Глава 124
18 марта 2017 г., 20:11
Дамблдор мысленно проклинал себя за любопытство, приведшее его в так ловко расставленные на него силки. Что ему мешало хотя бы проверить чарами, сколько человек находилось на площадке Астрономической башни? Но последовавшие за этим хлесткие удары истины вынудили его на время забыть о своем просчете. Представший перед ним Геллерт, каким-то неведомым чудом освободившийся из Нурменгарда и выглядевший довольно неплохо для того, кто провел полвека в одиночном заточении, оказался первым из потрясений. А ведь Альбус весьма дотошно исследовал колдовство на его тюрьме и был уверен, что тому до смерти не выбраться оттуда. Известие о том, что именно Гриндевальд является отцом Поттера, ошеломило настолько, что в Силенцио отпала надобность – дар речи и без этого был потерян. Но чем дальше – тем больше. Сообщение, что Бузинная палочка, по сути, никогда не считала его своим хозяином, поначалу показалось блефом, призванным причинить ему боль, но странное поведение Фоукса, будто ответившего на вопрос Геллерта, заставило засомневаться в собственных выводах. Откровенное признание Поттера, уверявшего, что Том Риддл – его магический партнер, с которым он познакомился еще до своего поступления в Хогвартс, прозвучало громом небесным. Альбус поражался, как так вышло, что он сам допустил их встречу? Как мальчишка подпал под влияние его врага? Это ставило крест на всех надеждах получить Воскрешающий камень из рук Поттера. Последним гвоздем в гроб, в котором будет покоиться мечта Альбуса, стало предательство Снейпа. Этот невыносимый язвительный урод, похоже, полтора десятка лет водил окружающих за нос, устраивая свои делишки и насмехаясь над доверием, проявляемым к нему. Бузинная палочка в руках Северуса выглядела гротескной насмешкой над всеми планами Альбуса обрести звание Повелителя Смерти. В груди жгло, а сердце сжималось от тупой боли.
– Я всегда говорил, что ты, Геллерт, неспособен оценить попавший к тебе в руки артефакт. Как был бездарным простаком – так им и остался! Что ж, теперь можешь любоваться, как другой станет обладателем высшего статуса! – выкрики Дамблдора походили на истерику. Будь он свободен в своих движениях, то, скорее всего, сейчас бился бы в конвульсиях или катался по полу из-за безысходности положения. – Я сглупил – нужно было тебя не жалеть и убить!
– Возможно, – Геллерт только печально улыбнулся. Ему все-таки было крайне неприятно то, как повели себя Гарри и его партнеры, отобрав у него Бузинную палочку на глазах у Альбуса. Умом он понимал, что они не могли его предупредить о подобных планах, если и впрямь рассчитывали сделать Северуса новым ее хозяином, но такой поступок воспринимался как предательство, и это больно ранило. Лишь полный раскаяния взгляд сына поддерживал его, не позволяя окончательно скатиться к обвинениям. А вот странное заявление Альбуса о том, что все три Дара Смерти якобы уже собраны, его заинтриговало, и он намеревался дома расспросить Гарри об этом весьма подробно, надеясь получить правдивые объяснения.
– Это твои заверения о любви ко мне сбили меня с толку! – выплюнул Дамблдор, гневно сверкая глазами.
– О нет! Заблуждаешься! Я никогда тебя не любил.
– Не ври! Ты сам тогда сказал, что отдал мне все – и свою любовь, и Бузинную палочку! – и тут до Альбуса дошло, что значили те слова Геллерта, так четко подтверждавшие все, что он сегодня уже услышал. Гриндевальд сбросил с себя приворотные чары, таким образом отдав наколдованную привязанность, и не дал завоевать Дар Смерти. Он по своей воле все это вручил Альбусу.
– Вижу, ты уже и сам все понял. Сигнус Блэк стал моей единственной настоящей любовью, и я был согласен отправиться за грань в надежде встретить его там, ибо к тому часу, когда ты вызвал меня на дуэль, он уже был мертв. Но ты не убил меня… – Геллерт вздохнул, будто сокрушался об этом.
– Жаль! Жаль, что я всех вас не убил! А ведь были причины это сделать, – Альбус прекратил кричать и теперь лишь яростно шипел, отыскивая крайнего в своих неудачах. – Том… Ты добился своего? Так поспеши – соедини все Дары и возымей власть над Смертью! Боишься?.. А я же тебя чуть не уничтожил. Но, видимо, тогда был не мой день, – он злобно фыркнул и, скосив глаза, посмотрел на Гарри. – А тебя и случайная Авада не взяла, щенок. Нужно было мне не поражаться твоей живучести, а закончить дело, истребив даже память о Поттерах, как меня уговаривал Аластор. Северус… Я всегда догадывался, что у тебя предательство в крови, но поддался на свидетельства верной службы мне и… – внезапно Дамблдор умолк, вызывая подозрение у Тома, готового в любой момент применить еще что-нибудь из арсенала сдерживавших чар. Мысли Альбуса были путанными, перескакивали с одного на другое, в них смешались страх, ярость, ненависть и жажда освободиться, и за нитью его рассуждений было трудно уследить. – Ты же дал мне обет послушания… – тем временем словно сам себе сказал Альбус, впившись расчетливым взглядом в Снейпа, так и стоявшего неподалеку от Геллерта. А затем громко и четко скомандовал: – Северус, сейчас же отдай мне Бузинную палочку! Я приказываю тебе! Ты не можешь ослушаться прямого распоряжения!
