Panacea

Разверзалась земля, поглощая осколки леса, с паром открывая могучий зев. Небо испещряли яростные молнии, багровой сетью опутывая просторы. Дар по крови, он же проклятие, придавал Тэхёну такую силу, с какой Сокджину сталкиваться еще не приходилось. В попытке ли отомстить за содеянные бедствия или разгоряченный мучениями Юнги, Тэхён не ведал пощады и крошил щит отступающего Джина, нанося сокрушительные удары. Он взмахнул рукой, и белые острые дуги устремились в мага, наскоро восстанавливающего полученные порезы. Никому прежде не удавалось разбить заслон Квин, и Джину не верилось настолько, что он допустил несколько непоправимых ошибок. В его действиях стала просматриваться неуверенность, ему не хватало скорости, атаки не достигали Тэхёна, искорки в глазах которого воспалились до пылающих красных чёрточек. То, что он намерен стереть Джина в порошок, стало понятно тогда, когда он отклонил одно из самых мощных заклинаний и, взметнувшись ввысь, оказался прямо перед ним, схватив за глотку, и поднял в воздух. Холодный взгляд одержимого. Пальцы Альтары сжались на задыхающемся горле. Но искаженное ужасом лицо Джина вдруг расцветает в каверзной ухмылке, и Тэхён сквозь сознание ощущает, как нечто колкое и горячее расходится по рукам. Ослепительный всполох – и Сокджин исчезает; оказываясь позади, он едва заметно пошатнулся, не справляясь с зашкаливающим сердцебиением. Тело сражалось на износ. Тэхён незамедлительно обернулся и успел парировать выпад сплошной огненной стены, увернулся от взрыва и, снова ринувшись прямиком на врага, не учёл помехи справа. Помеха имела волчьи глаза, вспорола клыками плечо, втемяшив в развороченную грязевую насыпь. Придавленный тяжелой тушей, Тэхён стал задыхаться от притока боли, опознал в оскале что-то знакомое, похолодел и заметил, что в той стороне, где должен был быть Юнги – уже никого нет. Юнги рвет его плечо, подневольный магии Сокджина, из пут которых не выбраться: тело движется само по себе, и только в очах затаился ужас. Конечно, Джин знал, что Юнги имеет доступ к Тэхёну, который пил его. — Ты же не думал, что я буду честным, правда? И правильно, что не думал! — отдышавшись, выкрикнул Сокджин, подлатал царапины и брезгливо фыркнул, заметив опаленный подол накидки. — Чёрт тебя дери… Опять вещи покупать. Почему нельзя согласиться на компромисс? Почему вы все такие упёртые, люди? Юнги согласно приказу ослабил челюсти, но легче не стало. Тэхён ощущал каждую клетку и нерв, бьющиеся в истерике, потому что перед Альфой он бессилен, и физическая агония перекрывалась шоком, тошнотой и испариной, затупилась. И несмотря на это, к нему медленно возвращались разум и способность рассуждать. Убивать больше не хотелось. Никаких лишних движений: просто стереть Сокджина одним уверенным ударом. За то, что причастен к страданиями, за то, что является частью незримого легиона. Тэхён запустил ладонь в густую серую шерсть, погладил напряженные желваки, отчего-то бессильно улыбнулся. Когда же он научится просчитывать наперед? Дурак… Какой же дурачок! Оставил деревню, не пригодился ни для чего, кроме как разжигания войны. В груди заклубилось огниво, вышел кашель с кровью. Затяжной вздох. Сокджин насторожился и подобрался ближе, прислушался. Ровный глуховатый звук, похожий на напев, расходился из минуты в минуту. Юнги шелохнулся, и Джин стянул незримую узду, хлестнул волка по хребту, и тот заскулил, разрываясь изнутри между подчинением