Глава 119
26 февраля 2017 г., 19:37
Отправив рано утром сову в редакцию «Пророка», как и планировал накануне, Дамблдор сразу после завтрака отбыл в Министерство Магии, особо уведомив об этом Снейпа, вскользь намекнув ему о причине своего вояжа. Северус немедленно связался с Томом, чтобы тот сам подготовился к визиту директора школы и по возможности сообщил об этом Фаджу. Понятие «предупрежден – значит вооружен» было весьма актуально в сложившейся в последнее время обстановке в их мире.
Секретарь сдержанно известил Дамблдора, что у министра оперативка с начальниками отделений, и попросил его подождать в приемной, предложив принести чаю. Эта непредвиденная задержка действовала на нервы. Альбуса вообще удивила утренняя встреча руководителей Министерства. Раньше Корнелиус довольствовался отчетами подчиненных и собственными письменными указаниями им. Ни о каких собраниях и речи не было, когда за его работой приглядывал сам Дамблдор. Альбус до сих пор не мог понять, как так случилось, что ортодоксы перехватили у него бразды правления. Да, он осознавал, что ослабил контроль, позволив делам идти своим чередом, но чтобы вот так проморгать полную смену приоритетов власти… Подобное раздражало так же, как и подозрительные взгляды Перси Уизли, занимавшего сейчас место первого секретаря министра. Его семейство тоже ловко ушло из-под влияния. И Блэк, и Люпин, и Грюм… Все… Все бежали от него, как от чумного. Размышления не давали сосредоточиться на вопросе, который привел сюда Альбуса, поэтому он все же согласился на чашку чая, чтобы хоть немного отвлечься от дум о приближавшемся крахе. Кем-кем, но идиотом Дамблдор не был, а отрицание действительности служило ему лишь способом не поддаваться панике.
Все совещавшиеся, видимо, ушли через камин в кабинете, потому что никто в приемной не появился, но Уизли вдруг заявил, что министр готов принять посетителя. Минуя стол секретаря, Дамблдор заметил исчезавшие слова на одном из пергаментов и догадался, что Корнелиус уже в курсе, кто к нему пожаловал.
– Мистер Дамблдор, проходите. Присаживайтесь, – Фадж на пару секунд приподнялся со своего места, приветствуя бывшего покровителя, и указал на стул напротив своего стола. – Я могу чем-то помочь?
– Что ж это ты так официально, Корнелиус? – хмыкнул Альбус, покачав головой и сделав определенные выводы из такого поведения своего протеже. – Я хотел бы узнать, следствие идентифицировало мага, входившего в Арку Смерти во время летнего инцидента? Они рассмотрели мои показания? А то мне в Аврорате отказываются сообщать.
– Да. Это ответ на оба ваших вопроса. Еще что-то? – Фадж был немногословен. Том успел его предупредить о возможной теме визита Дамблдора, и, похоже, он оказался весьма верно проинформирован.
– То есть подтверждено, что им был Том Риддл? – Альбус сдерживался как мог, чтобы не спешить с обвинительной речью.
– У следствия с самого начала не было на этот счет никаких сомнений. Мы прекрасно знали, что это именно Том Риддл спас мистера Гарри Поттера, – заметив, как на лице Дамблдора отразилось сперва недоумение, а затем крайнее негодование, Корнелиус поторопился расставить акценты в своей позиции: – Да, я сразу узнал его еще в Отделе тайн. Мне только непонятно, почему вы на него напали. Следствие тоже теряется в догадках, потому что ваши объяснения звучат как минимум странно.
– Странно? Что в них неясного? Том Риддл приговорен к уничтожению, а ты заявляешь, что не понимаешь моих доводов? Он – преступник! Как ты можешь его покрывать?! – Дамблдор под конец сорвался на крик. – Его нужно бросить в Азкабан!
– Альбус, – Фадж сменил деловой тон на такой, каким разговаривают с больными и не совсем адекватными людьми, – Том Риддл оправдан Визенгамотом.
– Что?! Я не видел сообщения об этом в прессе – значит, это неправда! – у Дамблдора от услышанной новости заболело сердце, а перед глазами от гнева все поплыло, словно в тумане. Пришлось приложить усилия и взять себя в руки.
– Об этом было в министерском еженедельном бюллетене. Но так как открыто новое производство на основе обвинений Волдеморта, то суд принял решение, пока идет следствие, не оповещать общественность, чтобы не нагнетать обстановку и не… вспугнуть тех, кто виновен в фальсификации дела Тома Риддла, – Фадж не был жестоким по натуре человеком. Но он получал откровенное удовольствие, наблюдая, как злят его слова Дамблдора, как приводят того в бессильную ярость, заставляя комкать бороду и сидеть так, будто под задом раскаленные угли, а не мягкая обивка весьма удобного стула. – Неужели у тебя нет друзей в Визенгамоте, чтобы быть в курсе событий?