– Ошибаешься – могу! – язвительно парировал тот, надменно задрав подбородок. – Ты никогда, ни единой секунды, не имел надо мной власти! Все мои клятвы тебе были лишены силы, мы с Томом об этом позаботились.
– Том! Всегда – Том! Тебя даже Арка Смерти не пугает? Да? – глядя на Риддла, снова перешел на повышенные тона Дамблдор, но, уже несколько придя в себя после своего наихудшего разочарования в жизни, когда лишился Старшей палочки, Альбус наконец осознал, что с возвратом ему голоса у него появилась возможность улизнуть. По крайней мере, он очень на это рассчитывал. Не забывая, что его мысли читали, как «любезно» предупредил Геллерт, Альбус старался не думать о побеге, не желая потерять свой, вероятно, единственный шанс на обретение воли и реализацию отмщения. А так как это было чрезвычайно сложно сделать в то время, когда все его существо требовало вернуть ему независимость, то попытку освободиться следовало предпринять как можно скорее. – Но не надейся уйти от возмездия, Том! Я все же достану тебя! Вас всех! Уничтожу! Сотру из истории память о вас! Смерть будет есть из рук великого Альбуса!
Вдруг магия мгновенно всколыхнулась, казалось, что даже камни Астрономической башни вздрогнули, раздался оглушительный треск, будто разрушалась сама ткань реальности, и Дамблдор исчез. На площадке на пару томительных секунд залегла абсолютная тишина – настолько сильно все были поражены произошедшим. Гарри и Том почти в одинаковом жесте вскинули руки вверх, обхватывая голову.
– Но он не мог аппарировать! – воскликнул Гарри, тыча пальцем в то место, где мгновение назад стоял спеленутый чарами Дамблдор. – Его способности были блокированы!
– Это портключ, – Северус применил диагностическое заклинание, даже не заметив, что колдует Бузинной палочкой. – Тот бред, что он нес про великого Альбуса, вероятно, и был активирующей фразой, – он скривился от омерзения, досады и злости. И лишь тут обратил внимание, что Том по-прежнему прижимает руки к вискам. – Мерлин! Принудительно разорванная ментальная связь! – он кинулся к партнеру.
Гарри обернулся и в ужасе растерянно уставился на бледного как мел Тома – ему еще не приходилось сталкиваться с последствиями подобного, и он не имел представления, чем может помочь. Побег Дамблдора выбил всех из колеи. Северус подхватил Тома и очень осторожно, чтобы ненароком не прикоснуться к открытым участкам тела и случайно не нарушить чары личного щита, отвел его к одному из ближайших каменных выступов, используемых студентами вместо лавок на занятиях астрономией. В кармане запасливого Снейпа отыскалось универсальное восстанавливающее зелье, и уже через полминуты Том сумел выдавить из стиснутого спазмом горла:
– Все в порядке. Я успел блокироваться. Только голова сильно болит.
И тут раздался тихий смех, как показалось Гарри – весьма издевательский. Все повернулись к Гриндевальду – тот присел на парапет там же, где и стоял, и, обхватив руками Фоукса, прижал его к своей груди и похохатывал. Птица покорно сносила такое обращение с собой, словно старалась загладить свою вину перед Геллертом за то, что позволила Бузинной палочке поменять хозяина.
– А я вас предупреждал, что Альбус изворотливый, как глист! – сквозь смех заявил Геллерт. – Он абсолютно не изменился, как я погляжу. Такая же хитрожопая тварь, как и в юности. У него всегда припрятан козырь в рукаве, да такой, о каком никогда и не догадаешься.
– Это из-за тебя! Ты потребовал вернуть ему возможность говорить, – обвинение легко сорвалось с губ Гарри. Он был зол и на Дамблдора, и на себя за то, что не справился с ситуацией. Да что там – не справился? Вообще никак не отреагировал, чтобы пресечь побег!
– Кто-то меня убеждал, что отсюда нельзя ни аппарировать, ни удрать с помощью портключа, – ядовито отозвался Геллерт, не собиравшийся брать на себя вину за частичный провал операции – палочку-то они у Альбуса все же отобрали.