и волей, между ненавистью и любовью… — Прекращай сопротивляться, Тэхён. Наверняка же знаешь: пользуясь этой силой, ты рискуешь жизнью! Ты нужен нам здоровым. Как и Юнги. Я не заинтересован в вашей смерти, не для того мы столько трудились. Сними щит, позволь усыпить, и все будут целы и невредимы. Обещаю. Не обращая на предложение Джина ровным счетом никакого внимания, Тэхён оборвал пение и обратился к волку полушёпотом: — Юнги, я знаю, что ты меня слышишь. — Уши волка навострились. — Мне почти не больно, не переживай. Продолжая тихонько перебирать пальцами, Тэхён прикрыл веки и, вздохнув: «Прости», черканул ногтями по собственной груди, вырисовывая руны, которых никогда не знал, но вспомнил. Так было до него, заклинание крепло, дожидаясь истинного обладателя. Вначале ему казалось, что он прощается с костями, но потом потянуло к свету, согрело и сшило разрозненную плоть. За пределами вакуума слышался животный вой боли, и откуда-то далеко-далеко Тэхён увидел Юнги. Его задело, но совсем немного, и поэтому нечаянное «прости» пришлось кстати, но в скорбной интонации угадало едва ли. От всколыхнувшегося столба вздыбившейся земли Сокджин закрыл лицо руками и заступил назад, сдвинутый новой приливной волной. Не успел он и опомниться, как за спиной защелкало молниями и, отскакивая прочь, краем глаза, он заметил летящие на него иссиня-черные шары. Разряды - отвлекающий маневр. Сам Тэхён, несмотря на рану мельтешивший по полю боя с небывалой скоростью, расставлял плазменно-алые штифты по периметру и не успевал подлечиться. Юнги отслеживал его одичало-испуганными глазами и сошел на рык, а Джин, сочиняя защиту на ходу, не переставал поражаться изысканиям Альтары. Вот где хранился нераскрытый потенциал. Какого монстра породил Намджун… какого гениального монстра! — Что бы ты ни сделал, я не собираюсь тебе вредить! — срывал глотку Сокджин. — Это битва не на равных, умру я - придут другие! Тэхён побледнел и развел руками, нашептывая то, что слышали еще предки. И от шести штифтов к центру купола устремились ползучие тени. Он не собирался проявлять жалость, отчетливо вспоминая каждый сгоревший дом. У Джина зажгло вены, он почувствовал, как за сотни миль отсюда, повсюду, где он оставлял метки телепортации, разрушалась невидимая простому глазу прослойка реальности: Тэ отслеживал пути его перемещений, делая невозможное возможным за считанные секунды. — Я уничтожу всё, что тебе дорого, — неистово произнес он. Находящийся в стороне Юнги мог только думать в сонной глубине разума, сходя с ума от бессилия. Вдруг картина для него прояснилась. Это Сокджин подбил одного из воинов подпалить тот чёртов сарай и всё для того, чтобы дать им возможность сбежать вместе и сблизиться. Но потом он, видимо, отказался от этой затеи и, выследив их, решил проверить на что Тэхён способен. Каков глупец! А Тэхён разрушает себя, тратясь больше, чем следует, и Юнги ничего не может поделать, глядя, как сочатся оставленные им же раны, как выступают кровяные слёзы и трясутся очерненные стигмами запястья. Закрутился вихрь, завыла оглушительная сирена. Тэхён погубит их всех. Прокалывая сосуд с залежавшимся зельем, Сокджин сделал несколько глотков и прикрылся Юнги, выпустив его наперед. Можно быть спокойным: тот огонь уже не заденет, а с Юнги всё равно ничего не вышло. Хорошо, что есть запасные варианты. Распростерев руки, Сокджин гомерически расхохотался, предвкушая роковой миг-блаженство.

