Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 3. Дары Судьбы

Реакция студентов на публикацию в «Ежедневном Пророке» позабавила Снейпа, сидевшего за преподавательским столом с поистине дьявольской усмешкой на губах. Если после статьи о преступлениях Дамблдора в Большом зале поднялся неимоверный шум, то на этот раз у большинства учеников, прочитавших объявление на главной странице, отняло голос, и они молча таращились на Снейпа, словно ожидали – вот сейчас им сообщат, что это какая-то ошибка или неудачная шутка. Но язвительная гримаса одетого во все черное профессора, что усугубляло ощущение трагедии, лишала их последней надежды, и они только удрученно качали головами, не смея и пикнуть, чтобы не привлечь к себе внимания – нрав Снейпа был всем знаком не понаслышке. Безмолвствовали даже те, у кого на лбу было написано, что их языки чесались от желания выступить с протестами. Они лишь исподлобья кидали на всех недовольные взгляды, пытаясь определить, что им грозит, если они все же выскажут свое мнение вслух. Первыми зааплодировали слизеринцы, приветствуя своего бывшего декана в новой должности, хотя и на их лицах, присмотревшись, можно было заметить тень неуверенности, что и понятно – ведь на их факультете теперь будет другой руководитель, к правилам которого придется привыкать. Затем захлопали и остальные учащиеся – правда, не так охотно и искренне, а скорее обреченно. Северус встал из-за стола и вскинул руку, призывая к тишине: – Благодарю, – он обвел почти мгновенно притихший зал пронзительным взглядом. – Мне нет нужды представляться, а длинные речи оставим на вечер. Прошу всех присутствовать на церемонии, которая будет проводиться здесь – в Большом зале – за час до ужина, – Северус вернулся на свое место и как ни в чем не бывало приступил к обеду. Отойдя от шока, студенты принялись переговариваться, обсуждая животрепещущую новость, все же время от времени настороженно поглядывая на Снейпа – то, что школой будет руководить самый строгий из профессоров, не добавляло им веселья.

