Ассасин

Рин наслаждался покорностью и открытостью омеги. Он как никто другой знал, что стоит тому захотеть навредить султану и ему никто не сможет помешать: вряд ли во дворце найдётся хоть кто-то равный по силе его ассасину, даже преданные Рей и Нагиса. Обняв Харуку, Рин потянул его на кровать, разворачивая. Омега послушно лёг на спину, слегка разведя ноги в стороны и согнув их в коленях. С мягкой, но вместе с тем хищной улыбкой альфа удобно расположился между ними, накрывая своим телом тело ассасина. Рин склонившись к лицу Харуки, поцеловал его в высокую скулу, потом слегка прикусил место поцелуя. Затем поцеловал уголок губ и лишь после этого накрыл губы омеги нежным поцелуем. Тот сразу приоткрыл рот, впуская язык альфы, безвольной куклой тая в объятиях султана. Харука отвечал на каждое прикосновение, на каждый поцелуй. Его дыхание участилось, руки судорожно сжимали плечи альфы, он стонал и сильнее выгибался, стараясь как можно теснее прижаться к телу Рина. Альфа же не торопился, он открывал для себя тело ассасина, наслаждался его доверием. Он неторопливо исследовал рот Харуки, играя с его языком, то и дело, прикусывая немного пухлые губы. Голова кружилась, дыхание сбивалось, запах омеги стал более сильным и насыщенным от возбуждения. Прикусив напоследок нижнюю губу Харуки, Рин перешёл на ухо, прикусывая хрящики, проникая кончиком языка в ушную раковину. Омега начал дрожать, его тонкие пальцы зарылись в волосы султана, взлохмачивая их, но тому и дела не было до этого. Он уверенно, но нежно ласкал руками доступное тело, обманчиво мягкое и безобидное на первый взгляд, но смертельно опасное в действительности. Рин незаметно для омеги снял с него жилет, накидку и головной убор, не торопясь снимать шаровары – пока что и этого достаточно. Поцелуи переместились на шею, руки гладили почти безволосую грудь, пощипывая и сжимая пальцами соски. Харука стонал и громко дышал. Ему были незнакомы эти чувства, этот странный наполняющий его жар, неповинующееся тело. Но он не боялся. Рядом с Рином было не страшно потерять над собой контроль. Рин, видя отклик омеги, не торопился, боясь спугнуть, но и не медлил. Пояс с лёгким шорохом упал на пол, следом упала обувь, оружие и только потом шаровары, оставляя омегу полностью обнажённым перед голодным взором альфы. И впервые в жизни Харука покраснел перед этим диким взглядом альфы, хотя, казалось, он давно разучился краснеть или стесняться. Поцелуи альфы начали спускаться всё ниже, пока его губы не сомкнулись вокруг вставшей плоти Харуки. Тот громко вскрикнул, почувствовав горячий рот альфы на своём естестве. Рин же не торопился, медленно вбирая член омеги, лаская его языком, стараясь не задеть нежную кожу зубами. Он хотел доставить омеге только удовольствие. Харука метался на кровати, наслаждаясь неведомыми доселе чувствами и удовольствием, от которого поджимались пальцы на ногах. Альфа действовал медленно, уверенно, растягивая приятные для ассасина чувства. Пальцами одной руки он осторожно перебирал яички омеги, отчего тот стонал ещё громче, пальцами же второй неторопливо кружил вокруг сжимающегося кольца ануса, оглаживая чувствительные края, размазывая выступающие капельки смазки. Видя, что Харука полностью поглощён удовольствием, альфа вставил один палец и начал медленно двигать им. Омега не выглядел недовольным и не демонстрировал и тени боли, поэтому Рин добавил второй палец. Харука немного скривился, внизу начало неприятно саднить, но рот и язык султана перекрывали боль неземным удовольствием. Рин медленно двигал пальцами, постоянно меняя угол проникновения, пока не почувствовал под кончиками пальцев небольшое уплотнение. Омега особенно громко застонал и альфа понял, что нашёл то, что искал. Рин начал двигать головой резче, пальцами каждый раз намеренно задевая чувствительную точку внутри тела Харуки, отчего тот громче стонал и судорожно сжимал пальцами волосы на голове альфы. Вскрикнув, Харука особенно