– Не знаю, как ему это удалось. Такое чувство, что это я ему зачаровал портключ, поэтому он и смог прорвать мои заслоны, – хмуро пробурчал Северус. Насмешки Геллерта ощутимо полоснули по его самолюбию. Особенно было неприятно, что замечание по самой сути являлось полностью справедливым. Именно Северус отвечал за обеспечение недопустимости перемещения с этой площадки.
И тут, прерывая их готовую вспыхнуть ссору при выяснениях, кто виноват, до них донеслось достаточно громкое рассерженное шипение:
– Кто пос-смел?! Я так этого не ос-ставлю!..
– Дракон, нет! Нельз-зя! Не выходи! – Гарри опомнился первым и кинулся к стене, из-за которой отчетливо раздались сердитые слова василиска.
– Кто ты такой, чтобы з-запрещ-щать мне что-либо в моем з-замке? – шипение было пропитано недовольством. – Я з-здес-сь хозяин! – несмотря на заявление, Дракон, похоже, остановился и не спешил показываться на площадке. – Мне больно! Моей магии больно! – пожаловался он уже несколько другим тоном, видимо, узнав Поттера.
– Дракон, пож-жалуйс-ста, не выходи. Мы без-з-защитны перед тобой, – продолжал упрашивать Гарри, тем временем доставая из кармана Мантию-невидимку, которую на всякий случай прихватил с собой на операцию. Он бросил ее Северусу, жестом предложив им с Томом спрятаться под ней и обрести иммунитет от опасного взгляда василиска. Как-никак Том со своей жуткой головной болью, появившейся после побега Дамблдора, сейчас находился в самом уязвимом положении. Спорить с Гарри не стали, безропотно приняв его заботу.
– Я слиш-шком з-зол, чтобы с-сидеть з-здес-сь! Уйдите с-с пути. Ес-сли кто-то не увернетс-ся – плюну и раз-збуж-жу, – пообещал Дракон, и шелестящие звуки, обычно сопровождавшие его передвижение, сразу же возобновились.
– Иди сюда! И закрой глаза! – Гарри протянул руку Геллерту, призывая того, как и сказал василиск, укрыться в стороне. Фоукс, что-то жалобно выкрикнув, моментально растаял в воздухе, оставив слегка удивленного Гриндевальда обнимать пустоту. – Скорее! – поторопил его Гарри, удовлетворенно ухмыльнувшись спрятавшимся Тому и Северусу – выглядели они забавно, потому что нижние части тел оказались неприкрытыми из-за ограниченных размеров волшебной Мантии.
Геллерт решил не игнорировать приглашение, произнесенное столь требовательным тоном, в котором были слышны тревога и забота о нем. Только он добежал до Поттера, как тот мгновенно повернул его к стене лицом, то же самое сделал и сам.
– Не оборачивайся, если не хочешь превратиться в собственный памятник, – тихо предупредил Гарри, прислушиваясь к звукам, ясно указывавшим, что Дракон уже выбирался из зачарованного лаза на площадку. – Каменный, – уточнил он.
– Что ты там ш-шепчеш-шь? Я не с-смотрю на вас-с, – довольно доброжелательно поставил в известность василиск.
– Он говорит правду, – продублировал Северус, давая Гарри знать, что можно не опасаться.
– Отлично. С-скаж-жи, Хранитель, что с-стряс-слось? Что так рас-сердило тебя? – на правах друга Поттер принялся расспрашивать. Он оглянулся сначала сам, чтобы рассмотреть, где устроился Дракон, а затем, приложив палец к губам, жестом показал Геллерту, что он может присоединиться к нему и полюбоваться василиском. Хотя раньше к слову не приходилось, чтобы убедиться в правоте утверждений некоторых свидетелей о том, что Гриндевальд змееуст, Гарри был уверен, что тот понимает серпентарго. Геллерт был не испуган, а лишь удивлен способностью сына.
– Директор с-сделал мне больно. Он сж-жег час-сть меня, – Дракон поднял и резко опустил хвост, ударяя по каменным плитам, демонстрируя раздражение.
– Откуда у него твоя час-сть? Такого не мож-жет быть, – Гарри взглянул на партнеров и сразу же пожалел, что он не в состоянии увидеть сейчас их лица, чтобы выяснить, что они думают по поводу заявления василиска. Но Том и Северус не стали скидывать с себя Мантию-невидимку, предпочитая перестраховаться – присутствие рассерженного василиска требовало осторожности.
– Вс-се, что ты подарил мне, я отнес-с домой и ни с-с кем пос-сторонним не делилс-ся, – моментально заверил Северус.
– Не з-знаю, где он вз-зял, но он сж-жег час-сть меня, чтобы выбратьс-ся с-сквозь мою магию, – упрямо повторил Дракон, уставившись на Хогвартс в одну из вертикальных щелей, похожих на бойницы, которыми изобиловал парапет.
