Глава 122
10 марта 2017 г., 20:05
В субботу в лавках и пабах Хогсмида так и не дождались студентов из Хогвартса – Попечительский совет решил все же поддержать инициативу директора и на время запретил походы учащихся за территорию школы. Близнецы Уизли чувствовали себя неуверенно и сидели за прилавком магазина как на иголках. Они и боялись прихода связного от Упивающихся, и мечтали, чтобы все поскорее осталось позади – камера изолятора в Аврорате в некоторой степени была им желанной. Даже Джордж, вечно плевавший на условности и правила, и тот уже извелся от необходимости помогать Упивающимся. Они с братом никогда не были теми, кто ради идеи станет содействовать бандитам. Да, им хотелось заработать побольше денег, и они не слишком щепетильничали в отношении способов их добычи – обман, легкое мошенничество и жульничество являлись их стихией. Но переходить на сторону насильников и грабителей они не имели ни малейшего желания, и не только потому, что опасались наказания за такие деяния, им претила сама мысль участия в подобном – все же не все уроки родителей они пропустили мимо ушей.
Ближе к обеду в безлюдный магазин «Зонко» наведался молодой мужчина – увидев его, близнецы поняли, что час их испытания пробил. Стоило Упивающемуся выяснить, что студентам запретили посещение Хогсмида, как он занервничал.
– Я надеялся встретиться здесь кое с кем. Дайте бумагу и перо, – спустя пару минут письмо с инструкциями было готово и надежно запечатано. – Ответ придет вам, оставите в условленном месте.
– Слушаюсь, – Джордж раздавил в кармане ампулу с зачарованной желеобразной массой, служившей своеобразным маяком – вот ею и следовало незаметно пометить одежду Упивающегося. Задача не представляла трудности для того, кто привык делать мелкие гадости окружающим. – Я провожу вас, сэр, – Джордж увязался за направившимся на выход боссом.
Не успел Питер Петтигрю – а это он приходил к близнецам – добраться до отделения совиной почты, находившегося чуть дальше по улице, как услышал за спиной хлопки аппарации. Планируя в любой момент сбежать, он резко оглянулся и увидел авроров, торопливо устремившихся к «Зонко». Поняв, что лично ему ничего не угрожает, Питер затаился возле соседнего здания, решив понаблюдать. Через несколько минут авроры под прицелом волшебных палочек вывели из магазина Фреда и Джорджа со связанными руками и, подталкивая их в спины, двинулись к наружной лестнице на второй этаж, где те снимали комнату. Судя по доносившимся обрывкам фраз, деятельность Уизли на пользу Упивающихся была разоблачена. Отправлять письмо Нотту-младшему не имелось смысла – ответ он все равно не сможет передать, раз явка раскрыта. Питер мысленно выругался и поспешил к заброшенному дому, где припрятал свою одежду – следовало переодеться перед возвращением. Мантия, красовавшаяся на субтильном теле его нынешней личины, будет слишком мала, когда он вернет себе собственный облик. Предчувствуя недовольство Барти, Питер готовился оправдываться. Он не заметил, что с него не спускали глаз по крайней мере трое авроров, прятавшихся под чарами невидимости.
***
Каково же было разочарование Скримджера, когда его люди не смогли отследить Упивающегося лишь потому, что он предупредительно переоделся, оставив «помеченную» мантию в шкафу пустующего дома. Авроры имели при себе специальное оборудование, способное помочь вычислить вектор перемещения, к тому же не только при аппарации, но и при использовании портключа. Они издали наблюдали за коттеджем, в который вошел посланник от Упивающихся – сигнал маячка утверждал, что тот никуда не торопился уходить. Однако через час авроры заподозрили неладное и решили проверить здание – людей в нем не обнаружилось, а след перемещения к тому времени уже «остыл», и исчезла даже малейшая возможность определить, куда отправился Упивающийся. Скримджеру оставалось вполголоса ругаться. Немного ободряло то, что одежду аккуратно повесили в чудом уцелевшем шкафу, что давало повод надеяться – преступник рассчитывал воспользоваться ею в будущем. За домом установили магическое слежение. Фреда и Джорджа Уизли поместили в камеру, ввиду их согласия сотрудничать – одну на двоих.***
