Путь бесконечный, друг милосердный, сердце мое

Одним из самых осведомленных людей, да еще приближенным к макушке мегакорпа, был Коринт Ильмондерра. Это Берт помнил всегда, но именно этот источник информации предпочитал не использовать. Как всегда: внезапно просыпающиеся рядом с Коринтом эмоции, непредсказуемые и часто неуместные. Берт запросто мог использовать если не прямые сведения, сообщенные ему тем же Сибе Винком, так хотя бы направление, в котором не мешало бы покопать. Но все, что рассказывал ему Коринт, оставалось с Бертом. Коринт же словно чувствовал это – делился, рассказывал, ругался и проклинал; иногда Берту казалось, что он устраивает этот спектакль не без умысла, а чтобы Берт как раз поставил сведения дальше, и, возможно, Коринт даже знал его адресата или хотя бы пост и инстанцию. Впрочем, это были мимолетные мысли, и Берт продолжал слушать Коринта, изливавшего ему свою душу, и любоваться им. Иногда это были неопределенные фразы о незнакомых людях. Иногда Коринт бывал зол настолько, что клял саму Тессу Вёйдерс, которую в остальные, более приятные времена, уважал всемерно. Он скрывал это за гипертрофированной почтительностью, но Берт, поневоле изучивший его, только усмехался: другие бы приняли это за сарказм, но это могло быть как раз почтительностью, а за преувеличением Коринт мог прятать свое недоумение, неловкость, растерянность – не пристало ему быть излишне почтительным, а хотелось. Но и она доводила его порой до такого состояния, что он был близок к падучей. Рассказывая Берту, Коринт трясся от злобы – она требовала встречи с Дейкстра, при этом интриговала с министрами, пыталась ввести пару-тройку людей в кабинет нынешнего генсекретаря или перекупить их благоволение, встречалась и непосредственно с Жаном-Эдуардом Лиоско, причем Коринт присутствовал при этом. Берт мельком думал: да не то что Иво Ленартс обмочится кипятком, едва заслышав об этом, его начальство потребует личного и подробного отчета об этой встрече. И поэтому Берт молчал. Он не то чтобы смирился со своим душным, нездоровым чувством, да еще искусно распаляемым Коринтом. Он не научился и никогда не научится получать от него удовольствие. Воспоминания о спокойных временах с Альбой, к примеру, вызывали у него тихую грусть и ностальгию – а ведь неплохо было. С Коринтом же было опасно, нервно, непредсказуемо – красиво, интересно, нескучно. В зависимости от настроения, иными словами, от иных обстоятельств, которые могли сочетаться с беспокойством, которое привносил в жизнь Берта Коринт, а могли и диссонировать – отчаянно, утомительно. А спроси кто Берта, хотел бы он избавиться от этого бремени, и едва ли бы он ответил согласием, потому что за те редкие минуты, в которые он видел не только всемогущего, служащего всемогущему, язвительного и утонченного Коринта, но и иного, злого, негодующего, раздраженного, обращающегося к нему, Берту, за поддержкой, стоило терпеть все несуразности, уколы и раны, которые Коринт наносил, не задумываясь. Впрочем, каковы бы ни были их отношения, Берт куда внимательней присматривался к этому Жану-Эдуарду Лиоско. Подумать только, этот хрен сам добивался встречи с Тессой Вёйдерс, пусть и облекал свое желание в легкомысленное, тщеславное желание принимать у себя в гостях сильных мира сего не только от политики, но и экономики. Наравне с Тессой, он еще и с воротилами из «Бито-Терры» заигрывал, что едва ли добавляло ему симпатии со стороны Тессы – потому что пусть они оба и относились к «Астерре», а все равно конкуренты, если не на ресурсы в Африке, то на внимание повелителей из-за моря, сидевших в Лондоне и хладнокровно следивших за действом здесь. Данные самых разных опросов противоречили друг другу, кстати: по одним выходило, что популярность Лиоско росла за счет рейтинга Дейкстра; по другим – что у них обоих падали рейтинги, но росло количество «против всех». Эксперты, что местные, что за пределами Африки, с умным видом рассуждали о возможности появления некоего «неизвестного», обсуждали возможные кандидатуры. Берт слушал их – и хмыкал недоверчиво: а временные правительства во всех этих странах, которые состоят на львиную долю из ставленников Дейкстра, эти экранные умники помянуть не хотят? А заигрывания Лиоско со всеми мегакорпами одновременно эти типы предпочитают не замечать в упор? Наверное, это неплохая позиция, но недальновидная. Чем дальше, тем меньше он понимал, что происходит. А уж чего ждать от будущего – и подавно. Тесса Вёйдерс – та худо-бедно понимала, чем ситуация, если она продолжит развиваться так, как до сих пор, грозит ей лично и «Эмни-Терре». Коротко говоря – большой задницей. Это если выражаться образно. Не то чтобы катастрофой, но банкротством – ее личного и профессионального рейтинга – запросто. Если она не удержит «Эмни-Терру» в Африке, если она не удержит ее на том уровне, на который возвела до сих пор, если она не сможет поставить на нужную лошадь в тех скачках, которые могла наблюдать. Коринт Ильмондерра волей-неволей сопровождал ее во всех обсуждениях и обдумываниях, при подготовке и принятии решений, при негодовании, если они оказывались неверными или недостаточно выгодными. Тесса Вёйдерс была научена выдержке, обучалась ей долго и мучительно, понимала ценность хладнокровности и уравновешенности, но иногда ее взрывная натура брала верх, и в помещении, где она давала волю своим эмоциям, гремели громы, сверкали молнии, хлестали струи ливня. Сильвия в силу своих обязанностей и соответствовавших им полномочий избавляла себя от удовольствия присутствовать при вспышках гнева Тессы. Коринт такой привилегии был лишен. Собственно, после очередной неудавшейся попытки организовать встречу с Квентином Дейкстра Тесса взорвалась. – Да кто он такой! – орала она. – Он забыл, кому обязан своим взлетом? Да еще несколько лет назад он был никем и должен был, ты слышишь, Коринт – обязан был никем остаться! Только потому, что мы решили поддержать его, он и забрался так высоко! А теперь надо же – у него нет для нас времени! Жалких двух часов не найдется! Подумать только, нет, только подумать! – Эта встреча действительно могла бы оказаться крайне нежелательной, – сухо замечал Коринт. Эта интонация злила Тессу еще больше, но и отрезвляла. – Для кого нежелательной? – застывала она, подходила близко к Коринту – неторопливо, бесшумно, двигаясь по-кошачьи плавно, слитными, точно выверенными движениями. Она глядела прямо ему в глаза с мизерного расстояния – едва ли больше пятнадцати сантиметров. Коринт заставлял себя не шевелиться и ни в коем случае не моргать. Иначе – ему кранты. – И для тебя тоже, – мягко, словно скрывая ледяную ярость, сообщал он. – Не ты ли говорила пару месяцев назад в интервью какому-то журнальчику, что считаешь разумным полное разделение экономики и политики? Тесса величественно вскидывала голову, брала себя руки и даже скрещивала на груди руки императорским жестом. – Мой обожаемый малыш Коринт развивает избирательную память? – печально спрашивала она. – Цитата неполная. Я подчеркивала, что если идти на поводу у идиотов, ратующих за разделение всех сфер общественной жизни, то естественно нужно отделять экономику от политики, а ее от социальной сферы. – И я очень хочу посмотреть, как ты будешь напоминать это сотням журналистов, которые предпочтут дословную, но слегка кастрированную цитату расширенному и точному толкованию, – шипел Коринт. Тесса гневно топала ногой и поворачивалась к нему спиной. Разумеется, в интересах обеих сторон было бы обставить встречу Дейкстра и Тессы, точней, Тессы и Квентина Дейкстра, коль скоро именно она настаивала на ней, как можно более непримечательно. Естественно, следовало бы избегать любых и разных свидетелей. Иными словами, это было бы практически невозможно – разве что где-нибудь в Европе, где народ просто помешан на охране своей личной жизни и вынужден заботиться о личной жизни приезжих, хотя хотел бы совсем иного. В Азии подобная встреча едва ли осталась бы незамеченной, пусть заинтересованные лица и делали бы вид, что ничего такого не знают. Так что только если искать встречи с Дейкстра где-то в Люксембурге, Брюсселе, куда он зачастил, в Лондоне, где тоже бывал, пусть редко и почти инкогнито. Это было бы возможно, если бы он был в ней заинтересован. А в этом Коринт уверен не был. Тесса – так вообще отлично понимала, что он был категорически настроен избегать любых связей с представителями мегакорпов. С учетом цели, которую Дейкстра поставил перед собой, решительности, с которой ее преследовал, и средств, которые выбрал, чтобы достичь ее, это было более чем понятно. Так что Коринт делал ей кофе, иногда даже позволял себе фамильярные жесты – приятельски похлопать по плечу, например, а когда Тесса смотрела на него, невесело улыбался. Она сканировала его, словно проверяла, какие гадости он собирался провернуть за ее спиной, но в результате трепала его по щеке и принималась