– И ты с ним на короткой ноге? Да? С преступником, которого лишь формально оправдали? Раз следствие продолжилось, то значит…
– Это значит, что мистер Том Риддл останется моим официальным главным советником до того времени, пока не докажут, что он нарушил закон, – твердо припечатал Фадж.
– Он рвется к власти, как ты не понимаешь, Корнелиус? Он подомнет тебя и будет руководить магической Британией так, как ему вздумается! – Дамблдор все же вскочил с места, высказывая свое мнение.
– Так же, как это не получилось у тебя? Ты об этом говоришь? Меня не интересуют твои инсинуации и бездоказательные обвинения сотрудника Министерства!
– Бездоказательные? Волдеморт развязал войну, убивает волшебников и магглов. А вы отпускаете его приспешников из Азкабана! Доиграетесь, пока он уничтожит всех вокруг! – Альбус кричал, позабыв о сдержанности. Он прекрасно знал, что его слова неправдивы, но упрямо цеплялся за придуманную раньше версию.
– Не повышай голос в моем кабинете, – Фадж смотрел на Дамблдора и задавался вопросом: всегда ли тот был сумасшедшим или это им овладевало старческое слабоумие? Зрелище казалось жутким, и Корнелиус сделал себе пометку срочно посоветоваться с начальником Отдела образования о замене директора в Хогвартсе. Видимо, их решение оставить школу на этого безумца являлось опрометчивым. – Волдеморт – это тот урод, который устроил нападение на Отдел тайн. И мы его найдем и накажем по всей строгости закона, не беспокойся. Для этого у нас имеются обученные специалисты. Это не твоя забота.
– Я вижу, как ты справляешься! Попомнишь мои слова, когда поймешь, что пригрел на груди змею! Назначить Темного Лорда своим советником – большей глупости вообразить немыслимо! – Дамблдор развернулся, чтобы уйти, но был остановлен замечанием, брошенным резким тоном:
– Если есть, что сказать конкретного – прошу в Аврорат! – Фадж слегка хлопнул ладонью по столу, словно подчеркивая свое требование. – Подавай жалобу! Те, кому положено, разберутся с этим вопросом. Уверяю, наши сотрудники неукоснительно придерживаются законности. Но… Альбус, предупреждаю тебя лично, – голос стал властным и холодным, чего Дамблдор никогда раньше не наблюдал за Корнелиусом, – не смей поднимать волшебную палочку на Тома Риддла с целью нападения. Ты не имеешь права на самосуд! Если не прислушаешься к моим словам – тебя арестуют и будут судить, – обещание прозвучало слишком четко, чтобы у Альбуса нашлось что-то возразить, и он немедленно покинул кабинет министра магии.
***
Петтигрю, усевшись на ящик в подсобке хогсмидского магазина «Зонко», смотрел на двух стоявших напротив него шестикурсников и мысленно жалел их. Когда весной эти дурачки вышли на Упивающихся, заявив, что желают влиться в их ряды, Питер лишь посмеялся. Хотя прогонять не стал, поручив им тайком распространять листовки, а потом при случае в качестве забавной истории рассказал об этом Барти. Тот, услышав, что на них работает один из наследников бывших соратников, сначала насторожился. В его голову закралось подозрение – вдруг тот подослан шпионить? Барти потребовал привести обоих юношей к нему. Напоив их сывороткой правды, он убедился, что родственники и не догадываются о деятельности ребят на стороне Упивающихся Смертью. В тот же день на руках этих студентов появились метки. А теперь им предстояло выполнить задание Предводителя – убить человека. И не важно, какой способ для этого они используют – смерть будет на их совести. – Нести это в Хогвартс опасно, нас проверяют на входе в замок. – Я знаю об этом, – жестко бросил Питер. Он даже не мыслил ослушаться приказа Барти, так что его мимолетная жалость была быстро забыта. – Выбирайте кого-то из ваших, – Питер указал в сторону торгового зала, где среди шума и гама четко выделялись голоса близнецов Уизли, работавших за прилавком. – Под Империо он доставит вам это в школу. Ваша задача – основательно отвлечь Филча или того, кто будет стоять сегодня на контроле, чтобы наш невольный помощник беспрепятственно попал в здание и отнес пакет в условленное место, откуда вы его и заберете. Будьте осторожны – упаковку ни в коем случае нельзя открывать, если не желаете сдохнуть раньше положенного. Если что-то пойдет не так, как планировалось – напишете записку и пришлете сюда. Я загляну на днях в магазин. Но лучше бы вам выполнить задание как можно скорее. Предводитель не любит ждать. Идеальный срок – завтра же. Не справитесь – пеняйте на себя. Задача ясна? – два синхронных кивка и азартно горящие глаза подтвердили, что они готовы воплотить в жизнь приказ Предводителя. – Тогда ведите кого-нибудь, не будем терять времени. Выбор пал на девушку, дружившую с сокурсницей одного из ребят. Заманить ее в подсобку оказалось проще простого, сообщив, что ее там якобы ожидает подруга, которая почувствовала себя плохо. Уже через несколько минут юные Упивающиеся Смертью сопровождали Кэти Белл, следуя за ней по пятам, чтобы не упустить из виду ценный пакет, который она, подвергнувшись чарам подчинения воли, несла для них в Хогвартс.***