***

Дамблдор внимательно всматривался в разложенные на столе пергаменты с расчетами и схемами, пытаясь сообразить, не упустил ли он чего-нибудь существенного. – Значит, выступление планируем на девятое, – он постучал пальцем по числу, обведенному на календаре красными чернилами. – Новолуние поможет нам оставаться незамеченными у кромки Запретного леса, пока специалисты будут работать с защитными чарами Хогвартса. Чем дольше нас никто не увидит, тем проще окажется уничтожить барьер. Если его переведут в режим осады до того, как нам удастся подготовить брешь, то придется ломать грубо, а на это понадобится чересчур много времени и сил. За эти недели успеем спокойно поставить задачу практически перед каждым боевиком. – Согласен. В Косом Переулке командиром назначим Питера. Он приступит первым, раньше основных ударов, устроив побольше шума и оттянув на себя внимание авроров, – Барти тоже очень сосредоточенно всматривался в их записи, стараясь как можно точнее запомнить все нюансы предстоящей операции. – Затем в игру вступаем мы: я проникаю в Министерство, а ты с ребятами начинаешь разрушать охранный купол над Хогвартсом. Как только министр и его команда будут схвачены, я оставлю с ними надежную охрану, а сам с частью отряда аппарирую к тебе. Ты уверен, что Риддл отправится в школу? А если он помешает мне в Министерстве? – Я надеюсь, что правильно рассчитал. Корнелиус вцепится в свое кресло и с места не сдвинется, но остальные, едва лишь узнают об опасности для студентов, сразу поспешат переправиться в Хогвартс, чтобы защитить собственных чад. И Том, полный благородных порывов, тоже окажется там. Хотя и не факт, – Альбус задумчиво покачал головой и тяжко вздохнул. Он был убежден в правоте своего предположения, но и сбрасывать со счетов вероятность того, что что-то пойдет не так, не собирался. Следовательно, скрывать от Барти такую возможность не стоило, чтобы он не расслаблялся. Излишняя самоуверенность так же вредна, как и недостаток веры в себя. – Это самый уязвимый момент в нашем плане. Нам нужны оба эти объекта – он по очереди ткнул пальцем в два пергамента со схемами, лежавших рядом друг с другом. – Когда Министерство и школа окажутся в наших руках, мы сможем диктовать обществу любые правила. Оплот власти и дети – это ключ к победе. – А вдруг Риддл все же не уйдет в Хогвартс? – Значит – убьешь его. Ты сейчас силен как никогда. Справишься. Я не сомневаюсь в тебе, – Альбус смерил Барти острым взглядом. – Не жалей пешек – возьмешь у них столько магии, сколько понадобится. Однако не рискуй сверх меры. В конце концов, ты мой компаньон, и я не хочу тебя потерять. Если дело совсем не заладится – бросишь все и поторопишься ко мне. Школа – приоритетный объект для нас. – Но как же Фадж? – Барти уже не раз спорил по этому поводу с Дамблдором, считая, что предпочтение все-таки следует отдать Министерству. – Мы об этом уже говорили, – напряженно процедил Альбус. Ему надоело делать вид, что мнение Барти хоть чем-то для него ценно. В этот миг в комнату как-то уж слишком поспешно вошел Питер, забыв даже постучать. – Что стряслось?! – рыкнул Альбус, сбрасывая на нем свое раздражение. – «Ежедневный Пророк» доставили, – пересекая расстояние от двери, доложил Питер. – Думаю, это срочно, – он шлепнул на стол два экземпляра газеты и выжидающе замер. Как ни странно, в душе он ликовал, что получил возможность принести Дамблдору явно неприятную весть. – Что там еще? – Альбус взглянул на первую страницу, и его глаза потемнели от гнева. – Он! Он посмел занять мое кресло! Ничтожество! Предатель! – Дамблдор умел, не повышая голоса, так «кричать», что по коже пробегал мороз от его ненависти. – Вот кто падет первым, когда я войду в Хогвартс! – он злобно стукнул кулаком по колдографии Снейпа – перед Альбусом на столе лежала статья о назначении того директором школы. – Пока что он еще не директор. Помнится, были прецеденты, когда Магия не принимала клятву и не позволяла… – начал Барти, но был резко перебит Дамблдором: – Снейп – Защитник Хогвартса, – заметив недоумение во взглядах Барти и Питера, Альбус лишь махнул рукой, не собираясь ничего им объяснять. – Его клятва наверняка не будет отклонена. Теперь ты понимаешь, насколько важно захватить власть в школе? – Да, – ответил Барти, не желая снова спорить, хотя, если честно, не имел ни малейшего представления, почему назначение Снейпа делает Хогвартс главной целью во время планируемого ими переворота в магической Британии. – И все же, Питер, не забудь завтра о доставке прессы. Здесь обещано в следующем номере напечатать отчет о церемонии принесения клятвы, – Барти было просто любопытно прочесть, как именно проходит обряд утверждения кандидатуры директора в Хогвартсе. – Посредственное зрелище, – буркнул Дамблдор, вычислив его интерес. – А вот я не против увидеть его биографию. Мне хочется узнать, как они выкрутятся. Снейп же сидел в Азкабане, – Питер решил подлить масла в огонь, получая извращенное удовольствие от того, что Дамблдору приходилось смириться с тем, что его вынудили бросить Хогвартс. К тому же считалось, что Снейп работал в школе исключительно по протекции Альбуса. А теперь вот выходило, что это вовсе не так. – Да какая у него может быть биография? – Дамблдор угрюмо уставился на газету. – Раз уж Риддл спокойно занял место советника Фаджа, то нет ничего удивительного, что его подстилка тоже избежит общественного порицания. Питер, что там с юными Упивающимися? Амбридж еще жива? Они не справляются! – Нотт так и не вернулся в школу. Наверное, с больным отцом сидит, – Питер скрипнул зубами, поняв, что сейчас его загрузят очередным поручением. – Хопкинс доложил, что вокруг него собирается группа недовольных нынешним режимом. – Они прежде всего должны быть недовольны новым директором! – Альбус на миг задумался. – Подготовь вот что… – он сообщил Петтигрю свою волю. – Но в Хогсмид их не пуск… – Да к Мордреду Хогсмид! Хогвартс – не Азкабан! – Дамблдор грохнул кулаком по столу. – Мне надоели твои отговорки! Хопкинс – Упивающийся Смертью или воспитанница монастыря? Он боится выйти за пределы территории? Там нет каменных стен, и защита будет активирована лишь при серьезной угрозе. Студенты регулярно сбегают в деревню за огневиски. Делай, как я сказал. – Но как он заставит… – Это его дело! Пусть Империо применит, если не сможет уговорить. Мне все равно! Нам нужна помощь изнутри! – Альбус практически кричал, что с ним случалось не так уж часто. – Даю тебе две недели. Не справишься – последуешь в клетку. – Слушаюсь, – Питер поспешно удалился. Дамблдор был рассержен не на шутку, раз начал угрожать наказанием. Направляясь к площадке для аппарации, Петтигрю размышлял над тем, что ему, вероятнее всего, все же придется сбежать до грандиозной операции по захвату Упивающимися власти в магической Британии. Уже тот факт, что ему определили роль командира над группой смертников, которым доведется любыми способами отвлекать внимание авроров, говорил о том, что шансов выжить и увидеть, кто же победит в той битве, у него ничтожно мало. «Лучше вечно быть в бегах, чем славно сложить голову во имя Дамблдора», – эта мысль уже давно завладела разумом Питера. Несколько лет, потраченных им на создание армии Упивающихся Смертью, дали ему возможность почувствовать себя человеком, и он четко понял, что не хочет и дальше оставаться рабом Альбуса, шедшего к своей цели по трупам.

