Ассасин

Харука лежал на огромном ложе султана и глубоко дышал, притворяясь спящим. С минуты на минуту должен вернуться Рин, и ассасин собирался избежать разговора с ним любой ценой, зная, что тот не будет будить его. Весь день Харука как мог избегал встреч с султаном, миновал десятой дорогой помещения, где тот мог находиться, скрывался от Нагисы и Рея. Он понимал, что этим заставляет Рина волноваться и тот может что-то заподозрить, но это было лучше, чем показать ему свою взволнованность, беспокойство, даже панику. Ассасин признался самому себе, что сильно размяк, пока находился во дворце и речь не о физической силе или способностях, а о выдержке, умении держать себя в руках, не подать виду. В этом дворце он перестал быть ассасином, становясь обычным омегой и теперь пришла пора расплачиваться за такой подарок судьбы. Он знал, ждал и боялся того момента, когда Лига отправится на охоту за ним и он наступил. Теперь нужно действовать быстро и наверняка, уйти, не оставив после себя следов, не дать Лиге выйти на султана, не подвергнуть его опасности, а это не просто. Была уже глубокая ночь, когда султан вернулся. Видимо он был сильно занят и измотался за день, поскольку уснул спустя несколько секунд после того, как лёг в кровать. Это было только на руку Харуке. Весь день он тщательно продумывал план, который бы позволил ему быстро и незаметно покинуть дворец, а затем столицу, уйти отсюда и увести за собой погоню. Перебрав несколько вариантов, ассасин признался самому себе, что без помощи он не сможет всё сделать. Ведь если он просто исчезнет, за ним по пятам будет идти не только Лига, но и дворцовая стража, ведь султан так просто не спустит с рук ему побег. А значит, нужно хотя бы обеспечить себе фору. Во дворце был только один человек, который может помочь ему, для которого безопасность Рина значит столь же много, сколько и для него. Бесшумно и незаметно, идя тайными ходами и тёмными коридорами, ассасин пробрался в хорошо охраняемые покои. На кровати, немногим уступающей размерами ложу султана, спал молодой человек. Лицо его словно светилось в свете луны, он был спокоен и беззаботен был его сон. Харука бесшумно подошёл к кровати, забрался на неё и накрыл ладонью рот юноши, отчего тот мгновенно проснулся и собирался уже закричать, но рука не дала сделать этого. Ассасин немного передвинулся, позволив свету луны осветить его лицо. Юноша перед ним тут же расслабился и кивнул. Харука убрал ладонь. - Что случилось? – обеспокоенно шёпотом спросил Го. - Мне нужна твоя помощь, но сначала я попрошу тебя пообещать молчать и не выдавать меня Рину. - Хару, - мягко сказал Го. – Ты же знаешь, я сделаю всё, что нужно, если это не повредит Рину. - Знаю, поэтому и прошу. То, что я собираюсь сделать, я делаю как раз для безопасности Рина, иначе ему грозит не просто опасность, а смерть. - Всё настолько серьёзно? - Более чем. Ты же знаешь, что я ассасин и служу Лиге, и знаешь, что я фактически сбежал, не выполнив задание. Лига идёт за мной и ради достижения цели они пойдут по головам, по трупам, и умоют страну в крови. Если я останусь во дворце то подвергну Рина большой опасности, а я не хочу этого, только не его. Мне нужно уйти, сбежать и увести Лигу за собой, не дать ей выйти на султана. - Но если ты сбежишь, то Рин тут же отправит за тобой погоню из лучшей дворцовой стражи, может даже Рея или Нагису, он пойдёт на всё, чтобы найти тебя, - Го хорошо знал своего брата. - Знаю, поэтому мне и нужна твоя помощь. Мне нужно хотя бы несколько дней форы, чтобы уйти из столицы и выманить за собой Лигу. Это всё, о чём я могу просить. - Ты думаешь, это сработает? - Должно. У меня нет выбора: или так, или все мы умрём, а этого я не могу допустить. - А ты изменился, - оглядев ассасина с ног до головы, Го внимательно посмотрел ему в глаза. – Когда ты только попал во дворец, ты был похож на дикого зверька, который кидается на любого, стоит кому-либо нарушить твоё личное пространство. Ты ни о ком не беспокоился, и плевать хотел на остальных, а сейчас ты ставишь интересы моего брата выше собственных, даже выше своей жизни… - Го замолчал, Харука видел, как дрожали его