сильно выгнулся, почти вставая на лопатки, в рот Рина тут же ударила пряная струна семени. Даже не поморщившись, он проглотил всё до последней капли и, ещё несколько раз проведя языком вдоль члена Харуки, вынул из него пальцы и отстранился. Омега лежал перед ним полностью обнажённый, влажный от пота, лицо покрасневшее, глаза маслянисто блестят от пережитого только что оргазма. Удовлетворённо улыбнувшись, Рин прилёг рядом с Харукой и притянул того в свои объятия. Омега доверчиво положил голову на грудь султана, где громко и быстро билось сердце. Оба тяжело дышали, в голове не было ни одной мысли. - А как же ты? – хрипло и негромко спросил Харука, несколько минут спустя. – Ты же не... - Я в состоянии справиться со своим возбуждением, я же не юнец какой-то. - Но... - Харука приподнялся, но Рин прижал его обратно к кровати. - Просто оставайся здесь. Я хочу, чтобы ты спал со мной. Ассасин промолчал, но только теснее прижался к султану и тот принял это за согласие. Укрыв их тонким одеялом, Рин позволил себе полностью расслабиться и вскоре уснул, под мирное дыхание Харуки, окутанный его тонким сладким запахом. Утром Рин проснулся первым и мягко улыбнулся, уткнувшись лицом в приятно пахнущий затылок Харуки. Тот вполне мирно спал рядом с ним, доверчиво прижимаясь спиной к груди султана. Альфа оценил это, прекрасно зная, что ассасины редко к кому поворачиваются спиной. Немного отодвинувшись, Рин посмотрел на спину Харуки: нежная кожа то тут, то там была отмечена шрамами. Он и раньше их видел, но не рассматривал так близко. В некоторых султан узнал раны от меча, в других, более тонких, от кинжала, было несколько старых рубцов от ожогов и ещё две тонких полоски перекали всю спину крест-накрест – следы от плети, безжалостно распоровшей нежную плоть едва ли не до кости. Рин узнал их, ибо и сам не раз видел, как наносились подобные ранения в качестве наказания. Склонившись, альфа нежно поцеловал самый большой шрам от меча. Ассасин вздрогнул и тут же напрягся в его руках. - Прости, не хотел тебя будить. - Я уже давно не сплю, - голос Харуки был приглушен и немного хриплый. – Зачем ты это делаешь? - Хотел бы я забрать всю ту боль, что тебе доставили эти раны, - не отвечая на вопрос омеги, Рин поцеловал шрам от плети. – За что тебя наказали? - Я отказался пройти одну из необходимых тренировок, - Рину показалось, что атмосфера в комнате стала более колючей, а омега словно отгородился от него. – Ни один ученик, получая звание ассасина не должен быть девственником, это обязательное условие. Но я впервые воспротивился приказу и за это был наказан, а потом, с незажившей спиной всё же прошёл и усвоил этот урок. Мне показали, что должен уметь и знать омега, ложась в постель, ведь этого может потребовать его очередное задание, мы должны быть готовы ко всему. К счастью, практическое занятие было всего одно, но я хорошо его запомнил, в остальном нам всё рассказывали только в теории. Я всегда исполнял свои задания чисто, делая всё, чтобы мне не пришлось испытывать на практике те знания, что я получил. - Прости, я не хотел бередить старые раны. - Ничего, это часть моего прошлого и меня самого. Однако, познал удовольствие я только с тобой, - слегка повернув голову, Харука посмотрел в глаза султана, ожидая и боясь увидеть на его лице омерзение или презрение, но увидел только понимание и сочувствие. Руки Рина сжали его ещё сильнее. - Я сделаю всё, чтобы ты забыл о прошлом, - альфа поцеловал шею ассасина, отчего тело того покрылось мурашками. – Я не возьму тебя, пока ты сам не захочешь этого и не попросишь меня. Но я прошу тебя быть рядом со мной, спать в одной кровати и просто быть рядом. - Как кто? Я не один из цветков твоего гарема, охранники у тебя уже есть, зачем тебе я? – Харука действительно не понимал. - Ты – это ты, - просто ответил султан. Он и себе не мог ещё признаться, зачем ему этот омега, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух. – Тебя