Глава 138
21 мая 2017 г., 19:49
Время летело незаметно, наполненное хлопотами по приведению школьной территории в порядок, отслеживанием процесса над Альбусом и попытками скрыться от репортеров и просто любопытных волшебников, норовивших в сотый раз расспросить: как же все-таки триаде удалось справиться с Дамблдором и что теперь с ним будет? Про Барти-Волдеморта интересовались исключительно редко, видимо, он так и не стал в умах общественности ассоциироваться с кем-то значимым. Северусу и Гарри было проще – их неплохо защищали стены Хогвартса. А вот Тому приходилось сложнее – его то и дело кто-то вылавливал в коридорах Министерства и доставал надоевшими до колик вопросами.
Фадж порывался увековечить героизм триады, установив в школе памятник в их честь и назначив пятое апреля праздником победы, но Риддл, хоть и с трудом, уговорил его не делать этого. Он предложил только добавить в учебник новейшей истории магического мира главу о произошедших событиях, что и было поручено историку мистеру Джастину Фоули, по невероятному совпадению являвшемуся дальним родственником Дамблдора. Министр все же настоял на своем хотя бы в одном – он планировал в конце месяца в торжественной обстановке и в присутствии гостей из разных стран (все должны узнать об этом!) наградить Риддла, Поттера и Снейпа орденами за заслуги перед магическим миром. Том, принесший эту новость домой, выслушал длинную возмущенную речь Северуса, сводившуюся к простому: «Зачем нам эта морока?» Но Гарри, лишь посмеивавшийся над ожидавшей их перспективой, помог успокоить разбушевавшегося мужа, сославшись на то, что следует смириться с меньшим злом, не то Фадж все-таки устроит еще и народное гуляние.
***
Ровно через неделю после – слава Мерлину! – абсолютно неудачного нападения Упивающихся на Хогвартс триада решилась приступить к выполнению задания Госпожи. Силы они уже восстановили, так что причин откладывать столь важное дело и дальше не находилось. Конечно, как и любое неизвестное начинание, предстоящее вызывало массу вопросов и даже опасений, но выбора у них все равно не имелось. Вечером в субботу Том вошел в Арку Смерти, предварительно, как и рекомендовала Госпожа, путем нехитрого колдовства связав себя с Северусом. Это были специальные узы, которые, точно невидимая прочная нить, соединили их сущности и давали Тому уверенность, что он не затеряется в Пустошах, где ему предстояло бродить неведомо сколько, разыскивая сотворенное Дамблдором повреждение. Он слабо представлял, как все это будет выглядеть, но, пожалуй, особенной растерянности не чувствовал, когда его окружили медузоподобные заблудшие души. Воскрешающий камень, повернутый к ладони, своим свечением показывал только путь к Авалону и к выходу в их мир – в этом Том убедился в первую очередь. Значит, следовало найти иную возможность определить необходимое направление для поиска. Он, расслабившись, прикрыл на несколько секунд глаза и позволил сознанию плыть по течению, не прилагая для разрешения проблемы свои способности аналитика. Дар его не подвел – все вокруг вмиг преобразилось. Серая пустота наполнилась звуками, Том будто ощутил, как завибрировали незримые паутинки под ударами сгустков силы. Откуда-то издали доносился равномерный тихий гул, словно там роились тысячи пчел. Туда Том и устремился, благо неприятные с виду пузыри с душами сами разлетались прочь, освобождая ему дорогу, и вскоре удалось к этому достаточно привыкнуть и не обращать на них внимания. Казалось, что прошла вечность, прежде чем жужжание сделалось четче и можно было точнее сориентироваться, куда идти. Но тут засветился Воскрешающий камень, на который Том не переставал поглядывать. Покрутившись на месте, Риддл удостоверился, что ему снова четко указывают два направления. Не проверить, куда они ведут, было бы недальновидно. С одной стороны оказался Авалон, только путь выводил к озеру, с другой – лес и тоже озеро, подходившее к самым ногам: Тому вообще почудилось, что он стоит прямо на воде. Это явно был их мир, но неизвестный ему доселе уголок. Вычислив на всякий случай координаты этого места и хорошенько их запомнив, Том вернулся к своим поискам. Он чувствовал себя не просто уставшим, а изможденным, так, словно не спал как минимум суток трое, когда путь ему преградил мерцающий поток, больше напоминавший горизонтально лежавший столб смерча толщиной всего в пару футов, где по спиралевидной траектории текли сияющие сгустки. Именно от него и исходил тот гул, на звук которого шел Том. Самое интересное, что рядом он также походил на жужжание пчел и не