***

До вечера студенты немного расхрабрились и уже вовсю обсуждали новость о назначении Снейпа новым директором Хогвартса. Большинство смирилось с выбором Отдела образования, но были и те, кто потихоньку принялся мутить воду. В ход шло все – от напоминаний, что Снейпа в школу привел Дамблдор, до фактов его неясного прошлого, включавшего и заключение в Азкабане. Сразу после каникул в школе постепенно образовалось несколько лагерей, придерживавшихся какого-то определенного мнения по поводу отстранения Дамблдора и вообще положения в магическом мире. Они иногда дискутировали между собой, но чаще просто держались обособленно. Это было порой затруднительно, потому что ни один факультет не стал исключением – на каждом нашлись участники из разных идейных групп. Самыми выдержанными и избегавшими конфликтов были те, кто всецело поддерживал действующую власть. На Гриффиндоре такие студенты сплотились вокруг Рона, Гермионы и Невилла Лонгботтома, который, выяснив правду на судах над Лестрейнджами, люто возненавидел Дамблдора, хотя и ухитрялся это скрывать. Поначалу остальные смотрели на них косо, предпочитая верить в хорошего бывшего директора, но со временем, узнавая новые подробности его прегрешений, присоединялись к его противникам. Когорта лояльных администрации Министерства увеличивалась и вскоре составила большинство. Подобная картина наблюдалась и на других факультетах, разве что на Слизерине такое положение дел было практически с самого начала – там лишь единицы были недовольны правительством, а уж за Дамблдора так и вовсе никто не помышлял вступаться. Теперь никого не удивляло, что даже такие тихие студентки, как Ханна Аббот, Чжоу Чанг или Луна Лавгуд что-то обсуждают со слизеринцами, а видеть их в компании друзей Поттера стало абсолютно привычным для всех делом. Ряды сторонников Дамблдора, возглавляемые Захарией Смитом и состоявшие прежде всего из членов бывшей Армии Фоукса, значительно поредели с того дня, когда зародилось противостояние мнений в среде учащихся. Кое-кто «осознал» и перешел в стан его противников, но большая часть разочаровавшихся все же решили, что они еще неспособны разобраться в том, где правда, а где ложь, и предпочли остаться вообще в стороне, не желая опять ошибиться. Хопкинс, пользуясь общей сумятицей в умах, принялся активно выполнять распоряжение Волдеморта, переданное ему письмом. Он собирал вокруг себя тех, кто по той или иной причине выказывал недовольство реформами в Министерстве. А таких имелось вполне достаточно. В основном это были дети тех, кто так или иначе пострадал из-за прихода к власти ортодоксов, что после выборов министра уже не являлось ни для кого секретом.