Время близилось к обеду, и большинство студентов, отправившихся с утра в эту субботу в Хогсмид, торопились вернуться в школу – погода не располагала к длительным прогулкам, было пасмурно и ветрено. Гарри поддался на уговоры друзей, и они немного посидели в пабе, затем прошлись по магазинам, накупив всяких мелочей и сладостей, а теперь вместе со всеми возвращались в замок, служивший им и домом, и учебным заведением. Хогвартские ворота, охраняемые каменными вепрями, были уже в поле видимости, когда шедшие ярдах в семи впереди них девушки начали ссориться. Рон, ощутив нешуточную тревогу, исходившую от хаффлпаффки по имени Лианна, прислушался к их диалогу на повышенных тонах. – Да что ты как заводная повторяешь «мне надо, мне надо»! Что это ты несешь? Дай-ка посмотрю! – Лианна схватилась за сверток, который прижимала к себе Кэти Белл – уж ее-то Рон отлично знал, ведь она училась на факультете Гриффиндор и была всего на год старше его самого. – Не трожь! – Кэти после секундной борьбы выдернула помятый бумажный пакет из рук подруги и отвернулась, а на Уизли в тот же миг накатила от нее волна ужаса вперемешку с растерянностью и, как ни странно, недоумением, а также заботой вкупе с решительностью. Вообще, эмоции Кэти были непонятными, словно она не могла определиться, что ей нужно чувствовать. Видимо, движение вышло чересчур резким – она не удержала в руках свою ношу, и та полетела на землю. Рон среагировал моментально и призвал падающий предмет к себе, не давая ему шлепнуться в пыль. Кэти кинулась следом за свертком. Поттер, болтавший в это время с Драко, вдруг ощутил, как поблизости будто из ниоткуда возник сгусток энергии темного колдовства – слишком темного, чтобы не обратить на него внимания. Гарри оказалось достаточно краткого мгновения на поиск источника излучения – он был в том пакете, который летел в руки Рона и за которым гналась Кэти. Перехватить гибельную вещь магией Гарри уже не успевал, а отшвырнуть ее прочь тоже было не лучшей идеей – она тогда, вероятнее всего, попала бы в группу студентов, как раз со всех сторон обгонявших их. Так что реальный выход оставался один – убрать с опасной траектории Уизли. Поттер беспалочковыми чарами сначала резко толкнул Рона, который уже готов был поймать злосчастный пакет, а затем обездвижил Кэти, на всякий случай лишив ее возможности говорить. Она явно собиралась наорать на него, а шум им был ни к чему, как и усиленный интерес посторонних. Уизли, пролетев ярда три и вынудив инстинктивно расступиться шедших рядом учеников, грохнулся на землю, хорошенько приложившись головой о некстати подвернувшийся камень. Кэти бросала разъяренные взгляды, но сдвинуться с места не могла. Оберточная бумага на свертке, упавшем на дорогу, не выдержала и лопнула, позволяя всем увидеть часть какого-то украшения с алыми крупными камнями. – Никому не подходить! Темный артефакт! Драко, вызывай авроров, – скомандовал Гарри, окружая зачарованный предмет надежным щитом. Малфой ринулся назад к поселку, чтобы через ближайший камин связаться с дежурным Аврората. – Как он? – вопрос адресовался подруге, моментально подскочившей к Рону. Тот был слегка дезориентирован из-за неожиданности своего полета, но все же пытался подняться на ноги. Вокруг сразу же столпились любопытные. – Подожди, – Гермиона надавила Уизли на плечо, заставляя замереть. – Голову расшиб немного, – ответила она Поттеру, а потом зашептала заживляющее заклинание, водя волшебной палочкой над раной. – Прости, Рон. Я слегка не рассчитал силы, – повинился Гарри, на всякий случай одновременно набирая на браслете Коди сообщение для Северуса, хотя в его вмешательстве, в общем-то, и не было нужды. – Я в порядке, – заверил Уизли, улыбкой поблагодарив Гермиону за оказанную помощь. – Похоже, я тебя здорово напугал. – Не ты, а вот эта дрянь. Не знаю, что это за штука, но она смертельно опасна, – Гарри рассматривал сверток издали, не приближаясь к нему вплотную. – Скорее всего, на бумаге были чары, прятавшие