Ассасин

Рин наслаждался первыми, неловкими попытками Харуки соблазнить его. Он понимал, чего стоило гордому и привыкшему быть в тени ассасину одеться ради него в шелка и открыто преподнести себя как его наложника. Значит, что бы ни говорил и не делал Харука, он что-то чувствует к нему. И это чувство настолько сильно, что ассасин переступил через себя и свои принципы ради него. Султан нежно целовал мягкие губы омеги, прикусывал, играл с его языком. Он не торопился, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой. Здоровой рукой Харука играл с его волосами и негромко стонал, когда руки Рина задевали чувствительные точки на его поджаром теле. Пальцы султана нежно гладили нежную кожу омеги, играли с его сосками. Оторвавшись от губ Харуки, Рин мягко улыбнулся и поцеловал парня в скулу, затем слегка прикусил кончик уха и кончиком языка проник в ушную раковину. Харука застонал от этой ласки и немного выгнулся, прижимаясь к телу альфы. Несколько минут Рин вылизывал ухо омеги, затем прикусил мочку и лизнул шею, отчего тело ассасина покрылось мурашками. - Ах! – выдохнул Харука, когда зубы султана сомкнулись на его ключице, пальцы омеги сжали волосы альфы. Ухмыльнувшись, Рин начал выцеловывать подрагивающий живот омеги, зарылся языком во впадину пупка, прикусил тазобедренные косточки. Руки султана легли на пояс шаровар, и он вопросительно посмотрел в глаза ассасина. Тот, не раздумывая, кивнул. Рин медленно развязал пояс и снял его, затем снял шаровары, целуя каждый сантиметр обнажающейся кожи. Харука под ним громко дышал, альфа чувствовал, как быстро бьётся его сердце, положив ладонь на грудь омеги, что не была скрыта под повязкой. Это напомнило ему, что как бы сильно не было желание, сейчас, не самый подходящий момент. Рин поцеловал кончик стоящей плоти Харуки и медленно заглотил её наполовину. Омега вскрикнул и выгнулся, но тут же застонал от боли в потревоженном плече. Альфа прижал руками бёдра ассасина к кровати, чтобы тот больше не дёргался и не причинял себя лишней боли. Рин обвёл языком уздечку, проник кончиком в небольшое отверстие, отчего омега ещё больше задрожал и задышал громче. Альфа начал вылизывать плоть Харуки, стараясь подарить тому, как можно больше удовольствия. У него не было большого опыта в этом, так как до Харуки он только принимал подобные ласки, но никому не делал сам. Но для ассасина хотелось сделать как можно больше, доставить ему столько удовольствия, сколько в его силах. Расслабив горло, Рин заглотил член Харуки и начал двигать головой, то вбирая его плоть до самого основания, то выпуская, оставляя внутри самый кончик. Омега под ним уже не стесняясь, стонал и дрожал, Рин чувствовал судороги, пробегающие по ногам ассасина, расставленным по бокам от плеч альфы. Чувствуя, что Харука на грани, Рин насадился до самого основания и сделал несколько глотательных движений. Омега сорвался в оргазм, выплёскиваясь в горло альфы. Тот не отстранился и проглотил всё семя до последней капли. Харука лежал, раскинувшись на ложе султана, и бездумно смотрел в потолок. Сердцебиение и дыхание ещё не пришли в норму после пережитого оргазма. Рин прилёг рядом и, приподнявшись на локте, смотрел на омегу, вглядываясь в его лицо, наблюдая, как эмоции сменяют друг друга, как наслаждение уступает место растерянности, а затем и стыду. Омега покраснел и стыдливо отвёл взгляд в сторону. Всё-таки он ещё не привык к таким откровенным ласкам и реакции своего тела на них и в этом альфа находил особое очарование, наслаждаясь смущением ассасина и его реакцией, осознавая, что только рядом с ним он так открывается, что Рин у него не первый, но единственный, кто видит настоящие эмоции, кто дарит наслаждение и учит страсти. - А как же ты? – немного придя в себя, поинтересовался Харука. - Я потерплю. Сейчас не лучшее время для чего-то большего, я не хочу потревожить твою рану, - но видя горящие упрямством