Ассасин

Со дня исчезновения Харуки прошёл месяц. За это время жизнь во дворце сильно изменилась, но в первую очередь изменился сам султан: из доброжелательного и всегда готового помочь человека он превратился в камень, в холодный лёд, который никто и ничто не в силах были растопить. Его политика стала немного жёстче, указы строже, он стал больше времени проводить на полигоне с оружием. Султан перестал улыбаться, перестал навещать гарем, однако и омега, который до этого был с падишахом, куда-то исчез. Во дворце ходили слухи, что он вообще собирался распустить гарем и это было плохим знаком, это было не просто нарушением традиций, это означало попрать неписанные законы державы. Придворная знать пыталась как-то повлиять на султана, но один только взгляд алых, словно кровь, глаз заставлял их замолкнуть. Теперь султан окончательно вышел из-под их контроля. Одним из приказов падишах объявил охоту на Лигу убийц. Это наводило на мысль, что что-то случилось. Дабы объяснить причины капитан охраны, Ямазаки, сообщил, что султана пытались убить. Это немного успокоило знать, значит, у султана были причины так волноваться. Но никто, за некоторым исключением, даже не подозревал об истинных причинах всего случившегося. Всю правду о том, кто такой Харука знали только Го, Ямазаки, Рей с Нагисой и сам султан, и Рин решил, что так и должно быть: чем меньше людей знает, тем лучше. Придворным сказали, что на омегу тоже покушались и его спрятали, чтобы он не пострадал. Частые отлучки Рина списали на то, что он навещает фаворита, и никто не стремился их переубедить. На самом же деле султан сам навещал места и города, где находили следы пребывания Лиги. Об ассасинах было удивительно мало известно, казалось, что никто не знает ни кто они, ни откуда появились, ни куда деваются. Всё было окутано занавесом тайны. Об Харуке тоже ничего не было слышно, и никто не знал, в каком направлении его искать. Тем не менее, поиски Харуки не прекращались. Доверенные люди Ямазаки рыскали по всей стране в поисках пропавшего омеги, но всё без толку. Найти в огромной стране единственного человека, о котором известно только его имя и принадлежность к ассасинам – это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Дворец гудел, словно потревоженный улей. Перемены в султане были слишком резкими, неожиданными и далеко не всем пришлись по душе. Более старые и умудрённые опытом придворные говорили, что султан наконец-то взрослеет, становиться настоящим мужем, воином, а не неоперившимся юнцом. Решения султана были неожиданные, по стране прокатилась волна перемен. Но этого было мало. Гарем султана, раньше полный шума, голосов, смеха и музыки, теперь был тих и невзрачен. С тех пор, как Рин перестал навещать омег, те были грустными, недовольными и ничто не могло это изменить. Сначала во дворце появился чужак-омега, привороживший султана, и он забросил гарем. Это было неприятно, но не ново, не впервые альфа, выбрав фаворита, на время забыл об остальных. И гарем ждал. Через несколько месяцев омега исчез и многие тут же взбодрились, решив снова попытать счастья, но всё впустую: султан даже не заходил в комнаты гарема. Единственный омега, которого он навещал, был его брат. Соседние государства, конечно, получавшие сведенья от своих шпионов и доверенных людей тут же воспользовались шансом, и в столицу страны Рина хлынул поток родовитых незамужних омег. Рин сидел на троне, удерживая на лице холодную маску, и старался держать себя в руках, а не рвать и метать, высказать этим омегам всё, что он о них думает. Рядом с ним сидел Го и иногда сжимал руками ладонь брата, успокаивая, видя, что твориться в глубинах его глаз. Это только на поверхности всё хорошо, глубже же властвуют демоны. - Третий сын султана Джая, Кайоши, - омега, с ног до головы закутанный в церемониальный одежды, низко поклонился. - Второй сын царя Кейши, Мэса, - ещё одна фигура в одеждах, видны только карие глаза, смотрящие, словно мимо него. Рин не вслушивался в имена, снова и снова вспоминая Хару: синие глаза никогда не глядели мимо него, они всегда горели и не важно, что поначалу жаждой убийства, затем азартом и желанием. Харука никогда не опускал взгляда, он всегда смотрел прямо в глаза