стал слишком громким. Воскрешающий камень опять засветился, но на этот раз указывал лишь в один конец этого «магопровода», как про себя окрестил Том найденное. Видимо, в противоположную сторону не стоило заглядывать, ведь Госпожа предупреждала, что для этого еще рановато. Последовав за знаком Камня, Том приблизился к бледно-серому фосфоресцирующему выходу в реальный мир – такому же, как и тот, что вывел его к озеру. Однако теперь за ним оказался довольно плоский склон горы. В Арку Смерти Том ступил около полудня, а сейчас солнце стояло в зените, значит, вероятнее всего, для Северуса и Гарри прошло совсем немного времени. Определившись с местоположением, он активировал Сквозное зеркало. – Быстро ты, мы еще из Отдела тайн выбраться не успели, – отметил Северус, не скрывая своего облегчения – раз Том вышел на связь, следовательно, он уже справился с первой частью задания. – Для меня это не было быстро, я тут, наверно, несколько дней бродил. Запоминайте, – он продиктовал координаты. – Жду вас. Захватите что-нибудь поесть, у меня совершенно нет сил. Минут через десять Гарри и Северус наблюдали, как Том, который, по их меркам, недавно плотно поел перед путешествием на Грань, с аппетитом уминал жареную курицу, переданную Виолой, заедая ее пирожками, запивая вином и ни капли не волнуясь об этикете и традициях правильного питания. Было отлично видно, что он безумно проголодался. Гарри осмотрелся и неподалеку заметил следы проведенного ранее очень мощного ритуала. – Похоже, Дамблдор именно здесь лил жертвенную кровь, – процедил Северус, поняв, что рассматривает Гарри. – От знаков до сих пор веет могильным холодом, – бросил Поттер и перевел взгляд на Тома, стараясь отстраниться от остаточных эманаций кровного ритуала. – Ты не на меня смотри, а думай, что будешь делать с потоком, – чуточку насытившись, проронил Том. – Ты его чувствуешь? – Да, чувствую, – Гарри скривился так, словно ему досаждала несильная, но назойливая боль. – Я уже приблизительно представляю, что можно предпринять. Так что ешь и отдыхай, а потом завершим это дело. Тебе ведь снова придется туда идти? – он участливо вздохнул и подсел ближе к мужу, напрямую делясь с ним магической энергией. – Ты же связан со мной, почему не взял силу? – Северус не отступал от собственных привычек и выглядел недовольным, хотя и Гарри, и Том знали, что так проявляются его тревога и забота. – Я не ощущал в этом необходимости там, – Том мотнул головой себе за спину, в сторону скалы, очертания которой, если присмотреться, были неустойчивыми, точно марево. – Наверное, нет практики, – он впился зубами в очередной пирожок. – Я будто забыл о естественных потребностях – о еде, сне и тому подобном, – проглотив кусок и отхлебнув вина из бокала, запивая его, сказал Том. – Зато я нашел еще один проход на Авалон, – совсем как подросток похвастался он. – Через озеро, – последовало уточнение. – Отлично. Теперь не нужно будет ломиться в Отдел тайн, когда соберемся на остров. Обязательно отдохнем там, – Гарри как-то слишком выразительно замолчал, словно ему в голову пришла какая-то идея, и он решил сперва обдумать ее, прежде чем озвучить. – Можно прямо завтра туда махнуть. Год там – здесь всего считанные минуты, – вдруг предложил он. – Пытаешься отсрочить получение ордена Мерлина? – насмешливо приподняв бровь, осведомился Северус. – Не вышло схитрить? – Гарри солнечно улыбнулся, прижимаясь к боку Тома, но не мешая ему лениво дожевывать пирожок. – Мне очень интересно там побывать. Но давайте сначала все же разберемся с учебным годом. Я как-никак – директор, – Северус, отвлекшись от темы магического истощения Тома, расслабился. – В следующий раз возьму с собой сумку с едой, – заметил Риддл, опуская пакет с оставшимися без его внимания булочками с корицей себе в карман. Туда же последовала фляга с водой. – Перед аппарацией домой я еще раз подкреплюсь, – прокомментировал он собственные действия. – Нужно просто выходить в реальный мир и отдыхать, – сделал Том вывод из полученного первого опыта. – Все. Хватит сидеть. Спасибо, дорогой, – обратился он к Гарри, – ты помог мне достаточно восстановиться. Тебе самому понадобятся силы, чтобы запечатать эту брешь. Там внутри это похоже на вот такую трубу, – он показал руками диаметр потока, – по которой магия вытекает из нашего мира. – Я ощущаю точку оттока, – заверил Поттер. – А как ты дашь понять, что я справился? – А если попробовать объединиться ментально? В таком случае ты сам будешь видеть результат своих стараний, – предложил Том. – Ты уверен, что контакт не прервется, когда