голубые глаза омеги, уступил. – Поцелуй меня. Харука сразу поцеловал его, позволив альфе развязать пояс и приспустить шаровары. Рин сам положил ладонь омеги на своё твёрдое естество и сжал пальцы вокруг него. Харука быстро понял, что от него требуется. Не прекращая целоваться с альфой, он двигал рукой, то замедляясь, то ускоряясь. Дыхание султана стало прерывистым. Рука начала немного болеть, а повернуться или поменять руку Харука не мог. Тогда он, последовав примеру альфы, поцеловал шею Рина и слегка прикусил кожу. Султан застонал и, выгнувшись, выплеснулся на руку и бёдра омеги. Альфа откинулся на спину и положил согнутую в локте руку на лицо, желая скрыть его выражение. Харука понимал чувства альфы и не лез к тому. Он поднялся с ложа и, найдя кусок чистой ткани, смочил её в воде, оставшейся после перевязки раны, и вытер сначала Рина, а потом и себя. - Ты что делаешь? Тебе положено лежать! – придя в себя, тут же забеспокоился Рин. - Ты забываешься, - покачал головой Харука. – Я не один из твоих разнеженных гаремных цветков, я - ассасин и я привык к боли. Да, это неприятно и неудобно, но я от этого не рассыплюсь на кусочки и уж тем более не умру. - Я помню, но прошу, береги себя. Я знаю, что ты сильный и можешь терпеть боль, но сейчас, пожалуйста, просто отдыхай и набирайся сил. Видя искреннюю заботу и беспокойство на лице султана, ассасин уступил. Он послушно лёг рядом с альфой и тот приобнял его, прижимая к себе. - Как ты оказался в гареме? И почему вмешался? – Рину и вправду было интересно. Харука тут же покраснел, и это усилило любопытство альфы. - Ты не пришёл вечером ко мне, хотя до этого каждый день приходил. Я начал волноваться и отправился на твои поиски. Услышал музыку в гареме и решил проверить. Нашёл вход в тайные помещения, там уже были Рей и Нагиса. Они узнали меня и позволили увидеть, что происходит. Ты восседал на троне, а вокруг тебя в танце извивалось несколько десятков самых разных омег, соблазняя, очаровывая, - Харука отвёл взгляд. - И ты приревновал меня к ним, - негромко закончил султана. Омега промолчал, но и так было понятно, что альфа прав. – А откуда у тебя взялась одежда наложника? - Как оказалось, - скривился Харука, - мои действия и поступки были предугаданы. Го оставил свиток с одеждой Нагисе и тот передал его мне. А дальше ты и сам догадываешься. - Да, ты переоделся и решил коварно соблазнить султана, не дав попасть в лапы хищных соблазнителей-наложников, - прошептал Рин и поцеловал Харуку в шею. - Рин! – ассасин несильно ударил альфу по плечу, но тот только рассмеялся на такую реакцию. - С завтрашнего дня ты будешь моим фаворитом. Приготовься, не все будут от этого в восторге. Но знаешь, именно сейчас я рад, что ты не обычный наложник, а ассасин, ты сможешь за себя постоять. - В этом можешь не сомневаться, - слабо улыбнулся Харука. Рин обожал видеть разнообразные эмоции на всегда спокойном и без эмоциональном лице омеги, особенно, если причиной этих эмоций был он сам. Султан мягко улыбнулся омеге и, поцеловав его, приказал спать. Ассасин послушно закрыл глаза и прижался теснее к альфе. На следующий день, как и предсказывал Рин, дворец гудел от новостей, что чужак, занимавший должность хранителя теперь стал новым фаворитом султана. Знать была довольна таким решением, ведь омега должен знать своё место, а его место – только в гареме. Наложники же и дети вельмож, которые имели виды на падишаха, наоборот, были недовольны таким решением, однако поделать ничего не могли. Почти ничего. Вечером, как обычно плавая в бассейне, Харука привычно потянулся к мылу, но рука замерла, не коснувшись его. Чутьё ассасина и рефлексы сработали быстрее разума. Омега склонился и вдохнул запах. Сначала он ничего не почувствовал, но вдохнув ещё раз и внимательно посмотрев на поверхность мыла, понял, что это не простое мыло. В него был добавлен цветок ларгуса, довольно редкого, но ядовитого