– Твою магию… Вот оно что! – воскликнул Северус, а затем с раскаянием пояснил свой возглас: – Я для з-защиты этого мес-ста ис-спольз-зовал магию з-замка. Мы ж-же и выбрали эту площадку именно потому, что з-здес-сь это с-сделать проще вс-сего. Значит, портключ Альбус-са был нас-строен на магию с-самого Хогвартс-са, на твою магию, Дракон. Прос-сти, это я виновен в том, что тебе было больно. Любой другой портключ прос-сто не с-сработал бы.
– Раз-зве это ты ж-жег меня, Защ-щитник? Прекрати нес-сти чуш-шь! Директор больш-ше не перес-ступит порога моего з-замка! Не пущ-щу! – василиск поднялся на ногах как можно выше, ощетинив пластины на спине, тем самым выказывая свое негодование.
– Дракон, раз-зве ты не понял, что у директора появилас-сь час-стичка тебя, раз-з он ее з-зачаровывал в портключ, или как он там ещ-ще ее ис-спольз-зовал, чтобы с-сбежать? – снова подключился к разговору Гарри, почувствовав на себе насмешливый взгляд отца.
– Ес-сли кто-то будет колдовать над твоей кровью, ты почувс-ствуеш-шь? Сфр-с-шс-с, – фыркнул василиск, показывая свое отношение к сказанной Поттером глупости.
– Но ты утверж-ждал, что тебе было больно, когда… – растерялся Гарри, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос.
– Когда из-з твоего потерянного з-зуба с-сделают кинж-жал, а потом им начнут тебя рез-зать, ты тож-же ощ-щутиш-шь боль. Вот такое колдовс-ство ис-спольз-зовал директор. Только так мож-жно преодолеть мою магию, – попытался пояснить василиск. – Он точно боялс-ся быть з-заточенным в Хогвартс-се и наш-шел с-спос-соб, как отс-сюда с-сбеж-жать, ес-сли понадобитс-ся. Мне теперь больно… Пока не вос-становлю то, что он разруш-шил. Дикарь! Каж-жетс-ся, так вы наз-зываете тех, кто не гнуш-шаетс-ся все круш-шить.
– Он и преж-жде много чего боялс-ся. Я говорил ему, что он трус-сливый пес-симис-ст, но он наз-зывал это предус-смотрительнос-стью, – прокомментировал Геллерт, слегка освоившись с тем, что его сын спокойно беседует с редчайшим магическим существом, считавшимся давно вымершим.
– Чую родс-ственную магию. Гарри, кто это? – было похоже, что Дракону хочется повернуться, чтобы рассмотреть обратившегося к нему волшебника, но он все же удержался от этого.
– Прос-сти, я з-забыл вас-с поз-знакомить. Это мой отец – Геллерт. Он раньш-ше ж-жил очень далеко, в другой с-стране, – Гарри показалась подозрительной столь резкая смена темы разговора. – Ты уж-же ус-спокоилс-ся? Тебя больш-ше не волнует то, что с-сделал директор? Тебе не больно?
– Почему ты с-спраш-шиваеш-шь? – Дракон удивился вопросам.
– Ты уж-же не воз-змущаеш-шьс-ся…
– Раз-зве что-то из-зменитс-ся от того, что я продолж-жу з-злитьс-ся? Рана не перес-станет болеть, ес-сли ты будеш-шь целый день кричать, что тебе больно, – произнес василиск, покачивая головой. – Лучш-ше подойди и почеш-ши меня. Ты умееш-шь, – то ли приказал, то ли попросил он. – Мне нуж-жно с-сос-средоточитьс-ся на з-защитном куполе. Директор его повредил с-своим колдовс-ским порталом.
– З-заодно убереш-шь то, что нас-строено против Тома? Хорош-шо? – Гарри бесстрашно подошел к Дракону и принялся поглаживать его.
– Да-а-а-с-с… – было не совсем понятно: ответил ли василиск на просьбу Гарри или так выразил свое удовольствие от массажа.
Минут двадцать никто не решался заговорить, стараясь не мешать Дракону «сосредотачиваться», пока тот не прервал свою блаженную неподвижность, заявив, что теперь ему пора отправиться на охоту, чтобы набраться сил. Гарри и Геллерт крепко зажмурились, не желая случайно встретиться взглядом с василиском.
– Для нас-следника моего С-салаз-зара здес-сь больш-ше не опас-сно, – на прощание сообщил Дракон и исчез в тайных проходах замка.