Дамблдор планировал вечером встречу с Барти, поэтому после обеда принялся бегло просматривать бумаги, доставленные из Отдела образования, намереваясь выяснить – нет ли среди них чего-то срочного. Совсем недавно он вернулся из квартиры, которая все еще считалась штабом Ордена Феникса, где виделся с Олдертоном. Тот показался Альбусу подозрительным: держался настороженно, говорил мало – только скупо отвечал на вопросы, отводил взгляд и слишком торопился уйти. Сведения, полученные от него, были расплывчатыми и больше похожими на намеки. Перед уходом Олдертон откровенно заявил, что не имеет права разглашать информацию по той или иной теме, а Альбусу лучше поволноваться о себе, вместо того чтобы вынюхивать подробности дел Визенгамота. Объяснять свои слова он отказался, сославшись на коллективный магический запрет и отсутствие личного желания отправиться за решетку. От такого уточнения кровь в жилах Дамблдора похолодела, а желудок отозвался неприятными спазмами страха. Прощаясь, Олдертон попросил отныне его не тревожить. Мысли о собственной безопасности мешали сосредоточиться на деловых документах, и в конце концов Альбус сдался, отодвинув от себя стопку пергаментов. Он терялся в догадках о том, что происходило в Министерстве Магии. После ограничения полномочий его даже лишили возможности знакомиться с министерским бюллетенем, в котором можно отыскать данные о текущей работе всех отделов и подразделений. Пусть она и освещалась там очень сжато, все же уловить суть решаемых задач было легко. Альбусу казалось, что он попал в информационный вакуум – все вокруг что-то делали, к чему-то стремились, но он абсолютно не понимал ни их целей, ни двигавших ими побуждений. Это был крах, приблизившийся неимоверно близко – чудилось, что стоит протянуть руку, и тот вцепится в нее своими острыми зубами. Уже чувствовалась его горечь, и ощущался гнилостный запах разложения гибнущей мечты. – Похоже, пришло время решительных действий, если я не хочу стать самым большим неудачником в истории магического мира, – прошептал Альбус и покинул директорский кабинет, отправившись готовиться к тому, что считал крайними мерами – к войне.***
Барти Крауч прибыл на встречу точно в назначенный срок. Дамблдор поджидал его возле своего дома, однако пройти внутрь не пригласил, а напротив – попросил показать поселение Упивающихся. После его слов Барти понял, почему тот так странно выглядел: тело Альбуса закрывала бесформенная темно-фиолетовая мантия с глубоким капюшоном, в густой тени которого почти полностью скрывалось лицо, длинная седая борода была то ли спрятана под одежду, то ли зачарована, а руки сжимали золотую маску. Если у Барти когда-либо и имелись какие-то протесты по поводу посещения базы Дамблдором, то он о них не вспомнил, а охотно предложил парную аппарацию, объяснив, что даже знание координат, которыми он еще раньше поделился с Альбусом, не позволит тому проникнуть на защищенную территорию. – У меня головастые ребята отвечают за безопасность, так что не обессудь, – протянув руку, безмолвно уговаривая взяться за нее для перемещения, с оттенком хвастовства сказал Барти. Через считанные секунды Дамблдор смог оценить размах армии Упивающихся – и это, как его убеждали, была лишь одна база. Теперь ему стало понятно, почему Барти так наплевательски отнесся к гибели боевиков во время последней вылазки. Перед глазами предстал настоящий военный городок, в котором, судя по всему, все было четко организовано. В лесной чаще притаилось несколько больших зданий, явно жилые помещения. Возле них виднелись площадки, на которых занимались и отдыхали бойцы. Три постройки покомпактнее, стоявшие чуть особняком, смахивали на административный центр. К ним Барти и повел Альбуса. – Нравится? Это, конечно, самая благоустроенная база. Остальные больше похожи на полевые лагеря. Но мы с Питером стараемся справляться, – от Барти не ушло восхищение в глазах Дамблдора, сверкавших из-под маски. – Здесь у нас пять отрядов. В каждом до шести боевых групп по десять-двенадцать человек. Это лаборатории, – Барти указал на дом, мимо которого они проходили. – А там живут ученые, командиры и их помощники, – он махнул в сторону еще одного добротного строения. – Вы отлично потрудились. Я вами горжусь, – Альбус уже прикидывал, сколько усилий ему придется потратить, чтобы разобраться в руководстве этой армией, если он хочет надежно держать бразды правления боевиками в своих руках. Все малейшие сомнения и неуверенность в успехе силового переворота в магическом мире были уничтожены до основания. – Пройдем в штаб. Там же мы с Питером и обитаем, – Барти решительно направился к самому крепкому на вид зданию. Встречавшиеся им по пути обитатели базы учтиво приветствовали своего Предводителя. Дамблдор отметил, что в их взглядах наравне с уважением горел и страх. Это ему понравилось. Питера Петтигрю они застали беседовавшим с тремя боевиками, державшимися гордо и