***

Большой зал претерпел некоторые изменения после того, как студенты покинули его днем. Преподавательский стол стал значительно длиннее, а по бокам установили два дополнительных, явно указывая на то, что на ужин останутся и приглашенные гости. Перед ними по центру появилось небольшое круглое возвышение, походившее на своеобразный низкий пьедестал из цельного камня. Все ученики пришли в срок. Они с любопытством отметили, что взамен давно исчезнувшего безвкусного дамблдоровского троноподобного кресла теперь стоит новое – с достаточно сдержанными линиями и отличавшееся от остальных лишь более высокой спинкой. Когда преподаватели заняли свои места, директорское кресло пустовало, однако, к удивлению присутствующих в зале, возле него сел Гарри Поттер, что моментально вызвало волну недоуменных реплик и возгласов, заставивших Минерву МакГонагалл предупреждающе постучать по бокалу, безмолвно призывая всех к тишине и порядку. Она и сама не знала, почему Северус распорядился, чтобы Гарри сидел за их столом, но спорить не стала, намереваясь дождаться объяснений. Сам же Снейп вошел в Большой зал вместе с министром магии во главе дюжины приглашенных на предстоящую церемонию в качестве свидетелей. Среди них были начальник Отдела образования, председатель и кое-кто из членов Попечительского совета Хогвартса, а также чиновники и репортеры. Несколько минут ушло на то, чтобы все разместились согласно предварительным договоренностям. Только Снейп и Фадж не торопились усаживаться. По факультетским столам повторно прошла жиденькая волна шепотков, когда с другой стороны директорского кресла сел главный советник министра мистер Риддл, уже хорошо знакомый всем интересовавшимся политикой по колдографиям в прессе. Хотя логичнее было предположить, что там захочет устроиться министр, однако свободным остался стул по другую руку от советника. А уж когда Риддл с улыбкой перебросился парой слов с Поттером, у некоторых студентов и преподавателей любопытство и вовсе разгорелось буйным пламенем. Что бы там ни утверждали следователи, и какие бы решения ни принимал Визенгамот, все же непросто было выкорчевать из сознания уверенность, что они обязаны враждовать. – Мы собрались сегодня для того, чтобы засвидетельствовать клятву нового директора Хогвартса перед магическим миром, – без особых предисловий огласил Фадж, слегка усилив свой голос заклинанием. В зале моментально стало тихо. Снейп, ради такого случая надевший свою лучшую мантию глубокого черного цвета со скромной серебряной отделкой, ступил на возвышение. Фадж, направив волшебную палочку на помост под Северусом, произнес какое-то заклинание, и тот слегка замерцал синими магическими искрами, давая понять, что это, скорее всего, какой-то волшебный артефакт. – Я, Северус Снейп, Защитник Хогвартса, перед лицом Великой Магии клянусь, – начал Северус, и камень, на котором он стоял, засветился ярче, – чтить правила и законы, созданные основателями школы, – с каждым сказанным словом синева под его ногами становилась ослепительнее. Казалось, что она постепенно поглощает и Снейпа, растворяя в своем колдовском холодном пламени. – Клянусь не пожалеть ни магии, ни жизни, заботясь о замке и его обитателях, – Северус продолжал проговаривать довольно длинный текст ритуала по вступлению в должность. Лишь несколько человек в зале знали того, к кому на самом деле обращался новый директор. Дракон спал сейчас в глубоком подземелье и уже принялся сплетать личную магию Северуса со своей собственной, давая ему право пользоваться всеми привилегиями директорского статуса, об этом говорил столб синего огня, в итоге полностью поглотивший стоявшего на колдовском камне Снейпа. Присутствующие зачарованно смотрели на происходившее, внезапно им показалось, что отчетливо произносимые слова клятвы зазвучали в унисон с их сердцами, а затем и вовсе превратились то ли в шум водопада, то ли в грохот ритуальных барабанов. Смысл сказанного в какой-то момент стал плохо восприниматься человеческим слухом, но тем не менее четко откладывался в сознании очевидцев, восторженно взиравших на поднявшиеся почти до потолка языки холодного пламени, в которых плыли какие-то образы. И вдруг колонна света словно взорвалась – мириады синих искорок разлетелись в разные стороны, вызвав у всех вскрик от неожиданности. Крохотные язычки пламени впитались в стены замка, подтверждая инициацию прав новоназначенного директора. Снейп окинул Большой зал хозяйским взглядом. Он выглядел довольным и не слишком скрывал это обстоятельство, чтобы никто не усомнился в его желании занять директорское кресло. Как только камень под ним погас окончательно, Северус сказал несколько слов благодарности тем, кто пришел засвидетельствовать принятие его клятвы, а потом устроился на своем месте за столом и очень внимательно выслушал официальные поздравления от министра магии и начальника Отдела образования. На протяжении всего ужина присутствующие могли наблюдать, что Снейп разделяет свое внимание между министром, Риддлом и Поттером, что вызывало еще больший интерес.