Рина, не боясь его, но уважая. Ни один омега даже близко не стоял рядом с ним. Султан уже сбился со счёта, сколько омег приехало в столицу. Он понимал, что на него никто давить не может, не заставит его принять решение и жениться, но и проигнорировать всех гостей он не мог, это грозило внешними неприятностями для страны. Нужно было что-то решить, что сделать. - Рин, взгляни в дальний левый угол, - прошептал на ухо Го, кивнув головой в ту сторону. В самом конце зала, словно намеренно стараясь держать подальше ото всех, стояла группа бет, за их спинами в одиночестве стояла тонкая фигура, привычно закутанная в одежды. - На нём цвета семьи Нитори из южной провинции. Я слышал, что в последней схватке погиб глава дома, оставив сына-омегу сиротой. Видимо, у него никого больше не осталось, раз они приехали ко двору. Ты же помнишь древний закон: заботиться о детях-сиротах и о незамужних сиротах-омегах. Видимо, омега остался один, - негромко говорил Го. Глаза султана блеснули. Вот оно. Этот омега из довольно богатой и родовитой семьи. Стать одним из гаремных цветков он не сможет в силу своего положения, но он может войти в свиту Го, а уже выбрать себе фаворита из свиты Рин сможет. Это традиция многих соседних стран, правда у них есть специальное звание для таких омег. Рин показал глазами Ямазаки на омегу и тот понятливо кивнул. Спустя несколько минут небольшая группа охранников и сам омега стояли перед троном. Поклонившись, омега заговорил. Сам, что приятно удивило султана. - Султан Рин, моё имя Айчиро, я сын Сузуму Нитори. Мой отец погиб недавно, и я остался сиротой. Законы не позволяют омеге стать во главе дома, и мне не оставалось ничего другого, кроме как приехать к вам и просить о милости. - Я слышал о беде, случившейся с твоим отцом, и приношу свои искренние соболезнования. Ты можешь остаться при дворе в свите моего брата. Для ведения дел твоего рода я назначу верного династии человека, а после твоего замужества этим будет заниматься твой супруг, и вы вернётесь в свою провинцию. - Благодарю, - омега склонился в поклоне, и Го заметил в глазах омеги блеснувшие слёзы и облегчение. Неужели в этом деле не всё так чисто? В глазах брата омега тоже заметил искорку интереса. Через несколько дней, когда поток омег прекратился, Рин пригласил к себе брата. Тот пришёл довольно быстро и в сопровождении Айчиро. Омега низко поклонился и встал рядом с Го, который сел на подушки рядом с султаном, паренёк не смел поднять глаз на падишаха. - Го, ты всегда занимался делами гарема. Ты лучше других знаешь, что нужно делать и как. И сейчас я прошу тебя заняться этим. В гареме слишком много омег. Тех, кто повзрослее, нужно выдать замуж за влиятельных и полезных нам особ, родовитых, можно отдать соседним странам, в качестве компенсации. Оставь около десятка омег, но только тех, кто умеет держать язык за зубами. Справишься? - Конечно. - Айчиро, ты доволен своим положением? - Да, повелитель, - омега не смел смотреть на султана. - Я хочу, чтобы ты рассказал, что на самом деле случилось у тебя дома, из-за чего ты бежал в столицу. - Моего отца убили, я уверен в этом, но убили его так, что всё походило на смерть от ранения на поле боя. Думаю, меч был отравлен. После его смерти в дом тут же приехали кузены отца, решившие получить всё, чем он владел. Я же им мешал и меня не раз пытались убить. Тогда мой старый воспитанник посоветовал мне поехать в столицу и попытать счастья здесь, ведь все говорили, что вы, султан, благоразумный и мудрый правитель. - Я рад, что мои подданные думают так обо мне, - Рин склонил голову. – Постараюсь оправдать доверие. Тебе нужна помощь, Айчиро, и я окажу её тебе, если ты тоже поможешь мне. - Всё, что угодно, - омега даже посмотрел в глаза султана, правда, тут же потупился. - Всё, что я скажу, не должно выйти за пределы этих стен, - Айчиро тут же кивнул. – У меня был фаворит, более того, этот омега был моей парой, - глаза омеги округлились и он приоткрыл рот от удивления. – Я был готов пойти против правил и взять его в супруги, но ему пришлось уйти из дворца, спасая свою жизнь, а так же мою и моего брата. Я ищу его и когда найду, то сделаю всё, чтобы убедить его стать моим супругом. С тех пор как он