттеру удалось в таком случае выжить? К тому же если блокирование магии вызвало столь сильную реакцию, как намекал Гарри, то вряд ли он смог бы стабилизировать свое состояние, не сняв наручники. – Или смог бы? – Альбус проглотил сладкую массу, заполнившую рот, запив ее остатками холодного чая. – И не спросишь же у него! А что, если это Аластор ему помог? Вдруг ему стало жалко мальчишку? Хотя… Нет, это на него не похоже. Он искренне ненавидел Поттеров, считая их предателями, и все время предлагал убрать последнего из их рода. А ведь он докладывал о чем-то странном… Дамблдор задумался, вспоминая подробности давних событий. – Он, кажется, утверждал, что наручники не действуют. Точно! Именно поэтому я и ходил к этим магглам, чтобы лично убедиться, что с Поттером все в порядке. Наручники работали как положено. Не мог же мальчишка каким-то образом выводить их из строя? Тогда стало бы понятно, как ему удалось справиться с болезненным состоянием. И вообще – как он определил, что это были за браслеты, если ничего не знал о магическом мире и о том, что он сам волшебник? Ммм… Да уж – загадка, – Альбус побарабанил пальцами по столу. – Мне все равно не выяснить, что там произошло на самом деле. Может, он столкнулся с кем-то из магов, и те его просветили насчет свойств браслетов из особого металла? В таком случае он и в Хогвартс приехал не таким наивным, как я полагал. Или это ему гоблины все объяснили? Он рассказал о наручниках, из-за которых ему было плохо поначалу, что, в общем-то, и ожидалось, а они и рады стараться – все растолковали ему, по описанию догадавшись о блокировании магии. Если так, то Поттер однозначно врет о своей чуть не случившейся кончине в детстве. Нет… Не стоит даже время тратить на предположения. Нужно решать, что делать дальше. Дамблдор неспешно прошелся по кабинету, разминая ноги. Он скользнул бессмысленным взглядом по книжным полкам, на которых теперь зияли пустые места – там еще утром стояли основательные труды, полные колдовской мудрости, которые пришлось вернуть в сейфы Гринготтса. Затем Альбус устремился к окну, вид из которого всегда успокаивал и помогал думать, но пришедшая в голову мысль остановила его на полпути. – За пять лет Поттер ни разу не выдал себя, скрывая свою осведомленность. Не зря он попал на Слизерин. Кстати… Эй ты, Шляпа, проснись! Ты можешь сказать, почему не отправила Поттера на Гриффиндор, как мы договаривались? Он совсем не подходил для этого или были другие причины? – И вовсе я не сплю. Я размышляю над суетностью вашего человеческого мира, – глубокомысленно произнесла Распределяющая шляпа, широко разевая свой рот – дыру внизу тульи. – Что касается вашего вопроса, директор, то скажу начистоту – мистер Поттер мог бы учиться на любом из факультетов, ибо обладает всеми свойствами, характерными для них. Но все же слизеринского в нем больше всего – это так. – Ты уже на распределении знала, что он недоброжелательно ко мне настроен? – Дамблдору тоже было не занимать изворотливости и хитрости. Он решил получить хоть немного полезной информации. – Пфф… Делать мне нечего, кроме как выяснять, кого не любят дети! Ответ не принес удовлетворения Альбусу, и он зашел с другой стороны, используя лишь интуитивную догадку, основанную на давней оговорке этого псевдоживого артефакта: – Почему ты его боялась? Чем он тебе угрожал? – Окончить свой век в унитазе? Увольте! Ой… Совсем вы меня заболтали, – Шляпа, за неимением головы и плеч, втянула в себя свой остроконечный верх, таким образом проявляя смущение и страх. – Ты же знаешь, что никто не способен навредить тебе, – презрительно бросил Дамблдор, уставившись на своего странного собеседника, и тут он понял, что что-то упускает. – Или он мог? Признавайся! – Не повышайте на меня голос! Я не обязана отвечать на ваши вопросы! – заносчиво расправив свои обтрепанные