Ассасин

Макото прислонился боком к кровати, на которой спал его Хару. Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как они начали здесь жить. Этот оазис стал для них не просто убежищем, а настоящим домом, местом, где они могут быть сами собой, не притворяясь и не играя роли. Именно сейчас, в тишине и покое, в ситуации, где можно не бояться говорить то, что думаешь и жить так, как хочешь, Макото увидел, какой его друг на самом деле. Только недавно он в полной мере осознал, что Харука – не просто его друг, он в первую очередь омега. Но не просто омега, а омега, готовящийся стать родителем. Альфа сильнее растопырил пальцы, стараясь накрыть ими как можно большую часть живота Хару. По подсчётам Харуки сейчас шла двадцать вторая неделя его беременности. Сказать, что Макото был удивлён историей Харуки, значит, ничего не сказать. Он мог ожидать чего угодно от своего друга, но не подобного. Это выходило за все рамки. - Мне дали задание, - Харука смотрел в воду, не глядя на Макото, а тот внимательно слушал, стараясь не упустить ни единой детали. - Спрашивать детали было не положено, ничего нового, но меня удивило, когда со мной пошли два наставника. Я сначала не понимал к чему такие предосторожности и надсмотр, но когда узнал, кто был моей целью, то всё понял. Меня послали убить султана Рина. - Нынешнего падишаха? – удивился Макото. Даже для них такая цель была слишком высокой и неимоверно сложной. – Но почему? - Я уже говорил, что я ничего не знаю. Я попытался убить его, но не смог. Меня поймали и увезли во дворец. Что меня удивило, так это поведение султана: в его глазах не было страха, он мог спокойно повернуться ко мне спиной, не боялся спать в моём присутствии. Это обескуражило меня, ведь он знал, кто я на самом деле. Мне казалось, что он играет со мной, проверяет меня на прочность. Я пытался сбежать, но меня поймали. И я остался. У меня отобрали все мои вещи, оружие, мои травы и яды. Во мне начал просыпаться омега, и я испугался самого себя. Я не знал, что мне делать с пробуждающимися чувствами, они, словно водоворот в реке, затягивали меня всё глубже и глубже, не оставляя даже шанса на то, чтобы избежать этого. Султан же старался держать меня к себе как можно ближе: он разговаривал со мной, позволил мне плавать в своём бассейне, - на этих словах лицо Харуки приобрело мечтательное выражение, и Макото не мог не улыбнуться, зная о слабости и вечной любви друга к водной стихии. - С каждым днём, проведённым там, я понимал, что всё сильнее и сильнее привязываюсь к нему. У Рина есть младший брат, он тоже омега и я смог подружиться с ним. Знаешь, именно в нём я увидел настоящий пример того, каким должен быть омега, ведь до этого я всю жизнь был безликим ассасином, без сущности и личности. К тому же, охранники султана, парочка бет, ученики бывшего ассасина. С ними я тоже нашёл общий язык и часто тренировался вместе, чтобы держать себя в форме. Знаешь, в то время я был свободен, я знал, что могу убежать в любой момент, но почему-то не делал этого. Затем наступила первая в моей жизни течка, и я провёл её с Рином. Знаешь, я думал, что альфа может причинять только боль, но он, зная о моём испытании и первом опыте, доказал мне, что я был не прав и показал, как всё происходит между альфой и омегой на самом деле. Макото, я за всю свою жизнь не получал столько доброты, тепла и ласки, как от Рина за эти несколько месяцев. Я и сам не заметил, как и когда, но я влюбился в него, почувствовал в нём свою пару. Когда я это осознал, то хотел сбежать, а потом понял, что совершу ошибку, если сделаю это сейчас. Я знал, что рано или поздно Лига придёт за мной, и поэтому ценил каждое мгновение, которое проводил с Рином. Затем я понял, что ношу под сердцем ребёнка и это ещё сильнее испугало меня. Что я буду делать с ребёнком, если моя жизнь в опасности? Я боялся и был безумно рад. Затем Лига сделала свой ход, и я понял, что мне нужно уходить, иначе я подвергну опасности не только себя, но в первую очередь Рина и его брата. Го, брат султана, помог мне бежать и