суть содержимого пакета, а когда обертка прорвалась… – он сделал замысловатый жест рукой, намекая на возникшие последствия. – Поттер, расколдуй Кэти, – потребовала ее подруга Лианна, вклинившись в их разговор. – Это ведь ее вещь? – Гарри не спешил выполнять просьбу, желая сначала выяснить, с чем они столкнулись. – Нет. Это кто-то дал ей, чтобы она отнесла в школу. Отпусти ее, – Лианна, выглядевшая очень испуганной, попыталась все же добиться своего. – Кэти не сделала ничего плохого. – Ничего, кроме того, что намеревалась доставить в школу темный артефакт неизвестного действия, – Гарри покачал головой. Будучи сейчас на четыре года старше бывших однокурсников, он чувствовал себя гораздо увереннее, когда приходилось настоять на своем мнении. Не то чтобы раньше ему было сложно сопротивляться чьим-то необоснованным требованиям, но теперь зачастую один его вид заставлял студентов смириться и не продолжать спор. – Пусть с этим разбираются те, кому это положено по долгу службы, – он посмотрел в сторону Хогсмида – Драко возвращался вместе с МакГонагалл и Флитвиком, приглядывавшими за учащимися в Хогсмиде, и двумя стражами порядка, легко узнаваемыми по форменным мантиям. Дознание не затянулось надолго. Авроры быстро выяснили обстоятельства происшествия. Они одарили Поттера подозрительными взглядами, но не стали подвергать сомнению его показания – ему пришлось сказать, что это родовой амулет помог ему определить суть спрятанного в пакете предмета. Признаваться в умении видеть и ощущать потоки магии он не собирался. Кто-то глазастый заявил, что Гарри колдовал не только невербально, но и без волшебной палочки. Однако авроры решили не обращать на это внимания, сославшись на то, что в его действиях не было злого умысла, а следовательно, подобное уточнение не имело значения для данного дела. Стоило снять с Кэти Белл обездвиживающие чары, как она попыталась силой отобрать тщательно упакованный артефакт, отбиваясь от останавливавших ее авроров и нервно крича, что должна обязательно отнести этот сверток к статуе в вестибюле. Такое поведение, конечно же, вызвало недоумение и опасения за ее здоровье. Поэтому свободу ее действий снова ограничили магией. МакГонагалл отправилась вместе с аврорами сопровождать Кэти в больницу Святого Мунго. Мисс Белл требовалось срочно показать специалисту по проклятиям, потому что ни у кого не вызывало сомнений то, что она подверглась какому-то колдовству. Самые любопытные зеваки еще потоптались минуту-другую на месте происшествия, а затем поспешили к Хогвартсу, понимая, что ничего интересного больше не узнают. Молодые Упивающиеся Смертью, следившие за доставкой в школу артефакта, едва лишь сообразили, что произошло, немедленно рванули назад в магазин «Зонко», собираясь доложить о провале операции тому, кто принес им приказ от Предводителя. Однако они уже не застали его там – Питер аппарировал на базу сразу, как только отдал им указание. Так что пришлось оставлять записку для связного у близнецов Уизли, а самим с содроганием ожидать дальнейших инструкций.***
Уже к ужину Кэти Белл вернулась в школу – выглядела она так, словно ей было неловко из-за какой-то своей оплошности. Рон и Гермиона попробовали осторожно что-то у нее выведать, но она сказала, что абсолютно не в курсе случившегося. – Я купила в «Зонко» хлопушек, встретила возле «Сладкого королевства» Лианну… А потом очнулась в больнице. МакГонагалл, конечно, изложила мне в двух словах, что произошло, но я этого не помню, – заверила она ребят. Зато Северус узнал новости у Тома – министру немедленно доложили об инциденте и ходе расследования. Оказалось, что Кэти Белл находилась под Империо, к тому же грамотно исполненным, так что вряд ли это кто-то из студентов пытался с ее помощью доставить в школу темный артефакт, относившийся к категории строго запрещенных и способный убить того, кто к нему прикоснется. Однако так и не удалось выяснить, кто так обошелся с Кэти, так же как и определить, с какой целью все было затеяно. И тем не менее этот случай заставлял принять меры предосторожности и еще тщательнее проверять, что несут учащиеся из Хогсмида.***