***

Их выбросило чуть дальше, чем рассчитывал Намджун. Когда он поднялся с колен, то понял почему. Тэхён сбил здешние магнитные поля, воздух стал тяжелее, а шаги, напротив - легче. Чонгук в ужасе дергал его за локоть, призывая дать комментарий на сполохи вверху. — Он хочет сжечь Квин. Эта та самая магия. — Бежим туда, сейчас же! — Чонгук обратился, подкинул Намджуна на закорки и со всей прыти рванул с холма. Они потратили несколько минут, чтобы приблизиться к черни, которая вблизи оказалась плотнее и гудела, как эхо вселенского горна. Внутри пошатывался Тэхён, проводя нечеловеческий ритуал волшбы. И у Чонгука заныло внутри, он коснулся непроницаемого барьера и, отдернув обожженную руку, беспомощно взглянул на Намджуна. Беспомощно и с укором. — И что будем делать? — перекрикивая гул, спросил Альфа. — Он ведь нас не услышит, верно? Покачав головой, Намджун напрягся и тяжело задумался. Что-то довело Тэхёна до безумия, если он принялся за магию такого уровня. Чонгук больше не мог скрывать волнения, занервничал. Невозможность поделать что-либо точила изнутри. У них явно мало времени, и это подстегивает к крайним мерам. — Там Юнги, — он почти прошипел его имя и обхватил Намджуна за плечи. — Как бы я ни желал иного, но могу приказать ему. — Он под гипнозом Сокджина, — с грустью отметил Нам. — Но попробовать стоит. Давай через меня, я настрою частоту, а ты пустишь мысль. Приложив ладони к голове волка, Намджун сотворил заклинание, и оба перестали слышать окружающий вой. Сначала Чонгуку не удавалось выцепить ни одного слушателя: всякий раз, когда он проделывал это с другими волками, сознание наталкивалось на некие пульсирующие точки, сейчас же мысленная карта проваливалась в звенящей пустоте. «Не спеши. Тут время течет иначе», — подсказал Намджун. Наконец удалось. Крошечный и слабый очаг чужих размышлений. Чонгук втиснулся между и обозначил себя грубо: «Приветствий ты не заслужил. Но прямо сейчас нам не на кого больше положиться. Поэтому - здравствуй, Юнги». «Чонгук…? Вот ты какой. Да, дело дрянь. Здесь так тихо, как перед смертью. Но чем я смогу помочь? Вы же видите, чью подлую шкуру я прикрываю». «Намджун скажет тебе, как нейтрализовать гипноз, а затем ты вынешь один из штифтов, чтобы барьер спал. Ты делаешь это ради Тэхёна, а не ради нас». «Я знаю. Только ради него я, кажется, и жил последние несколько лет». Связь рассеялась, и Чонгук взялся следить за происходящим. Через минуту-другую, пока Тэхён исходил кашлем и снова начинал ритуал, Юнги уже мог шевелиться свободно, а насмехающийся позади Сокджин занимался разглядыванием собственных ногтей, ничуть не беспокоясь. Единовременно: Юнги исполнил часть задуманного, Намджун разгромил остаток барьера, и бурлящее месиво чужеродной магии взялось распадаться мазками до пылинок. Схлестнулись маги - заклятые друзья, заклятые враги. Юнги замер между понятиями вмешаться или скрыться, а Тэхён, вымотанный и полуживой, доводил заклятье до конца и не разбирал, что к чему. Все вокруг ополчились против него и имели одинаковые лица. Круговорот не остановить. — Тэхён! — Чонгук кричал, устремляясь к нему навстречу. Но того опутывала тьма, которую он вскормил, и сопротивляться ей он не в состоянии. Тэхён вытянул руки, умоляя о помощи, и бег Чонгука замедлялся, звуки затухали. Тэхён перестал чувствовать конечности, будто засыпая… Звон и искры соприкасающихся алебард: Джин и Намджун вооружились, взрастив магией материю. С последней их встречи Джин стал сильнее, и чем-то недобрым отдавало в его сверкающих глазах. Довольством триумфатора. Чонгук в