независимо – это явно были не рядовые члены отрядов. Барти сразу же отправил подчиненных прочь, приказав Питеру остаться. Тот настороженно смотрел на чужака – раньше Барти никогда не приводил посторонних на базу. Когда Дамблдор снял маску, Петтигрю окатила волна ужаса. Он слишком хорошо знал этого волшебника, чтобы сомневаться в том, кто теперь будет здесь хозяином. Барти проиграл, и это свершившийся факт, иначе он не впустил бы сюда того, от кого совсем недавно собирался избавиться. Дамблдор перехитрил еще одного своего врага, притворявшегося компаньоном. Питеру оставалось смиренно склонить голову, по крайней мере, до тех пор, когда он сможет найти выход из очередной ловушки Альбуса – умирать не хотелось. Однако, научившись трезво мыслить и просчитывать всякий свой шаг, Питер отчетливо сознавал, что шансов на свободу у него мизерно мало. Метка Барти не была такой же безобидной, как та, которую в прошлом поставил на руки своих соратников Волдеморт. Эта предназначалась совершенно для иного – для контроля, для причинения боли, для убийства вышедших из повиновения или ставших опасными для их организации Упивающихся Смертью. Ее к этому моменту носил на предплечье каждый десятый сторонник. А Барти все продолжал «одаривать» ею своих боевиков. – Питер, открой Альбусу доступ на территорию базы – он должен иметь возможность прийти сюда в любое время, – распорядился Барти. По пути к штабу Дамблдор дал понять, что не намерен постоянно быть «грузом» при парной аппарации. – Немедленно, – уточнил он, подгоняя Петтигрю, похоже, не очень торопившегося исполнять приказ. – Слушаюсь, Предводитель, – Питер достал из шкафа странное устройство из гнутых металлических полос, исписанных всевозможными знаками. – Альбус, мне необходим образец личной магии. Дотронься вот до этой петли, – палец указал на одну из частей магического прибора. – Отлично, – отметил Питер, а затем прочел какое-то заклинание, и над местом прикосновения пальцев Дамблдора собралось туманное облачко, которое сразу же помчалось по железным прутьям, вырисовывая замысловатую траекторию. – Готово, – объявил он, когда белесый сгусток вернулся в исходную точку и растаял в воздухе. – Правда, забавно? – прокомментировал Барти. – С помощью подобных артефактов мы способны развернуть защиту территории за несколько минут. Достаточно лишь расставить по периметру маяки. Только энергии очень много нужно, поэтому первичную установку делают одновременно несколько волшебников. Питер, организуй нам чаю. Такого, каким ты потчевал меня, здесь, конечно, не найти, но и наш неплох, – обратился Барти к Дамблдору, стараясь походить на добропорядочного хозяина, принимавшего друга в гостях. Альбуса это слегка раздражало. Ему больше нравилось, когда тот придерживался делового тона. – Где мы можем поговорить? – Вдвоем? – Барти тут же подобрался, и Альбус мысленно ухмыльнулся – тот был готов исполнить любой приказ. – Втроем, – прозвучало уточнение, а мельком брошенный взгляд подтверждал, что речь шла о Петтигрю. – Расположимся здесь. Никто не рискнет войти в штаб без приглашения, – Барти указал на стол, где Питер уже расставил чашки с горячим душистым напитком. – Что сегодня будем обсуждать? – поинтересовался он, занимая свое место на мягком стуле. – Для начала объясните, почему моя просьба до сих пор не выполнена? – Альбус взял чашку, поднес ее к носу, понюхал, подождал реакции амулета, проверявшего пищевые добавки, и лишь после этого сделал глоток чая. – Если бы не твой Поттер, Амбридж давно похоронили бы, – подал голос Питер, которому Барти молча переадресовал вопрос, пристально уставившись на него. – И что его вечно несет туда, куда не просили? – Речь об артефакте? Наслышан. Все произошло за территорией школы, так что я лично там не присутствовал, хотя Минерва мне доложила. Но после того прошло уже две недели, неужели нельзя было придумать другой план? – по большому счету Альбус собирался только посмотреть базу Упивающихся, чтобы определиться, насколько безопасно будет там спрятаться, если придется срочно покинуть Хогвартс. Дамблдор, само собой, надеялся, что, когда Барти подчинит Министерство, школа без усилий окажется в его власти – он же директор. Однако он также знал, что чрезмерная самоуверенность способна привести к непредвиденным результатам, поэтому хотел быть готовым к самому отвратительному сценарию развития событий. – Я рассчитывал в субботу встретиться с исполнителями, но студентов не отпустили в Хогсмид. Мне сказали, что это была твоя идея. Это правда? – Питер не чувствовал за