– Надеюсь, мне объяснят, кто это был? – окинув взглядом пустую площадку, поинтересовался Геллерт, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Хранитель магии Хогвартса, – таким тоном, словно вопрос был неуместным, бросил Гарри, облегченно вздыхая, когда василиск ушел. Он всегда был рад с ним пообщаться, но таким сердитым, как сегодня, ему еще не доводилось видеть Дракона. Даже когда Джинни забралась в Тайную комнату, тот не наводил на Гарри такого ужаса.
– Насколько я понял, он был не в курсе нашей чудесно провалившейся операции, – на Гриндевальда уставились три пары глаз, ярко демонстрируя недовольство – никому не хотелось немедленно начать обсуждать побег Дамблдора. Но Геллерт проигнорировал это. Он, казалось, с наслаждением давил на «больную мозоль» в отместку за то, что у него отобрали Бузинную палочку. Будучи связанным грамотными клятвами Поттера, ему ничего больше не оставалось, как поиграть на нервах у обманщиков.
– Он мог помешать, – почти что оправдался Северус, жалея, что все-таки не прислушался к своей интуиции, которая подсказывала ему, что нужно посоветоваться с Драконом. Хотя и в таком случае они вряд ли сумели бы предусмотреть подобный исход. – Сейчас не время об этом говорить.
– Имея связь с такими могущественными магическими существами, как этот василиск и феникс, вы все же ухитрились проколоться и позволили Альбусу сбежать, – Геллерт снова зашелся скрипучим, похожим на стрекот кузнечика смехом.
– Отец, прекрати издеваться! Я понимаю, что ты обижен, но надеюсь, что, поразмыслив и выслушав наши объяснения, поймешь – у нас не было иного выбора, – Гарри поднял перед собой ладони, останавливая Геллерта, собиравшегося еще что-то сказать. – Сейчас и впрямь – не время. Что теперь будем делать? – вопрос адресовался Тому и Северусу – оба выглядели не лучшим образом. Недовольство собой, злость на Дамблдора, крайнее расстройство из-за провала – все это, еще не скрытое от посторонних глаз, было написано на их лицах.
– Мы с Геллертом пойдем домой, – Том пожал плечами, – а вы возвратитесь к себе. Подождем и посмотрим, как будут развиваться события, – он крепко поджал губы, наверняка сдерживаясь от ненужных в эту минуту подтверждений – Гриндевальд прав, они по-крупному оплошали. К тому же – все трое.
Гарри не сумел обнаружить у Дамблдора амулет с частичкой Дракона, а ведь там обязана была присутствовать его особенная магия. Но он ее не заметил, видимо, просто приняв за помехи – она же здесь находилась повсюду. Северус полностью положился на колдовство Защитника, посчитав его самым надежным в данных обстоятельствах – и ошибся. Потому что, вероятнее всего, именно это позволило директору ускользнуть, так как для стандартных портключей Северус установил запрет. Конечно, не исключено, что Альбусу в любом случае удалось бы сбежать благодаря столь неординарному порталу, но проверить не было возможности. Чувство вины все же болезненно грызло Северуса. А Том пребывал в прямом контакте с сознанием Дамблдора, подавляя его способности к волшбе, и не выявил угрозы, не заметил ничего подозрительного, указывавшего бы на то, что тот готовится к побегу. Одно радовало, что Том успел выставить блок за миг до насильственного разрыва чрезвычайно плотной ментальной связи, иначе последствия могли бы стать катастрофическими, вплоть до повреждения разума.
– Никто не должен знать о том, что здесь произошло, – озвучил очевидное Северус.
– «Необъяснимое исчезновение директора Хогвартса. Что случилось и кто виноват?» – так и вижу подобные заголовки в завтрашней газете, – чуточку злорадно произнес Геллерт, снова встряв в разговор. – Все! Хватит тут самобичеванием заниматься! – внезапно без перехода рявкнул он. – У вас есть цель, а дорогу к ней отыщете! Альбус всегда имел запасной план и очень пекся о личной безопасности. Вы, похоже, и не представляете, сколько у него комплексов на этой почве. Так что – разбежались по своим делам. Определитесь с обстановкой и приступите к поиску решения проблемы, – он говорил нарочито грубо, резко и абсолютно без намека на насмешку.
– Да, отец, – только и сказал Гарри, сглотнув ком в горле и во все глаза уставившись на Гриндевальда. Он впервые видел в нем столько деловой властности и теперь мог поверить, что перед ним стоял Темный Лорд.
– Вы правы, сэр, – даже Том от неожиданности перешел на «вы», хотя практически с самого начала общался с Геллертом на равных. – Северус, Гарри, предполагаю, что до выходных вам отсюда не вырваться, поэтому будем на связи, а если понадобится – встретимся у Салазара.
– Дракон сообщил, что ты можешь отныне свободно приходить в Хогвартс, – заметил Гарри, направляясь вместе со всеми к двери. – Я… еще немного успокоюсь, а потом уточню. Не то чтобы я не доверял Дракону, но хочу убедиться, – пояснил он свои намерения.