растерянности. Растаявшая мгла в мгновение ока вновь обрела форму, стеклась под тело Тэхёна и свилась в распятие, к которому приковала путами ослабевшее тело. Чернила беснующихся стигм, ошейник и браслеты. Приблизившись, чтобы освободить его, Чонгук отпрянул от резанувшего лезвия, оставившего царапину на щеке. Юнги закричал, привлекая внимание, и Альфа обернулся, узрев кошмар наяву: отовсюду земля порождала восстающих чудовищ, и всю небесную гладь на сотни миль вокруг накрыла грозовая пелена. Клокочущие плазмой химеры не давали подступиться, выпучив алые буркалы. Размерами с добрых волков, они громоподобно рычали и клацали зубастыми пастями. Чонгук еще не знал, что чертовщина плодилась по всему континенту. И как бы ему ни было неприятно, пришлось объединиться с Юнги, чтобы отбиться и пробить путь до Тэхёна. Будучи раненым, Юнги сражался вполсилы, но прикрывал Чонгука всякий раз, когда того окружала нежить. Его потрясало происходящее, но пугаться и расспрашивать - некогда. Открывшийся портал в нижние миры Намджуну совершенно не понравился. Он подозревал, что Тэхён прорвет завесу, но чтобы настолько… Еще выпад, Джин не унимался. Заклятье должно было сработать: Тэхён успел выжечь оставшихся Квин. На Намджуна то не распространялось по причине отцовства, но что сотворил этот негодяй?! — Хороша загадка, а? — парируя удар, выгадал он. Успокаивая дыхание, они ходили по кругу. — Вот чего ты добивался! — Вторым пунктом, не первым, — уточнил Сокджин, подмигнув. — А так, в совокупности, я все еще придерживаюсь плана. Открыть портал - разве не потеха? Чем быстрее сгинут бесполезные, тем лучше. Да и кто виноват, что твой Тэхён такой нервный? Хотя, расти без отца… — Заткнись! Что тебе принесут полумертвые нареченные? Что ты задумал?! — Мне уже не нужны ни Юнги, ни Чонгук, — Джин содрал рукав плаща и показал татуировку. У Намджуна пересохло в глотке. — Я сам являюсь Альфой. Потеряв дар речи, Нам беззвучно зашевелил губами. Скольким же пыткам подверг себя Сокджин, чтобы добиться такого результата - страшно представить. Шлейф незаметного приближения… Намджун не ждал внезапного нападения химеры, и пары секунд отвлеченности хватило для того, чтобы Сокджин припечатал его к дереву, вспоров живот и обездвижив. — Удивлен? Как приятно хоть в чём-то тебя обойти, — Сокджин стянул перчатку зубами и, облизав палец, приложил к губам. — Упрямец. Сколько я упрашивал тебя не уходить? Сколько просил не подаваться в чьи-нибудь отцы? Можно же было. А теперь. Теперь ты не представляешь, с каким удовольствием я трахну твоего сынка, когда всё закончится… Сжав челюсти, Намджун стерпел как боль, так и унижение, и поднял голову, чтобы озарить Джина ухмылкой. — И всё? Вся твоя желчь всего лишь из-за неразделенной любви…? Бедняжка Джин. Тот фыркнул и покрутил рукой в горячем нутре кишок, Намджун выплюнул темно-красный сгусток, грузно задышал, взмок. — Не смей насмехаться надо мной. Всё, что я делаю, не из-за моей к тебе любви, — Сокджин поморгал мокрыми глазами. — Я просто устал жить, прогоняя век за веком с одним и тем же чувством. Ты думаешь, что мне было легко?! Каким-то образом взяв себя в руки, Джин успокоился, окреп и посерьезнел. Вымокшее в крови предплечье он брезгливо отряхнул и с неподдельной жалостью посмотрел на дыру, проделанную в животе Намджуна. У Джина тоже дыра, чуть выше, в центре грудной клетки. Может быть, они квиты. — У тебя заживет, — бросил он напоследок, — а у меня никогда. Оцепенение отпустит, и Намджуну придется подлечиться и бежать на выручку волкам со всех ног. И каждая минута дороже, чем прожитая вечность.