знают во дворце как хранителя покоев, фактически это самое доверенное лицо султана, которому он не боится довериться, когда наиболее уязвим – во сне. Просто теперь ты будешь сопровождать меня на протяжении всего дня, станешь тенью за моей спиной. - Хорошо, - Харука согласился почти сразу, он и сам хотел бы больше времени проводить рядом с Рином, хотя запретил себе даже думать о причинах такого желания. Дворец тут начал полниться слухами о новом хранителе покоев султана. Многие тут же предположили, что должность – это только прикрытие, призванное сокрыть истинное положение вещей. Слуги донесли остальным во дворце, что султан, как и раньше, не навещает гарем, проводя все ночи якобы в одиночестве, и многие сделали вывод, что Харука – фаворит султана. Вокруг личности ассасина ходило множество слухов, догадок и сплетен, все пытались узнать о том, кто он такой и почему оказался рядом с султаном. Сам же ассасин игнорировал все шепотки за спиной. Как и подобает омеге, независимо от его положение во дворце, - будь он супругом султана или обычным слугой, - Харука скрывал лицо специальным платком, вторая часть которого покрывала его голову. Он был у всех на виду и в то же время загадочно скрывался в тени, человек-загадка. Ассасин понимал, что сильно рискует, появляясь перед глазами толпы посторонних, но просьба султана и его личное желание быть рядом с альфой было сильнее чувства самосохранения. Свободное время у Харуки было только во время дивана, куда имели вход только султан, да его паши – вельможи, занимающие важные государственные должности, даже охранникам не было туда хода, но ассасин знал, что Рей и Нагиса находятся в тайном проходе за спиной султана, чтобы в случае чего они успели ворваться и защитить своего господина. Эти несколько часов Харука проводил вместе с Го, который демонстративно распускал свою свиту и проводил время наедине с ассасином. Тот же, общаясь с обычным омегой, как никогда раньше понимал, насколько они отличаются: ему никогда не стать нежным, утончённым и хрупким цветком, не быть столь же величественным, ухоженным, изящным и благовоспитанным. Да, он знает правила поведения в обществе, но это не то же, что впитать их в себя вместе с молоком родителя, совсем не то. Рядом с Го Харука выглядел грубым, резким и невоспитанным чужаком, но сам омежка не замечал странностей в омеге своего брата и с радостью общался с ним, наслаждаясь обычным разговором, без привычного раболепия и слепого преклонения, без алчности во взгляде. Го часто рассказывал о Рине, открывая для Харуки того с другой стороны, не просто как мудрого и сильного правителя, как чуткого и понимающего любовника, а как заботливого и любящего брата, который ради Го готов горы свернуть. Вопреки ожиданиям вельмож и правилам, Рин пошёл против традиций и не выдал братишку замуж за союзника или важного для него человека, он дал ему возможность самому выбирать себе пару, альфу, который придётся ему по сердцу. И Го был ему за это безумно благодарен, ведь брак по любви в их положении – редкость, но Рин наплевал на всё, ради своего драгоценного брата. Ассасин понял, что Рин будет до конца бороться за то, что для него важно, до победного конца отстаивать своё мнение. Харука не успел оглянуться, как пролетели две недели. Он был настолько поглощён новой жизнью, что не следил за временем. Омега не успел осознать, как влюбился в Рина. Он долго твердил себе, что это просто симпатия, увлечение из-за того, что альфа открывал перед ним врата чувственных наслаждений, что показывал новый мир, но когда ассасин поймал себя на мысли, что ждёт, не дождётся прикосновений Рина, ночи, чтобы поскорее оказаться в его объятиях и что готов наконец-то пойти до конца, полностью довериться альфе, он осознал, что это нечто большее. Ассасин был готов прикрыть собой султана, если тому будет грозить опасность, готов пожертвовать собой ради него. Только тогда Харука понял, что это за чувства, которые он