собой вины. – Правда. Я должен был отреагировать на ваш провал с артефактом. Мне необходимо до Рождества хотя бы частично восстановить свои полномочия по Хогвартсу. Толку его захватывать, если Гринготтс будет мне недоступен? Сейчас все расчеты по школьным потребностям с банком ведет председатель Попечительского совета, – Дамблдор решил пояснить свои действия, чтобы усыпить бдительность подозрительно зыркавшего Петтигрю, в котором они с Барти пока еще нуждались. – Но я не могу пересылать инструкции по убийству в письме, – Питер вообще являлся противником того, чтобы втягивать в подобное подростков. Он, конечно, не страдал излишней щепетильностью и сам неоднократно марал руки в чужой крови, но все-таки остатки человечности в нем восставали против подключения студентов к их войне. – Ты издеваешься? Сообщи мне – и хоть в спальню к своим подчиненным иди. Защита тебя пропустит, ты же знаешь. После того как ты жил в Хогвартсе в анимагическом облике, я не убирал из контура отпечаток твоей магии, так что деканы даже с наличием у них связующих элементов ни о чем не пронюхают, – Дамблдор презрительно скривился, напомнив Питеру его крысиное прошлое, ставя того на место. – Амбридж должна стать жертвой проклятой должности. Я предупреждал ее в том году, но она только посмеялась тогда и заявила, что не верит в это. Так что, Питер, поторопись. Срок – до последнего учебного дня перед рождественскими праздниками, – голос Альбуса под конец фразы посуровел, и Питер, заметив пристальный взгляд Барти, не рискнул спорить, коротко ответив: – Слушаюсь. – Кстати, а кто из учащихся получил метку? – полюбопытствовал Дамблдор, решив проверить свои догадки. – Уэйн Хопкинс и Теодор Нотт, – с готовностью просветил Питер, который лучше Барти ориентировался в данных новичков. – Нотт? – Хопкинса Альбус вычислил правильно, а вот Теодора Нотта он не подозревал, греша совсем на другого студента. – Его на прошлой неделе отозвали из Хогвартса: отец попал под какое-то мудреное проклятие и потребовал наследника домой, переживая, что не успеет передать управление имением сыну, – Дамблдор задумался на миг, а затем словно ответил на свои мысленные сомнения: – Нет, там все без фальши. – Я могу вызвать его и из дому, – предложил Барти, похлопав себя по предплечью. – По твоему сигналу нужно аппарировать, а Нотту еще нет семнадцати, и он не проходил обучения такому перемещению в пространстве. Как, к слову, и Хопкинс, – напомнил Питер. – Я у них спрашивал, – добавил он для весомости. – Так что они все равно не сумеют прибыть на зов. Ты разве забыл, я же именно из-за этого утверждал, что метка им ни к чему. Ты только силы потратил на них, лучше бы кого-то из боевиков приобщил к нашему кругу. – А нечего было этим щенкам вести себя так дерзко, – отмахнулся Барти. – К тому же Нотт показался мне интересной добычей. Это послание моим бывшим друзьям – их дети в наших руках, так что пускай не вздумают перечить нам. Мы не слабаки и не собираемся годами ждать, пока министр соизволит пойти нам навстречу, – глаза Барти загорелись презрением. – Говоришь, «дети в руках»? – Альбус хмыкнул, быстро анализируя пришедшую в голову мысль, решая, стоит ли поделиться ею или оставить пока при себе. – Знаешь, а ведь я тоже об этом думал. Возможно, мы подкорректируем дату выступления, – он выразительно посмотрел на Барти, не став вдаваться в подробности при Питере. – Я прикину детали, потом обсудим. Придерживайтесь прежнего режима – никаких нападений. Необходимо усыпить бдительность авроров. Готовьте своих людей. Их опытность станет залогом нашей победы. – Новичков нужно немного обкатать в реальных условиях, – напомнил Питер. – Они должны научиться применять свои способности на людях. – Да, Альбус, без этого не обойтись, если мы не хотим, чтобы они все провалили в решающий момент, – поддержал его Барти. – Полагаю, с магглами можно позволить им слегка развлечься. – Притащите в лагерь нескольких – и пусть ваш молодняк тренируется. Но не смейте оставлять даже намека на следы Упивающихся ни в магических, ни в маггловских поселениях. Надо, чтобы все забыли о вас, – не отступался Дамблдор. – Не подведите, – его пожелание прозвучало в некоторой степени угрожающе. – Уговорил. Питер, прикажи командирам раздобыть живые мишени, – распорядился Барти и получил в ответ четкое: «Слушаюсь». Уже отправляясь к площадке для аппарации, Дамблдор, словно между прочим, бросил Краучу: – Подготовь для меня комнату рядом со своей. Не хочу чувствовать себя гостем. – Питера выселим к командирам отрядов или оставим при штабе? – Барти с интересом посмотрел на Альбуса, полагая, что тот не зря решил устроить себе здесь жилище – видимо, его дела шли не так уж и гладко. – Он нам полезен, – только и сказал Дамблдор перед тем, как аппарировал в личный дом в Годриковой Лощине, где он намерен был хранить свой новый наряд. У него имелось полдюжины тайных убежищ, но Альбус считал, что неплохо было бы начать приучать боевиков Барти к своему присутствию, а следовательно, требовался собственный угол и на территории базы Упивающихся.***