ты уйдешь туда? – Северус недоверчиво глянул на скалу. – Никто не мешает нам это проверить. Я ведь могу вернуться назад, если не выйдет. Тогда придумаем что-то другое. Так и сделали. Идея сработала, то ли из-за того, что здесь образовался проход с Грани в реальность, сразу за которым остановился Том, то ли и впрямь ментальная связь оказалась очень сильной. – Северус, я приступаю, – предупредил Гарри обнявшего его сзади мужа, присутствия которого было достаточно для того, чтобы без проблем практически из ничего рождать дикую магию. Поттер чувствовал, как энергия отовсюду стекается к месту червоточины и пропадает в ней. Он набросил на голову капюшон Мантии-невидимки и увидел перед собой будто натянутую эластичную ткань, в которой имелась прореха, и ее края трепали потоки магии. Гарри сосредоточился, и вокруг заплясали радужные пряди, тоже потянувшиеся к дыре реальности. Но Поттер не позволил им ускользнуть из этого мира, силой желания он подхватил переливавшуюся разными цветами нить и закрепил ее вблизи поврежденной материи, затем, как штопальщица, принялся покрывать отверстие стежками из магических волокон, создаваемых им самим. Он, словно паук, плел свою паутину, словно ткач, прилаживал заплатку на ковре действительности. Это требовало исключительной сосредоточенности, ведь Гарри видел не только то, что было перед его глазами, но и то, что помогал ему рассмотреть Том, наблюдая за результатами стараний со стороны Грани. Поток становился все слабее, червоточина, связавшая два мира, сужалась, пока не превратилась в тончайшую струну, а потом и вовсе истаяла. Жужжание на Грани прекратилось, «магопровод» исчез, и выход в реальный мир закрылся. Последняя мысль, которую Гарри уловил от Тома, было сообщение, что он ушел к найденному ранее проходу у озера. Северус ощутил, как где-то спустя полчаса от начала заключительного этапа «операции по спасению мира» Поттер в его объятиях расслабился и облегченно вздохнул. – Получилось? – Снейп прижал к себе мужа крепче, давая понять, что готов помочь и поддержать. – Да. Том отправился на выход. На другой выход – на тот, который отыскал по пути – этот закрылся, – уточнил Гарри. – Аппарируй нас домой, я немного устал. В Певерелл-мэноре Том и Северус с Гарри появились почти вместе – все же время на Грани шло по иным законам. Не сговариваясь, они спустились к родовому камню, словно чувствовали, что нужно сделать именно так. Стоило им ступить в зал, как над друзой аметиста воздух замерцал, и из невидимых для смертных нитей бытия соткался лик Госпожи, на этот раз решившей не баловать своих помощников собственным присутствием, так сказать, во плоти, а выбрав более официальный вид визита. – Вы справились. Я довольна. Теперь, Стражи, вы знаете, что вам предстоит в будущем, – голос был холоден и властен, его звуки проникали в каждую клеточку тела и будто оставляли там свою печать. Том, Северус и Гарри поклонились, не произнеся ни слова – собственные клятвы Великой они отдали раньше.***
Несмотря на то, что операция по восстановлению целостности ткани реальности заняла чуть больше часа, все, а в особенности Том, чувствовали себя так, словно пробыли несколько дней в изнуряюще сложном походе. Северус сходил к МакГонагалл через камин, открытый в Певерелл-мэноре специально по этому поводу, и предупредил, что вернется в Хогвартс на следующий день. Слава Мерлину, заместитель у него была опытная и ответственная, так что можно не переживать, что по возвращении он застанет школу в руинах из-за баловства учеников. Да и Дракон всегда на посту и сразу сообщит, если вдруг заметит что-либо подозрительное. Пообедав, Гарри, Том и Северус отправились в спальню, прекрасно осознавая, что в данном случае лучший лекарь – сон. Хотя о целебных зельях они тоже не забыли. Том проснулся от немного щекотных ощущений – кто-то очень нежно целовал его спину и плечи. Чуть приоткрыв глаза, в густых сумерках, затопивших комнату, он различил силуэт сладко посапывающего Гарри. – Ммм… – Том не сдержал довольного стона, когда волна наслаждения прокатилась по телу, понявшему, чего от него добиваются, зажигая в крови огонь и заставляя остро реагировать на ласку. А уж недавнее путешествие по Грани, моментально всплывшее в памяти, позволило душе возликовать от самой мысли, что она находится в реальном мире. – Северус-с, – прошептал Том, поощряя мужа на более смелое продолжение «банкета чувственности». – Ты как? – на грани слышимости поинтересовался Северус, страстно обнимая любимого. – Отлично, – поймав руку Снейпа, Том притянул его ладонь к