растения, которое росло только на далёком жарком юге страны. Особенностью было то, что яд, изготовленный из цветка, действовал только при соприкосновении с кожным покровом и был безопасен, если его съесть или выпить. Ассасин вылез из воды, вытерся и оделся. Сложив кусок тряпки в несколько слоёв, он взял в руки мыло и замотал его. Он подозревал, что его будут пытаться убрать от султана, но не ожидал, что так быстро. Мыло он приказал выбросить и Рину ничего не сказал, решив, что сам решит проблему. Через день Харука обнаружил яд в еде, которую принёс раб. И он бы скрыл это, но с ним за столом сидел Го, который тоже мог отравиться. Ассасин предупредил друга. Го тут же позвал брата и рассказал всё. Во дворце поднялась шумиха: одно дело, пытаться убрать наложника и другое – брата султана. Рин хотел приставить охранника и дегустатора к Харуке, но тот отказался, сообщив, что сам со всем справится. И никакие угрозы, просьбы и приказы не смогли переубедить его. В свободное время, когда султан был занят государственными делами, Харука либо плавал, либо тренировался с Реем или Нагисой, либо проводил время с Го, который души не чаял в омеге брата. Жизнь текла своим чередом. Попытки убить Харуку не прекращались, а методы каждый раз были новыми: его пытались отравить через заражённую одежду, через книгу, страницы которой, были смазаны ядом, через бассейн. Ассасин не был напуган, даже близко. Он скорее воспринимал это как некую игру. Кто эти неудачливые убийцы против настоящего ассасина? Новички и неумехи. Проводя каждый вечер, ночь и утро с Рином, Харука и сам не заметил, как сначала привык к нему, затем привязался и с нетерпением ждал новой с ним встречи. Это всё так же, как и раньше пугало его. Он боялся потерять контроль над своими чувствами, потерять себя, в отношениях с Рином. А тот, словно всё понимал, терпеливо ждал, не давил на него, давал свободу и право выбора. Осознание того, что он может уйти в любой момент, и никто не остановит его, заставляло Харуку оставаться на месте. Он помнил, что обещал пытаться бежать из дворца, но сейчас это казалось таким глупым и неправильным. Он всё равно уйдёт, но сейчас лучше остаться, хоть ненадолго, ещё немного, на день, на неделю. Хоть на мгновение. Рана Харуки затянулась через неделю, но султан всё так же не спешил овладеть своим фаворитом, ожидая чего-то. И, проснувшись однажды утром, как всегда в объятиях султана, омега понял, чего ждал альфа: течки. Непривычный телу жар, возбуждение и желание сначала испугали его, а потом мысли просто исчезли. Хотелось поцеловать альфу, обнять его, почувствовать всё его тело, ощутить его внутри. Стать одним целым. И инстинкты омеги взяли верх над разумом ассасина. Со стоном он поцеловал Рина, навалившись на его грудь. Альфа проснулся сразу же и быстро сообразил, в чём причина перемены поведения его омеги. Улыбка помимо воли расползлась по лицу, по крови прокатилась волна желания, возбуждение начало туманить разум. Что ж, в этот раз Рин с радостью уступит. Альфа тут же крепко обнял омегу руками, с силой прижимая к себе доступное и горячее тело наложника. Колени Харуки сжимали бёдра Рина, смазка стекала по животу султана, и её запах дурманил голову альфы. Руки Рина ласкали возбуждённое тело, пальцы сжимали и пощипывали соски, губы целовали приоткрытый рот и тонкую шею, иногда играя с ушной раковиной, слегка прикусывая хрящики. Харука стонал и елозил, ему хотелось намного большего, чем простые поцелуи. Пальцы правой руки Рина прикоснулись к влажной пульсирующей дырочке, и один беспрепятственно скользнул внутрь. Не чувствуя сопротивления и не видя недовольства на запрокинутом лице ассасина, альфа добавил второй палец и начал растягивать узкое отверстие. Омега загнанно дышал и непрерывно тёрся о тело Рина своим. Харука вскрикивал, когда пальцы внутри задевали чувствительную точку. Альфа добавил третий палец, торопясь растянуть