До Хэллоуина оставалась пара дней, когда Сириус Блэк, тщательно проинструктированный Томом и Гарри, с деревянным ларцом в руках переступил порог Аврората. Обратившись к дежурному, он попросил о встрече с главой ведомства, сославшись на обладание важными сведениями по некоторым преступлениям. Скримджер, заваленный работой по самую макушку, нехотя принял его. – Что привело вас сюда, мистер Блэк? Я думал, что вы до скончания веков будете обходить Аврорат десятой дорогой, – усталость сквозила во всем облике Скримджера: и в темных кругах под глазами, и в потерявшем сочность голосе, и в нарочитой медлительности движений. – Я принес свидетельства моего погибшего супруга Аластора Грюма о преступлениях, совершенных им самим и Альбусом Дамблдором, – Сириус поставил перед Скримджером ящик и открыл крышку, демонстрируя его содержимое: два ряда флаконов с серебристой субстанцией и толстую тетрадь в коричневой обложке. – Мне, конечно, известно, что по закону воспоминания не являются основанием для обвинения, но письменные записи Аластора заверены в магической канцелярии, а следовательно, имеют статус официальных документов. – Откуда это у вас? – Скримджер натужно сглотнул, чувствуя, как неконтролируемая дрожь прошла по его телу – интуиция просто-таки кричала, что перед ним стоит бомба, которая взорвет спокойствие магического мира. – Это мне оставил супруг. Он предполагал, что его могут убрать, поэтому приготовил все для того, чтобы истина все же восторжествовала. Аластор был преступником, но… Нет, я не стану ничего говорить, вы сами поймете, когда изучите его свидетельства, – Блэк держался строго, обуздывая свои эмоции. – Вы знакомы с этими материалами? – Скримджер указал на флаконы и тетрадь, к которым все еще опасался прикасаться, словно надеялся, что если их не трогать, то можно будет и вовсе проигнорировать сам факт прихода Блэка. – Я бегло просмотрел записи и некоторые воспоминания моего магического супруга, – Сириус отвечал исключительно на поставленный вопрос, как советовал ему Том. – Можете в двух словах сказать, что я там найду? Самое существенное, – Скримджер пристально уставился на Блэка и, казалось, даже затаил дыхание, ожидая ответа. – Убийство четы Поттеров было организовано Дамблдором, он проклял Джеймса и пытался убить Волдеморта, но его Авада Кедавра попала в годовалого Гарри Поттера. Аластор Грюм убил Лили Поттер. Это достаточно существенно? – Сириус ощущал, как в нем поднималась волна гнева, и он не удержался от вызова в своем тоне. – Вы об этом узнали из записей? – Скримджеру хотелось отскочить от ларца, как от клубка ядовитых змей. Услышанное даже для него, долгие годы проработавшего с преступниками, оказалось чересчур сильным ударом. Мошенничество и подлог документов, о которых он успел выяснить, не шли ни в какое сравнение с тем, о чем ему говорил Блэк. А самое главное – Скримджер был твердо уверен, что тот не врал. – Нет. Аластор рассказал мне об этом в тот год, когда я… сбежал из Азкабана. По объяснимым причинам я не мог раньше сообщить об этом в Аврорат. Да и сейчас я имел полное право не передавать эти материалы вам, ведь мистер Грюм являлся моим супругом. Но я хочу, чтобы виновные были наказаны, – Сириус был подготовлен даже к тому, что его могут задержать – либо как ценного свидетеля, либо как того, кто покрывал преступников. На такой случай имелся договор с адвокатом, который при необходимости сразу вмешается в дело, о чем Блэк решил предупредить, не доводя ситуацию до крайностей: – Мои интересы в данном деле будет представлять юрист по магическому и маггловскому праву мистер Форман. – Адвокат Поттера? Конечно же, – Скримджер криво ухмыльнулся, – вы крестный Гарри Поттера. А он знает о содержимом? – его палец постучал по шкатулке. – Об этом спрашивайте у моего крестника. Он уже взрослый человек, глава уважаемого магического рода и способен сам ответить за себя, – Сириус чуть улыбнулся, вспомнив, как Гарри особо настаивал на том, чтобы ничего не говорилось от его имени. – Мы непременно с