***

За гриффиндорским столом первым не выдержал неизвестности Колин Криви, мечтавший стать репортером и когда-то боготворивший Поттера. После того как выяснилось, что он преклонялся перед ненастоящим героем, Колин с тем же энтузиазмом, с каким ранее вился вокруг Гарри, восхищаясь им, теперь принялся неустанно отыскивать его недостатки. – Рон, признавайся, почему это ваш дружок сидит за учительским столом рядом со Снейпом? Он тоже будет преподавать у нас? – вопрос прозвучал предельно насмешливо, но он имел некоторый смысл – известие о том, что Поттер получил диплом, облетело школу еще в первые дни после каникул. – Вот у него и спроси, – ухмыльнувшись, предложил Рон, не собираясь утолять чье-то любопытство раньше времени. – Ты и сам не знаешь, так и скажи, – Колин попытался взять на слабо, но добился лишь ехидного хмыканья в ответ. – А Поттер знаком с Волдемортом? – все, кто находился неподалеку от Криви за столом, замолчали и уставились на него – кто осуждающе, кто подозрительно. – Чего смотрите? Только не говорите, что не в курсе, как зовут советника министра. Того, что расположился с другой стороны от Снейпа, – он кивнул в направлении преподавательского стола. – Давно ли его величали Темным Лордом и Тем-Кого-Нельзя-Называть? А поглядите – уже правая рука министра. Не слишком ли быстро? – Сейчас это имя присвоил тот, кто руководит армией бандитов. И вообще, я не советовала бы тебе плохо отзываться о человеке, не будучи знакомым с ним лично, – заявление Джинни Уизли повергло Колина, всегда считавшего ее своей подругой, в шок. – А ты с ним знакома? – Лаванда Браун задала вопрос, интересовавший не ее одну. – Пока нет. Но, надеюсь, Джес представит меня мистеру Риддлу, – сдержанно заметила Джинни. – Ах да, я и забыл – твой жених ведь тоже из их компании, – Колин глянул на министра и его советника. – Это у тебя компания, а у них – коллеги по работе, – парировала Джинни, а Рон с гордостью посмотрел на свою сестру. Кто бы знал, что она сможет так измениться! – О… Гости уже собрались расходиться. Министр и в самом деле покинул место за столом и, сопровождаемый Снейпом, двинулся к выходу из зала. Остальные потихоньку потянулись следом. Те, у кого в школе учились дети, подошли к ним, чтобы переброситься парой фраз, как и Люциус Малфой. А Риддл вместе с Поттером, как ни странно, направились к столу Гриффиндора. – Он, что, к нам идет? – Колин растерял свою храбрость и теперь выглядел несколько смущенным – он вдруг подумал, что его слова могли услышать за преподавательским столом. Но он ошибся. – Мисс Грейнджер, – Том галантно поцеловал руку вставшей ему навстречу Гермионе. – Рон, – он пожал руку Уизли. – Было бы невоспитанно не подойти к вам хотя бы на минутку, – последовало пояснение. – Мы рады приветствовать вас в Хогвартсе, мистер Риддл. Разрешите представить вам мою сестру Джиневру, – Рон, раз уж выпал случай, решил исполнить желание Джинни поскорее, а заодно повергнуть сокурсников в еще больший шок. – Очень приятно, мисс, – Том обворожительно улыбнулся и приложился к ручке слегка ошалевшей, но державшейся с достоинством и не забывшей о книксене Джинни. – Мистер Роули сделал отличный выбор, – подмигнул он ей. Рон и Гермиона направились за Гарри и Томом, переговариваясь о всяких мелочах, оставляя за спиной пораженных гриффиндорцев. Возле выхода к ним присоединились Люциус и Драко. Их путь лежал в директорский кабинет. Пришло время поздравить Северуса без свидетелей. – Этого следовало ожидать. Я уверен, что Гарри давно знал правду о Дамблдоре, – задумчиво проговорил Невилл, глядя им вслед. – Колин, тебе все же стоит пересмотреть свое поведение. Может, ты рано разочаровался в Поттере? – насмешливый вопрос, заданный Дином Томасом, разрядил обстановку, и за столом снова раздались смех и разговоры.