обещал дать время, чтобы уйти подальше. Он понимал, чем может обернуться моё пребывание во дворце. Он дал мне денег и те украшения, а также этот кулон. Го сказал, что он принадлежал отцу-омеге Рина и в случае опасности или необходимости я должен отправить или передать его им, и они всегда помогут. Но я не буду этого делать. Я сбежал из дворца и поехал сюда. Дальше ты всё знаешь. - Скажи, всё то время, что ты был во дворце, Лига больше не пыталась убить султана? - Не знаю, Лига ли это, но попытки были. Я спас его однажды, не могу сказать больше, не думаю, что Рин и сам не всё мне рассказывал, а может, попыток больше не было. Я не знаю. - Значит, ты любишь этого Рина? - Больше жизни, - Харука посмотрел в глаза друга. – Больше всего на свете я хотел бы остаться с ним, но не могу. Сейчас я должен беспокоиться о нём, - омега положил ладонь на свой живот. – Макото, прости, что из-за меня столько проблем. - Хару, - Макото схватил друга за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. – Ты помнишь, что мы дали слово всегда быть вместе, помнишь? Не бойся, я с тобой. Так было всегда и так будет впредь. Ты – самый дорогой человек для меня и я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. И он тоже, - Макото положил свою ладонь на живот омеги, рядом с его рукой. Харука сначала вздрогнул, затем расслабился и прислонился лбом к плечу альфы. - Спасибо, Макото. Альфа вернулся в реальность, ощутив под рукой слабый пинок. Харука пошевелился, но не проснулся, привыкший к активности ребёнка. Поначалу он всегда просыпался и дёргался, когда ребёнок шевелился, затем освоился и перестал так бурно реагировать, лишь подсознательно клал ладонь на живот. Так же он быстро привык к острожным и ласковым прикосновениям Макото, который тоже души не чаял в ещё нерождённом младенце. Ему казалось, что живот Харуки растёт день ото дня: на до этого плоском животе ассасина разница была сразу же заметна невооружённым взглядом. Макото радовался не меньше Хару, когда ребёнок внутри впервые пошевелился. Харука даже заплакал от охвативших его эмоций, а Макото тогда осознал, что этот ребёнок для него так же важен, как и его друг. С улыбкой омега заметил, что в альфе взыграл отцовский инстинкт, и он готов защищать омегу и ребёнка. Подумав, Макото вынужден был признать правоту друга. Живя здесь, в оазисе он перестал принимать травы, глушащие его суть альфы и непривычные чувства, эмоции и желания, до этого тщательно подавляемые, начали всплывать на поверхность. Но из-за беременности омеги им не хотелось овладеть или пометить его, заявить на него свои права, о нём хотелось заботиться, оберегать и защищать. Иногда Макото напоминал себе курицу-наседку, но Харука всегда улыбался в ответ на его заботу и принимал её. Никогда до этого они не были так близки и честны друг с другом. Рядом с искрящимся эмоциями беременным омегой Макото и сам менялся, с каждым днём превращаясь в обычного альфу, а не ассасина, которым был до этого многие годы. Сейчас они оба напоминали скорее обычную пару, ждущую пополнение, а не тандем талантливейших убийц. С одной стороны их устраивал такой порядок вещей: без убийств, заданий, но с другой, они привыкли жить в опасности, ходить по лезвию ножа. Они оказались выбиты из привычного течения жизни, они жили как обычные люди, и это было столь далеко от того, к чему они привыкли, что они не могли до конца расслабиться и принять эту жизнь. Кроме того, друзья ясно осознавали, что Лига всё ещё ищет их и сейчас у них временная передышка, затишье перед бурей и вопрос только в том, когда она разразиться. Руку снова пнули и Макото улыбнувшись, склонился и легко поцеловал живот Хару. - Он для тебя важнее меня, - хрипло заметил омега, но в его голосе не было слышно недовольства или обиды. - Не правда, просто ты всегда со мной, а он недавно и мы ещё не надоели друг другу. - Так, значит, я тебе надоел? – Хару сел и сбросил с живота руку Макото. Он слез с кровати и отошёл к столу. - Хару? – удивлённо спросил Макото, не понимая, что послужило причиной такой резкой