за кофе. Затем требовала, чтобы он развлек ее сплетнями: с кем тот, с кем тот, а тот еще с той или уже с той. Как поживает милашка европеец. Что там позволяют себе умненькие людишки из разных лигейских служб. – Кстати, этот идиот из партера, как его... – Тесса помахала рукой, словно приманивая из ноосферы искомое имя, – ну тот, из Нигерии, кажется... тот, который так и не удосужился скататься с тобой в отпуск... этот жмот... – она смотрела, прищурившись на Коринта. Он же ухмылялся, отлично понимая, о ком идет речь, и не верил, что Тесса могла забыть его имя – после стольких-то лет тесного сотрудничества. Ухмылялась и Тесса. Коринт после паузы лениво предполагал: – Симайде Танья? Тесса с самодовольным видом кивала головой. – Он по-прежнему жмот, и теперь я тем более не смею рассчитывать на отпуск за его счет, – печально вздыхал Коринт. – Во-о-от как, – сыто жмурилась Тесса. – И ты конечно же не расскажешь мамочке, что именно так основательно настроило его против моего обожаемого Коринта? Он целовал ей руку, ухмылялся и рассказывал, разумеется – все, что узнал. Этого было недостаточно, чтобы объяснить внезапное охлаждение Этьена Симайди Танья и некоторым образом многозначительную занятость, когда речь шла о приятельском обеде с его давней и хорошей знакомой, все еще главной «Эмни-Терры», блистательной и обворожительной Тессой Вёйдерс. В круг людей, имеющих непосредственный доступ к Квентину Дейкстра, всеми правдами и неправдами пробился и Этьен Симайди Танья. Он-то был способен на это, и показательным было скорей то, что ему позволили. Дейкстра не горел желанием располагаться к нему дружескими чувствами, подпускать к самой плотной группе его единомышленников и личных поверенных, но и пользоваться услугами не брезговал. Это же Симайди Танья, способный на все и изобретательный тип, его полезно иметь в команде: если нужно что-то достать, кого-то убедить, кого-то подкупить, кого-то припугнуть, Симайди Танья может быть незаменим. Разумеется, с ним могли прийти и проблемы. Симайди Танья не меньше денег любил свою репутацию кобеля; и некоторые из доверенных лиц Дейкстра оказывались если не потерпевшими, так знали людей, которых одно упоминание имени этого хрена превращало в разъяреных носорогов. Пять к двум, что Симайди Танья не удержится рядом с Дейкстра из-за своих похождений, по крайней мере, несколько близких приятелей уже требовали от него поосторожней обращаться с этим проходимцем. – Мне очень – очень! – хочется узнать, чем конкретно Симайди Танья полезен Дейкстра, – отрешенно произнесла Тесса. – Малыш Коринт ничего такого не слышал? Коринт изобразил виноватую мину. – Увы, дражайшая Тесса. Я, как и подобает верному и преданному слуге, ставил под удар свой ливер, пил алкоголь в неумеренных количествах с самыми разными людьми, но они предпочитают говорить о шашнях Симайди Танья, а не о его делах... Тесса похлопала его по руке. – Следи за своим здоровьем, милый. Ты нужен мне здоровым и полным сил, – ласково сказала она. Коринт положил руку поверх ее руки, широко улыбнулся. Сам же подумал: это от доброты сердечной или намек, что если, не приведи Всевышний, с ним что-то случится, Тесса не задумываясь выбросит его на помойку? Она-то может, хотя Коринт и думал о ней как о преданном человеке, никогда не тяготившемся длительными отношениями. Но если дойдет до того, чтобы выбирать между больным и оттого бесполезным Коринтом и новым, пусть не таким изворотливым, малоопытным, но здоровым помощником, Тесса наверняка выберет второе. Сам Коринт, наверное, поступил бы именно так. И Сильвия, очевидно, тоже. По здравом размышлении, едва ли среди знакомых Коринта было много людей, способных сохранять верность без каких-либо условий, просто потому, что сама ценность этой верности заключалась в ней самой. Собственно, на эту тему можно было подумать еще раз: за утренним кофе, в то самое уютное, почти семейное время Сильвия обмолвилась: – И этот проходимец Симайди Танья. До чего хорош, кстати, – она посмотрела на Коринта, многозначительно вскинув бровь. – Какое счастье, что я давно и безнадежно связана отношениями и очень хорошо осведомлена о дурном характере моего драгоценного бойфренда. А то бы боролась с очень сильным соблазном проверить на деле, так ли хорош этот... – Сильвия двусмысленно хихикнула. Тесса ухмыльнулась чуть высокомерно и посмотрела на Коринта. – Он неплох, очень неплох, – нудно сообщил Коринт и принялся изучать