– Не считаю, что мне стоит в ближайшие дни открыто здесь появляться. Пусть история с побегом Альбуса слегка уляжется, – Том применил дезиллюминационные чары, Геллерт последовал его примеру. – Обсудим все в другой раз, – донеслось из пустоты.
С Астрономической башни спускались молча, а затем и вовсе каждый пошел своей дорогой. Том и Геллерт держали путь к Запретному лесу для аппарации. Северус отправился морально готовиться к тому, что уже на праздничном ужине в честь Хэллоуина всем станет понятно, что Дамблдор куда-то запропастился. А Гарри решил побыть с друзьями, чтобы компенсировать образовавшийся с утра некоторый недостаток своего внимания им, а заодно и выведать, как вел себя директор, когда получил записку. Теперь любые мелочи могли дать подсказку, как себя вести и где искать беглеца.
***
Дамблдор, перенесенный специальным портключом в одно из своих убежищ, приходил в себя очень медленно. Голову разрывала невыносимая боль, казалось, что в черепной коробке сражались мантикора и дракон, пуская в ход острые когти, крепкие челюсти и огненные струи. Когда сознание немного прояснилось, а память о последних событиях постепенно начала возвращаться к Альбусу, нашлась разгадка и того, почему он не мог пошевелиться, чтобы унять мучительные ощущения в руке и правом боку, на котором лежал – заклятие по-прежнему продолжало сковывать его тело. Вернуть себе подвижность было главной целью на ближайшее время. Никто не знал, где он находился, и помощи ждать ни от кого не следовало, так что беспалочковое колдовство являлось единственным, что способно стать спасением при создавшихся обстоятельствах. Но оно требовало исключительной сосредоточенности и филигранной концентрации магических сил для выполнения конкретного заклинания. Ни то ни другое в эти минуты не хотело подчиняться Альбусу. Телесные страдания мешали сфокусироваться на волшебстве, которое никак не удавалось, словно резерв энергии был на нуле. Дважды Дамблдор проваливался в блаженное беспамятство – тогда недомогания переставали досаждать, и он набирался сил для очередной попытки сбросить с себя чары Риддла. За окнами хижины залегла непроглядная темень, когда усилия Альбуса наконец-то принесли результат. Его тело после долгого пребывания в магическом оцепенении, к тому же в холодном помещении, с трудом сдвинулось с места, ушибы, заработанные при падении, отозвались резкой болью, правая рука посинела и опухла, а пальцы на ней отказывались сгибаться. Конечно, Альбус избежал намного худшей участи: его могло расщепить при пересечении защитного барьера Хогвартса, или портключ сработал бы со сбоем и выкинул его из подпространства посреди океана, и это не говоря о, несомненно, страшной судьбе, что поджидала в руках Гриндевальда и Риддла. Но сейчас, когда ему не угрожала непосредственная опасность, его не устраивало и раздражало абсолютно все, что не давало чувствовать себя бодрым, сильным и способным заняться местью. Слабенький Люмос, зажженный с помощью палочки, которой он практически не колдовал уже пятьдесят лет, разогнал темноту, позволяя более-менее ориентироваться в пространстве. Кое-как, где ползком, а где – на четвереньках, добравшись до шкафа, слава Мерлину, находившегося в углу этой же комнаты, Дамблдор достал из найденной там шкатулки пару флаконов с зельями: обезболивающим и восстанавливающим магический потенциал. Пересилив тошноту, вызываемую головной болью, он проглотил маловкусные снадобья. Посидев еще какое-то время прямо на полу в ожидании, когда они начнут действовать, Альбус поднялся на ноги и нетвердой походкой, придерживаясь здоровой рукой за стену, доковылял до камина и разжег в нем огонь – благо дрова были сложены там заранее. Когда Альбус устроился на узкой софе, сил уже не осталось ни на злость, ни на сожаления, ни на конструктивные размышления, и он уснул.***
Гром грянул где-то за час до праздничного ужина. Как ни странно, но тем, кто поднял тревогу, оказался вечно спокойный и рассудительный декан Рейвенкло. О чем тот договаривался с Дамблдором, Северус не особо вникал, но факт состоял в том, что Филиус Флитвик пришел к директорскому кабинету и застал его незапертым. Это его неимоверно удивило, потому что Альбус никогда не позволял себе оставлять двери нараспашку. Однако еще большим потрясением стало открытие – портреты бывших директоров, столько лет молчавшие, обрели способность говорить. И мало того, они в один голос твердили, что Дамблдор отныне не появится в Хогвартсе. Даже не предприняв попытки разобраться в ситуации самостоятельно, Филиус немедленно вызвал остальных деканов, чтобы весьма эмоционально поделиться известием о «находке» с ними. Когда все собрались, то первым делом заглянули в личные апартаменты