появился, я забросил гарем. А сейчас, после его исчезновения, мне совсем не до этого. Я должен найти Харуку и вернуть, но мне нужно развязать руки. Я предлагаю тебе играть роль моего неофициального фаворита. В гарем ты не можешь войти из-за своего положения, ты родовит, а вот в свиту моего брата можешь. Сделать тебя женихом я тоже не могу, узнай об этом кто-то, всё может обернуться плохо, да и не нужны мне лишние проблемы. Взамен же, я позволю тебе, Айчиро, самому выбрать себе супруга, когда придёт время. - Я сам смогу выбрать себе альфу? – омега нашёл в себе смелость и посмотрел в глаза султана. Тот кивнул в ответ. – Я сделаю всё, что от меня понадобиться, - поклонился омега. Ему представилась возможность самому решить, кто станет его супругом - чрезвычайная редкость для омег. - Господин, не сочтите за дерзость, но у меня есть идея, - Айчиро несмело посмотрел на султана. – Вы говорили, что хотите распустить гарем, но не лучше ли будет создать для этого повод? - То есть? – подался вперёд Рин. - Можно подстроить так, якобы омеги из гарема пытались вас отравить или вашего брата, другими словами, покушение на династию. Тогда никто не осмелиться перечить вам и вашему желанию распустить гарем. - А ты умнее, чем кажешься, - Рин позволил себе улыбнуться. – Это хорошая идея. Тогда через три дня устроим в гареме праздник. Тогда всё и сделаем. Ямазаки, ты знаешь, что делать, - капитан охраны, до этого тихо стоявший за спиной султана, кивнул и поспешил уйти. - Рин, - Го заметил, что, несмотря на улыбку на лице и довольно заинтересованный вид, взгляд его брата оставался мрачным. Именно они выдали настоящее состояние султана, и лишь немногим он позволял этот взгляд видеть. – Ты понимаешь, что это нужно сделать. Это отвлечёт придворных и развяжет тебе руки. - Я понимаю, но от этого не легче. Вдруг Харука узнает об этом? Он посчитает, что его место уже занято. - Думаю, ему будет не до этого, - вполголоса заметил Го, но брату ничего не сказал. Вряд ли Харуку будут интересовать сплетни из дворца, когда на кону его жизнь. Время тянулось безумно медленно, как казалось Рину. С тех пор, как исчез Харука, его жизнь стала никчёмной и пресной. То, что раньше было интересно и увлекательно, теперь казалось бесполезным и нудным. Дела государства лишь ненадолго помогали отвлечься от грустных мыслей, но нет, нет, да снова вспоминался Хару: его фразы, улыбки, тонкие руки, нежные объятия, его податливость и горящий взгляд, хриплое «Рин», произнесённое таким родным голосом... Султан резко подорвался с места и направился в бассейн. В последнее время он часто наведывался сюда, но не чтобы поплавать, а чтобы немного остыть. Если подумать, он уже очень давно не навещал гарем, даже сейчас, возбуждённый, он не хотел видеть рядом никого, кроме Харуки. Пусть это и не будет изменой как таковой, ведь он не клялся в верности, но он не мог предать Хару и его доверие, почему-то он не мог позволить себе это сделать. Неужели это пресловутая связь истинной пары? Уже несколько поколений такие пары встречались очень редко, всё большую роль играли браки по договорённости, а знать, так вообще предпочитала иметь гарем, а не хранить верность одному партнёру. А ведь до встречи с Харукой и он был таким же. Почему-то вспомнился отец. Он был жёсткого нрава, строгий, мрачный, непоколебимый, но при этом всём он хранил верность супругу. Пусть у него и был гарем, все знали, что это лишь дань традиции, ни один из гаремных цветков не мог похвастаться тем, что побывал в покоях падишаха. Папа-омега когда-то был фаворитом султана, затем он стал его супругом, родив наследника-альфу. Многие завидовали ему, на него не раз покушались, но он остался добрым, нежным, преданным и любящим, до последнего вздоха. Папа рассказал ему, что они с отцом – истинная пара. Он тогда был мал и ничего не понимал, а став постарше, прочёл немало книг, и его покорило написанное: омега, преданный одному альфе и альфа, верный одному омеге. Готовые на всё, ради партнёра. Более того, даже закон был на стороне таких пар: если в храме жрецы и Боги подтвердят союз, если пара докажет, что они истинные, то они будут вместе. Этот закон позволял создать пару с представителем любого слоя общества, даже