ногти. – Но я не рекомендовал бы его нашей нежной Сильвии. Он... однобок, – протянул он, посмотрел на Сильвию сквозь очки, рассеянно пробежался по ногтям подушечкой указательного пальца. – Но ты ведь не просто так завела о нем разговор. Сильвия помахала ему пальцем. – Ты знаешь меня слишком хорошо. Наверное, ты даже сможешь удачно подобрать мне нижнее белье в подарок, коварник, – мило огрызнулась она. – Дети! – успокаивающе произнесла Тесса и похлопала ладонью по столу. – Так что там этот плейбой? – Ах, Тесса, дорогая. Спасибо тебе за тот абонемент, милая, который было так щедро подарить с твоей стороны. Знаешь, когда я первый раз попала в тот фитнес-центр, я чувствовала себя Золушкой, причем далеко не в пышном бальном платье, а скорей наоборот. Но я так понимаю, что для тех людей, которые тоже пользуются успехами того центра, сам по себе этот абонемент является достаточным подтверждением моей легитимности. – Этот абонемент действительно пошел тебе на пользу, дорогуша, не так ли, Коринт, прелестник? Он угукнул, насторожился. Сильвия была очень словоохотлива, что значило: она подготовила бомбу. – И те дамочки, которые тоже ходят в тот центр, они могут быть такими болтливыми за коктейлями после занятий. Наверное, это как-то связано с эндорфинами, которые вырабатываются в процессе тренировки. И одна из них мне рассказала, что ее знакомая очень скучала прошедшим вечером, потому что ее муж, э-э-э... Коринт, милый, тот, который министр последние три недели... который отказался от взятки «Тонароги» и даже рассказал об этом на какой-то забавной новостной платформе... – Н-ну, когда он был просто чиновником в захудалом нацправительстве, он только так брал их. Наверное, «Тонарога» продешевила, – поморщился Коринт. – Уверен? – холодно спросила Тесса. – Абсолютно. Если бы они предложили ему ту же сумму, но с одним маленьким дополнительным ноликом, он бы согласился. Когда он был чиновником, эта тактика действовала. – О! – в наигранном удивлении округлила губы Сильвия. – Это все равно оказывалось демпинговой ценой, – отмахнулся Коринт. – Но сейчас... Тесса довольно улыбнулась. – Так что та знакомая, чей муж так охоч до взяток, но считает хорошим тоном ломаться, когда берет их? – Он ужинал с этим гигантом секса, который упорно возвращается к нашему ветреному Коринту. – Он очарован тобой, малыш! – гордо сказала Тесса. Коринт только вытянул лицо. – А на следующий день, – после паузы, смерив Коринта самодовольным взглядом, – этот гигант должен был встречаться с Лиоско. Сильвия торжествовала. Коринт и Тесса смотрели на нее, не скрывая удивления. – Танья пытается прилипнуть к нему? – пробормотал Коринт и поморщился. Ему очень не хотелось делать то, чего от него могла потребовать Тесса. Она же барабанила пальцами по столу. – Сильвия, милая, отличная работа. Просто отличная. Мы сделаем все возможное, чтобы узнать поточней, что за фигню затеял Танья. Коринт угрюмо покосился на нее. Это «мы», очевидно, исключало его. И странным образом он чувствовал себя задетым, что Тесса намеревалась обойтись без него. – Если этот хрен захочет насладиться твоим обществом, Коринт, ты ведь не будешь возражать? – спросила Тесса. И ее вид, интонация, взгляд говорили, что она искренне предлагает ему выбор, и Коринт может отказаться. – Разумеется, не буду, – кивнул Коринт и улыбнулся. – Как бы я хотела заиметь всевидящее око, – пробормотала Тесса. – Еще полгода назад я была уверена, что ставить нужно на Дейкстра и только него, и что мы должны что-то предпринять, чтобы он расположился к нам. И тут я узнаю, что этот хренов Симайди Танья лижет задницу Лиоско. Что он знает такого, что я упускаю? И не стоит ли присмотреться к Лиоско повнимательней? Что думаешь, Коринт? – Мы можем присмотреться к нему, разумеется, – хмуро отозвался Коринт, изучая ногти. – Но что-то мне подсказывает, что Дейкстра запросто пойдет на такое, что ввергнет этого хлипкого Лиоско в ужас. Сильвия, лапуля, а ты не встретишься в своем центре с женой какого-нибудь высокого военного чиновника? Вдруг она захочет попечалиться о бедах ее муженька... секретные планы подавления восстания, методики диверсий в областях с военным положением, планы введения военного положения в очень крупных городах, что-нибудь такое скользкое? И все нужно разрабатывать или изыскивать на это возможности из не очень большого бюджета, в ущерб обязательным программам? – Такие тетки едва ли будут ходить в такие центры, – Тесса