поля, заявила Шляпа. Она, имея нечеловеческую суть, уже была прекрасно осведомлена о даре трирожденного и не собиралась переходить ему дорогу. – Гарри Поттер – великий волшебник. Я рада, что мне довелось побывать на его голове! – не без пафоса закончила она и, крепко сомкнув края дыры, служившей ей ртом, замолчала, показывая, что не намерена и дальше обсуждать эту тему. – Но скажи хоть – он опасен для магического мира? – мысль о том, чтобы представить Поттера Темным Лордом, действительно мелькала в глубине сознания Альбуса. – Вы сами назвали его героем, а теперь спрашиваете, не ошиблись ли? – все же насмешливо отозвалась Шляпа – она любила поболтать, а случай для этого выдавался нечасто. – Я спросил о другом – его стоит остерегаться? – А вас, директор? Вы ведь великий волшебник, так скажите – вы опасны? – Шляпа издала странный звук, похожий на щелчок языком, когда заметила недовольно поджатые губы Дамблдора, сообразившего, насколько внушительный камень брошен в его огород. Его спасало лишь одно – Распределяющая шляпа подчинялась действующему директору и ни с кем не могла обсуждать его дела, иначе ей давно пришлось бы пылиться где-нибудь подальше от апартаментов Альбуса, частенько размышлявшего вслух. – Любой человек таков, – смилостивился говорящий артефакт. – Мне неведомо, как ваши ученики употребят свои знания и способности в будущем. Я оцениваю исключительно их одаренность. – Никакой от тебя пользы и помощи, – Альбус махнул рукой, поняв, что ничего толкового не сможет выяснить у упрямой Шляпы. Он развернулся и продолжил прерванный путь к окну. – Этот зловредный щенок припер меня к стенке, – в ситуации все же следовало разобраться, – и способен легко разрушить оставшиеся крохи доверия общественности ко мне. Потерять защиту хогвартских стен я не хочу. Куда я тогда пойду? В Годрикову Лощину, чтобы сидеть у камина и как обычный старик вспоминать свою жизнь? Никогда! Нужно как-то добраться до Мантии. Как бы Поттер ни хорохорился, он не откажет себе в ее помощи. Это ведь так удобно – иметь возможность в любой момент спрятаться от врагов. Значит, он позаботится о том, чтобы она постоянно была у него под рукой. А мне это только и надо. Пора лишить его этого артефакта, – Альбус не видел, как за его спиной Распределяющая шляпа скорчила весьма выразительную рожу, показав свое недоумение наивностью и недальновидностью директора. – Однако стоит крайне серьезно обдумать, как это провернуть, раз гоблины могут отследить… – Дамблдор, почувствовав на себе насмешливые взгляды дюжины портретов, обернулся и обвел кабинет взглядом, словно искал подсказку для себя. – Фоукс… И где тебя носит? За два месяца ни разу не появился, – мысли странным образом перескочили на другую тему. – Было бы неплохо вернуть тебя, раз ты умеешь переносить людей в пространстве, – Альбус вздохнул. Он предполагал, что феникс сейчас находится у Риддла. Как тому удалось переманить к себе эту птицу – трудно сказать, но как-то же он умудрился с помощью Фоукса попасть в Отдел тайн. – Почти никого из Ордена не осталось. Да что там говорить – и Ордена больше нет. Все летит к Мордреду. Нужно быть готовым к самому худшему варианту развития событий, – Альбус не сдержал дрожь паники и страха, прокатившуюся волной по телу. Он отлично сознавал, что удача отвернулась от него, но хватался за соломинку надежды, чтобы не поддаться отчаянию. – Хоть бы еще немного на посту директора удержаться. А там Барти устроит всем веселую жизнь, и я смогу добраться до Тома и его Камня. Соберу все Дары Смерти и стану самым могущественным правителем в мире, – в его глазах мелькнули искры одержимости, а произнесенные вслух планы вызвали презрительные усмешки бывших директоров Хогвартса – они верили, что зло в облике Дамблдора будет наказано. Зачарованные портреты, как и Шляпа, видели магическую суть Поттера и очень надеялись на этого молодого человека. Через час Дамблдор пригласил к себе Снейпа, чтобы дать ему очередные инструкции – Поттера нельзя было упускать из виду. Сам Альбус, опасаясь предупреждения, полученного в Гринготтсе, не рисковал как-то ущемлять Гарри. Но Северус, как куратор, вполне мог уплотнить график занятий и запретить ему покидать Хогвартс.***