***

Они обступали город, заполонив подземелье, проходы. В ограниченных пространствах и у полуволков имелось преимущество, но тем, кому удалось просочиться, оказали «теплый» прием. Сидя в печати, Хосок быстро выдыхался, координируя действия по ментальной карте и направляя приказы Вольвана волкам. Чимин возвращался к нему, чтобы отереть испарину и никак не мог уйти на передовую, боясь опоздать в случае опасности. — У них что-то… не так… — Хосок напрягся и сплюнул кровью, пропуская по телу приступ острой боли. — Но никак не пойму, что именно. — Хосок, тебе нужен отдых! — вскинулся Чим, не выдержав. Другие маги тоже покачивались от измождения, и он, как главный, не хотел проявлять слабоволие. — Всё нормально, Чимин, — уверил Хосок. — Иди, я справлюсь, правда. — Мы закрыли все выходы, и всё, что нам нужно - держать оборону, — оповещал Вольван. — Так что, Хосок, Чимин прав. Отдохни немного. Поднакопите сил… — Там… быть не может… — вдруг запричитал кто-то из товарищей, закатывая глаза в припадке. Хосок кинулся к нему, чтобы поймать и подставить плечо, но не смог подняться. — Что там творится, чёрт возьми?! — Вольван встряхнул другого мага, и тот задергал ногами, пропуская сквозь тело ток. — Отвяжите его! Немедленно! — Хосок дал команду, но остальные… Чимин обошел их и потрогал артерии. — Они мертвы… — он выпучил глаза, и по комнатке прошелся холодок. Суровое молчание. Если бы Хосок не отключился чуть раньше, его бы ожидала та же участь. Осознав это, Чимин первым делом кинулся обнимать его и ощупывать целостность. На фоне того, что нависало над ними, полуволки выглядели горсткой безобидных детишек. Послышался леденящий душу вой, и так могла изнывать единая боль, разрываясь в многоголосье. Вольван выбежал из дому, Чимин с Хосоком вышли следом. К ним подбежал один из дозорных. — Хранитель, в проходах что-то происходит, врагов больше не слышно. — Подмога?... — предположил Вольван. Хосок покрылся липким холодным потом и замотал головой. Когда-то в детстве он баловался с одним заклинанием на погосте, и тот отвратный душок и предчувствие сохранились в памяти по сей день. — Нет. Это не подмога. Нежить. Волки вскинули брови и опешили, глядя на то, как обтекает смолой искусственное солнце. — Все - живо в Храм! — отправив мысль всем сородичам, Вольван указал на здание, способное стать единственной преградой на пути бесхребетных тварей. Они действительно рыскали снаружи, облепив стены, за которыми собрались оставшиеся в городе Ночные. Свободного места почти нет, зато безопасность гарантирована. Волки стойко переносили страх и не вели праздной болтовни. Хранитель ходил из угла в угол, натужно соображая, что делать. То, что необходимо закрыть портал - понятнее некуда. — И как мы закроем то, что не открывали? Как?! — задался вопросом Чимин. Его тревожит то, что весь этот хаос связан с Чонгуком и Тэхёном. — Я смогу сделать это только в сотрудничестве с Намджуном, который там находится, — на полном серьезе сообщил Хосок. — Исключено! — рыкнул Вольван. — Рискуешь кончить так же, как наши павшие друзья. Чимин вообще отказался от комментариев, обошелся выразительным взглядом. — А если не рискну, то мы можем потерять Храм, — Хосок встал перед волком и задрал голову, чтобы смело смотреть ему в лицо. — И всё, за что боролись. И даже людей, которых сейчас высекает, что чумой... Ты думаешь, сюда нереально пробраться? Чем их больше, тем ситуация будет сложнее. Я этого так не оставлю! Не умея пускать дела на самотёк, Хосок попросил нескольких волков поднести к алтарю две вазы с водой, в которых стояли цветы. Чим внимательно следил за его приготовлениями, но не сказал ни слова против. Если Хосок уверен, ему стоит доверять. Все они здесь действительно надеются на чудо, и воплощением надежды остается тот, кто ставит на кон жизнь.