директора и убедились, что комнаты легкодоступны для посторонних, вещи вроде лежат на своих местах, а Дамблдора нигде нет. – Он получил какую-то записку во время обеда, и она его, похоже, разволновала или встревожила, – поглядывая на непривычно оживленные портреты, заметила Помона Спраут. – Да. Там, несомненно, были какие-то важные сведения, – сухо согласилась с ней МакГонагалл, держась настороженно – ей абсолютно не нравилась ситуация. Она бросала вопросительные взгляды на Северуса, невозмутимого в любых обстоятельствах, неосознанно ища у него поддержку. – Мне сложно судить, я не смог вынести тыквенного безвкусия и предпочел заняться проверкой письменных работ, вместо того чтобы рассиживаться за обедом. Но… я не поверю, Минерва, что ты не попыталась выяснить, что было в той записке, о которой вы упоминаете, – ехидно процедил Снейп, верный своим привычкам указывать всем на их слабости. МакГонагалл славилась любопытством, она всегда хотела быть в курсе событий, даже не касавшихся ее лично. – Я не успела, – чуть расстроенно ответила та. – Пергамент был зачарован на самоуничтожение, а побеседовать с Альбусом не оказалось никакой возможности – он немедленно покинул Большой зал. – Надо признаться – весьма поспешно. Словно за ним гнались или, наоборот, он боялся куда-то опоздать, – вставил и свое веское слово Флитвик. – Директор Блэк, будьте добры, объясните, почему вы утверждаете, что профессор Дамблдор не возвратится в школу, – Северус обратился к одному из портретов по имени, что вызвало во взглядах его коллег уважение – далеко не все преподаватели знали тех, кто был изображен на полотнах, украшавших стены в Хогвартсе, что уж говорить об обитателях зачарованных картин, к которым доступ, так сказать, был несколько ограничен. – И как так вышло, что вы все молчали столько лет, а сегодня вдруг… – Не «вдруг», молодой человек. Не вдруг... Магия замка изгнала Дамблдора. Видимо, он наконец доигрался, – в голосе Финеаса Найджелуса Блэка, занимавшего пост директора в начале века, отчетливо прозвучало злорадство. – Поэтому его чары, не позволявшие нам разговаривать и покидать свои полотна, больше не властны над нами. Советуем срочно пригласить представителей Попечительского совета и Отдела образования Министерства Магии, чтобы они назначили нового директора. – И авроров, – подала голос волшебница с длинными серебряными локонами. Подпись на ее портрете сохранилась лучше остальных, и ее имя довольно легко читалось – Дайлис Дервент. – У нас есть, что им рассказать о делишках этого пройдохи и преступника – не побоюсь этого определения, – нарисованные директора с других картин поддержали ее согласными кивками и нестройными заверениями, что они тоже имеют, что сообщить. – О чем вы говорите? – МакГонагалл растерянно уставилась на предшественников Дамблдора, которого она уважала как директора, хотя далеко не всегда одобряла его методы и решения. – Думаю, это сейчас не главное, – остановил ее расспросы Флитвик. – Члены Попечительского совета уже давно дома, – он указал на окно, намекая на позднее время. – А у нас вот-вот начнется ужин. – Минерва, если Альбус и в самом деле не появится, тебе придется взять на себя его обязанности, – Помона озабоченно посмотрела на коллегу. – Ты же заместитель директора, – зачем-то уточнила она очевидное. – Может, действительно вызвать авроров? – МакГонагалл была основательно выбита из колеи. – Не «может», а обязательно, – высказал свое мнение Северус. – Пусть они разбираются. Если Альбус решил пошутить и поиграть в прятки в честь Хэллоуина – он и будет оправдываться перед стражами порядка, – Снейп удачно изображал недовольство и раздражение сложившейся ситуацией. Все четыре декана уставились на камин. Раньше только Дамблдор имел возможность его настраивать, а как обстояло дело теперь, никто из них не знал. – Я попробую, – Флитвик взмахнул волшебной палочкой, и чары каминной транспортной сети после недолгого сопротивления поддались его воле. – Эмм… Раз я первым все обнаружил, мне и идти. Скоро вернусь, – бросил он и отправился в Аврорат. – Северус, дождись, пожалуйста, Филиуса, – МакГонагалл уже успела взять себя в руки и приняла на себя временное руководство. – А мы с Помоной поспешим к студентам и проследим за праздничным ужином. Передай аврорам, что мне не хотелось бы, чтобы они сегодня волновали детей. Пусть ожидают меня здесь. Судя по объяснениям, – она окинула пристальным взглядом портреты, – что бы с Альбусом ни произошло, разговор с учащимися прекрасно потерпит до завтра. А я скажу… что у директора несварение желудка – объелся своими лимонными дольками и конфетами, – озвучила она свое слегка мстительное решение, направившись на выход из кабинета. – Заодно и профилактика для маленьких обжор, – усмехнулась Помона, посеменив за Минервой. Ее, похоже, ни капли не расстроила загадочная пропажа Дамблдора.***