ним побеседуем. А вы почему пришли только сейчас? Вас же оправдали больше месяца назад, – в принципе, Скримджер уже слышал ответ, но как истинный аврор не сдержался, дублируя вопрос в надежде выяснить еще что-нибудь полезное. – Кроме очевидных причин, о которых мной уже упоминалось, я боялся. Нет, не того, что мне придется снова общаться с законниками, – Сириус покачал головой, подтверждая свои слова. – Я боялся Альбуса. Мне ведь тоже есть о чем рассказать, а он не слишком панькается с теми, кто становится опасным для него. Аластора он убрал руками Ремуса Люпина. Но я переборол страх ради светлой памяти о моих друзьях, погибших на Хэллоуин. Так что дата моего прихода в некоторой мере символична для меня лично. – Я дам вам расписку о том, что получил вещественные доказательства. После их изучения мы примем решение, о котором в обязательном порядке известим и вас, – Скримджер торопливо заполнил бланк, поставил свою подпись и заверил ее магией. – Мистер Блэк, вы же осознаете, что вас вызовут для дачи показаний? – Несомненно. Сразу же, как посчитаете необходимым, приглашайте – я готов свидетельствовать, – твердо заявил Сириус. – И последнее, – передавая бумагу, произнес Скримджер: – Кто знает об этом «ящике Пандоры»? Вы сообщали кому-то, что пойдете в Аврорат? – О моем визите к вам знают мой крестник, мистер Форман и еще несколько человек, – Сириус, увидев, что Скримджер собирается продолжить расспросы, предупреждающе вскинул ладонь. – Остальное только для протокола, когда будет открыто официальное дело. Мне дорога безопасность тех, с кем я поделился этой тайной. – Я вас понимаю. А вы не желаете, чтобы мы вам организовали охрану? – Нет. Обойдусь, – поднимаясь со стула, заверил Сириус. – Я могу быть свободен? – Конечно. Спасибо за сотрудничество, – Скримджер привстал и слегка поклонился, выказывая свою благодарность. – Всего хорошего. Хотя… Боюсь, мой визит добавит вам головной боли, – заметил Блэк, отвечая на вежливый полупоклон, а затем решительно покинул кабинет главы Аврората, оставляя того с сенсационными данными о деятельности Дамблдора. В Блэк-хаусе Сириуса ожидал Гарри.***
Скримджер минут десять не мог отважиться на то, чтобы раскрыть тетрадь и приступить к изучению полученных свидетельств. Если сказанное Блэком правда, а интуиция подсказывала, что все именно так и есть, то впереди их ждали весьма примечательные события, а его, Руфуса, лично – десятки бессонных ночей. Хотелось спрятать этот ларец подальше и положиться на время. Дамблдор уже потерял свое влияние в Министерстве и Визенгамоте, скоро у него отнимут и пост директора Хогвартса, да и общественность постепенно переставала прислушиваться к его мнению. Он был стар, и следовало лишь потерпеть еще немного, когда о нем и вовсе забудут. Такие мысли вертелись в голове Скримджера, гипнотизировавшего деревянный ящичек с поистине роковыми сведениями, ведь, несмотря ни на что, он прекрасно осознавал, что Блэк не зря боялся Дамблдора – великого волшебника современности. В конце концов профессионализм взял верх над страхами, опасениями и над нежеланием взваливать на себя столь большую ношу ответственности. Стоило прочесть первые страницы своеобразного дневника-покаяния Аластора Грюма, как Скримджер не мог уже оторваться от строк грамотно изложенных фактов. Сразу чувствовалось, что писал человек, знакомый с работой дознавателя – не было упущено ни одной детали, о которой можно было хоть что-нибудь сообщить, и даны пояснения на все вопросы, которые возникали при изучении того или иного эпизода. Запись обрывалась словами: «Он избавится от меня, я это знаю наверняка. К тому же очень скоро. Но я надеюсь, что мое признание принесет ему массу неприятностей, и он в итоге ответит за свои деяния. Жаль, что я так поздно понял, что являлся лишь послушной куклой в его руках. Аластор Грюм». Руфус посмотрел на часы – половина третьего ночи. Тревожить Фаджа докладом в такое время было бы неуместно, даже со ссылкой на огромную важность полученной информации.***