почесала нос и встала. – Сильвия, душечка, мне очень жаль, но тебе придется гробить твое драгоценное время еще на один центр. Но качество услуг там просто замечательное. Она положила руку Сильвии на плечо, склонилась к ней, улыбнулась. Поглядела на Коринта – и, кажется, одобрительно. – А попутно мы попытаемся разнюхать, что именно затевает этот ханурик. Никогда ему не доверяла, имела триста случаев убедиться в том, как права была, и все равно ведь вынуждена обращаться к этому говнюку. До чего грязное дело эта политика, – задумчиво закончила Тесса. Буквально через два дня Этьен Симайди Танья объявился по другую сторону голо-экрана Коринта Ильмондерры. – Как поживаешь, кудесник? – ласково и немного печально спросил он. – Как всегда, – немного удивленно ответил Коринт. – Кажется, это скорее я должен спросить тебя, как ты поживаешь. Ты ведь занял какой-то странно высокий и очень ответственный пост? – Ты следил за мной, – притворно-сурово нахмурился Симайди Танья и погрозил ему пальцем. – Я бы охотно, месье государственный чиновник, но что-то подсказывает мне, что спецслужбы не одобрят сталкерства такого важного чина, – кривовато улыбнулся Коринт. – Так что нет, всего лишь поисковая функция моего недо-искина по открытым источникам информации. Кстати. В последнее время месье очень важный государственный чиновник очень часто дает интервью. Если позволишь совет: будь осторожней с зеленым и красным цветами – они отчего-то не очень хорошо отображаются, вызывая не очень приятные ассоциации. – Да в курсе я. Больше такой глупости не повторю. Но Коринт, неужели мои галстуки – это единственное, о чем ты составил впечатление? – Ты напрашиваешься на комплимент? – Знаешь, я в таком странном настроении, что вытерплю и правду. Коринт захохотал. – Действительно странное настроение, никогда за тобой такого не замечал, – весело заметил он. – Но все-таки, ты считаешь, что это хорошая идея? Нет, я не сомневаюсь, что ты способен принять даже правду и даже от меня, но ты уверен, что ее следует слышать посторонним лицам? Он покосился вправо-влево от экрана, посмотрел на Симайде Танья, вздернув бровь. – Я правительственный чиновник, а ты – личный помощник главы «Эмни-Терры». Неужели мы не обладаем достаточно надежными средствами защиты? – Достаточно – сколько угодно. Совершенно надежными – думаю, тут зависит от противника. Симайди Танья только хмыкнул. – Это точно, – пробормотал он. – Ты не будешь против, если я загляну к тебе в гости? – Я всегда рад. Кроме тех случаев, когда имею обязательства в иных местах, к которым мне следует подготовиться, – почти искренне сообщил Коринт. – Надеюсь, сегодня не такой случай? Коринт покачал головой. – Очень хорошо, – беззвучно ответил Симайде Танья. – В таком случае до вечера. Коринт кивнул. Симайде Танья отключился. В одиннадцать часов вечера он сидел в гостиной у Коринта, одетый в легкие брюки и легкий же джемпер, пил вино, задумчиво глядел в окно. Иными словами, старался казаться слегка утомленным, чуть-чуть озабоченым, но совершенно невинным. Все то, чем он не был. Коринт развлекал его сплетнями, Симайди Танья отзывался либо уточнениями, либо иными сплетнями, посвежей. Затем они немного посокрушались о том, что в прошедшем году были установлены очередные рекорды сезонной и годовой температуры, что за последние три месяца целых четыре города на побережье были полностью разрушены цунами, что ученые не делают никаких обнадеживающих прогнозов, а строить крытые города, чтобы хотя бы частично противостоять растущим температурам и пустыням, – не то чтобы невыгодно, напротив. Но экономически более сильные не-африканские Лиги или даже мегакорпы не горят желанием инвестировать средства. Небезопасно, видите ли. – И как прикажешь выживать? – Симайди Танья в удручении разводил руками. – Наш бюджет мизерный для таких проектов. Все ведь упирается во взносы стран-участниц, а они привязаны к нацбюджетам. Сами-то по себе такие города – это очень хорошая идея, они уже сейчас способны вполне комфортно вместить несколько сотен тысяч человек и три-четыре промышленные зоны, но они же и стоят раза в четыре больше, чем ВВП какой-нибудь Замбии за четыре года. – Помолчав немного, пригубив вина и неторопливо облизав губы, он продолжал: – Но освоение этих мертвых территорий – это ведь ключевой пункт в развитии континента. В будущем цивилизации, если позволишь. Когда еще все искусственные околоземные города-спутники будут достаточно