руки. Он вдруг понял, что пусть перед ним гордый младший брат султана, хитрый, умудрённый дворцовой жизнью омега, на самом деле тот всего лишь молодой юноша, который боится не только за свою жизнь или жизнь брата, но и за его, Харуки. Что бы он сам не говорил, Го – беззащитный и слабый омега, в отличие от ассасина. - Мы должны уметь подстраиваться под разные жизненные ситуации, иначе просто погибнем. Выживает сильнейший – таков непреложный закон жизни, особенно жизни ассасина. Если даже я и погибну, то не продам свою жизнь даром, она дорого обойдётся Лиге. - Я помогу тебе, - Го серьёзно посмотрел на Харуку. – Я сделаю всё, что в моих силах. Ассасин кивнул и начал вполголоса рассказывать о том, что он задумал и какая именно помощь ему требуется от Го. Тот внимательно слушал его не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Ему не нравился план Хару, да и вообще то, что тому придётся уйти, но он понимал, что не имеет права останавливать друга или мешать ему. Он полюбил Харуку как брата-омегу и считал, что лучшей пары для Рина и быть не может, однако обстоятельства были против них. Но то, что он понимал, не делало ситуацию более приятной или терпимой. Было больно и горько, и он разрывался между помощью брату и другу, который стал ему очень дорог. Согласовав все детали плана и договорившись о деталях, Харука попрощался и уже собирался уйти, когда его окликнул Го. - Куда ты пойдёшь? Можешь не называть места, но скажи, что тебе есть где спрятаться. Скажи, что есть кто-то, кто поможет тебе. Или ты будешь один против Лиги? - У меня есть место, где я смогу спрятаться. О нём, кроме меня, знает только один человек и я уверен, что этот человек поможет мне, не бросит в беде. - Он пойдёт ради тебя даже против Лиги? - Да, - не раздумывая, ни на миг не усомнившись. - Кто он для тебя? - Друг, брат, тот человек, который готов не только убить ради меня, но умереть. Он такой же ассасин. Лига не знает о нём, точнее о нас, а даже если узнает, он не бросит меня. - Я рад, что ты не будешь один, - негромко сказал Го и отвернулся, но Харука заметил, как в его глазах блеснули слёзы. - Я больше никогда не буду один, - омега инстинктивно опустил ладонь на живот, желая защитить ребёнка, растущего внутри от всех бед, скрыть от всего мира, дать ему шанс на жизнь, даже если ему придётся погибнуть ради этого. Ассасин вышел не увидев взгляда брошенного на него Го. Сначала в его глазах отразилось непонимание, затем они широко распахнулись и в них плескались шок, отчаянье и страх. Го понял, что значил этот жест и осознал, какой ценой Харука сохранит их с Рином жизни, чем ему придётся пожертвовать ради их безопасности. Смогут ли они когда-нибудь отплатить Харуке? Увидятся ли они снова? Родится ли на свет ребёнок? В голове Го появилось много вопросов, и ответы на них были не радостными. Так же появились вопросы, на которые он просто не знал ответов. Утром Рин проснулся с первыми лучами солнца. На груди была привычная тяжесть, нос щекотали волосы, пахнущие солнцем и морем одновременно, изящная ладонь Харуки лежала на груди прямо над сердцем, дыхание было тихим и размеренным. Улыбнувшись, Рин поцеловал макушку омеги и сильнее обнял его. Дыхание исчезло, затем на груди султана запечатлели лёгкий поцелуй, тонкие пальцы пробежались по животу и ниже, пока их не сжали другие, более грубые, останавливая. - Доброе утро, - прошептал Рин. - Доброе утро, - омега приподнял голову с груди султана, а затем он улыбнулся и потянулся к чужим губам. Альфа хищно улыбнулся и сам поцеловал Харуку, руками скользя вдоль жилистого тела ассасина, ощущая под кожей упругость и силу мышц, а не мягкость, беспомощность, как обычно было у гаремных омежек. Но ведь это его омега. - Хару... - прошептал Рин, переворачивая их, накрывая тело омеги своим. Тот мягко улыбнулся и обнял альфу руками и ногами, прижимаясь к нему всем телом. Руки скользили по телу омеги, лаская, доставляя удовольствие. Альфа играл телом Харуки, словно музыкант, искусно владеющий инструментом. Омега, словно свечка, плавился в руках султана, стонами-вздохами отвечая на каждый поцелуй, каждую ласку. Рин наслаждался податливостью