***

Когда в Хогвартсе прозвучал сигнал отбоя, а камин «проглотил» последнего гостя, директор остался в кабинете только со своими супругами. – Даже не верится, что этот день уже почти закончился, – сбрасывая с плеч мантию и устало опускаясь в кресло, произнес Северус и налил себе немного вина – остальные на его предложение лишь покачали головами, отказываясь. – Представляю, что завтра напишут в газетах, – Гарри забавлялся удивлением, сопровождавшим его появление за преподавательским обеденным столом, да еще и в компании с Томом. – А я не представляю, – хмыкнул Снейп. – Статья Риты в «Ежедневном Пророке» заткнет их всех за пояс, – Том первым поддержал Северуса, когда тот решил слегка заинтриговать публику и уже сегодня появиться, так сказать, на людях втроем. – Лучше признавайся, где мы будем спать? – А разве мы не пойдем в апартаменты внизу? – Гарри только сейчас сообразил, что как-то упустил из виду этот вопрос. – В самом деле, не на кровати же Дамблдора нам устраиваться? – Ни в коем случае! – заверил Северус, шутливо делая страшные глаза. – Оказывается, с директорскими комнатами не все так просто, – Северус благодарно взглянул на притихшие портреты бывших руководителей школы – они ему неплохо помогали в последние дни. – Здесь лишь кабинет передается от одного другому, а вот все остальные помещения могут быть расположены где угодно в замке – они присоединяются путем портальных переходов. Хотите знать, где была спальня Альбуса? В подземельях под Северной башней! Я даже не догадывался, что они там существуют. – Он был готов там спрятаться, если вдруг гипотетический враг займет Хогвартс, – подала голос сморщенная старушка с портрета под самым потолком. – Дамблдор всегда был трусливым, но с очень большими амбициями. – То есть теперь за той дверью я найду твои апартаменты из наших подземелий? – выдвинул предположение Гарри, указывая на полускрытый за шкафами вход. – Ты угадал, – расплылся в улыбке Северус, заметив, как обрадовался Поттер, комната которого тоже волей-неволей оказалась связана с директорским кабинетом, где имеется транспортный камин. – Я слишком к ним привык, чтобы позариться на что-то новое. Да и лаборатории будут под рукой. Септима все равно предпочла остаться в собственных покоях, хотя от них до гостиной Слизерина минут семь добираться по переходам и лестницам. Но это ее право. – Вот так всегда! А я так мечтал осквернить своим присутствием постель Альбуса, – усмехаясь, притворно пробурчал Том. – Надеюсь все же, что кровать ты себе заменишь на более широкую, если и впрямь планируешь, что мы будем ночевать здесь чаще, чем в Певерелл-мэноре. – Я уже ее заменил, и, как директору, мне полагается отличный бассейн вместо обычной душевой. Думаю, вам понравится, – Северус подхватил с кресла мантию. – Пойдемте проверим. Уговаривать никого не пришлось. Ванная комната оказалась достаточно просторной, но не слишком большой и весьма уютной. Пара топчанов, обитых непромокаемой тканью, давали возможность раздеться с комфортом. Светильники дарили успокаивающий мягкий свет. В бассейн, выложенный бледно-голубой мраморной плиткой, спускались не очень крутые ступени. Лавка на одной из сторон позволяла сидеть по пояс в воде и расслабляться. Ее удобствами Том сразу же и воспользовался. Правда, речь шла несколько об ином, чем релаксация после трудового дня, но Северус был не против, насаживаясь на его член и оставляя все заботы и проблемы за дверью этой комнаты, где к нему всем телом прижимался Гарри и до умопомрачения любил Том. Теплая вода плескалась вокруг них, она, словно сотни нежных ладошек, гладила их со всех сторон, ласкала кожу в такт движениям, делая удовольствие ярче и чувственнее. А сплетавшиеся над поверхностью и в ее толще радужные нити магии создавали и вовсе колдовскую обстановку, кружившую голову от осознания неповторимости их тройственного союза. Крепкие объятия, жаркие поцелуи, твердость члена, тершегося о его собственный, и второго, проникавшего в его тело равномерными сильными толчками, сводили с ума, и Северус плыл в этой тягучей, будто золотистый мед, эйфории, отдаваясь на волю инстинктам и жажде тела, забыв даже свое имя, пока оргазм не накрыл шквальной волной, до крайности обостряя восприимчивость и все чувства. Благо в своем бассейне новоиспеченный директор мог кричать от страсти и наслаждения сколько ему заблагорассудится – никто не услышит его, кроме тех, с кем он разделил восторг соития. Новая кровать, и вправду оказавшаяся просторной, почти как и хозяйская в Певерелл-мэноре, в эту ночь стала пристанищем лишь для здорового сна – остальные ее качества было решено проверить в другой раз. Их ожидал еще один очень непростой день.

***

На завтраке Поттер снова сидел рядом со Снейпом. Кроме всего, за столом появился профессор Слагхорн, которого директор представил как преподавателя зельеварения на младших курсах, что вызвало недвусмысленный облегченный вздох половины студентов, присутствовавших в зале. Затем слизеринцам объявили, что с этого дня деканом их факультета является профессор нумерологии Септима Вектор. И эту новость приняли скорее благосклонно, чем с недовольством. Так что в понедельник учащихся занимала исключительно одна загадка – что Поттер делает около директора. Выдвигались версии от его ученичества у профессора Снейпа до подготовки на место преподавателя, только вот оставалось непонятно по какому предмету, ведь все вакансии были заняты. Когда за обеденным столом в Большом зале увидели Риддла, беспечно болтавшего с Поттером и Снейпом, а преподаватели все, как один, усиленно притворялись, что ничего особенного не происходит, вопросов возникло еще больше. Но любопытным долго мучиться не пришлось. Совы вместе со свежей почтой принесли им и ответы. – Триада?! – чей-то восхищенный возглас, словно эхо в горах, разнесся по залу, повторяемый на разные лады. Первыми сорвались с мест родовитые слизеринцы, беспредельно уважавшие своего бывшего декана и прекрасно осознававшие, какую силу представляет теперь директор их школы. Они подходили к столу и, желая крепкого союза, кланялись Тому, Северусу и Гарри, ради такого дела поднявшимся на ноги. Затем потянулись и другие, воспитанные по старым традициям юные волшебники, поздравляя от имени своих родов. И не важно, когда был заключен магический брак, главное, что именно сейчас об этом объявили публично. Некоторые магглорожденные и полукровки, выросшие в маггловском мире, недоумевали – что породило такую суету? – Ну живут они втроем, вместо того чтобы жениться, как нормальные люди, на девках, так что в этом столь выдающегося, что им поклоны бьют? – вопрос третьекурсника с Хаффлпаффа, пытавшегося перекричать шум в зале, прозвучал слишком громко, и его услышали и сами виновники переполоха. Мальчишка, заметив, что Риддл смотрит на него заинтересованно, Снейп, как и всегда, пропекая взглядом до печенок, а Поттер – широко улыбаясь, был готов провалиться под землю. – Идиот! Это же триада! Союз трех мужчин-колдунов, одобренный самой Магией! – возвращавшийся на место после отданного долга чести старшекурсник не поскупился на подзатыльник и продолжил объяснять, так же громко, как и прозвучал вопрос, чтобы услышали и остальные – те, которые явно не осознавали, что происходит. – Они теперь как одно целое. Понимаешь? Лишь очень могущественные маги способны объединиться в такую триаду. Подобного уже пару веков не было. – А нам что с того? – еще один любопытный недотепа решил выяснить подробности. – Так ведь Хогвартс отныне под их совместной защитой. И не только Хогвартс, думается мне, – студент, согласившийся по своей воле просветить не знающих некоторых особенностей магических браков, оглянулся и был вознагражден за смелость легким благодарным кивком Тома. Преподаватели, успевшие поздравить Гарри, Тома и Северуса чуть раньше, все же пока не могли прийти в себя от столь ошеломляющей новости. Они украдкой рассматривали их и удивлялись, как Магия сумела соединить трех волшебников, принадлежавших к разным поколениям? Жизненный опыт подсказывал, что все это не просто так.