Рин, будучи султаном, мог взять в супруги нищего или даже ассасина. Закон на его стороне. Рин вспомнил, что когда-то давно мечтал встретить своего омегу, чтобы тот, как его папа, был таким же добрым, ласковым, любящим, чтобы растить общих детей и без страха встретить смерть и старость. Детские наивные мечты. Успокоившись и собравшись с мыслями, Рин вылез из бассейна и вытерся. Затем переоделся и приготовленные слугами одежды и отправился в гарем. Переступив порог зала, где проходил праздник в гареме, султан подошёл к своему трону и сел, удобно откинувшись на спинку. Он начал неторопливо оглядывать помещение. Сколько времени и ноги его тут не было, а ничего не изменилось. Зазвучала музыка, и десятки тонких, изящных полуобнажённых тел начали танцевать, соблазняя его, желая привлечь внимание и понравиться. Все без сомнения восприняли праздник как знак того, что султан снова начнёт посещать гарем, ведь место его фаворита официально свободно. Странно, но теперь тела омег казались субтильными и тощими, они выглядели так, словно согнёшь их сильнее, и они сломаются. Побрякушки и украшения на их телах не ласкали взгляд, как раньше, они словно давали понять, что золото – вот, что важно для их хозяина. Он вдруг понял, что большинство этих омежек даже читать не умеют, не говоря уже о том, чтобы держать в руках оружие или уметь им пользоваться. Все они беспомощны и по сути своей абсолютно бесполезны. Рин понял, что не хотел бы, чтобы отцом его ребёнка был кто-то из них, не такого омегу он хотел бы видеть рядом с собой всю жизнь. Рядом, на небольшом столике стояли сладости, фрукты и кувшин вина. Рин знал, что в напитке яд, а опытный взгляд воина без труда заметил среди танцующих бету, на теле которого были мускулы, а в длинных волосах пряталось оружие. Ещё один омега, танцевал не так изящно как, остальные, скорее всего тоже человек Ямазаки. Глубоко вздохнув, Рин протянул руку к бокалу. Один из омежек, танцующих рядом, а именно тот, что отличался от остальных, тут же кинулся и налил вино в бокал, мило улыбаясь. Он без страха сделал глоток, ведь незадолго до этого Ямазаки дал ему противоядие. Рин медленно цедил вино, лениво смотря на танцующих омег. Вот в глазах потемнело, и голова немного закружилась, бокал выпал из рук и вино разлилось. Музыка тут же смолкла и все уставились на султана. Тот самый бета, пользуясь моментом, кинулся к султану и замахнулся кинжалом ему в грудь. Кровь тут же намочила жилет и потекла по животу, подоспевшая охрана схватила преступника и поспешила унести падишаха из гарема. Охранники занесли султана в его покои, где его уже ждали Го и Ямазаки, за спиной Рина маячили Рей и Нагиса. Рядом стоял дрожащий лекарь. Ямазаки дал знак охране удалиться. - Всё прошло по плану? – спросил Го, кидаясь к брату. - Да, яд не отравил меня, но заставил потерять концентрацию, как и было задумано. А это, - Рин достал из-под жилета пузырь с кровью животного, - сыграло решающую роль. Думаю, ни у кого не останется сомнений. Уже завтра дворец будет гудеть от слухов и предположений, а послезавтра я прикажу распустить гарем. - Лекарь сообщит всем, что жизненно важные органы не задеты, но ты будешь лежать в кровати несколько дней, в вине обнаружат яд, - Ямазаки говорил спокойно и уверенно. – У тебя есть недели полторы-две. Всё это время ты можешь якобы не покидать свои покои, и никто ничего не заподозрит, Го будет регулярно приходить, как и лекарь. Что ты будешь делать? - Шпионы донесли, что на севере обнаружено подозрительное поселение, небольшое, но с первого взгляда ясно, что там жили воины, есть места для тренировок и несколько бараков для жилья. Думаю, это одно из убежищ Лиги. - Я поеду с вами, - тут же вызвался Ямазаки. – Мой отъезд не вызовет подозрений, все решат, что я выслеживаю тех, кто пытался убить вас. Мои люди уже покинули город, я посчитал нецелесообразным их убивать, они и так будут держать язык за зубами. Рин только кивнул в ответ. Как и предполагалось, селение оказалось убежищем Лиги, но было видно, что уже несколько лет оно пустовало. В соседних деревнях никто ничего не знал, лишь торговцы сообщили, что да, несколько лет назад у них люди в плащах, всегда скрывающие лица, закупали еду, ткань