омеги, тем, как тот жадно отвечает на его ласки, не боится показать свою силу, желание, не стыдясь своих чувств и желаний. Пальцы Харуки порой сжимались столь сильно, что на коже султана оставались синяки, но тот не протестовал, а наслаждался этим проявлением собственности. Альфа входил медленно, осторожно, боясь причинить лишнюю боль омеги, а тот молчал, не выдавая неудобства, лишь сильнее обнимал Рина и прижимался к нему. Первый толчок был неглубоким и очень медленным, но каждый последующий был глубже, резче. Сколько бы раз Рин не брал этого омегу, ему всегда было мало, а страсть не угасала, как было с другими омегами, а наоборот, их страсть становилась только сильнее, словно пожар набирая сил, грозя сжечь всё дотла, но альфа не боялся, он готов был полностью раствориться в этом омеге, сделать ради него всё, что тот пожелает. Однако Харука никогда не просил ни о чём подобном, не требовал большего, довольствуясь тем, что мог предложить ему Рин. Харука как всегда первым выплеснулся, сделав ещё несколько толчков, за ним последовал альфа. Они лежали рядом: потные, горячие, усталые, удовлетворённые, счастливые. Им больше ничего не нужно было. Позволив себе ещё несколько минут такой роскоши, как насладиться Харукой, поцеловав его на прощание, Рин поднялся с кровати. Пара вместе помылась в бассейне, а затем Рин ушёл. Ассасин тут же развил бурную деятельность: у него осталось мало времени. Весь день Харука собирал нужные вещи, проверял тайные ходы, избегая Рина и его охранников. Вечером он навестил Го. Тот отдал ему мешочек с монетами и парой простых невзрачных украшений, которые можно продать, не привлекая внимания, свёрток с водой и запасом еды дня на два-три, запасную одежду и обувь, даже оружие. Власть и влияние Го сделали побег Харуки возможным, и он получил всё, что нужно, не привлекая внимания, никто ничего не заподозрил. Напомнив Го, что нужно будет сделать и сказать султану, Харука собирался уходить. - Хару, - Го протянул ему небольшую подвеску на тонкой золотой цепочке. В подвеске был небольшой сапфир, такого же цвета как и глаза ассасина. – Возьми этот кулон и постарайся не потерять его. Когда-то он принадлежал моему отцу-омеге. Если тебе когда-нибудь понадобиться помощь, или ты захочешь встретиться или попадёшь в беду, что угодно, передай его мне или Рину, мы сразу узнаем его и поможем. Пожалуйста, не отказывай. - Спасибо, - Харука принял подарок. Он подошёл к Го и крепко обнял его. Тот крепко обнял его в ответ, в глазах застыли слёзы, но он не позволил им пролиться. - Береги его, - попросил Го, и его рука скользнула по животу Харуки. И только когда тот оказался в коридоре то понял, что речь шла вовсе не о подарке, а о тайне, которую он думал, ему удалось скрыть. По губам, не отразившись в глазах, скользнула горькая улыбка. Он постарается. Вернувшись в комнату Рина, Харука без труда спрятал вещи в купальне, в неприметном месте за лавкой, неподалёку от тайного прохода, о котором он уже знал. Также он знал, что ночью Рей и Нагиса находятся за дверью в комнату султана, по крайней мере, когда внутри находится ассасин. Была уже глубокая ночь, когда султан вернулся в свои покои. Харука, ещё не спал, он обнаружился у бассейна. Опустив ноги в воду, он точил свой клинок, взгляд был отстранённым, на лице полное и такое привычное отсутствие эмоций. - Хару, - негромко позвал Рин, уверенный, что его непременно услышат. Заметно вздрогнув, ассасин оглянулся. На его лице мелькнула слабая, но искренняя, полная неприкрытого счастья, улыбка и от неё в груди альфы потеплело. Пусть его Хару и ассасин, но для него он просто омега, его омега. Харука отложил в сторону оружие и, поднявшись на ноги, начал медленно разоблачаться, небрежно бросая детали одежды на пол, рядом с клинком. Рин смотрел на него заворожённый, иногда моргая, стремясь не упустить ни мгновения, отвлечённо заметив, что сегодня омега ведёт себя весьма необычно. Оставшись обнажённым, Харука сделал несколько шагов назад и, словно птица, взмахнув руками, упал спиной в бассейн. Тут же вынырнув, он тряхнул головой и посмотрел на Рина, затем протянул руку, приглашая того. Альфа не