испытывал к альфе. Он противился им, твердя, что сейчас не время, что он вообще не имеет на них права, но голос сердца брал верх над голосом разума. И Харука решил последовать велению сердца: если ему всё-таки суждено умереть или узнать вещи похуже смерти, то лучше перед этим получить хотя бы толику счастья и умереть, зная, что всё было не зря. Без своих трав и снадобий, омега с каждым днём чувствовал всё острее запах Рина и понимал, что у него со дня на день начнётся течка. И он твёрдо решил, что проведёт её с султаном: хватит уже убегать и прятать голову в песок. Он ведь не трус, и не только ассасин, он – человек и он – омега. Постоянно находясь рядом с Рином, Харука заметил множество недовольных взглядов, обращённых на султана, и это было не недовольство его решениями или действиями в сфере политики или экономики - это была реакция на его, ассасина, присутствие. Не смея прямо спросить об этом у самого султана, Харука поинтересовался у Го. Тот мягко, но вполне доступно объяснил ему, что постоянно находиться подле султана может только один омега – его супруг или отец-омега, даже он, его единокровный брат не имеет на это права. На незаданный вопрос о Нагисе и Рее, Го сказал, что те беты, а вот сам Харука… Его сущность ни для кого уже не была тайной и это грозило неприятностями. Конечно, по большому счёту как-то навредить султану в его стране вельможам было невозможно, но доставить неприятности им по силам. Задумавшись над сложившейся ситуацией, Харука начал искать выход. Если он и дальше будет занимать то же положение, что и сейчас, то это привлечёт к ним обоим ещё больше никому не нужного внимания. Ассасин привык всегда быть в тени, скрытый мраком ночи, а сейчас, постоянно находясь под взорами десятков людей почти весь день напролёт, было непривычно и неимоверно сложно. Он не привык к такому пристальному вниманию. Выход был только один и не сказать, что он приходился по душе Харуке: стать официальным фаворитом султана. Поскольку все ночи Рин и так проводил с ним, по дворцу ползли слухи, но это не то же, что и открытые отношения султана и его омеги. Если он признает себя фаворитом Рина, то вместе с тем признает и то, что он – его омега, а сам Харука ещё был не готов к такому: пойти против собственных принципов и убеждений на деле оказалось совсем не просто. Ассасин не мог принять решения, но кое-что подтолкнуло его к этому. В один из вечеров Рин не пришёл в спальню, как делал это каждую ночь и Харука забеспокоился. Альфа попросил не ждать его после дивана, а ложиться спать и это настораживало. Неужели Рин всё-таки решил наведаться в гарем? Он устал ждать его и решил выбрать другого? Бесшумно и незаметно Харука пробрался к гарему. Он слышал как за дверью играла музыка, слышались голоса и весёлый смех. Среди этого шума ассасин уловил такой знакомый голос султана. Значит, тот и вправду навестил гарем. Желая окончательно убедиться в том, что султан проводит время с другими омегами, ассасин начал кончиками пальцев водить по стене в нескольких метрах от дверей. Он знал, что в стенах любого дворца есть тайные ходы, и обязательно один из них скрыт в стенах гарема, ведь кто может легко подготовить заговор и убийства как не наложник? Послышался щелчок и стена отъехала в сторону. Едва Харука сделал несколько шагов вперёд, как ему пришлось выхватить кинжал и остановить лезвие стали у своего горла. Прищурившись, он разглядел в полумраке лицо Нагисы. Тот видимо тоже узнал его, потому что опустил оружие. Рей, стоящий рядом, только кивнул и отступил на шаг, давая ассасину возможность посмотреть в специальное отверстие в стене. Султан восседал на красивом, богато украшенном троне на небольшом возвышении возле одной из стен гарема, находящейся слева от той, за которой прятались они сами. Рин развалился на троне и лениво наблюдал за танцующим перед ним омегами, на его лице играла слабая улыбка, но Харука, успевший узнать альфу, понимал, что она неискренняя и