Вечером Северус поделился впечатлениями от жалоб Дамблдора. Тот, помня, что Снейп в курсе требований о возврате артефактов, не только дал новые указания в связи с неподобающим поведением Поттера, но и слегка излил душу. – Неблагодарный и самоуверенный – это самые лестные эпитеты, которыми он тебя одаривал. Хотя до угроз заавадить не дошел. – Так это он не мог тебе рассказать всей правды, поэтому и сдерживался, – фыркнул Гарри, укладываясь в постель. – Видел бы ты его, когда я ему про наручники заявил. – Ты знаешь, что я был противником того, чтобы ты так кардинально настраивал Альбуса против себя. Но, если честно, немного завидую – у тебя появился шанс ткнуть его мордой в то дерьмо, которое он везде оставляет после своего вмешательства, – Северус обнял Гарри, устраивая его голову у себя на плече. – Завтра ночуем дома… как хорошо, – он прикрыл глаза – день выдался насыщенным, и тело нуждалось в отдыхе. – Поговорим с отцом, – казалось, Гарри каждый раз смаковал возможность так называть Гриндевальда. – Больше откладывать нельзя. Надеюсь, он уже проникся достаточным доверием к нам, чтобы откровенно поделиться информацией. – У него нет выбора, он не дурак и давно оценил нашу объединенную браком мощь, так что расскажет все, – зевнув, отметил Снейп. – Спокойной ночи, дорогой, – Гарри поцеловал любимого в плечо. Ему до головокружения нравилось прижиматься к боку Северуса, и расстраивала лишь мысль о том, что Том сейчас обделен их заботой и вниманием.***
Снейп за обедом известил Дамблдора, что отправляется к поставщикам, чтобы срочно выяснить причину, почему некоторые заказанные у них ингредиенты для уроков зельеварения еще не прибыли в школу. – Вернусь завтра, – как можно небрежнее завершил он свое сообщение. – Ты должен наблюдать за… – Дамблдор посмотрел на слизеринский стол и, обнаружив отсутствие Поттера, спросил: – А где твой особый подопечный? – Отправился по делам. Не спрашивай – по каким. Он мне не стал докладывать. Сказал, что вернется к занятиям в понедельник, – Северус отчитался лаконично, исключительно по существу. – Я же только вчера попросил тебя… – недовольство проявилось и в тоне слов, и в грозно насупленных бровях, и в остром взгляде Дамблдора. – Альбус, он пригрозил мне уходом из Хогвартса, если я стану ограничивать его свободу действий. Тебя устроит подобный поворот? Нет? Тогда нам придется смириться с его самостоятельностью. В конце концов – он не студент, – Северус сделал глоток сока, на несколько секунд прерывая свою речь и давая директору немного остыть. – К тому же он показал мне бумагу из Отдела образования, заверенную Попечительским советом, в которой четко прописаны его права, в том числе свободное посещение дисциплин по его желанию и отдельное от других учащихся проживание. Там же есть и уточнение, что он волен жить у себя дома и прибывать в Хогвартс лишь на время занятий, – Люциус еще летом подсказал на всякий случай запастись таким документом, за что ему огромная благодарность – теперь у Северуса имелось основательное оправдание своей неисполнительности приказов директора. – Все предусмотрел, – Дамблдор покачал головой, признавая свое поражение. – Поступай как знаешь, – ответил он на вопросительный взгляд Снейпа, безмолвно спрашивавшего позволения следовать своим планам. – Только не забывай о моей просьбе. – Конечно, – скупо кинул Северус и, допив сок, покинул Большой зал – его ждали родные.***