своему паху, чтобы показать, насколько ему хорошо – реакция некоторых частей организма не могла соврать. Северус принялся активнее выцеловывать неведомые узоры на плечах и шее мужа, тогда как его руки собственнически скользили по знакомому до последней родинки телу, прекрасно зная, где следует прижать покрепче, а где – касаться еле-еле, чтобы подарить как можно больше приятных мгновений. Том распалялся все сильнее, однако ощущение незавершенности требовало добавить в пряди их с Северусом совмещенной магии нити того, кто был им бесконечно дорог. Он практически на инстинктах потянулся к Гарри, который с теплой улыбкой уже пару минут наблюдал за Томом, плавящимся от наслаждения под умелыми руками Северуса. Всем троим не понадобилось много времени для того, чтобы достигнуть предельного напряжения, когда немыслимо было ни на миг откладывать их окончательное слияние. Том, тягучим медленным движением проникая в тело Гарри, не мог оторвать взора от его горящих жаждой глаз, от закушенной в порыве страсти губы, от легкой испарины, покрывшей лоб, и от рук, протянутых в просящем жесте. Искушение было слишком велико, чтобы отказаться от него – Том наклонился и поцеловал Гарри, позволяя ему привыкнуть к вторжению, а заодно предоставляя Северусу удобный доступ к своему тылу, чем тот тут же и воспользовался. Полнота ощущений, возникшая от осознания, что он самым интимным способом связан сразу с обоими партнерами, едва не доводила Тома до потери связи с действительностью от насыщенности эмоций. Собственный член, захваченный в плен тугой задницей Гарри, и врывавшийся в него самого горячий член Северуса дарили неимоверное чувство доминирования и подчинения одновременно, напрочь стирая грань личного и давая шанс понять, что такое быть по-настоящему одним целым со своими любимыми, без остатка растворяясь друг в друге. Соединив тела, души и магию, они вместе поднялись на пик удовольствия, туда, где над ними не властно ни время, ни сама реальность, разлетевшаяся на мириады искр, а затем вернувшая свой пышущий жизнью облик. Ничем не сдерживаемая магия слияния кружила в захватывающем танце и укутывала плотным коконом, до предела обостряя восприятие происходящего и наполняя их тела бесконечным наслаждением. – С ума сойти, – счастливо прошептал Гарри, целуя седую прядку Северуса, по-прежнему остававшуюся его не таким уж и тайным фетишем. – Вот что значит не иметь за плечами больших проблем, – хрипло заметил раскинувшийся в изнеможении с блаженной улыбкой на лице Том, его голос сел после страстных криков, сопровождавших получение сладостной разрядки. – Все же дома лучше, чем в Хогвартсе, – Северус предложил свой вариант объяснения, почему у них сегодня совершенно «снесло крышу» от секса. Долго бодрствовать не оставалось сил, и триада снова добровольно сдалась во власть сна. И Том, и Северус были правы в своих предположениях – чувство исполненного долга и близость родового камня дали им возможность полностью расслабиться и быстро восстановить силы, затраченные на выполнение сложной задачи по спасению мира. Утром Поттер проснулся первым, однако покидать спальню не спешил, он подтянул подушку к изголовью и, опираясь на нее, полусидел в кровати, предаваясь праздному ничегонеделанию. Они уже давно не позволяли себе втроем поваляться в постели, поэтому ему было вдвойне приятно просто находиться рядом с мужьями, слышать их дыхание и сознавать, что им удалось благополучно справиться со всеми важными проблемами на данном этапе жизни. Через пару минут Гарри вдруг обратил внимание, что безотчетно потирает правую руку немного выше кисти, усмиряя невесть откуда взявшийся легкий зуд. Он посмотрел на запястье и охнул от неожиданности увиденного – так и не расшифрованные доселе знаки на магическом браслете, подаренном Магией в ночь закрепления партнерских уз с Северусом и Томом, стали как минимум вдвое крупнее, дополнившись новыми элементами: черточками и завитушками. – Чего шумишь? – поинтересовался Том, сквозь сон уловивший возглас Поттера и теперь настороженно ждавший объяснений. – А ты ничего не чувствуешь? – вопросом на вопрос ответил Гарри, широко и как-то чуть лукаво улыбаясь. Северус тоже открыл глаза, разбуженный болтовней в постели, но, не говоря ни слова, прислушался к собственным ощущениям, как намекнул Гарри, оценивая окружающую обстановку. Ничего странного он вроде не обнаружил и, потянувшись, почесал руку. – Вот-вот, – вскинулся Поттер, заметив его действия. – Посмотрите на брачные браслеты. – Хм… Хорошо, что в этот раз обошлось без боли, не то пробуждение