развитыми, чтобы комфортно размещать миллионы людей... десятки миллионов даже, чтобы хотя бы немного разгрузить Землю и сделать их конструкцию выгодной, или, к примеру, экспедиция на Марс, которая оснует города и там, а до тех пор нам следует обходиться подручными средствами. Хм, и я дерзко предположу, что мегакорпы обладают достаточными бюджетами, чтобы позволить себе инвестиции в крытый город. Скажем, на сто пятьдесят тысяч человек? Коринт с умным видом почесал лоб. – Мы говорим ведь о мегакорпах вообще? – поразмыслив, спросил он. – Абстрактно? – Разумеется. Гипотетически. Но ты, как человек, невероятно близкий к верхушке одной из таковых, наверняка можешь основываться на какие-то факты, которые точней отражают реальность внутри мегакорпов. Я же всего лишь теоретизирую. Коринт внимательно смотрел на него. Симайди Танья улыбался не хуже чеширского кота. И, разумеется, Коринт не верил ему: припереться почти в полночь, чтобы говорить о невеселом будущем Африки – именно этими мотивами именно этот человек не мог быть движим. Не верил Коринт во внезапно воспылавшую в его груди бескорыстность. Но раз Симайди Танья хочет играть в эту игру, Коринт охотно обяжет его. Недаром же этот визит. – Я знаком со вполне осуществимыми проектами «Астерры», разумеется, с привлечением ее дочерних корпораций, которые рассчитаны на сто-сто пять тысяч населения. С промышленными блоками. Собственно говоря, без промышленных блоков эта идея неинтересна «Астерре». Думаю, что и «КДТ» и прочим тоже. Получение выгоды, – пожал плечами Коринт. – Цель существования любого экономического субъекта. Можно, конечно, уточнить у экспертов в Лондоне, возможно ли расширение проекта для вмещения в таких крытых городах ста пятидесяти и даже двухсот тысяч. Выгодно ли оно. И если нет – возможны ли другие источники финансирования или... – он замолчал, подбирая слова, – легитимизации, чего угодно, что можно превратить в финансирование. – Монетизировать, – охотно предложил Симайди Танья. Коринт с готовностью улыбнулся. – Именно. – Африка заинтересована в том, чтобы обеспечить себе долгое и успешное будущее, – внезапно посерьезнел Симайди Танья и вскинул голову. – И неважно, кто ее туда приведет? – Помилуй, – Симайди Танья потянулся и сжал его колено. Рука осталась лежать, пусть это и значило не очень удобную позу; сам Симайде заглянул Коринту в лицо, плутовато, с намеком улыбнулся. Коринт неторопливо надул губы и прищурился. Почему бы нет, думал он. Ну или как дальше пойдет, что именно поведает ему этот прохвост. Симайде задумчиво погладил его колено, опустил глаза, словно погрузившись в размышления. – Разумеется, – продолжил он после паузы, – разумеется, все разумные люди, обеспокоенные своим будущим, нашим общим будущим как цивилизации, размышляем и о том, как добраться до него. Видишь ли, Коринт, это можно сделать быстро, но неэффективно, или медленно. И потому, что это медленно, такой путь тоже оказывается неэффективным, хотя с точки зрения материальной как раз наоборот. Когда мы с единомышленниками обсуждаем саму концепцию будущего для Африки, мы рассчитываем, что уже в ближайшем десятилетии появятся заметные изменения. В частности, те же крытые города. Ведь есть же возможность возводить их в кратчайшие сроки, так? – В сравнении с десятилетиями, на которые рассчитываешь ты с единомышленниками, три месяца для возведения тента над городом – кратчайший срок, – усмехнулся Коринт. Он чуть съехал вниз на кресле, расположил ноги поудобней и поближе к Симайди. Иными словами, добавил интимности мизансцене. Симайди Танья улыбнулся одобрительно, погладил его бедро. – Где-то так, – согласился он. – Три-шесть месяцев. Китайцы разработали проект города-сот, очень изящное решение. Соты – относительно автономная конструкция, при необходимости можно дополнять город по периметру или где угодно еще такими блоками. – В «Астерре» есть схожие решения. Сама по себе концепция не нова совершенно, – пожал плечами Коринт, сам же сделал зарубку: Симайди Танья хотел об этом говорить. Не просто так ведь. – Модульная конструкция. Первые поселения в Антарктиде были чем-то похожим. – И эта же модульная конструкция скорее всего будет использоваться тысячи раз. Вопрос в том, есть ли возможность в «Астерре», в частности, в «Эмни-Терре» противопоставить нечто изобретательности китайцев? Я, разумеется, космополит в разумных пределах, и мне все равно, с кем возводить будущее, но некоторые идеи