***

Чонгук окончательно запыхался, как и Юнги. Сражаться на мечах, выдохнувшись зверьем, уже чревато. Враг не отступал, прибывая и множась. Тела ломило от усталости. — Нам их не одолеть, — Юнги отсёк голову еще одному чудищу и оперся на меч, пока темень собиралась заново. — Просто оттягиваем время. Долго там будет прохлаждаться твой маг? — Не знаю. Вот уж не думал, что буду с тобой разговаривать… — Чонгук смахнул воду с виска. — Как и я. Внушительный ты Альфа, ничего не скажешь. — Пока есть минутка высказаться, Юнги… — Чонгук протянул ему руку. — Ты не так плох, как я о тебе думал. Спасибо за это. И за то, что сберег Тэхёна. Смутившись, Юнги усмехнулся и ответил на рукопожатие, тут же зажмурился, прикусывая щеку: нанесенный Тэхёном порез не затягивался. Знакомые шаги, хлопки в ладоши. Присвист. — Ура! Они заключили мир! — Сокджин вышагивал тяжелой походкой, химеры обходили его стороной. Почуяв горечь, Чонгук сжал рукоять меча и оскалился, сморщил нос. Юнги коснулось похожее тошнотворное чувство фальшивой плоти и главенства. — Юнги, какая же ты размазня, смотреть противно, — Джин скривил рот и взглянул на ошарашенного Чонгука. — Странно встретить другого Альфу, да? Тем не менее, вот он я. Отдельное спасибо твоему отцу, что был отличным образцом для экспериментов, без него у меня бы ничего не вышло. Омерзительно. Чонгук сделал вид, что не поддался эмоциям, но на самом деле, его всколыхнуло от макушки до пят и обратно. — Что ты сказал? — он откинул меч. — Чонгук, стой, — Юнги ухватил его за руку, но был отвергнут. — Я сказал, иди сюда, выродок, и посмотри, какая мощь досталась мне от твоего папочки, заделавшего тебя в момент, когда мамочка была замужем. Мамочка - шлюха, как ни крути. Около минуты сдерживаемого гнева. Весь кошмар в том, что Джин не лгал, но преподносил так, что точка кипения достигла предела. Не успел Юнги и глазом моргнуть, как два волка сцепились в яростной схватке. Тогда Юнги понял, что должен действовать на опережение, чего бы ему это ни стоило. Он отправился к Намджуну, доставил его до Тэхёна, пока Альфы, охваченные презрением, рвали друг друга на части. Юнги видел, как Намджун готовит какой-то сеанс, и чудовища не настигают их, точно натыкаясь на преграды. Старик попросил Юнги любой ценой не допустить, чтобы его прервали. — Хосок? Рад тебя слышать, — заговорил Нам, поджигая руны. — Времени в обрез. Полуволк удивленно следил за манипуляциями мага, затем снова вгляделся в то, как секлись сородичи и вскрикнул секундой позже, чем Чонгука отбросило вдаль, и он подвернул лапу, неудачно приземлившись. Не обязанный вклиниваться, Юнги перенял внимание Сокджина на себя. Джин не считал его за достойного противника, а потому нашел уместным позабавиться. Зато это дало фору Чонгуку, и в какой-то считанный миг, когда Юнги откидывало ближе к Намджуну, случилось что-то особенное. Обращение. Джин напоролся на поднятый меч, вскинув лапы, но при этом плотно сжимая в пасти всё левое плечо Чонгука, грудь, бок. Он почти взял его на зубок, выпуская кровь и истекая сам. Исполненный долг. Оправданная месть. За отца, который научил его держать меч и за того отца, благодаря которому он появился на свет. И за самую лучшую мать на свете. …Чонгук терял сознание. Юнги мчался к нему, чтобы высвободить, а Намджун всё еще был занят. Покрываясь мурашками, Юнги не знал, что делать, и дал ему своей крови, уповая на чудо.

***

Река. Бесконечная река начиналась с высокого водопада и несла зеркальные воды до самого горизонта. Тэхён стоял на обрыве, в траве по пояс, и наблюдал за слоистыми облаками, ползущими друг за другом в ленивой погоне. Он спустился к воде, чтобы зачерпнуть прохладу руками и испил немного. Свежо. Полоса леса на другом берегу приветливо защебетала птичьим хором. Тэхён увидел своё отражение и заметил, что обнажен, движений его не стесняла никакая одежда, а дышалось восхитительно легко. Начинался новый день, один из многих сотен. Он прогуливался вдоль берега, попутно собирая цветы, и плёл венок, сажал на длинные пальцы бабочек и ни о чем не заботился, не испытывая ни нужды, ни жажды, ни голода. Путь всё не кончался, отдаляясь и не меняясь по сути. И тут откуда-то со стороны раздался зов. Кроткий и приглушенный, он обретал звучность постепенно, разматывая волнение, точно на шелковых ниточках. Тэхён обмер и пригляделся, приставив ладонь ко лбу: с другого берега на него смотрел мужчина. Нагой и ослепительно красивый, он звал его по имени. Зардевшись, Тэхён забежал за дерево и выглянул из-за ствола из чистого любопытства. Мужчина продолжал взывать к нему. — А кто ты? — спросил Тэхён. — Ч… — и ветер унёс его голос. Пришлось выбраться из-за укрытия и войти в воду, приблизиться. Тот некто сделал то же самое, и Тэхён счел, что он достаточно умён, чтобы быть ему под стать. Наверное, он интересный, к нему стоит подобраться. Раньше думалось, что река глубокая и вплавь одолеть её крайне трудно, но вот вода всего лишь по грудь и не выше, и Тэхёна берут за руки, целуя в костяшки, ластясь к его ладоням. В животе сдули тысячу одуванчиков. Тэхёну щекотно, приятно и непонятно, можно ли быть еще ближе, прижаться теснее. В конце концов, он вспомнил его имя сам, влился в объятия и выдохнул: — Чонгук. Я помню. Их губы соприкоснулись, и Тэхён почти замурлыкал. Вкусно. — Пойдем? — Чонгук обхватил его и надавил на плечи, опуская ниже. Они падали в воду, держась за руки, и Тэхён не нуждался в воздухе. Он дышал Чонгуком, а тот наполнял лёгкие им. И нельзя сказать, что они захлебнулись, опускаясь на дно, нельзя сказать, что умерли, обмениваясь взглядами под толщей медленно меркнущего солнечного света. Тэхён просто знал, что любит его, и ничего другого ему не надо. И раз Чонгук пришел за ним в такую даль, значит, это взаимно. ….И берега сорвались вниз, будто картина с порванного холста.