выдалось бы не из приятных, – прокомментировал Северус, присаживаясь и разглядывая свое запястье. – Это не руны. Точно, – констатировал Том, оставшись лежать на спине и подняв над собой руку, чтобы удобнее было рассматривать необычные знаки. – Больше похоже на какой-то растительный орнамент, что ли, – он погладил изменившийся магический браслет, унимая зуд. – На его часть, – как и раньше, Северус был уверен, что каждый из их трех браслетов являлся лишь фрагментом чего-то целого. – В прошлый раз, когда мы экспериментировали, пытаясь совместить рисунок, ничего не вышло. Может, сейчас получится? – Гарри провел пальцем по цепочке непонятных знаков на своей руке, и через миг их подобие, словно написанное огненными чернилами, зависло над ним пылающим кольцом. Поттер наклонился к Тому и повторил то же самое с его браслетом, а затем снял магический слепок и с символов на руке Северуса. – А теперь посмотрим, – прокомментировал он собственные действия, играя с горящими колдовским светом копиями их браслетов, расставив их пирамидой друг над другом, меняя очередность и проворачивая вокруг воображаемой оси в попытке соединить края иероглифов, напоминавших маленькие лианы с листиками и чудными закрученными усиками. – Постой. Верни назад. Да-да… Этот отправь наверх, а после проверни, – Северус указал, как именно следует сделать. – Точно! – Гарри радостно подпрыгнул на кровати, за что заработал легкий шлепок по бедру от Тома, которого при этом задел коленом по ребрам. – Так удалось же! – отозвался он на действенный призыв мужа к воздержанию от резких движений. – Гляди, все края сошлись. Теперь третий к ним прилепим, – он с еще большим энтузиазмом повертел оставшееся кольцо, пристраивая его к двум, сложенным вместе. Это оказалось уже проще из-за ограниченности возможных вариантов. – Ты прав, это не руны и не тайные знаки, – Поттер ухмылялся, медленно проворачивая вокруг оси полученный тройной браслет, чтобы все могли рассмотреть единственное слово, написанное обычными английскими буквами, правда, исполненными в живописном стиле – каждая из них походила на маленькую изящную гибкую веточку. – Бессмертие, – прочел Северус, на миг задумался, а потом поделился то ли надеждой, то ли сомнением: – Полагаю, это нужно понимать в переносном смысле. – Не хочешь жить вечно? – Том насмешливо хмыкнул. – Нет ничего вечного, – философски парировал Северус, проигнорировав поставленный вопрос, потому что и сам не знал на него ответа. – Считаю, на этот намек, – Гарри ткнул пальцем в зависшую над постелью модель слияния их брачных браслетов, – следует смотреть, так сказать, комплексно. Прежде всего, осуществление подобного достижимо, лишь если мы втроем будем вместе, ведь надпись только так можно прочесть. Во-вторых, мы уже в курсе, что смерть здесь не является пределом бытия… – дальше развивать мысль не требовалось, Том и Северус и без этого поняли его. Откинувшись на подушку, Гарри с минуту полюбовался лентой медленно прокручивавшегося огненного слова, свернутого в кольцо. – Госпожа подтвердила свои вчерашние слова и даровала нам уверенность в будущем. – Нам неимоверно повезло прикоснуться к недоступному иным волшебникам, – согласился с ним Том. Устроившись поудобнее, он подтянул к себе, обнимая, тех, кто отныне, по свидетельству Великой, навсегда стал неотъемлемой частью его существования. – Мучайся теперь с вами во веки веков и во всех мирах, – насмешливо буркнул Северус, прижимаясь к боку Тома и сплетаясь руками с Гарри. Теплая улыбка не дала партнерам обмануться в том, что на самом деле он чувствовал – бескрайнее счастье никогда не остаться одиноким. – Какая прекрасная перспектива, – в тон ему ответил Гарри, с любовью глядя в ответ. В Хогвартс они попали лишь к обеду.***
Торжественный прием, на котором Фадж сердечно поблагодарил Снейпа, Риддла и Поттера за помощь в борьбе с террористами и за поимку Дамблдора, а затем вручил каждому по ордену Мерлина, на удивление, прошел спокойно и цивилизованно. Репортеры не надоедали героям своими вопросами сверх меры, иностранные послы были учтивы и тактичны, да и длилось все это мероприятие не так долго, чтобы успеть его возненавидеть. Тем же вечером триада заглянула к Геллерту. Гарри уже перенастроил защитное поле этого маленького поместья, и его отец теперь имел возможность свободно покидать его, но, как ни странно, того пока не тянуло на самостоятельные прогулки. Дело о законности пребывания Гриндевальда на территории Британии и о правомерности его освобождения из заключения расследовали всего два дня. Никого, в