это немного успокоило его. Омеги из гарема соблазняли его, танцевали, то резко, то плавно двигая бёдрами, извивались, словно трава на ветру и заискивающе улыбались альфе. Все как один были увешаны золотыми браслетами на руках и ногах, в волосах тоже поблёскивали украшения, в свете свечей одежда искрилась и переливалась, завораживая. Каждый из этих гаремных цветков делал всё, чтобы завлечь султана и сегодня ночью оказаться в его постели. Ассасин заскрипел зубами, когда один особо ушлый омежка опустился на колени перед троном султана и начал вызывающе улыбаться, гладить свою шею, изгибаться, зазывая султана. Даже тут Харука, казалось, ощущал аромат возбуждённого омеги, который испытывал на прочность выдержку Рина. Руки ассасина судорожно сжались в кулаки. Небольшая тонкая ладонь легла на плечо Харуки и тот тут же резко обернулся. Рядом стоял Нагиса и протягивал ему небольшой свёрток. Непонимающе посмотрев на парня, омега всё-таки взял его и раскрыл: внутри оказалась нежная шёлковая одежда, блеснули браслеты. - Это передал господин Го, - негромко пояснил Нагиса и мягко улыбнулся. – Он так же сказал, что не сомневается в вас, и верит, что вы сделаете правильный выбор. И впервые на памяти двух охранников ассасин мягко, но искренне и радостно улыбнулся. Рей, Нагиса и Соске росли вместе с султаном, и тот был для них не просто повелителем и хозяином, а верным другом и этот омега легко вписался в их небольшой круг доверенных, легко завоевал не только их доверие, но и любовь Рина. Они знали, что чувствует султан и одобряли его выбор. Харука принял решение: Рин будет принадлежать только ему. Они будут вместе столько, сколько отведено им Богами. Не стесняясь присутствия двух бет, ассасин сбросил с себя одежду и тут же переоделся в те вещи, что передал ему Го. Шёлк шаровар и жилета приятно холодил кожу, браслеты на руках и ногах негромко звенели при каждом шаге и движении. Последним штрихом стала тонкая полупрозрачная вуаль, скрывающая его лицо, но дающая возможность узнать его при желании. Оглядев ассасина и удовлетворённо кивнув, Рей поманил его за собой. Они вышли наружу в пустом коридоре, и бета кивнул на дверь справа. Он сообщил, что её не видно из общего зала и появление Харуки будет незаметным для всех. Поблагодарив Рея, ассасин открыл дверь и тенью проскользнул внутрь. Благодаря своим одеждам он легко затерялся между других омег. Дождавшись, когда мелодия из быстрой станет медленной, плавной, тягучей, словно патока, Харука полу прикрыл глаза и неторопливо направился к султану, двигая бёдрами в такт мелодии, отчего браслеты на ногах звенели. Оказавшись перед падишахом, ассасин склонил голову ещё ниже, пряча глаза от Рина и начал танцевать. Его не учили с детства соблазнять альф, его учили убивать, но он всегда умел подстраиваться под ситуацию. Он достаточно увидел, чтобы знать, что и как нужно делать. Султан, до этого расслабленно сидящий на троне, резко подобрался и подался вперёд, слегка облизнув губы. Омеги, тут же сообразившие, кто стал тому причиной, недовольно начали шептаться между собой, обсуждая появления чужака. Более сообразительные догадались, чьё лицо скрыто под вуалью и благоразумно помалкивали, не показывая недовольства, остальным же ещё предстояло понять, что им ничего не светит. Рин сразу понял, кто скрыт под этими шелками. Танец этого омеги был похож скорее на сражение, чем на обычный танец гаремных цветков: он не соблазнял, он завлекал, завораживал, пробуждал в альфе первобытные инстинкты, заставляя его, как хищника стать в стойку, почуяв жертву. Харука искушал его. Узкие бёдра, скрытые темно синим шёлком шаровар покачивались из стороны в сторону. Омега то прогибался назад, то наклонялся вперёд. Руки изгибались, позвякивая браслетами. Он не торопился, демонстрируя себя во всей красе, кожей чувствуя голодный взгляд султана и понимал, чем окончится этот вечер. И это заставляло сердце стучать ещё быстрее. Музыка постепенно