Young And Screwed Up

      Я вталкиваю Фрэнка после школы к себе в комнату, говоря просто: — У меня есть что-то, что я обязан тебе показать!       Усаживаю Фрэнка на кровать и встаю напротив него, бросая свою школьную сумку и избавляясь от туфель. Я медленно снимаю рубашку, позволяя ей упасть. Затем расстегиваю мои джинсы, также легко выскальзывая из них. Я смотрю на Фрэнка, который упирается в меня взглядом, раскрыв рот. Гляжу на свое ужасно изуродованное тело, костлявую грудь, ребра и, ну, на все. Я стою в своих красных клетчатых боксерах, извиняясь: — Знаю, жирный.       Фрэнк качает головой, закрывает рот и толкает меня. Он прижимает меня к стене и посасывает область в середине груди, слегка задевая зубами кожу. Я кладу одну руку на его плечо, а другой обвиваю его шею и откидываю голову назад, предоставляя ему полный доступ к моей шее.       Фрэнк останавливается, смотрит мне в глаза и заверяет: — Ты чертовски великолепен. Во всех смыслах этого слова.       И так я целуюсь с Фрэнком, вжимаясь в него тазовыми костями и всем телом. В конце концов, он спускает мои боксеры вниз и встает на колени, проводя руками по моему телу, как только может. Фрэнк стоит на коленях передо мной и касается моего члена головой игриво. Затем берет за основание и берет в рот, делая глубокий минет.       - Черт… Фрэнки, — скулю я. Толкаюсь бедрами, пока Фрэнк делает то, в чем он, видимо, лучший. Отсасывает мне.       Выкрикиваю его имя, когда кончаю, и Фрэнк послушно глотает. Он поднимается, вытирая рот рукавом.       Внезапно я чувствую себя беззащитным; совершенно голым с полностью одетым Фрэнком. Краснею и тянусь к своим боксерам, но Фрэнк хватает меня за руку и говорит: — Не надо. У меня тоже есть, что показать тебе.       С этими словами Фрэнк снимает свою рубашку, бросая ее через всю комнату, и затем снимает штаны. Сбрасывает с себя трусы, и они летят по всей комнате. Он улыбается мне и смущенно потирает руку, покрытую шрамами.       Я беру его руку и поворачиваю ее в области запястья. Это мои руки, находящие самый большой шрам на внутренней стороне запястья. Это глубокий розовый рубец, нанесенный так сильно, что в его области я мог бы легко вставить туда свою миниатюру. Я смотрю на Фрэнка, когда наклоняюсь и целую шрам так мягко, как только могу.       Я гляжу на Фрэнка, и слеза катится по его лицу. — Что случилось?       Фрэнк трясет головой, когда течет еще больше слез, и трет свои глаза кулаками. — Мне так жаль, Джи.       Я обнимаю его и помогаю ему сесть на кровать, где укачиваю его на руках, пока он плачет. — Я такой испорченный, — произносит со слезами Фрэнк. — Нет, это вовсе не так, — успокаиваю его я. Целую его в макушку и поглаживаю по спине, добавляя: — Фрэнки, ты совершенен, и мне хотелось бы, чтобы ты тоже увидел это.       Я мягко глажу его по руке, слегка проводя по одному из его шрамов ногтем. — Ты знаешь, что значат эти шрамы? — спрашиваю я. — Что я огромная пустая трата пространства? — всхлипывает Фрэнк. — Нет, ты очень далек от ответа, — отвечаю я мягко. — Они значат, что ты прошел через кучу дерьма и быть прошедшим все это… Я бы сказал, что ты очень сильный.       Фрэнк обнимает меня и сжимает в объятьях так крепко, что я чувствую, как мои глазные яблоки вылезают из глазниц. Мне плевать, я просто рад, что ему лучше. — Д-джерард? — начинает Фрэнк неуверенно. — Да? — шепчу я. — Я люблю тебя, — отвечает Фрэнк. Он смотрит на меня с алыми, опухшими от слез глазами, с насморком и гнездом на голове. Он выглядит красиво. Я улыбаюсь ему, и это заставляет Фрэнка наконец-то улыбнуться. — Я люблю тебя тоже.