общем-то, не поразило, что Визенгамот принял решение в пользу Геллерта. Во все страны, состоящие в дипломатических отношениях с магической Британией, было отправлено сообщение о том, что сама Великая Магия во время вынесения вердикта по наказанию Дамблдора при большом числе свидетелей призвала Гриндевальда, тем самым освободив из заточения в Нурменгарде, сочтя его при этом невинной жертвой, о чем недвусмысленно заявила вслух. От некоторых Министерств магии уже вернулись официальные письма с заверениями о поддержке постановления британского Визенгамота. Так что, похоже, был недалек тот час, когда Геллерта оправдают во всем магическом мире, признав пятидесятилетнее заключение достаточной карой за его участие в маггловской войне. Отгородившись от любопытных ушей близнецов Уизли, делавших, по словам Геллерта, успехи в учебе, Гарри похвастался отцу орденом Мерлина, правда, сопроводив демонстрацию оного ехидными комментариями. Затем перешли к обсуждению темы, ради которой, собственно, и собрались сегодня. – Ты обещал рассказать мне о пророчествах, – Геллерт казался крайне заинтересованным. – Они уже сбылись, – Гарри достал из кармана свиток и подал его Гриндевальду. – Я записал тебе их. – И они все о тебе? – пробежав глазами предложенный текст, спросил Геллерт. – Лишь первое. Мы думали, что и второе, но, как оказалось, оно о Северусе, – Гарри улыбнулся мужу, упрямо не желавшему признавать такое положение дел. – А третье? Про Альбуса? Да? Лорд Тьмы, которого не спасли его ухищрения, – Геллерт выглядел так, словно только что угостился чем-то весьма вкусным. – А вы – Воины Магии. Красиво звучит. Жаль, я не видел, как вы Альбуса упаковывали, – он поцокал языком, выказывая свое сожаление. Ему, конечно, в думосборе показали, как все произошло, но это все же была лишь копия реального события. – Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда, рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… Опираясь на мудрость и поддержку посвященных, Избранный обретет мощь для торжества над врагом… и не упустит он свой шанс, ибо не сможет жить спокойно, пока жив Темный Лорд… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить… родится на исходе седьмого месяца… – прочел Геллерт первое пророчество. – Ты в самом деле рожден на исходе июля, – он кивнул, подтверждая факт. – «Отметит его как равного» – что это значит? – Ты просил, чтобы я рассказал тебе пророчества, но мы не договаривались разбирать их по косточкам, – Гарри воздел глаза к потолку, а затем со вздохом посмотрел на Тома и Северуса, которым обещал, что они не задержатся у Геллерта, когда уговаривал их после приема в Министерстве заглянуть к нему «на минутку». – И все же? – Гриндевальд проигнорировал отговорку. – Дамблдор по собственному почину на весь мир заявил, что я, будучи годовалым ребенком, стал победителем Темного Лорда. Таким же, каким считали и его, раз он одолел тебя, – сдался Гарри, искоса поглядывая на Тома и Северуса, ухмылявшихся с видом «а мы тебе говорили». Они перед приходом сюда утверждали, что Геллерт изыщет способ не отпускать их подольше. – Я не позволил Альбусу стать хозяином Бузинной палочки. Думаю, это можно признать в качестве брошенного ему вызова. А другие два? – Гриндевальд все же не отступался и желал убедиться, что пророчество действительно было про Гарри и что оно уже исполнилось. – Джеймс Поттер лишь однажды пошел против Дамблдора, вознамерившись зачать наследника по древним обычаям, – вклинился в разговор Северус, который лучше остальных мог судить об этих фактах. – Альбус долго на него гневался. Он пытался убедить Лили Поттер отказаться от «кощунства» – так он называл рождение обрядовых детей. Даже уговаривал ее бросить Джеймса, если тот будет упрямиться. Лили сама мне об этом рассказывала. Она была расстроена решением мужа, но все же выполнила его волю. Тем самым ослушавшись Дамблдора. Полагаю, эти случаи можно рассматривать как второй и третий вызовы. – Вполне. Ведь именно это привело к рождению Гарри, – согласно кивнул Геллерт, поглядев на Поттера. Только сейчас он понял, насколько мал был его шанс стать отцом. – А о какой силе не знал Альбус? Это о том, что ты Источник? – Вероятнее всего. Посвященные – это Том и Северус. Благодаря созданию с ними триады я обрел мощь, которая позволила победить Дамблдора, – Гарри пожал плечами, давая понять, что считает это очевидным. – Ибо не сможет жить спокойно, пока жив Темный Лорд, – процитировал Геллерт. – Выходит, что пророчество еще не исполнено? – Он уже практически мертв. Для него даже посмертие определено. Так