Скримджер еще находился за своим рабочим столом, когда к нему заглянул дежурный аврор и чуть насмешливо доложил: – Пришли из Хогвартса. Они директора потеряли. – Что?! – Руфус мгновенно сорвался с места. Он только час назад получил заверения Фаджа, что завтра с самого утра соберется малый совет и выдаст санкцию на арест Дамблдора. Вроде бы это – уже решенный вопрос, и остались лишь формальности. Разговор с Флитвиком не занял и пяти минут. Прихватив с собой пару авроров, Скримджер, проклиная свою беспокойную работу, лично отправился в школу, чтобы выяснить обстоятельства дела. Сколько бы ни горел Руфус желанием посетить Большой зал и поинтересоваться, не видел ли кто-то из студентов директора после того, как тот внезапно покинул обед, но ему пришлось согласиться с МакГонагалл – вряд ли это принесет много пользы, а вот праздник детям наверняка испортит. Оставшись беседовать с портретами, он отпустил Снейпа и Флитвика, пообещав дождаться, когда они отошлют всех учащихся по факультетским гостиным и смогут присоединиться к нему, чтобы поделиться мнением о происшествии. Авроры пучили глаза и с трудом закрывали рты, все время так и норовившие снова распахнуться от изумления – откровения портретов оказали на них неизгладимое впечатление. Несмотря на то, что сообщенное нарисованными директорами никто не станет рассматривать как свидетельские показания, их рассказы были бесценны для следователей и оперативников, помогая определиться с направлением разбирательства. Скримджер только и занимался тем, что понукал помощников не зевать, а записывать все услышанное. Конечно же, портреты, соскучившиеся по возможности разговаривать, способны были сутки напролет вспоминать прегрешения Дамблдора, но Руфус попросил их остановиться для начала на самых важных, по их мнению, случаях. К тому времени, когда деканы опять пришли в директорский кабинет, освободившись от своих непосредственных обязанностей, авроры уже исписали внушительную стопку пергаментов, документируя преступную деятельность Альбуса Дамблдора. После тщательного опроса МакГонагалл, Флитвика, Спраут и Снейпа, которые успели осторожно поинтересоваться у коллег-преподавателей, не заметили ли те чего-то странного в поведении директора, Скримджер потребовал, чтобы все сохраняли в тайне подробности, поведанные обитателями магических полотен. Так же он настоятельно порекомендовал бывшим директорам школы не болтать ни с кем посторонним, пока идет следствие. Он пообещал прислать утром кого-нибудь из сотрудников, чтобы тот поработал со студентами. Директорские личные апартаменты были опечатаны, а кабинет оставлен под ответственность МакГонагалл.***
Еще вечером получив от Скримджера сжатое сообщение об исчезновении Дамблдора, Фадж явился на работу в прескверном настроении. Он был уверен, что информация о готовящемся аресте все же где-то просочилась, и Альбуса предупредили. Иначе с чего бы тот сорвался с места посреди обеда, а затем вдруг пропал из Хогвартса, да так, что магический замок перестал считать его директором. Был, конечно, мизерный шанс, что кто-то опередил правосудие и сам проучил Дамблдора, отправив его к предкам за грань, но надеяться на подобное не стоило. Корнелиус не верил, что великий маг позволил бы одержать над собой верх без боя. А такое зрелище вряд ли прошло бы мимо внимания волшебников. Выслушав доклад главы Аврората, Фадж пришел к выводу, что Визенгамоту придется принимать сразу два решения: об аресте Дамблдора и о необходимости подачи его в международный розыск. О том, что судьи поддержат его ходатайство, министр не сомневался – слишком уж много преступлений было на совести Дамблдора, так что даже уважение к его сединам и былым деяниям на благо магического мира не помогут закрыть глаза на совершенное им. Несколько дней дали на то, чтобы авроры попытались по-тихому справиться с поиском самостоятельно. Если они не отыщут за это время никаких важных зацепок и сведений, то планировалось обратиться за помощью к обществу через газету. А это говорило о том, что требовалось подсуетиться и подготовить цикл разоблачительных статей. Фадж был уверен, что в одну точно уложиться не удастся. Рита Скитер получила срочное задание – приступить к работе с сенсационным материалом, который Корнелиус лично отобрал вместе с Томом и Руфусом. С журналистки взяли слово ни с кем не обсуждать доверенную ей информацию до срока и обязали перед публикацией непременно предоставить свои сочинения министру для визирования. Обо всем этом Том сообщил Северусу уже к обеду первого ноября. О Дамблдоре ничего нового не было слышно.