Происшествию с Кэти Белл, возможно, было бы уделено гораздо меньше интереса учащихся, если бы директор не решил на следующий день за завтраком сделать краткое объявление: – Я уверен, что большинство из вас уже в курсе, что вчера после посещения Хогсмида одну из наших студенток принудили доставить в школу опасный артефакт. Это говорит о том, что кто-то намеренно пытался причинить вред обитателям Хогвартса. Есть предположение, что это дело рук Упивающихся Смертью, и мне оно кажется вполне обоснованным, – Дамблдор скользил внимательным взглядом по лицам прислушивавшихся к его словам учеников и в очередной раз пробовал угадать, кто из них сотрудничал с Барти. Он пока специально не стал выяснять их имена, желая вычислить самостоятельно. По сути, ведь и не важно было, кто они, так что разгадывание этой головоломки служило Альбусу своеобразным развлечением и поводом доказать себе, что он все еще умеет разбираться в людях. – В связи с этим для обеспечения вашей безопасности мне придется ходатайствовать перед Попечительским советом об упразднении субботних прогулок за территорию Хогвартса, – по залу прокатилась волна возмущений и недовольства. – Тише-тише… – директор поднял ладонь, успокаивая учеников. – Это будет сделано в ваших интересах. Все необходимые мелочи, которые вы обычно покупали в деревне, вам могут прислать родители. Но! – он слегка повысил голос, чтобы привлечь внимание тех, кто продолжал обсуждать неприятную новость. – Отныне все посылки будут подвергаться контролю со стороны администрации школы. Так что предупредите своих родственников, чтобы адресовали их директору или деканам. После проверки вы, разумеется, получите свои вещи, – это его объявление вызвало недоумение коллег – уж им-то Альбус мог об этом сообщить заранее. Как-никак он планировал солидно добавить им хлопот. – Теперь в Большой зал бандероли больше не будут доставляться, только письма и пресса. – Не имеете права! – раздалось со стороны рейвенкловцев. – Это нарушение статута магических почтовых отправлений! – Это забота о вашей безопасности, и ваши родители со мной согласятся. Если потребуется, мистер Акерли, мы станем проверять всю корреспонденцию до последней буквы. Потому что именно мы, преподаватели, деканы и директор, отвечаем за ваши жизни и благополучие, пока вы находитесь в стенах Хогвартса, – спокойно, но довольно жестко заявил Дамблдор. – Так что примите к сведению некоторые изменения правил и напишите об этом своим близким. – Но Попечительский совет еще не дал согласия, так ведь? – неугомонный Стюарт Акерли пытался докопаться до истины. – Я не сомневаюсь, что мои предложения будут поддержаны. Это временная мера, так что сильно не расстраивайтесь, – сказал в заключение Дамблдор, постаравшись тепло и успокаивающе улыбнуться. Он был почти уверен, что уже знает имена студентов – Упивающихся Смертью. Лишь у двоих его объявление вызвало не возмущение и расстройство, а страх.***
После его сообщения завтрак стал более шумным, чем обычно – все обсуждали грядущее нововведение, и каждый старался поделиться собственным мнением по этому поводу. Большой зал гудел как улей с разозленными пчелами. Отовсюду доносились горестные сетования о том, что теперь они не смогут увидеться с родителями, накупить себе сладостей и лишены даже такого небольшого развлечения, как прогулка в соседнюю деревню. – И зачем ему это понадобилось? – Панси Паркинсон сверлила преподавательский стол подозрительным взглядом. – Он же объяснил – забота о безопасности, – язвительный тон Забини не дал обмануться – он тоже не поверил директору, предполагая, что тот собирается просто воспользоваться ситуацией, чтобы ужесточить порядки в школе. – Скоро заставит нас маршировать по команде и в туалет ходить под присмотром, – злобно бросил Нотт. – Вот вам яркий пример, к чему ведет нас политика ограничений. – Пусть лишь попробует дотронуться до моего шоколада. И вообще, наша Гарпия никому не отдаст посылку – только мне лично, – Миллисента Булстроуд презрительно хмыкнула. – А ведь и точно, – Дафна усмехнулась – всем был известен вздорный нрав совы Миллисенты, всегда готовой пустить в ход и клюв, и когти. – Если адресовать пакеты декану или директору, то придется отказаться от родовых почтальонов, зачарованных исключительно на нас, – задумчиво произнес Драко, привлекая внимание сокурсников. – И о какой безопасности тогда будет идти речь? Моя мама ни за что не согласится на это, – категорично высказалась Трейси Дэвис. Приблизительно такие же разговоры велись по всему залу. Поттер не был студентом и не получал посылок, поэтому его не очень волновали ограничения, которые планировал ввести Дамблдор. Однако его беспокоило то, что у Северуса появится больше забот, и он уже размышлял о том, что следует предложить ему помощь. Как бы то ни было, но школьная программа для Гарри – уже пройденный этап, и здесь он