что – все! Оно выполнено! Полностью! – припечатал Северус, поставив точку в обсуждении этого пророчества. Однако его надежда на то, что Гриндевальд отпустит их, не оправдалась. – А второе пророчество мне расшифруете? – спросил тот и зачитал с пергамента: – Предатель и трус уйдет, когда вспыхнет лунный путь. Вступив в союз с неведающим, он станет опорой обманутому лгуну. Прячущий лицо и имя будет нести боль этому миру, подчиняясь воле сильного, получая его защиту и одобрение делам своим. И не остановится он, пока отмеченный самой Магией не исполнит своего предназначения, пройдя по пути, назначенному Лахесис. – Питер Петтигрю сбежал от нас в лунную ночь. Он вместе с Регулусом Блэком, находившимся под влиянием подавляющего волю артефакта, стали опорой для Барти Крауча, помогая ему в научных исследованиях и собирая армию Упивающихся. Крауч доигрался с неполной анимагической трансформацией, из-за чего превратился в змеемордого урода – он спрятал свое лицо. Он подчинялся Дамблдору. И остановил его Северус, – чуть ли не скороговоркой выложил все Гарри. – Северус, и как же тебя отметила Магия? И что это за путь, по которому ты должен был пройти? – глаза Геллерта искрились скрытым весельем – он видел нетерпение сына и его партнеров, явно не планировавших вести столь подробные разговоры о пророчествах. Но, во-первых, ему и в самом деле было очень интересно все узнать, а во-вторых, он все еще мечтал отыграться за их обман, благодаря которому у него отобрали Бузинную палочку. – При рождении Северусу Магией был дан дар змееуста, который помог ему стать Защитником Хогвартса, а в итоге и директором. И сразу после этого появилась возможность разобраться с «прячущим лицо» – с Барти Краучем, – вместо Северуса, не желавшего обсуждать его связь со вторым пророчеством Трелони, пояснил Том. – Геллерт, мы утолили твое любопытство? – Вполне. – Вот и отлично! Отец, прости, но у нас есть еще планы на сегодня, так что позволь откланяться, – Гарри, не дав Гриндевальду придумать очередную причину, чтобы их задержать, поднялся с дивана, потянув за собой Северуса и Тома. – Надеюсь, ты не забыл, что обещал провести со мной следующие выходные. Я хочу увидеть твое поместье, – Геллерт на днях напомнил Гарри, что того в Хэмпшире дожидается Поттер-холл. – Обязательно отправимся посмотреть, что там сохранилось, – уже покидая гостиную, подтвердил их планы Гарри. Он собирался предложить отцу заняться наблюдением за восстановлением родового поместья Поттеров. Как бы там ни было, именно этому роду Геллерт должен быть благодарен за появление у него сына. Гарри предполагал, что реальные заботы дадут Гриндевальду возможность ощущать себя значительно комфортнее в жизни, ведь не зря тот сам попросил прислать к нему близнецов для перевоспитания. По большому счету возня с трудными индивидуумами казалась не слишком достойным занятием для того, кого звали Темным Лордом. Но если задуматься, то в тех условиях, что были еще несколько месяцев назад, для Геллерта подобное стало неплохим выбором, позволившим чувствовать себя занимающимся полезным делом.***
Постепенно жизнь в Хогвартсе входила в нормальную колею. Новый квиддичный стадион прошел испытание – возобновились матчи между факультетскими командами. Поттер, еще не определившийся с дальнейшей профессиональной деятельностью, потихоньку восстанавливал зачарованные каменные скульптуры, возвращая школе волшебных защитников, чтобы они и впредь надежно охраняли замок. Том прекрасно себя чувствовал в роли советника министра, у которого в обстановке относительной политической стабильности было не так уж много работы, так что оставалось достаточно времени и на занятия наукой, и на отдых. Северус отлично справлялся со своими обязанностями директора, успевая еще и преподавать на старших курсах. В мае, благодаря его стараниям, в школу вернулись Нотт, Смит и Хопкинс. Снейп считал, что ребятам необходимо дать шанс получить образование вместе с сокурсниками, а дальше все в их судьбе будет зависеть от сделанных ими самими выводов.***