омегу. Обычно наложники приходили уже подготовленными, но Харука никогда не был обычным и та же растяжка, которую Рину приходилось делать, была новым видом ласки для его омеги, всего лишь приятной прелюдией. Решив, что достаточно растянул омегу, Рин перевернул их, заставив Харука встать на колени и опереться на локти, альфа приставил член к сжимающемуся влажному анусу и надавил. Головка неохотно начала проникать внутрь, ассасин тут же болезненно застонал. Всё же возбуждённая плоть альфы - это далеко не три пальца. Рин не остановился, пока его плоть полностью не оказалась внутри Харуки. Дав омеге привыкнуть, он начал двигаться, сначала медленно и неглубоко, а потом сорвался на рваные и глубокие толчки. Харука громко стонал и рвано дышал, ощущая каждый толчок альфы глубоко внутри. Он выкрикивал имя султана, когда при очередном толчке тот задевал чувствительную точку внутри. Рин обнял Харуку за грудь и заставил того встать на колени, прижаться спиной к мощной груди альфы. Омега повернул голову и тут же получил жаркий поцелуй. Руки альфы жадно гладили покорное тело, Харука выгибался и стонал, отзываясь на каждое движение любовника. Рин вбивался в омегу, у него не осталось мыслей в голове, только чистое желание. Жаркое и тесное нутро ассасина заставляло забыть обо всём. Чувствуя, что оргазм вот-вот накроет его, Рин сжал пальцы вокруг члена омеги и начал двигать рукой в такт толчкам. Харука достиг вершины первым, забрызгав семенем свой живот и руку альфы, а султан излился глубоко внутри наложника и лёг на бок, не выходя из омеги, давая произойти вязке. Харука в руках альфы дрожал и стонал, чувствуя набухший внутри узел, который упирался прямо в чувствительную точку внутри его тела. Это было просто неописуемо. Когда узел спал, Рин отстранился и увидел, что Харука спит. Он встал с кровати и, найдя кусок ткани и воду, промыл влажное тело омеги, тот не проснулся, только негромко стонал, когда руки альфы прикасались к обнажённым участкам кожи. Поцеловав на прощание Харуку, Рин оделся и вышел из своих покоев. Как бы ему не хотелось провести всю течку вместе со своим омегой, даже он, султан, не имел такой возможности: его ждут дела государства, в его распоряжении только вечера и ночи, но не дни. Несколько дней Харука чувствовал сжигающее его желание, которое ночами утолял Рин, стараясь при каждой свободной минуте навещать своего ассасина. Тот сгорал от страсти, но понимал, что султан никогда не сможет принадлежать ему одному. Поэтому он ловил и запоминал каждое мгновение, проведённые в объятиях своего альфы. Рин всегда оставался с ним, каждый раз позволял узлу связать их, не боясь и не думая ни о чём. Он забывал о том, что Харука – ассасин и ему придётся уйти, точнее он заставлял себя не думать об этом и просто наслаждался каждым мгновением. Когда безумие течки прошло, и Харука снова почувствовал себя самим собой, он понял, точнее, почувствовал, что изменился. Он уже не тот хладнокровный ассасин, бесчувственный убийца. Теперь он – омега, в полном смысле этого слова. И ему нравилось быть им. Шло время. Харука едва ли замечал его течение. После проведённой вместе течки он признался самому себе, что безвозвратно влюбился в Рина. Теперь он знал, что значит любить и быть любимым в ответ. Любить, значит ставить интересы любимого выше своих, значит ценить каждый миг, проведённый с ним. Альфа тоже любил его, Харука видел это. За всё время, что ассасин был во дворце, султан ни разу не навестил свой гарем, не взял себе на ложе другого омегу. И Харука ценил это. Сам он тоже не навещал гарем, не стремился завести среди омег друзей. Одиночество, как и раньше, скрашивали Го и Рей с Нагисой. С ними ассасин по-настоящему подружился. Жизнь во дворце совершенно отличалась от той, к которой привык омега. Но он постоянно напоминал себе, что это не навсегда. Харука плавал в бассейне, наслаждаясь водой, которая ласкала его