и оружие, но проследить за ними ни у кого не получилось, а затем они просто перестали приходить. Никто не пытался узнать правду, не их ума это дело. Рин же готов был рвать и метать. Призрачная нить порвалась, оборвав надежду найти хотя бы зацепку в поисках Лиги или Харуки. Он понимал, что в их стране, где рядом с пустынями на юге и западе, находились леса и горы на севере и востоке, спрятаться было совсем не сложно, тем более ассасинам, для которых скрываться так же естественно, как и дышать. Харука никогда не рассказывал, где он жил, как он рос, он вообще ничего не говорил о прошлом и только сейчас альфа понял, что он делал это намеренно. Этот дурак решил поиграть в благородство и самому решать своим проблемы, великодушно решив не вмешивать сюда Рина. Как обычно, Харука не рассчитывал ни на кого, кроме себя самого. И надежды найти его были призрачны, ведь затеряться одному человеку проще простого, даже Лигу будет найти проще, чем его. Ещё неделю Рин втайне объезжал подозрительные места, где по предположениям Ямазаки могла находиться Лига, но все они были заброшены. Султан надеялся, что Лига оставит за собой кровавый след, но если они кого-то и убивали, то делали всю работу чисто и никто ничего не заподозрил, если вельможи и погибали, то всё выглядело как несчастный случай или как естественная смерть. С каждым днём Рин мрачнел всё больше, всё меньше говорил и совсем перестал улыбаться, замкнувшись в себе. По возвращению во дворец, султан «выздоровел» и на следующий же день он устроил собрание дивана. За время его «болезни» накопилось много дел, и он с головой ушёл в работу. Роспуск гарема не вызвал особых волнений, в связи с покушением на султана омегами из этого же гарема, народ и знать восприняли это спокойно, решив, что пройдёт время, султан успокоится и, возможно, снова заведёт себе гарем. Это даже лучше, так каждый сможет подсунуть туда своего человека. Но тут же по дворцу поползли слухи, что султан положил глаз на одного омегу из свиты брата. Их часто видели вместе, да и во время болезни этот омега иногда навещал султана, то, что он был в покоях вместе с Го, из виду как-то упускали. Придворные молчали, не зная, хороший это знак или плохой, в любом случае, султан пока что не намерен жениться и обзаводиться гаремом, полностью сосредоточившись на делах государства. Не прошло и недели, как мрачный покой дворца был нарушен. Приехал гонец с восточной границы. Он доложил ситуацию Ямазаки и тот поспешил к султану. - Господин, - в кабинет Рина без стука вошёл Ямазаки. Он быстро подошёл к столу, за которым сидел султан, читая и подписывая документы, и поклонился. – Айшари напала на нас на востоке. - Это объявление войны? – спокойно спросил султан, отложив бумаги. - Нет, не думаю. Больше похоже на то, что соседние провинции что-то не поделили. Мне кажется, это просто заварушка на границе. Однако войска Айшари слишком многочисленны. - Думаю, здесь не просто конфликт сторон, - Рин, сложив руки в замок, задумчиво смотрел на Ямазаки. – Наверняка до Айшари дошли слухи о моей болезни, но не о выздоровлении. Думаю, они решили попытаться отвоевать себе часть нашей территории, так сказать, разведать обстановку, узнать, сможем ли мы оказать сопротивление или им открыт путь вглубь страны. А это значит, что мы должны ответить. Собирай воинов, я сам поведу их. - Но, повелитель, - Ямазаки хотел остановить султана, но едва поймав его взгляд, понял, что его слова ничего не изменят. Рин поедет. Вечером того же дня в комнату султана пришёл Го. Он выглядел печальным, мрачным, было видно, что его что-то гложет. Рина это насторожило. В последний раз, когда он видел подобный взгляд у Го, тот рассказал о том, что Харука сбежал. - Го? – в одном слове прозвучало много вопросов, и весь вид омеги говорил о том, что он даст на них ответы. - Когда я помогал Харуке бежать, я дал ему денег и немного украшений, чтобы в случае чего он мог легко их продать, - Го не смотрел в глаза брата, теребя в руках платок, его руки дрожали. – Кроме этого я дал ему ещё кое-что, чтобы в случае беды или несчастья он смог связаться с нами или передать сообщение, и эта вещь послужит доказательством того, что именно он отправил его. Это... кулон