Вопреки.

      - Что? – недружелюбно и даже как-то озлобленно проговорил голубоглазый, глядя на незнакомца затравленным взглядом, словно он подсознательно боялся, что тот сейчас встанет, закричит в ужасе и попытается его убить.       Но маг наоборот, оставался таким же холодным и отстраненным внешне, каким он был буквально минуту назад. Весь его вид, от черных, как смоль, волос и таких же непроницаемо черных, словно сама бездна Ада, глаз и до кончиков аристократически длинных, худых пальцев, говорил о том, что это человек безэмоциональный и неприступный, словно льды Антарктиды. Он был затянут в свой застегнутый наглухо мириадами пуговиц плащ, очень странного покроя, который был для него словно панцирь, словно защитный барьер, отделяющий его от остального мира. Это был человек, не терпящий, когда кто-то без разрешения врывался в его личное пространство. Человек острого ума, но с одинокой, пустой душой. Это читалось в глазах, в которых не было яркого блеска Жизни, лишь непроглядная Тьма.       Он внимательно изучал своего собеседника, удивляясь про себя все больше и больше по мере того, как в его памяти всплывали все новые и новые факты. Сложив два и два, он понял, что перед ним сидит... Миф. Ведь именно об этом персонаже, об этом великом певце с ужасным лицом рассказывал когда-то Люциус, когда они прогуливались по подземельям Ла Скала. Призрак Оперы, вот как прозвали его за то, что его голос можно было услышать везде, но увидеть его не мог никто. А тот, кому все же «посчастливилось», сходил с ума от страха на следующий же день. Жестокий убийца и безумный гений. Но, по словам друга и по архивным записям, сохранившимся на тот период, было очевидно, что Призрак Оперы – это всего лишь миф, легенда, которой приманивали туристов.       И вот, этот миф сидит сейчас прямо перед магом, живой, из плоти и крови.       - Я не собираюсь тебя убивать. Хотел бы – ты бы давно валялся бездыханным у моих ног, - спокойно ответил маг, говоря об убийстве, как о чем-то обыденном, может даже уже приевшемся. – Для начала представимся друг другу. Северус Снейп, предпочитаю мистер Снейп, - не протянув даже руки для пожатия, проговорил мужчина, лишь слегка склонив голову.       - Эрик. Просто Эрик, - поначалу немного растерявшись, все же ответил певец, все еще держась на расстоянии от незнакомца. Он все еще не мог понять, чего ждать от этого «мистера Снейпа», как представился незнакомец. Ведь все произошло так быстро: вот он спасается бегством от преследователей – и вот, он уже прижат сильным телом к стене. Зачем этот мужчина поступил так? Зачем спас его? И как именно он это сделал? Ведь преследователи прошли буквально в метре от них, но все равно не заметили. Откуда он вообще появился в подземельях Ла Скалы? Такой весь мрачный, черный, одетый в странный длинный сюртук, с какой-то палкой в руках. Кто он вообще такой? POV Эрика.       Прохожу к дальнему углу, где стоит кресло, и осторожно сажусь в него. Столько вопросов и ни одного ответа. Кто такой этот «мистер Снейп»? Какого черта он вообще мне помог? Да еще и не испугался и не ужаснулся, увидев меня без маски. Хотя, если судить по его виду, он вообще не привык пугаться чего-то. Мрачный, с тяжелым, словно проникающим в душу взглядом.       Как же не вовремя он вообще появился! Кристина. Она все-таки выбрала Рауля. А я, глупец, посмел надеяться на то, что ее выбор падет на меня. На изуродованного, безумного убийцу, единственным даром которого является голос. Подарив красивый голос, природа отняла у меня право быть принятым в обществе. Зачем мне этот голос, если я не могу даже воспользоваться им, не боясь, что меня найдут, что меня сожгут, как существо, недостойное жизни? Жалкие люди. Им не понять, что зачастую внешняя красота скрывает гнилую оболочку. Кристина не смогла принять меня, что ж, она оказалась такой же глупой, как и все это стадо, что называет себя почтенной аудиторией Ла Скала. Но я любил ее, я боготворил ее чудесный голос и неземную красоту, ибо сам я был обделен красотой физической. Она не оценила дар, который я мог дать ей, как истинный мастер Музыки. Так пусть этот выбор терзает ее потерянную душу, пока она не поймет чего лишилась, променяв дар Божий на простую и короткую жизнь супруги и матери.       Осталось лишь забыть и начать жизнь заново. Но зачем? Смыслом моей жалкой жизни были уроки с Кристиной, наблюдение за ней, а сейчас...       Сейчас появился этот странный незнакомец. Что ему вообще нужно от меня? Конец POVа Эрика.       - Как я понимаю, тебе негде теперь жить, плюс ко всему прочему ты еще и в розыске. Так что предлагаю сделку. Я предлагаю тебе надежное убежище, а ты – информируешь меня насчет всего, что происходит в городе, исполняешь мои поручения, в общем и целом просто помогаешь мне. Идет? – прервал немного затянувшуюся тишину Северус, буравя задумчивым взглядом мужчину в маске.       По сути, Северус и сам бы мог справиться со всем и, наконец-таки, найти выход из этого времени. Ему не составило бы труда разыскать здешнее магическое общество, приобрести нужные материалы и восстановить по памяти то зелье, которое и перенесло его сюда. Но это заняло бы больше времени, не имей он под рукой человека, знающего город и непосредственно относящегося к этому времени.       Эрик же долго медлил с ответом. Не сводя с незнакомца прямого взгляда морских глаз, он тщательно обдумывал его предложение, взвешивая все за и против. С одной стороны, согласись он, то ему бы обеспечили безопасность, так необходимую ему сейчас. Но с другой стороны этот мужчина не внушал Эрику особого доверия. Наоборот, впервые ему хотелось бежать, бежать без оглядки от кого-то. Впервые ему кто-то внушил настолько сильные опасения. Эрик догадывался, что от его теперешнего решения, в буквальном смысле этого слова, будет зависеть его дальнейшая судьба.       И все же, Эрик ответил. Он ответил так, потому что он устал быть один. Он просто не знал, что делать дальше, как жить и как существовать, чувствуя себя изгоем везде, где бы он ни появился. А этот человек, он... Не боялся его. Он прямо смотрел в его лицо, хотя и помнил, как ужасно оно выглядит без маски.       И именно поэтому Эрик и ответил:       - Идет.