***

Далеко не все студенты смирились с тем, что именно Снейп занял директорское кресло, хоть старались и не показывать этого открыто. Захария Смит по-прежнему был предан Дамблдору, какие бы публикации в газетах ни печатались и что бы там ни говорили профессора. Для всего у него существовало одно оправдание – раз Дамблдор что-то сделал, значит, так было необходимо и другого выхода не имелось. Даже его вероятный союз с Упивающимися укладывался в эту схему, ведь для того, чтобы прогнать из Министерства Фаджа и его приспешников, нужна армия, особенно учитывая появление триады на стороне противника. Захария был не одинок, хотя его мнение поддерживали немногие. Они собирались после занятий в Выручай-комнате, от души жаловались друг другу на несправедливость реальности и придумывали способы, как усложнить жизнь новому директору. Уэйн Хопкинс собрал вокруг себя достаточно неплохую компанию из двух десятков учащихся старших курсов с разных факультетов, которые жаждали освободиться от ограничений на колдовство, налагаемых законами нынешнего правительства. Не то чтобы все эти недовольные были сильными магами и действительно сумели бы с толком воспользоваться привилегиями колдовства без границ, скорее для них это являлось делом принципа и проявлением юношеского максимализма. Уэйн подстрекал своих единомышленников на неповиновение на занятиях, и в первую очередь – на ЗОТИ. Он убеждал всех, что Амбридж – шпионка Фаджа, и, не скрываясь, заявлял, что ее следует уничтожить. Гарри Поттера друзья Хопкинса ненавидели просто за то, что он существовал. Они торжествовали, когда выяснилось, что он никакой не герой, а Дамблдор, оказавшийся соратником Предводителя, всего-навсего наврал всем из каких-то личных побуждений. Но теперь, когда они узнали, что Поттер входит в колдовскую триаду, их ненависть стала еще жгучее, а желание навредить ему возросло многократно. Что уж говорить о том, что этих юных последователей Упивающихся Смертью Снейп абсолютно не устраивал в качестве директора школы. Довольно легко приняв к сведению, что Дамблдор им не враг, и даже где-то обрадовавшись этому, Хопкинс уже подумывал о том, чтобы прибрать к рукам и группу смутьяна Смита. Он жалел лишь об одном – после отмены походов в Хогсмид ему не с кем было посоветоваться из старших и приходилось все делать на свой страх и риск.

***

Магическая Британия ликовала – появление триады всегда было очень хорошим знаком, ведь не без оснований считалось, что такая сила может стоять исключительно на стороне добра. Учитывая, что один волшебник из этого союза стал директором Хогвартса, они могли не волноваться за детей, отправляя их в школу. А то, что Риддл помогает министру восстановить в магической Британии порядок, всеми приветствовалось и давало повод надеяться на лучшее. Вокруг только и слышалось, что Поттер оказался все же не так прост. Среди населения пошли слухи, что Дамблдор как-то догадался о будущем воссоединении Риддла и Поттера, поэтому и пытался натравить их друг на друга, не желая уступать роль сильнейшего мага современности, к мнению которого прислушиваются. Теперь-то лишь самые упрямые будут сомневаться в справедливости обвинений Дамблдора во всяких преступлениях, ведь триада, несмотря на все его козни, все же объединилась. Колдофото, на котором Том, Северус и Гарри принимали поздравления от студентов, дивным образом очутившееся в распоряжении «Ежедневного Пророка», отныне лежало на видном месте во многих домах, став своеобразным оберегом для всех, кто мечтал о мире и спокойствии для своего дома.