заставил себя долго ждать и буквально несколько мгновений спустя он прыгнул в воду, выныривая рядом с Харукой. Омега сам обнял его, обвив ногами бёдра султана, и прижался к нему своим торсом, нежно целуя. Рин подхватил ассасина под бёдра, поддерживая его, и поддался правилам игры, отвечая на поцелуй, отдавая инициативу омеге. Тот не стремился взять главенство, он просто был более решительным, чем обычно и Рину понравилось, что Харука так открыт с ним и для него. Сделав несколько шагов, альфа прислонил ассасина к бортику бассейна и вжался в него бёдрами, давая почувствовать своё возбуждение. Харука застонал ему в губы, не разрывая поцелуй, лишь сильнее вцепился в него, словно боялся отпустить. Руки Рина заскользили по телу омеги: нежно, неторопливо, гладя, даря ласку и возбуждая, распаляя такое хрупкое, на вид, тело. Харука негромко стонал и в свою очередь гладил плечи, шею, спину и грудь своего мужчины, единственного мужчины, который по-настоящему обладал им, которому он принадлежал полностью и безоговорочно. Ладони Рина накрыли и сжали ягодицы омеги, тот негромко зашипел и выгнулся в его руках. Альфа прекратил терзать губы Харуки и начал целовать шею, иногда прикусывая тонкую кожу, под которой ясно была видна нитка бешено бьющегося пульса. Продолжая одной рукой поддерживать Хару, Рин пальцами другой прикоснулся к сжатому кольцу ануса, с радостью ощутив под пальцами смазку. Готовился, маленький чертёнок, ждал. Один палец легко скользнул внутрь, тут же последовал второй. Слегка поменяв угол проникновения, Рин задел внутри ассасина чувствительную точку и тот сильнее выгнулся в его руках, запрокинув голову, полностью открывая горло. Пальцы зарылись в волосы альфы и слегка потянули. Хмыкнув, альфа добавил третий палец и начал намеренно двигать пальцами так, чтобы каждое движение прицельно попадало по чувствительной точке внутри. Харука в его руках стонал и хрипло дышал, ничуть не стыдясь и не стесняясь. Сжав зубами кожу на шее омеги, оставляя на ней след от зубов, Рин убрал пальцы и приставил свой член, нажимая на кольцо мышц и то легко подалось, без всякого сопротивления позволяя войти сразу на всю длину. Впрочем, растяжка и так уже была лишней, ведь каждый день и иногда и по нескольку раз, султан брал своего фаворита, и тот каждый раз с удовольствием ему отдавался. Харука слегка напрягся, но тут же расслабился, когда его альфа оказался полностью внутри. Рин сразу же начал двигаться, то неспешно, растягивая это удовольствие-пытку, то резко и глубоко, будоража и раздразнивая. Ассасин стонал и только сильнее цеплялся за альфу, притягивая его голову для поцелуя. Языки сплелись и Рин начал двигаться резче, терзая рот омеги, вырывая из него грудные стоны и крики. Харука выгнулся в руках альфы и вскрикнул, выплёскиваясь. По воде тут же расплылось белёсое пятно. Сделав ещё несколько толчков, следом излился Рин, но и не подумал выйти, позволяя узлу связать их. Ассасин не протестовал. После бассейна, уже в спальне, Харука снова набросился на Рина, словно оглодавший. Рин горел так же, поэтому не давал омеге и минуты покоя. В этот раз Хару был сверху, будто наездник, объезжающий непокорного и норовистого жеребца. Он сам задавал ритм, то насаживаясь до упора, то просто делая круговые движение бёдрами. Это была ночь чистейшего наслаждения и неутомимой страсти. Рин уснул первым, полностью измотанный и Харука решился. Он неслышно поднялся с кровати и отправился к бассейну. Быстро сполоснувшись и вытершись мягкой тканью, он достал из спрятанных вещей чёрную одежду, которую для него достал Го. Одевшись, он спрятал во всевозможные укромные места на теле оружие, среди которого были и иглы с ядом, и ножи, и тонкие нити-цепи, которыми можно легко задушить или даже отрезать голову. Замотав голову и шею платком, полностью скрыв лицо, Харука подошёл к кровати, где крепко спал Рин. Султан умиротворённо улыбался, раскинувшись на кровати. Омега склонился к нему и начал внимательно всматриваться в его лицо, стараясь запомнить каждую чёрточку, каждую морщинку и родинку. Подавшись вперёд, он едва ощутимо коснулся губ Рина своими и тут же отстранился, осознавая, что