находился лишь для создания видимости учебы. Его взгляд был прикован к преподавательскому столу. Присматриваясь к лицам педагогов, он пытался понять, как они отнеслись к возможному нововведению Дамблдора. – И что там тебя так заинтересовало? – Драко посчитал, что еще рано говорить о том, что Попечительский совет может и не поддержать. – Да так, ничего… Хотя… – Гарри как раз посмотрел на Трелони, сидевшую с краю стола, почти напротив слизеринцев. Она редко посещала завтраки, разве что вот как сегодня – в выходной. Ее кабинет располагался намного дальше всех остальных учебных аудиторий, поэтому было ясно, что ей не хотелось каждый день вместе со студентами бегом нестись на первый урок, чтобы не опоздать к его началу. – Что это с ней? Подавилась, что ли? – Драко проследил за взглядом Поттера. – Транс не вовремя, – бросил тот и кинулся к прорицательнице – она ела в одиночестве, отсев от коллег, и те не слишком обращали на нее внимание, так что прямо сейчас оказать ей помощь никто не торопился. Гарри и Драко с первого курса старались сидеть поближе к учителям, чтобы иметь возможность оценивать их реакцию на разные новости, а при случае и подслушать особенно громкие разговоры. Подбежав к преподавательскому столу, Поттер невербальным заклинанием удалил из горла Трелони, впавшей в безучастное к реальности состояние, грозившую удушить ее пищу. Конечно же, своими действиями он привлек интерес не только профессоров, но и некоторых студентов, но так как стоял напротив Трелони спиной к залу, то многие подумали, что Гарри решил о чем-то посоветоваться с педагогом, и вернулись к обсуждению животрепещущей новости об ограничениях. Однако и Дамблдор, и Снейп сразу поняли, что происходит, стоило им лишь увидеть остекленевший взгляд Сибиллы, и они поспешили к Поттеру, не желая выпустить ситуацию из-под контроля. Трелони сделала судорожный вздох, инстинктивно возвращая себе нормальное дыхание, при этом не отводя невидящего взгляда от Гарри, а затем, словно через силу выталкивая из себя слова, принялась вещать поменявшимся низким грудным голосом: – Нет лица… Душа истлела… Обманут надеждой и покорен навек… Бездна зла, прячась в его тени, отберет силу у слабых, доверчиво склонивших головы… – она помолчала несколько секунд, было похоже, будто что-то мешает ей говорить, но потом все же продолжила: – Безвольный, лишенный оков, посеет, а воины Магии – пожнут… У Лорда Тьмы много тайн и возможностей, но они не спасут его. Час истины приближается… Трелони закрыла глаза и начала оседать на стуле, благо, что Северус стоял рядом с ней, а не напротив через стол, как Гарри и Дамблдор, и смог не дать ей свалиться на пол. Но уже спустя пару мгновений прорицательница пришла в сознание и, удивленно взглянув на придерживавшего ее за плечо Снейпа, поинтересовалась: – Северус, ты что-то хотел? – тот в ответ лишь криво усмехнулся и, не произнеся ни слова, отправился на свое место, предварительно выразительно зыркнув на Гарри. – Директор? Мистер Поттер? О!.. – она посмотрела на других преподавателей, несомненно, прислушивавшихся к ее словам, и понимающе кивнула. – Я что-то важное сказала, не так ли? Или не очень важное? – Здесь не место это обсуждать, Сибилла, – Дамблдор казался понимающим и внимательным, но его взгляд оставался сосредоточенным и требовательным. – Ты себя хорошо чувствуешь? – Да, – Трелони, слегка отклонившись в сторону, оценила положение в зале – большинство студентов продолжали завтрак как ни в чем не бывало, но некоторые слизеринцы с любопытством уставились на происходившее за преподавательским столом. В последнее время Сибилла замечала, что ее дар стал активнее – вселенная спешила через нее о чем-то предупредить волшебников. – Спасибо, Альбус, за заботу. Со мной все нормально, – директор и Гарри уже возвращались на свои места, когда до них донеслись ее слова, адресованные явно себе самой: – Интересно, и кто же из них его принял? Это был весьма интригующий вопрос, и Гарри даже оглянулся на Дамблдора, встретившись с его пытливым взглядом – тот, видимо, тоже не оставил реплику Трелони без внимания.***