азиатов, знаешь ли... не до конца понятны. Некоторые представления о жизни... не до конца приемлемы. С европейцами бывает куда проще иметь дело. Коринт ухмыльнулся. – Я ценю твое доверие и смею заверить, что твоя искренность не будет использована против тебя, – промурлыкал он. – А то эта современная политика, уравнивающая всех и вся, запрещающая всем иметь личные вкусы и пристрастия, может раздражать, не так ли. – Именно. – Симайди кивнул и уселся удобней. – Мамочка очень, невероятно заинтересуется твоими представлениями о будущем Африки. Она сама, знаешь ли, твердо намерена остаться здесь. И преуспевать. Если это будет возможно с твоей помощью, она оценит это по достоинству. – Я никогда не сомневался в ее целеустремленности, – согласно отозвался Симайди. – Впрочем, если позволишь, Этьен, тебя ко мне привели не только идеи насчет футуристического градостроительства. – Разумеется нет. Для начала позволь задать вопрос: что ты думаешь о Дейкстра? О его шансах на долгую и успешную карьеру во главе Лиги? Пусть Коринт и был готов к этому повороту – он ждал его с того момента, как Симайди объявился в сети, но все равно: стоило тому заговорить, и у Коринта перехватило дыхание. От страха – немного, от возбуждения – чуть-чуть, и от тревоги. Отчего-то показалось, что на его плечи свалилась ответственность за что-то этакое, колоссальное. Если не будущее Африки, так «Эмни-Терры», Тессы и отчасти «Астерры» так точно. – Что-то мне подсказывает, – осторожно начал Коринт, – что долгосрочность и успешность его карьеры зависит от слишком многих обстоятельств. Слишком многих, – подчеркнул он и криво усмехнулся, – чтобы можно было так просто говорить о ней. Ты так не считаешь? – А как далеко готова зайти «Эмни-Терра» в поддержке Дейкстра? – А он ее изыскивал? – не удержался и фыркнул Коринт. – Когда-то давным давно в прошлом году, считай, в прошлой жизни, Дейкстра был относительно миролюбив и даже позволял Тессе время от времени обращаться к нему. Не скажу, чтобы он был безупречно вежлив и относился к ней как к главе «Эмни-Терры» в первую очередь, а к привлекательной и харизматичной женщине во вторую, скорей наоборот. Но Тесса, и мы с ней, готова была смириться во имя общих целей. Повторюсь, это было в прошлой жизни. Давным-давно, иначе говоря. Затем случилось то, что случилось. Идеи об объединении Африки, о полной ее унификации, безо всех этих пришлых поглощателей ресурсов вроде твоего покорного слуги, лавинообразные изменения законодательства, и идея о поддержке Дейкстра вообще стала казаться нелепой. И я даже не представляю, чтобы даже если он и возжаждал поддержки Тессы, то обратился бы к ней напрямую – раз, и предложил взамен нечто ценное – два. Прости, я был слишком многословен. Надеюсь, я не утомил тебя. – Напротив, – довольно улыбнулся Симайди. – Я рад, что за мою искренность ты расплатился своей. В отличии от прелестнейшей Тессы и Дейкстра, в нашем случае принцип взаимности действует. Я очень рад. Он помолчал. Коринт неторопливо потягивал вино, он собирался с мыслями. Или делал вид, что решался на что-то. Коринт поневоле развлекался его артистичностью, и иногда это было очень трудно скрывать. Но Симайди продолжил: – А Лиоско? – А что Лиоско? Умен, элегантен, неопределенен. Я иногда не уверен, что у него есть собственные устойчивые идеи. Идеальный министр иностранных дел, иными словами. – Министр иностранных дел? Не генсекретарь? – Симайди похлопал по подлокотнику. – Хотя должен отметить, что твое мнение об отсутствии у него собственных устойчивых идей не так уж верно. Я имел честь познакомиться с ним поближе... значительно ближе. В последнее время, когда все мысли и разговоры в нашем кругу так или иначе сводятся к одному и тому же, как ты сам понимаешь. Для многих из нас грядет в некотором роде жизнеопределяющее время. – Я чувствую это и в нашем отношении, – охотно поддержал его Коринт. – Ну вот видишь. В таком случае нам будет проще говорить и дальше. Симайди встал и зашагал по комнате. – Ты говоришь, что познакомился с ним очень близко? – негромко спросил Коринт. – Это не совсем точная формулировка, милый. Я позволю себе самонадеянно заявить, что узнал его куда лучше. Я общаюсь с ним достаточно плотно, но как ты сам понимаешь, мало кто доживает до его возраста, да что там – до моего и твоего тоже, не заведя верных и преданных соратников. Не так ли? – Бесспорно. – Впрочем, неважно. В любом случае, я имею честь время от времени