промедли он ещё секунду и он просто не сможет уйти и оставить султана здесь. Поднявшись с кровати и бросив последний взгляд на своего альфу, Харука резко развернулся и, больше не оглядываясь, покинул покои падишаха. Взяв свёрток с вещами и провизией, ассасин открыл проход и направился в сторону выхода из дворца. Внутри было темно, немного сыро, воздух был затхлый. Харука не рискнул зажечь факел, доверясь своему чутью и зрению, которое даже в кромешной тьме позволяло различать хотя бы очертания окружающего: ассасин никогда не должен быть беспомощным и слепым, словно новорождённый котёнок. Лишь оказавшись на улице, Харука вдохнул более свободно. Дальше он начал двигаться быстрее, и тёмная безлунная ночь помогала ему двигаться незаметно, чёрные одежды полностью скрывали его. У западных ворот его ждал старый сгорбленный старик. Как только Харука подошёл к нему ближе, тот быстро открыл ворота и протянул ему поводья вороной лошади, морда которой была перевязана тряпкой, чтобы тот неожиданно не заржал и не выдал их. Кивнув, ассасин забрался на него и выехал за территорию города. Как только за его спиной закрылись ворота, Харука пришпорил лошадь, пригнувшись к шее животного. Ночь была холодной, но омега не замечал этого, поглощённый мыслями и сожалениями. Эмоции терзали его изнутри, и он заставил себя не думать, выключить мозги, смотреть только вперёд и сильнее и сильнее сжимал ладонями поводья лошади. Харука не останавливался до самого полудня. Лишь когда солнце уже палило нещадно, он остановился в тени скал, где, как он знал, был спрятан небольшой и неглубокий колодец: недостаточно полноводный для того, чтобы напоить караван или большой отряд, но подходящий для пары человек и лошадей. Напоив лошадь и утолив собственную жажду, Харука дал животному отдохнуть около часа и снова пустился в путь. Часы сливались в дни, а дни в недели. Харука с трудом вспоминал, какой сегодня день и месяц. Нелёгкий путь измотал его и бедную лошадь, однако животное упрямо бежало вперёд, неся своего всадника только в ему одному ведомое место. Привычный и к не таким нагрузкам и расстояниям, ассасин сейчас быстрее уставал и был жутко измотанным: теперь он был в ответе и за ребёнка, который изрядно тянул из него силы и энергию. Жуткая жара не помогала, только сильнее истощала и без того худое тело. Теперь колодцы и оазисы попадались гораздо реже. На одном из них его выследил человек Лиги и Харука, не раздумывая, убил его. Хорошо, теперь Лига пойдёт за ним, не задерживаясь в столице. Харука, подумав немного, изменил направление, решив пойти окольным путём. Глаза уже резало от попавшего в них песка, голову от палящего солнца спасала куфия, головной платок, второй конец которой закрывал рот и нос от песка и ветра. Фляга была уже пуста, лошадь едва переставляла ноги, а до ближайшего оазиса было ещё полдня пути. Харука не был уверен, что доедет, но из чистого упрямства сжимал в руках поводья и сгорбившись, ехал, уже даже не управляя лошадью, а просто держась в седле. Солнце уже перевалило за полдень, и жара стала просто удушающей. Харука чувствовал, что у него кружится голова, в горле и во рту уже не осталось ни капли влаги. Желудок скрутило от голода, ведь за последние три дня он съел только небольшую змею, освежевав её и поджарив на костре. Яд был тщательно сцежен и надёжно спрятан в бутылочке в седельной сумке, на всякий случай. Лошадь хрипела и едва волочила ноги, мысли путались, дышать стало невыносимо тяжело. Неожиданно мир перед глазами померк, руки разжались и Харука начал падать из седла. Удара об песок он уже не почувствовал, потеряв сознание. Лошадь остановилась и ткнулась носом в бессознательное тело своего всадника. Но тот никак не отреагировал. Сделав несколько шагов вперёд, лошадь остановилась: нога ассасина осталась в стремени и, идя вперёд, животному приходилось тащить за собой человека. Лошадь, видимо, отличающееся не меньшим упрямством, нежели его всадник, шла вперёд, пока были силы. Но и они вскоре закончились. Сначала лошадь упала на передние ноги, затем подогнулись задние, и животное завалилось на бок. Пустыня не любит отпускать своих пленников.