кожу. Вечером он всегда приходил сюда и плавал, пока не приходил султан. Этот вечер не стал исключением. Харука нырнул и проплыл под водой до одного края бассейна, затем развернулся и поплыл обратно. На полпути он вынырнул на поверхность и его тут же обняли крепкие и такие знакомые руки. Губы тут же приоткрылись под напором поцелуя альфы и Харука прижался к Рину. - Я скучал, - прошептал тихо ассасин, когда смог оторваться от губ альфы. - Я тоже, - Рин уткнулся лицом в шею омеги. - Ты слишком напряжённый, - Харука провёл руками по прямой спине султана, чувствуя его напряжение. – Что-то случилось? - Да, но ничего страшного. Я со всем справлюсь. Сделаешь мне массаж? – Харука кивнул и направился к бортику, Рин последовал за ним. Альфа прилёг на лавку и расслабился. Тонкие руки Харуки легли на его плечи и погладили спину. Пальцы начали несильно нажимать на кожу, выискивая очаги наибольшего напряжения мышц. Рин застонал, когда омега начал разминать затёкшие напряжённые мышцы. В этих тонких пальчиках и изящных руках скрывалась огромная сила. Ради него Харука стал просто омегой, самим собой, а не ассасином. Ему он дарил тепло и ласку, поцелуи и себя самого, ничего не прося взамен. Украшениям и шёлковым тканям он предпочитал новые кинжалы и лишних несколько минут с султаном наедине. И всё же, Рин видел, что омега здесь, словно в клетке. Он, как красивая экзотическая птица, сложившая крылья ради того, чтобы остаться в золотой клетке. Рин боялся того дня, когда Харука уйдёт. Боялся и с ужасом ждал. Каждое утро, просыпаясь, он тут же оглядывался в поисках ассасина и расслабленно выдыхал, находя его рядом с собой. Ещё с ним, ещё рядом. Харука не успел оглянуться, как обнаружил, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он поселился во дворце. Значит, скоро Лига начнёт шевелиться. Счёт шёл на дни. Тренируясь с Реем, Харука неожиданно почувствовал, как закружилась голова. Он схватился за Рея и тот тут же приобнял его, видимо, заметив, что что-то не так. Он помог омеге дойти до лавки и присесть. К головокружению добавилась тошнота. Харука с трудом держал себя в руках. Коротко бросив, что он просто не выспался, да и не позавтракал, ассасин ушёл, провожаемый обеспокоенным взглядом. Омега, вернувшись в покои султана, тут же скрылся за специальной ширмой в купальне. Его вырвало, тело покрылось противной испариной. Дрожащими руками Харука умылся и присел на бортик бассейна, погрузив ноги в прохладную воду. Стало легче, и Харука немного расслабился. Он лёг на спину и прикрыл глаза. Его начало тошнить недели две назад и появилась эта ужасная слабость. Сначала он волновался, что заболел, но теперь было глупо и бессмысленно что-то отрицать: он носит ребёнка Рина. Обладая пусть небольшими, но навыками в медицине, Хару сопоставил факты, ощупал живот и понял, что не ошибся. Скорее всего, он забеременел в течку. Омега не знал, радоваться или впадать в панику от страха. С одной стороны он был безумно рад, теперь с ним останется частичка Рина, их общий ребёнок, с другой стороны, бежать из дворца в положении, скрываться, а затем родить и воспитывать ребёнка, скрываясь от Лиги, будет почти невозможно. Но мысль избавиться от ребёнка была тут же отринута в сторону. Ни за что. Он оставит ребёнка и вырастит его, если останется жив. Вечером Харука вёл себя как обычно, а вот Рин, наоборот, выглядел обеспокоенным. Омега молчал, зная, что султан сам всё расскажет, если посчитает нужным. - В северных провинциях начались беспорядки. Некоторые местные вельможи и торговцы были убиты: кто-то отравлен, а кого-то нашли с перерезанным горлом. Последнюю жертву, работорговца, нашли в его спальне. Комната была заперта, но у него в сердце торчал кинжал, а на глазах чёрна повязка. Никто ничего не видел, даже подозреваемых нет. «Их и не будет» - Харука знал это наверняка. – «Это сообщение от Лиги, что они идут за мной и пощады не будет».