***

Тучи прорежены ровно вполовину, получились воздушные берега. Так странно. Юнги, оттащивший Чонгука ближе к действу, смотрел в небо какое-то время и заметил, как рассеивается чернота. Вот и закончил Намджун, выглядящий отощавшим и избитым. Где-нибудь в подземном городе засыпал некто Хосок. После безумной сечи люди, прикрывавшие волков и волки, прикрывавшие людей, побросали оружие, озираясь на горы жертв, и главы государств решили, что все навоевались вдоволь. …Стигмы распутали Тэхёна, растаяв на солнце, и он упал Юнги на руки. Совсем немного постоять так, прижав его к себе, совсем немного позволить себе улыбнуться его возвращению, теплу, запаху. Тэ очнулся и чуть отстранился. — Что я тут учинил, Юнги? — Лучше не спрашивай. И взгляд Тэхёна упал по правую сторону, он весь сжался и тяжело задышал. Там его Чонгук, изодранный другим волком и чудом восстановившийся. Тэ отступил к нему. Послышался натянутый свист и всплеск разорванной плоти. Тэхён круто развернулся и наткнулся на Юнги, который прикрыл его от меча, кинутого остаточным заклинанием Сокджина. Юнги еще ни разу и никому не улыбался так ярко, обещая не одно хорошее завтра. Улыбка гасла от ужаса перед неотвратимым. Тэхён кинулся навстречу. — Юнги! Нет! Не смей…! — захрипел он, позвал Намджуна, но тот не мог пошевелиться из-за большой потери сил. И вновь Тэхён должник, спасенный от рока. Меч вытащен. Исцеление не помогало, Тэхён испачкался в красное, напрасно мельтешил руками. Рана выкипела. Сокджин иссох в скелет. А Юнги рассыпа̀лся у Тэхёна на руках и судорожно всхлипывал, так хотел пожить, насмотреться на него, но… Он присел и привалился к нему, уложив голову на плечо, с надрывом выдавил: — Я… люблю тебя, Тэхён. Ты… самое лучшее… что… Голос провалился в легких. И сжав пальцы на плечах Тэхёна, уже через минуту Юнги разжал их. Взгляд потух, остекленел, посветлело лицо. Тэхён вжался губами в теплый висок. Еще не осознанная пустота и потеря, наплыв сожалений и боли. Как их всех занесло сюда, как искорежило?! Кто чему виной… Отпустив, Тэхён прикрыл его веки, просидел опустошенным бог знает, сколько времени, и придвинулся к Чонгуку, которого ожидал. Тэхён старался вплести пальцы в его ладони, уложил голову ему на грудь и слушал сердце. Живое ведь, правда же, живое?! Он больше не перенесет утрат. Альфа пробудился и сел, взглянул на Юнги и понял так много, что Тэхёну не пришлось ничего говорить, он притянул его за голову и обнял, поцеловав в макушку. Слёз долго не было, а потом ресницы взмокли у обоих, и Тэхён заплакал навзрыд. Они так и не успели толком поблагодарить его, полуволка, одиночку и героя.