***

Рин проснулся, когда солнце уже было высоко. Харуки рядом он не обнаружил, наверняка снова ушёл гулять или тренироваться. Не предав этому особого значения, ведь такое было в порядке вещей, альфа привёл себя в порядок, позавтракал и ушёл: дел, как всегда, было много. Вернувшись вечером в свою комнату и не обнаружив там Харуку, Рин разозлился: и где носит этого упрямого омегу? Заглянув в комнату, официально отведённую фавориту, султан увидел на кровати силуэт спящего человека и, покачав головой, ушёл, решив не тревожить ассасина. В обед следующего дня Рин решил найти Харуку, но тот как сквозь землю провалился, даже Рей и Нагиса не могли ничего сказать. Султан направился к Го, зная, что его омега часто проводит время с братом. Го обнаружился в саду своих покоев. Омега выглядел грустным, было видно, что его что-то беспокоит, глаза покрасневшие, словно он плакал. - Что случилось? - Ничего, просто чувствую себя не важно. Правда, всё в порядке, - Го слабо улыбнулся, но улыбка получилась искусственная и натянутая. - Ты не видел Хару? – спросил Рин и Го едва заметно вздрогнул. - Он чувствует себя неважно, он в лекарском крыле, – султан тут же развернулся, намереваясь навестить омегу, но Го схватил его за руку, останавливая. – Лекарь сказал, что ничего серьёзного, инфекция, но она заразная и тебе лучше не беспокоить его. Он просил передать, что сам придёт, как только ему станет лучше. Рин сомневался, стоит ли послушаться брата или тут же кинутся к Хару, но решил подождать пару дней. Альфа продержался три дня. Затем, злющий, как сотня демонов Рин просто ворвался в больничное крыло. Дрожащий от страха лекарь сообщил, что мол, да, был тут больной омега, но он уже выздоровел и ушёл. Султан снова отправился к Го, но тот, нервничая и переживая, сообщил, что не знает, где Хару. Выругавшись, Рин вылетел из покоев. Отдав Ямазаки и Рею с Нагисой приказ прочесать весь дворец и город от и до, но найти Харуку, он сам отправился на его поиски, проверяя все места, где любил бывать омега. Он упрямо искал ассасина, а голос внутри шептал, что тот исполнил своё обещание, и снова попытался сбежать, и в этот раз его попытка оказалась успешной. Поиски, как ожидалось, не дали никаких результатов. Рин снова наведался к лекарю и тот, под угрозой смертной казни и пыток, едва не плача, рассказал, что никакого омеги тут не было, а так сказать султану ему приказал Го. Рин ворвался в комнату брата. Тот, едва увидев выражение лица брата, жестом приказал всем слугам выйти, те быстро ретировались. - Ты знаешь, - не спрашивал, констатировал он. - Где Хару? Он сбежал? Почему ты помогал ему? Как ты мог? – Рин готов убить брата. - У меня не было выбора, мне пришлось, - на удивление жёстко ответил Го. Альфа насторожился. - Почему? - Потому, что твоя жизнь и жизнь Хару для меня дороги. Останься он во дворце, то погибли бы все мы, а так ты жив, и у него есть призрачный шанс выжить. - Что он тебе сказал? – Рин беспомощно сжимал кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. - Помнишь, на севере начались беспокойства, странные убийства вельмож, беспорядки? – альфа кивнул. – Это Лига. Таким способом они сообщили Хару, что идут за ним и ему конец. Он решил сбежать, ведь останься он здесь, то под угрозой были бы мы все и ты в первую очередь. Лигу не остановит твой титул и положение. Поэтому я помог ему. Я должен был, - в глазах Го заблестели слёзы. Рин стоял, молча слушая брата и не знал, что ему делать: тут же броситься вслед за Хару, или отправить людей уничтожить Лигу? Но и в том, и в другом случае он даже примерно не знал, где искать и куда посылать людей. Найти ассасина просто невозможно, особенно того, который не хочет, чтобы его нашли. Взревев, словно раненный зверь, Рин упал на колени и закрыл глаза, сильнее сжав кулаки. Го кинулся ему на шею и разрыдался. Альфа беспомощно обнимал младшего брата. Злость уступила место отчаянью и боли. Это был тупик, и он не знал, как выбраться из него, что делать и где искать. Это был его личный Ад: у него есть деньги, власть, титул, все омеги мира, но нет того единственного, без кого ему ничего не нужно, даже сама жизнь. Утешая Го, стараясь самому не упасть в отчаянье, Рин дал себе слово, что не сдаться, что бросит вызов всему миру, уничтожит всех, но вернёт своего ассасина. Ему нужен Хару, жизненно необходим и он из кожи вон вылезет, но найдёт его. И никакая Лига не помешает ему найти свою пару.