За открытым слушанием в отношении Альбуса Дамблдора внимательно наблюдал весь магический мир. Рита Скитер по распоряжению Фаджа была допущена к документам этого ужасающего по сути рассматриваемых преступлений дела. Она регулярно освещала в прессе все подробности, которые могли заинтересовать читателей, называя Альбуса в своих репортажах Темным Лордом. Учитывая, что к моменту задержания Дамблдора органы правопорядка обладали информацией по десяткам фактов нарушения им законов, то процесс разбирательства продвигался исключительно быстро. К тому же сам обвиняемый не предпринимал ни малейших попыток как-то оправдаться, без уговоров и давления сознаваясь в содеянном и чуть ли не охотно пополняя материалы деталями анализируемых инцидентов. Дознаватели, работавшие с ним, отмечали, что в его взгляде зачастую мелькали и злость, и ненависть, и жажда мести, будто его что-то принуждало к добровольному сотрудничеству и искренности, однако эксперты-колдомедики в один голос уверяли – на него не влияло никакое подчиняющее воздействие. И лишь ограниченное число волшебников знали, что таким образом сказывались результаты проведенного триадой ритуала – Альбус не мог врать, словно находился под Веритасерумом, которым его напоила сама Магия. На заключительном заседании Визенгамота Дамблдор выглядел довольно измученным и еще сильнее постаревшим – под глазами висели мешки, как от недосыпания, руки подрагивали, свалявшаяся борода приобрела какой-то тусклый, похожий на пепел цвет. Назвать его полностью сломленным вряд ли было можно, но потеря веры в благополучный для него исход оставила печать на облике Альбуса. Во взгляде Дамблдора, заметившего среди присутствовавших в зале Визенгамота во время вынесения приговора триаду и Геллерта Гриндевальда, на несколько секунд отразилась неконтролируемая жажда хищника, стремящегося сомкнуть зубы на горле врага. Но затем председатель начал зачитывать длинный список преступлений, и Альбус сник, резонно полагая, что нет смысла тратить последние силы на то, что никогда не принесет ему пользы. Решение судей на редкость было единогласным и вполне ожидаемым – Поцелуй дементора. Проститься с Альбусом перед приведением приговора в действие, как позволялось законом, не явился ни один человек. Даже его брат Аберфорт, содержавший паб «Кабанья голова» в Хогсмиде, куда-то исчез еще в ночь нападения на Хогвартс. Поговаривали, что он сбежал на континент, где никто не стал бы связывать его имя с Темным Лордом Дамблдором. Сообщение в прессе, что после запечатленного Поцелуя тело Альбуса Дамблдора, вопреки обыкновению, не осталось живым, лишь вызвало у волшебников мстительные замечания вроде: «Так ему и нужно!» Том, Северус и Гарри, конечно же, доверяли Госпоже и не сомневались, что запланированное ими посмертное наказание вступит в силу, но желание воочию убедиться, что враг получил по заслугам, вынудило Тома заглянуть на Грань. Брать с собой Гарри и Северуса он пока не решился – опыта имелось маловато. Душа Дамблдора не была похожа на прочие медузоподобные создания. Черный огонь, полный боли и мучений, сжигавший самого себя – именно так охарактеризовал Том увиденное, описывая Северусу и Гарри результат их колдовства. То, как он передернулся при этом, только подтверждало, что зрелище перед ним предстало не из приятных. Когда-нибудь этот огонь наверняка сожжет душу Дамблдора дотла, а сейчас у него впереди была вечность для того, чтобы расплатиться за все то зло, которое он причинил при жизни.***
Однажды среди лета за воскресным обедом в Блэк-хаусе Северус, стараясь казаться как можно бесстрастнее, спросил: – Блэк, не хочешь на будущий год прийти преподавать ЗОТИ в Хогвартсе? – за столом залегла тишина. Даже для переглянувшихся Тома и Гарри сказанное стало новостью. – Долорес приняла приглашение Корнелиуса и собралась возвратиться в политику в качестве его заместителя. Министр уже соскучился по ней, а Пий готов уступить свою должность – он дождаться не может, когда выдастся случай вернуться к собственным научным проектам, – Снейп решил, что следует для порядка пояснить ситуацию. – Ты предлагаешь мне работу под своим руководством, Снейп? – Сириус выглядел изрядно выбитым из колеи. – Ты моей смерти жаждешь? – но, похоже, ему быстро удалось взять себя в руки. – Конечно же хочу! Наконец-то я смогу заняться чем-то по-настоящему интересным! – с энтузиазмом заявил Сириус. – Только без твоих дурацких выходок! – строго предупредил Северус, прекрасно догадываясь, что его слова – пустой звук для Блэка. Однако он не мог не признать, что Сириусу легко удавалось найти общий язык с кем угодно, да и мастерство боевого мага у него точно не отнимешь. Короче говоря – это как раз то, что Северус хотел бы видеть в том, кто будет учить детей. – Я стану самым примерным профессором, – пообещал Сириус, приложив руку к груди, но хитрый взгляд свидетельствовал о другом. Северус лишь хмыкнул и покачал головой – кто бы раньше поверил, что он позовет в Хогвартс работать своего бывшего ненавистного школьного соперника, славившегося полным пренебрежением к правилам?