становилась быстрее, движения Харуки стали резче, грубее. Сам ассасин же задумался над тем, как завершить танец. Упасть на колени? Склониться? Наоборот, отклониться назад? Неожиданно он почувствовал, как волосы на загривке стали дыбом, по телу прошлась волна холода, инстинкты просто завопили об опасности. Но откуда? Кто? Тело среагировало быстрее разума, и Харука резко дёрнулся вправо, закрывая собой султана. Кинжал, предназначенный падишаху попал в правое плечо омеги, немного выше локтя. Кто-то закричал, но Харука, не обратив на это внимание, вытащил из-под жилета тонкий небольшой кинжал, который всегда носил с собой по привычке, и метнул его в сторону, откуда бросал враг. Несостоявшийся убийца упал замертво на пол. Подбежал Рин и тут же склонился над Харукой. Среди омег началась паника, послышались крики, в комнату тут же вбежали обеспокоенные Рей и Нагиса: как же, они едва не пропустили убийство своего султана, а так же другие охранники и Соске. - Зачем? – в голосе Рина слышались неподдельная тревога и волнение. - Я пока ещё твой хранитель, - сняв вуаль, слабо улыбнулся Харука. Потом, не обращая внимания на протесты султана, он сел, зажав рану на плече, и поднялся на ноги. Омеги смотрели на него удивлённо и с долей страха. – На самом деле я был бы счастлив, если бы это была самая страшная рана в моей жизни. Мне нужны чистые тряпки и вино, чтобы промыть и перевязать рану. - Харука, - негромко позвал Рин и ассасин посмотрел на него. – Позволь мне позаботиться о твоей ране, - он видел, что омега хотел возразить, но тот, посомневавшись, решил позволить альфе проявить о себе заботу. Приобняв Харуку, Рин повёл его в свою комнату, за спиной тенями следовали Рей и Нагиса, которым злой взгляд султана пообещал скорую расправу. Охранники и начальник стражи остались в гареме, разбираться со случившимся. В покои султана был тут же вызван лекарь, который должен был обработать рану. - Её нужно зашить, - негромко заметил лекарь, достав кинжал и промыв рану. - Она и сама заживёт, - равнодушно бросил ассасин. - Но останется шрам, - снова попытался настоять на своём лекарь. - Думаете, это имеет какое-то значение? – Харука посмотрел вниз на многочисленные шрамы, уродовавшие его грудь и руки, а Рин вспомнил о тех, что покрывали спину омеги. - Зашивайте, - приказал султан и ему никто не возразил. – Для меня это имеет значение, - пояснил Рин, слегка поцеловав ассасина. И он не солгал. Конечно, ещё один шрам на теле Харуки ничего бы не изменил. Что такое ещё один, когда их там десятки? Кожа ассасина была далеко не такой нежной, бархатной и шелковистой как у других омежек из гарема, но для него она самой лучшей, самой мягкой только потому, что это была кожа его омеги. Как можно осторожнее лекарь сделал четыре коротких стежка и Рин поразился, что Харука даже не вскрикнул и не напрягся. Могло показаться, что он даже не чувствовал, что делал лекарь. Он был ранен столько раз, подумал султан, что эта рана ничего для него не значила. Но она многое значила для Рина. Эта рана на теле его омеги стала ценой за его, султана, жизнь. Если бы не ассасин, то он бы здесь уже не стоял. И то мужество, с каким Харука переносит боль, его выносливость и терпение – не каждый сильный альфа может таким похвастаться. А его ненаглядный омега может. Закончив обрабатывать рану, лекарь откланялся и покинул покои падишаха. Рин помог Харуке лечь на кровать и осторожно обнял его. Тот даже не поморщился, лишь положил голову на его плечо, здоровой рукой обняв султана, пострадавшая рука лежала рядом на покрывале. - Спасибо, - прошептал Рин и поцеловал омегу в лоб. - И это всё, что ты мне можешь дать за спасение своей жизни? – лукаво взглянув на султана, улыбнулся Харука. – Я рассчитывал на нечто другое, когда наряжался в эти шелка. - Неужели? – приподнявшись на локтях, Рин склонился над омегой. – И на что же? Сверкнув синими, словно сапфиры, глазами, Харука подался вперёд и сам поцеловал султана.