– Вот это финт! – Забини радовался как ребенок, впервые попавший в парк развлечений. – И что она там наговорила? А то слышно было так себе, – пояснил он, обращаясь к Поттеру. Гарри на секунду задумался – стоит ли рассказывать текст пророчества или не торопиться, но его опередила Дафна Гринграсс, сидевшая ближе всех к преподавательскому столу: – Всякую туманную чепуху и страшилки. Зло высосет из кого-то силу, а великие воины придут и победят его, – она махнула рукой, давая понять, что ее не слишком впечатляет подобное, не зря она и на прорицания не ходила. – Это тебе не интересно, а вот я бы послушала еще раз. Блейз прав – только отдельные фразы сюда донеслись, – Панси отрешенно качала стаканом с соком. – Нет лица… Душа истлела… Обманут надеждой и покорен навек… Бездна зла, прячась в его тени, отберет силу у слабых, доверчиво склонивших головы… Безвольный, лишенный оков, посеет, а воины Магии – пожнут… У Лорда Тьмы много тайн и возможностей, но они не спасут его. Час истины приближается… – решился все же Гарри, посчитав, что лишь усилит любопытство, попытавшись утаить сказанное Трелони. Ее пророчество на этот раз казалось еще более загадочным, чем те, которые Гарри уже знал. Повторив без запинки слова Сибиллы, Поттер сообразил, что, скорее всего, именно он и является принявшим это откровение оракула, конечно, если учения правы, и не может быть двух, запечатлевших в своей душе одно и то же пророчество. – Как видишь – профессор Трелони говорила не очень понятно даже для того, кто был рядом с ней. – А как ты догадался, что она начнет вещать? – спросил у Поттера Нотт, не скрывая некоторой подозрительности в тоне – он слышал, как тот упоминал о трансе, когда выскочил из-за стола. – Интуиция, – криво усмехнувшись, ответил Гарри, отставляя пустой стакан – есть уже не хотелось, но от сока он не отказался. – Драко, ты позавтракал? Тогда пойдем – Рон и Гермиона уже ожидают нас, – он кивнул на гриффиндорский стол. – Идем, а то они сгорят от любопытства, – улыбнулся Малфой, отложив в сторону салфетку.***
Конечно же, кое-кто из студентов немного пообсуждал пророческий транс Трелони, случившийся во время завтрака, но то ли слова предсказанного оказались сложными для запоминания, то ли просто угас интерес к непонятному, но уже к вечеру об этом все забыли, больше переживая о предстоящем запрете походов в Хогсмид. Гарри с друзьями тоже не стали уделять пристального внимания словам, которые пока что не получалось никак более-менее ясно интерпретировать в свете известных им фактов. У Гарри имелась пара догадок, но он не планировал ими делиться, потому что они затрагивали темы, связанные с тайным признанием Регулуса и, похоже, со статусом Гарри и его партнеров. Хотя вполне могло быть, что он и ошибался, вдруг вообразив, что пророчество каким-то боком касается и его самого.***
Дамблдор был ошарашен, когда Сибилла неожиданно выдала очередное пророчество, к тому же такое рваное и запутанное. Однако некоторые фразы казались объяснимыми. По крайней мере, у него выходило трактовать их довольно логично. Вернувшись в свой кабинет, Альбус решил записать пророчество, чтобы тщательно проанализировать его, и тут же понял – несмотря на то, что помнил он его еще достаточно четко, все же воспринималось сознанием оно не так, как то – первое, которое он до сих пор мог процитировать без малейших усилий. «Значит, все же Поттер его принял, – подумал Дамблдор, ведь вывод напрашивался очевидный. – Не зря он так подскочил – его вело провидение, притягивало к пророчице. Интересно, с чем это связано? Неужели и впрямь ему предстоит стать… Как там? – он посмотрел на свои записи. – Воином Магии? Почему не Избранным, как прежде? Почему речь идет о воинах, а не об одном воине? Не нравится мне это. Лучше бы Сибилла помалкивала, как раньше, и тихо гадала на кофейной гуще, вместо того чтобы подбрасывать сюрпризы в виде пророчеств. Итак…» – он впился взглядом в наспех нацарапанные строчки. – Нет лица… Покорен навек… может, это про Барти? Похоже ведь, – директор перешел на еле слышное бормотание. – Тогда и все остальное про него же. Много тайн, но не спасут его. Конечно, не спасут, потому что скоро я узнаю их все. Я выведаю все его секреты, – Дамблдор тут же решил не откладывать это надолго и постараться хотя бы раз в неделю встречаться с Барти. Им все равно следовало очень детально продумать план нападения на Министерство, вот заодно можно будет и разобраться с его тайнами и возможностями. Выходит, что Темный Лорд все же Барти, а не Том? Хотя… Здесь идет речь о Лорде Тьмы, – он постучал пальцем по пергаменту, сам себе указывая на написанные слова. – Это одно и то же или нет? И что это я… – Альбус нервно хмыкнул. – Ведь Том – ненастоящий Темный Лорд, значит, речь все же идет о Барти. А вот это «час истины приближается», намекает на то, что его раскроют. Ну да – если станет известно его имя, то истина и выяснится. Регулус жив? Или