Гарри, выслушав рассказ Сириуса о том, как прошла его встреча с главой Аврората, поспешил вернуться в Хогвартс. Теперь нужно было постоянно оставаться начеку – в любой момент могла начаться их операция по возвращению Бузинной палочки настоящему хозяину. Нет, не Геллерту. Северусу! Несмотря на сногсшибательные сведения, переданные Скримджеру, было понятно, что без подтверждения хотя бы некоторых фактов живыми свидетелями открыть дело на Дамблдора он вряд ли решится. Опрос Риддла был оптимальнейшим вариантом для получения реальных показаний по самому важному преступлению, описанному Грюмом в своем признании. Следовательно, едва ли в Аврорате предпримут шаги по задержанию Дамблдора так, чтобы Том об этом не узнал. Хотя и такой сценарий был предусмотрен – верный человек на всякий случай отслеживал действия Скримджера. Том регулярно выходил на связь через Сквозные зеркала и с помощью браслета Коди, который оказался весьма полезным в подобной ситуации – незаметно написать пару слов было гораздо проще, чем искать уединения для разговора. Первое более-менее значительное известие от Тома поступило лишь к завтраку следующего дня – Скримджер потребовал срочной личной встречи с министром.***
Фадж, внимательно выслушав, о чем ему пришел доложить глава Аврората, не выглядел ни удивленным, ни возмущенным, и это насторожило Скримджера. Решив, что чересчур расплывчато сообщил о причине своей обеспокоенности, он попытался уточнить: – Корнелиус, я говорю, что у меня есть сведения, что Дамблдор организовал… – Руфус, я понял тебя с первого раза. Выясненное тобой давно для меня не новость, по крайней мере, часть того, о чем ты упомянул. Не смотри на меня так испуганно – я не участвовал в делах Альбуса! – Фадж твердо прервал неуместные размышления Скримджера, видимо, из-за неожиданности заявления слишком явно отразившиеся на его лице. – Мне Том показал свои воспоминания в тот день, когда открыл свое инкогнито. Или ты считаешь, что я доверился бы ему просто так? – Но почему тогда ты ничего не сказал мне? – Руфус почувствовал себя обманутым. – А что я мог тебе сказать? – Правду! – Подумай сам, сумел бы ты все это время спокойно работать, если бы знал такое? Завести дело ты все равно не имел бы возможности. Аластор молчал бы, будь уверен – он не рискнул бы признаться во всеуслышание. Пока Тома официально не оправдали, он тоже не мог свидетельствовать, – Фадж говорил дружеским тоном, стараясь успокоить недовольство Скримджера. – Руфус, я же хорошо тебя изучил за годы совместной работы. Ты бы обязательно попытался вывести Альбуса на чистую воду. Вон и сейчас ты собрал уже целый ворох компромата на него, а это тебе были известны лишь факты его обмана, об убийствах речи не шло. Так что, весьма вероятно, ты поплатился бы жизнью за свое неуместное любопытство к деяниям Альбуса. – Поэтому ты подталкивал меня не давать серьезных заданий Грюму, – понимающе отметил Руфус. – Но почему Том не выдвигает обвинений? Его оправдали больше месяца назад, – он замолчал, о чем-то активно размышляя. – Выглядит так, что он специально отправил адвоката на заседание по своему делу, чтобы избежать расспросов о том, что произошло в Годриковой Лощине. Но почему следователи еще не спросили его об этом? – Это узнавай у следователей. Скорее всего, они разбираются с событиями в хронологическом порядке и еще просто не дошли до этого знаменательного момента истории. А Том правильно поступает, что не спешит с обвинениями – ему сначала нужно доказать в суде, что он достоин доверия, – предположил Фадж, что-то быстро начеркав на коммуникационном пергаменте. – Я отдал секретарю распоряжение позвать Тома. Ты же жаждешь его расспросить? – А что с Дамблдором будем делать? – пока не появился Риддл, Скримджер решил все же узнать мнение министра. – Можно, конечно, попросить Тома, как непосредственного участника событий, приведших к гибели Поттеров, подать официальное заявление. Но… Он ведь фактически все еще под следствием, которое растянется на месяцы. И в любом случае, Руфус, ты же понимаешь, что это будет слово Тома против слова Альбуса? Даже признания Тома под Веритасерумом может оказаться недостаточно для вынесения обвинительного приговора, – в это время в кабинет вошел тот, о ком шла речь, и Фадж продолжил фразу уже в его присутствии: – Дамблдор заявит, что это был кто-то другой под его личиной, или придумает еще что-нибудь. Том, присаживайся. У Руфуса есть к тебе несколько важных вопросов. Попрошу тебя ответить на них. – Слушаю. – Кто убил чету Поттеров? – Скримджер не стал ходить вокруг да около, спросив о самом главном, удивляясь, что раньше не поинтересовался об этом. Разумеется, не исключено, что Том сослался бы на следствие, но попытаться ведь можно было бы? – Я отправился в тот вечер поговорить с Лили Поттер, намереваясь предоставить ей и ребенку надежное убежище, предполагая, что им грозит опасность, – Том не уклонился от объяснений. – Джеймса Поттера, преданно заглядывавшего в рот Дамблдору, мне пришлось усыпить, чтобы он не мешал. Как он впоследствии погиб, я не видел. Но могу