папы. - Ты отдал его Харуке? – глухо переспросил Рин. В нём не было злости или недовольства, лишь тоска. – Он взял его? - Да. Но это ещё не всё, - Го замялся, словно не решался говорить больше или просто не мог. – Я кое-что подозреваю, но у меня нет твёрдой уверенности. Я не хотел тебе говорить о своих подозрениях, боясь, что тем самым расстрою тебя ещё больше, но молчать тоже я не имею права. В общем, я подозреваю, что Харука был беременным, когда сбежал из дворца. - Что? – зарычал Рин, и быстро подойдя к брату, встряхнул его за плечи. – Что ты говоришь? - Я боялся тебе сказать, ведь это могло расстроить тебя ещё больше, но и молчать дальше я не имею права. Ты должен знать. Рин отпустил брата, и устало опустился на стул. Отчаянье и боль накрыли его с головой, грозя поглотить полностью. Боль от потери пары стала ещё сильнее. В голове вдруг всплыли воспоминания: он ведь чувствовал перемены в Хару, в его запахе, но ничего не заподозрил, не догадался. Значит, его подозрение тогда были небеспочвенны. Теперь он волновался не только об омеге, но и ребёнке. Почему-то он был уверен, что Хару действительно беременный, что-то в душе чувствовало это. Новость была столь же радостна, сколь и ужасна. Теперь в смертельной опасности не только его пара, но и его сын, наследник. Не говоря ни слова Рин вылетел из своих покоев и, спустя часа два, небольшая армия во главе с султаном покинула пределы столицы, хотя была уже почти ночь. Ямазаки ничего не сказал султану, видя его горящие бешенством и вместе с тем беспомощностью глаза альфы и друга. Тот ничего ему не сказал, но он подозревал, что случилось что-то, что вывело Рина из шаткого равновесия. Рин сражался в первых рядах, его меч сносил головы и ранил тела, кровью было обагрены его руки и одежда, но в глазах горела жажда убийства: даже десятки убитых им врагов не могли утолить эту жажду. Ямазаки старался держаться рядом, прикрывая спину повелителя, поэтому видел кипевшую в нём ярость. По резким движением он понимал, что султан просто выпускает пар, старается забыться в этой схватке и не думать. Его меч не знал пощады, он убивал всех врагов, кому не повезло оказаться рядом. Его воины, вдохновлённые его духом, тоже убивали противников, не отставая, следуя за своим падишахом. Враги были разбиты, лишь единицы вышли живыми из той мясорубки. Рин же, стоя над трупам врагов, заляпанный их кровью, не испытывал никакого удовлетворения. Внутри всё ещё кипела ярость. - Повелитель! – послышался испуганный крик Ямазаки. Рин быстро развернулся, но было поздно: раненный, но не убитый вражеский альфа поднял с земли меч и бросил его в султана. Тот прекрасно видел опасность, но не уклонился, позволив, мечу вонзиться в плечо. Сильная физическая боль ненадолго заглушила боль душевную. Падишах упал на колени, схватившись за плечо, к нему тут же кинулись воины и лекари. Он пытался сосредоточиться на боли от раны, не думать, не вспоминать, но не получалось. В голове снова и снова проносились воспоминания о Харуке и слова Го. Это было намного больнее. Стиснув зубы, султан позволил лекарям обработать и зашить рану, после чего тут же засобирался в дорогу, не слушая увещевания врачевателей и Ямазаки: он не мог сидеть и ждать выздоровления. Дорога во дворец далась ему нелегко, рана воспалилась и кровоточила, но Рин только сжимал зубы и терпел. Так было легче, было проще убедить себя, что это боль от плеча отдаётся в сердце, а не душевная боль от потери пары сжигает его заживо. Рин заставлял себя дышать, что-то делать, понимая, что он в первую очередь султан и у него есть обязанности, от выполнения которых его может освободить только смерть. Дни сменяли друг друга, складываясь в недели. Рин не замечал течения времени, смены времени года, с головой уйдя в государственные дела, но стоило вспомнить Харуку, внутренний голос шептал, что его нет уже четыре месяца, четыре долгих месяца, невыносимым, полных боли и одиночества, тоски и переживаний. Снова и снова воины, отправленные на поиски Хару и Лиги, возвращались ни с чем. Рин страдал от неизвестности, снова и снова предполагая, жив ли Харука, или мёртв, как он, что с ним. Как и раньше он находился в тупике, выхода из которого по-прежнему не было.