Питер сдаст? Одни вопросы с этими пророчествами! – он откинулся на спинку кресла, похлопал руками по подлокотникам, собираясь с мыслями. – А что это за упоминание про отобранную силу? Может, Барти что-то задумал? Нужно как-то пожестче установить контроль, – он посмотрел на перстень, сапфир в котором был напрямую связан с сердцем Барти Крауча. Можно было на расстоянии по частоте ударов догадаться о его состоянии. – Это не позволяет ему ослушаться меня, но он еще пока довольно свободен в своих действиях и мыслях, так что вполне способен параллельно что-то учудить. При встрече обяжу отчитываться во всем, что относится к боевикам. Нечего их калечить и терять по глупости – пригодятся еще мне, – его взгляд снова упал на листок с записанным «свеженьким» пророчеством. – Воины Магии… Вероятно, так названы волшебники и это говорится о магической войне, – пришел к выводу Альбус, а затем принялся обдумывать вопрос о силовом захвате власти – к Барти следовало идти с реальными предложениями. Даже то, что тот теперь был послушен, не отменяло необходимости тщательно взвешивать свои поступки и распоряжения ему, чтобы ненароком не дать два указания, которые потребуют от Барти прямо противоположных действий. Мозг ему это, конечно, не повредит, но в результате ни один из приказов не будет выполнен.***
Учитывая, что на этот раз все-таки сложно было определить принявшего пророчество, а Гарри лишь по косвенным признакам сделал вывод, что это именно он, а не Дамблдор, то на семейном совете в Тайной комнате было решено в Отдел тайн не идти, но министру Том обещал сообщить все подробности инцидента. На всякий случай. Отмахиваться от того, что «час истины приближается», не стоило. Гораздо больше времени при встрече было уделено уточнению деталей операции по возвращению Бузинной палочки. Северус уже успел проконсультироваться по некоторым моментам у Фоукса. Конечно, это громко сказано, но кое-какие нюансы он выяснил и даже заручился его помощью. Том рискнул проверить на месте личную пленочную защиту, рассчитанную летом – когда все обитатели Хогвартса смотрели пятый сон, он под страховкой Гарри вышел в школьный коридор. Если бы что-то пошло не так, можно было бы быстро спрятаться в Тайной комнате. То, что Поттер сумел бы освободить Тома из плена чар Дамблдора – сомнению не подлежало. Гарри порой еще затруднительно оказывалось быстро разобраться в плетениях неизвестных чар, но разрушить уже изученное колдовство он мог практически без усилий. Все прошло как нельзя лучше – даже провели короткую экскурсию для Тома по апартаментам Северуса и Гарри. На будущие выходные планировали приступить к общему обсуждению плана с Гриндевальдом, решив не отказываться от его возможных подсказок, все же он уже убедил всех, что находится в здравом уме и обладает отличными качествами аналитика.***
Поттер начал неделю с посещения Гринготтса, куда отправился сразу после лекции по древним рунам – вот это и в самом деле были полезные занятия. Хотя Гарри и доводилось пользоваться некоторыми знаками при работе с артефактами, этот раздел магических наук по-прежнему оставался для него полным загадок. В банке Поттер забрал подготовленный Глазоварсом официальный документ о невозвращенных Дамблдором артефактах. Вслед за этим его путь лежал прямиком в Отдел по надзору за неправомерным применением темной магии Министерства Магии, куда в свое время его опекуном были сданы три книги и четыре артефакта, принадлежавших Поттерам. Гарри внимательно выслушали, поблагодарили за добросовестное отношение к гражданскому долгу и пообещали поставить на учет в Аврорате «исчезнувшие» котел нищеты, узду безволия и иглу подчинения, которые являлись артефактами активного вредящего воздействия. Заодно чиновник расспросил, какие еще артефакты брал Дамблдор и вернул ли он их. Поттер, ничего не скрывая, предоставил весь список с личными отметками. Сотрудник не поленился поднять учеты, сверил перечень сданных когда-то Дамблдором вещей в их отдел и вслух выразил свое удивление, что то были не такие уж и серьезные артефакты – не чета оставленным им у себя. Задача была выполнена. Теперь, когда Регулус появится со своими признаниями и уздой безволия в качестве вещественного доказательства, аврорам не составит труда выяснить, кто мог наградить Блэка подобным «украшением». И пускай это было лишь косвенным свидетельством возможной виновности Дамблдора, однако тому придется хорошенько изловчиться, чтобы оправдаться. Гарри очень надеялся, что это у него не выйдет.