свидетельствовать, что присутствовал при том, как Аластор Грюм убил Лили Поттер, применив к ней Аваду Кедавру. Второе такое же заклинание одновременно с ним произнес Дамблдор, и оно предназначалось мне, но я успел активировать древний способ перемещения, завязанный на родовую магию, которому любые защитные чары не помеха. О нем я в состоянии дать исчерпывающую информацию. До своего полного исчезновения из того дома я лишь заметил, что луч проклятия прошел через мою магическую суть и направился прямиком к малышу в детской кроватке. Попал ли он в Гарри Поттера, я уже не наблюдал. – Значит, все это правда, – казалось, что Скримджер до последнего сомневался в показаниях Аластора, слишком уж тот был хорошим сотрудником, и в его двойные стандарты по отношению к некоторым ситуациям верилось с трудом. – Я получил в распоряжение Аврората записи мистера Грюма с его признаниями в совершении ряда преступных деяний, в том числе и о случившемся с Поттерами. Мистер Риддл, вы готовы выступить в качестве заявителя по делу в обвинении мистера Дамблдора? – официальным тоном спросил Скримджер. – Я обязательно буду свидетельствовать, но подать иск пока не имею возможности. Я сам фактически под следствием, и вы об этом знаете. Такое дело Альбус развалит в два счета, и вам придется отпустить его в тот же день. Все, чего мы добьемся этим – только поднимем шум вокруг его имени, – Том выглядел убедительным. – Этого мало, – заметил Фадж. – Я бы предпочел прижать его посущественнее, чтобы больше не сталкиваться с его ложью и манипулированием. Том, скажи честно, у тебя ведь есть козырь в рукаве? Скримджер даже дышать перестал, ожидая ответа от Риддла. – Есть. Этот козырь случайно появился два месяца назад. Но в то время я еще не мог гарантировать хотя бы минимальную безопасность тому человеку. Сейчас, надеюсь, вы посодействуете мне в этом, – Том был готов к подобному разговору, однако все равно не избежал волнения – не за себя, за Регулуса и его судьбу. Именно о нем он собирался рассказать. – Это тогда я получил координаты покинутого бандитами лагеря? – Скримджер прищурился, всматриваясь в лицо Тома. – Да. Прежде чем я объясню, о чем идет речь, мне бы хотелось иметь ручательство непредвзятого отношения к тому, кто нам способен помочь. Я не требую ничего сверх справедливости и следования букве закона, – Том ждал, что решат министр и глава Аврората. – Ты вступаешься за преступника? – сначала отреагировал на просьбу Фадж. – В некотором роде это так, но он действовал не совсем по своей воле. Степень его виновности должно установить следствие. Однако, в первую очередь, он – жертва произвола Дамблдора, который похитил его и на протяжении нескольких лет удерживал в зачарованном состоянии, а затем обманом и посулами принудил сотрудничать. Наверняка известно, что воля этого человека была подавлена Дамблдором, хотя относительная свобода выбора все же оставалась. Он не все делал против своего желания. Так что я его не оправдываю, собственно, как и он сам не считает себя полностью безвинным, – Том умолк. Все, что он сказал, пока не давало понять, какой же именно информацией может обладать тот, о ком он поведал. – Я могу пообещать, что персонально займусь делом, и гарантирую твоему человеку справедливое отношение, – чуть ли не клятвенно заверил Скримджер, догадываясь, что иначе они не добьются ничего конкретного. – Это личные обвинения, как я понял, и такой иск будет гораздо сложнее отклонить, – подчеркнул он выгодность подобного подхода к вопросу привлечения Дамблдора к ответственности. – Но как это связано с гибелью Поттеров? – Весьма косвенно. Это связано с Волдемортом. Нет, не со мной, а с тем, который устроил в мае нападение на Азкабан, а летом проник в Отдел тайн, – Том с удовлетворением смотрел на то, как министр магии и глава Аврората потеряли дар речи, осознав, о чем они услышали. – Дамблдор причастен к делам этого… Волдеморта? – Скримджер наконец скинул с себя шоковое оцепенение. – Можно утверждать, что он его сотворил, – Том давал себе отчет, что после этого заявления у него не осталось пути назад – придется выложить все и начистоту. – Он отчасти руководил действиями Упивающихся в последний год. Так же, как когда-то он инсценировал якобы зверства ортодоксов, убирая неугодных ему людей. У меня есть доказательства, – жестко отчеканил Том, ожидая реакции на свои слова. – Выкладывай, – Фадж, казалось, все же был изумлен меньше Скримджера. То ли он и сам догадывался о чем-то подобном, то ли просто уже привык, что у Риддла всегда найдется, чем удивить.