Том отложил все свои дела, рассчитывая провести выходные с Северусом и Гарри. Он даже ухитрился досрочно разобраться с настоятельными просьбами Фаджа уделить внимание статье для «Ежедневного Пророка», в которой предполагалось осветить вопросы дальнейшего курса министерской политики. Набросав тезисы, раскрывая тему, и указав основные направления, которых необходимо придерживаться, Том убедил Корнелиуса, что со всем остальным прекрасно справится мисс Скитер. Гарри появился в Певерелл-мэноре перед обедом, успев до этого побывать у Сириуса – тот немного тяготился редкостью их встреч. Пара часов в обществе крестного пролетели как один миг. Гарри рассказал о своем «сюрпризе» для Дамблдора и о реакции того на некоторые сведения из жизни Поттера-ребенка. А Сириус похвалился сближением с братом – Регулус пока не собирался перебираться в Блэк-хаус, но с удовольствием шел на контакт. Правда, как отметил Сириус, еще так и не сообщил, где провел последние годы. Том не скрывал своей радости и горячо ответил на приветственные объятия Гарри. – Признавайся, что ты сделал со мной и Северусом? У нас просто физическая зависимость от тебя, – пошутил Том, хотя в его словах имелась доля истины – он словно забыл о своей прошлой сдержанности, ему все время хотелось находиться рядом с партнерами. Конечно, расставание не было невыносимым, но встречи приносили море восторга от близости любимых. – А уж какая зависимость у меня! – рассмеялся Гарри. – Я тут решил как-то заглянуть на урок зельеварения у седьмого курса – еле досидел до конца. Еще и от Северуса получил нагоняй – я своим пристальным вниманием мешал ему читать лекцию. А как на него не смотреть? Знаешь, какой он красивый, когда рассказывает о том, что ему самому интересно? – Знаю, – усмехаясь, заверил Том, подталкивая Гарри к гостиной, где для них уже накрыли стол. Он удивлялся, как мог раньше обходиться без постоянных прикосновений, без осознания, что этот молодой мужчина принадлежит им с Северусом, так же как и они сами попали к нему в добровольное рабство. Бесконечно ловя себя на всяческих нежностях и романтических мыслях, Том поражался, как много дал им Гарри, изменив даже само отношение к жизни, не говоря уже про удовольствия тела. – Я жду подробного отчета о реакции Альбуса на твою провокацию, – в отличие от Северуса, Том сразу же поддержал Поттера, когда тот сообщил о своих намерениях слегка раскрыть карты перед Дамблдором. – Было очень приятно наблюдать, как исказилось его лицо, едва лишь до него дошло, что его дурили несколько лет, – поведав после обеда все, о чем хотел узнать Том, Гарри высказал собственное мнение о ситуации: – Я, наверное, все же не такой уж и хороший человек, раз меня радует подобное, – несмотря на прозвучавшее сомнение, Гарри улыбнулся, не собираясь раскаиваться в своих эмоциях. – Желать справедливости вполне закономерно. А быть довольным, достигая какой-то своей цели – тем более нормально, – Том повернулся к двери – Северус на миг остановился у входа, любуясь своими партнерами, сидевшими на диване, тесно прижавшись друг к другу. – Иди к нам. Как же я соскучился! Мне кажется, что раньше я легче переносил разлуку, – Том протянул руку, подзывая Северуса к себе. – Присядь рядом. – У меня другое предложение, – все же подойдя и, наклонившись, коротко поцеловав Тома, заявил Северус. – Не думаю, что мы сумеем сосредоточиться на разговоре с Геллертом, если прежде не избавимся от лишнего напряжения, – его взор горел безумной жаждой обладания и подчинения. Как ни здорово было им с Гарри, но он всегда помнил, что может быть гораздо лучше, что при слиянии втроем они намного завершеннее ощущают полноту жизни. Никто не стал ему перечить – и Гарри, и Том лишь дожидались его прихода, чтобы утолить огонь в своей крови, разгоравшийся от одних мыслей об удовольствии, которое приносила им близость, объединявшая их магию и души.