***

Прочитав обещанную Ритой Скитер биографию Снейпа, Петтигрю на этот раз не спешил лично вручать газету Дамблдору, опасаясь лишиться жизни, став гонцом, принесшим неимоверно дурную весть. Сообщение о назначении нового директора Хогвартса бледнело на фоне открывшегося факта того, что в Британию пришла колдовская триада. Обычно такие волшебники становились во главе местной магической общины, так что ситуация серьезно усложнялась. Но Альбус, видимо, и сам заинтересовался, что же напишут про Снейпа, поэтому, не дожидаясь обеда, ознакомился с прессой. – Питер! Живо ко мне! – зов Дамблдора больше походил на рык разъяренного зверя. – Чего кричишь? – раньше Петтигрю в комнату к Альбусу вбежал Барти. – Ты это читал?! – Дамблдор швырнул газету прямо в змееподобное лицо. – И ты – не Питер! – его всего трясло: ноздри раздувались, глаза метали молнии, а по бороде проскакивали искры таким плотным потоком, что было странно, как она еще не загорелась. – Я слушаю, – увидев беспощадный огонь в глазах своего босса, Питер в очередной раз убедился, что ему пора распрощаться и с Альбусом, и с Барти, которому хватило взгляда на газету, чтобы понять – они в полной заднице! – Ты должен выполнять распоряжения, а не слушать! Чем заняты твои люди в Хогвартсе? Напиши этому Хопкинсу и назначь встречу поскорее! И пусть приведет с собой Смита, как я и приказывал! Мне все равно, как он это сделает! Я сам с ними поговорю, потому что тебе ничего нельзя поручить! Вон с глаз моих! – Дамблдор кричал так, что его голос срывался на фальцет от избытка эмоций. – Что ты-то на меня уставился? – последний вопрос адресовался Барти. – Планы не придется менять из-за этого? – Барти указал на статью. Он четко знал, что триада – это большая сила, но еще не мог сообразить, как именно они в состоянии помешать их замыслам с переворотом в магической Британии. – Нет! Зато я теперь тебе гарантирую, что Риддл побежит в Хогвартс. Не по доброте душевной, – слова прозвучали исключительно едко, – а потому что узы триады притянут его к Снейпу, когда мы нападем на школу! Так что можешь не волноваться – Министерство достанется тебе без особых трудностей. – А как же их объединенная сила? Мы справимся с ней? К тому же под прикрытием Хогвартса… – Барти с сомнением покачал головой. – У нас с тобой сила всех меченых! Или ты пожалеешь их? Вытянешь все до капельки, если я тебе прикажу! И тогда меня не остановит ни триада, ни сам Мерлин! Ты понял? – Альбус, подумав о той магии, которую они с Барти отберут у боевиков, воспрянул духом. Он не хотел даже себе признаваться, что до дрожи испугался, прочитав про триаду, состоявшую из тех, кто обладает Дарами Смерти. Однако о последнем факте он никому и никогда не скажет, потому что ни один волшебник в здравом уме не станет выступать против такой мощи. – Нам нужно больше клейменных, – когда они оставались вдвоем с Альбусом, Барти нравилось называть отмеченных его знаком стадом и скотом. Он и сам не знал, когда ему в голову пришло подобное сравнение. Но осознание абсолютной власти над теми, кто с такой готовностью подставил руку под метку, способную лишить их магии и убить, не позволяло ему уважать их и считать полноценными людьми. – Ты не выдержишь нагрузки, – после минуты раздумий все же признал Дамблдор, несмотря на то, что идея была очень заманчивой. – Но раз в три-четыре дня я вполне в состоянии провести хотя бы один ритуал сверх плана, – чуть ли не заканючил, как малый ребенок, Барти, даже не заметив собственного тона. – Хорошо, – дал свое согласие Дамблдор, надеясь, что уж за пару месяцев его компаньон не сойдет с ума окончательно. – Нам понадобится много силы, – Барти обрадовался и поспешил прочь, бросив на ходу: – Сейчас и начнем! Оставшись в одиночестве, Дамблдор вернулся мыслями к триаде, так неожиданно замаячившей прямо перед его носом. «И кто же из них Повелитель Смерти? Неужели Снейп? А как же условие о краже Мантии-невидимки? Или они решили специально собрать все Дары, чтобы только мне помешать?» Ситуация раздражала тем, что лишь рождала новые вопросы, не давая ни единого ответа.