выступать посредником в определенных делах, в которых участие доверенных лиц месье Лиоско может оказаться не совсем удачным решением. По разным причинам. Например, они могут быть слишком твердолобыми. Пристрастными и так далее. – Я очень хорошо это понимаю. Лучшие переговорщики на моей памяти – это как раз люди, не вовлеченные в ситуацию полностью, включая и личные убеждения. Кстати, и соглашения оказывались наиболее успешными именно при вовлечении третьей стороны, обладающей определенными качествами, разумеется. Вроде твоих. Симайди искривил губы в намеке на усмешку. Он расслышал – не мог не расслышать, что это замечание Коринта звучало двусмысленно. Коринт понимал это – он пристально следил за ним. Поняв, ухмыльнулся: продолжай, мол. – Бесспорно. Я стараюсь быть полезным. И повторю еще раз: я действительно считаю убеждения месье Лиоско наиболее адекватно соответствующими тому будущему, которое я считаю наиболее оптимальным для Африки. Коринт внимательно смотрел на него. – Я позволю себе осторожно поинтересоваться, в чем именно оно заключается, с твоей точки зрения. – В избавлении от унитаристских идей, разумеется. Африка – разнородна, и попытка свести ее к единому знаменателю как минимум опрометчива. В избавлении от верований в возможность существования автаркии, пусть даже и в пределах целого континента. В избавлении от убеждений в злой умысел всех корпораций поголовно. И так далее. – Звучит очень разумно, – сказал Коринт. – И что из этого твои представления, а что – идеи месье Лиоско? – Пока что – это его идеи. Но я повторюсь: я их разделяю. – И что именно стало причиной, по которой ты рассказываешь о них мне? – Для начала мое желание узнать, что из этого способна оценить Тесса. – Она не политик, Этьен, – нахмурился Коринт. – Она очень любит общаться с политиками, но это не значит, что сама бы хотела вдариться в политику. – Она находится в положении, которое ставит ее во взаимозависимость от политической ситуации здесь и в Европе тоже. – С этим не поспоришь, – скривился Коринт. – И? – И я всего лишь спрашиваю и не требую ответа прямо сейчас и срочно. Но Тесса не хотела бы обсудить ситуацию с месье Лиоско лично? Он охотно пригласил бы ее в одно приятное место, в котором можно душевно пообщаться без лишних глаз. – На предмет...? – Возможного сотрудничества с будущим генсекретарем Лиги, разумеется. Коринт громко захохотал. – Семьдесят шесть процентов Дейкстра против семнадцати Лиоско, – отсмеявшись, любезно сообщил он. – Она с огромным удовольствием поговорила бы с будущим генсекретарем Лиги, Этьен, но Дейкстра очень категорично избегает ее. – Пусть, – пожал плечами Симайди. – Но эти рейтинги не отражают истинного положения вещей. Дейкстра, конечно, наслаждается популярностью, и на этой неделе – особенно, но до выборов многое может случиться. Впрочем, и это месье Лиоско готов обсудить с Тессой. Лично. Без лишних ушей. – Имеюсь в виду я? – Скорей я, – с неожиданной самоиронией отозвался Симайди. – Так что? – Я поговорю с ней. Я обязательно поговорю с ней, – ответил Коринт. Симайди откланялся; он делал намеки, что хотел бы остаться, но Коринт сослался на усталость, необходимость обдумать стратегию и тактики разговора с Тессой и буквально выставил его за дверь. Затем сразу же связался с Бертом. – О, – сказал он, присмотревшись. – Ты в своей халупе. И я тоже. Не выбирался никуда из этого проклятого города уже две недели. Приезжай. Берт, разумеется, приехал. Встревоженный, с маленьким, скромно упакованным подарком. – Маленькая безделушка. Случайно увидел, понравилось, – пояснил он, протягивая сверток Коринту. Коринт усмехнулся, повертел сверток. – Глупость какая, – буркнул он, непроизвольно улыбаясь. – Можешь выбросить, – обиженно огрызнулся Берт. – Иди в комнату, – приказал Коринт. – Я сейчас. Он вернулся через минуту; Берт шагал по гостиной. Коринт плюхнулся на диван и вытянул ноги. – Дружище Берт, ты ведь все еще живешь политикой? – вяло ворочая губами, спросил он. – Если долго-долго обобщать, допускать и приводить к какому-нибудь невнятному знаменателю, то еще как. А что? – Как ты думаешь, кто будет следующим генсеком Лиги? Берт задумался. – Я бы сказал, что... но сам твой вопрос подразумевает, что ты уже знаешь мой ответ и считаешь, что он неверный. Не Лиоско же? Или есть какой-то третий хрен, который внезапно выскочит и победит всех? – Я очень хотел бы, чтобы это был именно третий вариант, – вздохнув, сказал Коринт.