перемены настроения друга. - Раз я тебе так надоел, то я, пожалуй, больше не буду тебе мешать, - Харука схватил свой плащ и быстро вышел на улицу. Когда Макото сообразил, что произошло, и выбежал на улицу, то увидел только взметнувшийся под копытами лошади песок и тонкую ссутуленную спину друга, уезжающего в пустыню. Выругавшись, Макото оседлал лошадь, вскочил на неё и помчался следом. Это заняло немного времени, так как Хару ехал на лошади без седла. Харука первым добрался до ближайшей деревни и затерялся в толпе. Альфа заволновался, вспомнив, что Хару лучше других умеет заметать следы и найти его будет сложно. В погоне за другом он вспомнил те немногие уроки наставников по медицине, которые он посещал. На одном из них они говорили об омегах в положении, что их характер заметно меняется. Настроение постоянно скачет, и у них могут возникать совсем не типичные для них желания и привычки. Видимо, это был как раз тот случай. Макото бродил между рядов торговцев, выискивая в толпе знакомый плащ. Сегодня в деревни был торговый день, видимо, к ним пришёл караван, так как народу было немало. Альфа облегчённо выдохнул, заметив знакомую лошадь у палатки с оружием. Ну, кто бы сомневался, куда понесёт Харуку. Зная, что друг у палатки надолго, Макото оглянулся, прикидывая, что нужно купить домой, раз уж они здесь. Он купил муки, немного мяса, свечи, ткань, сушёные травы, крупы, немного овощей и фруктов, постоянно оглядываясь на Хару. Только после этого он подошёл к другу. - Как думаешь, какой лучше: этот или этот? – как ни в чём не бывало, поинтересовался омега, не оглядываясь, зная, что Макото за его спиной. Вздохнув, альфа коснулся кинжала, который держал Харука в левой руке. – Мне он тоже больше понравился. Я беру его, - Хару протянул торговцу несколько монет и обернулся к Макото. – Прости, - спокойно сказал он. – Я не знаю, что на меня нашло. - Ничего страшного, - Макото нежно улыбнулся. – Это нормально, - он коснулся свободной рукой живота Харуки, сжимая во второй руке поводья. – Просто в следующий раз оседлай лошадь и не несись во весь опор, думаю, это вредно тебе в твоём положении. Слушай, раз мы оба здесь, давай навестим лекаря, пусть он осмотрит тебя. - Нет, - резко бросил Харука, взгляд тут же стал холодным. – Нельзя, нас могут запомнить. Торговцы уедут и вряд ли запомнят одного покупателя, но местные жители совсем другое дело. Я не хочу рисковать. Он шевелится, у меня ничего не болит, я нормально себя чувствую, значит, с ним всё хорошо. Вздохнув, Макото кивнул, зная, что спорить с другом бесполезно. Они побродили между палаток ещё некоторое время. Харука купил кое-какие нужные на его взгляд вещи, а так же скумбрию. Она была редкостью в их местах, но он не мог себе отказать и Макото позволял покупать, балуя омегу. В лавке травника они купили кое-какие лечебные травы, пару мазей и настоев, и ещё некоторые ингредиенты: у них всегда был неплохой арсенал ядов, противоядий и лекарств: изжить привычки ассасинов так быстро было просто невозможно, да и рано ещё, опасность ещё не миновала. Купив продуктов и вещей на несколько недель, друзья вернулись обратно в оазис. Лошадь Макото была сильно нагружена, Хару же пришлось кое-что везти в руках или положив на спину лошади и постоянно придерживая. Было неудобно, но он понимал, что сам виноват, ведь не оседлал лошадь. Повседневная жизнь была скучной и однообразной. Раз в несколько недель Макото ездил в одну из ближайших деревень, каждый раз изменяя внешность, и покупал там продукты и другие нужные вещи. Благодаря оазису у них всегда была вода, также вблизи росли травы и растения, которые можно было использовать в пищу. На редких деревьях росли фрукты, а охотящийся Ива часто приносил змей, из которых они варили вкусный суп или жарили змею на костре, так мясо становилось сочным и мягким. Лошади питались травой, растущей в оазисе, также Макото купил несколько мешков зерна для них. С дровами и сырьём для очага было сложнее, но они находили выход, закупая дрова в деревне и сжигая сухие травы и ветки кустарника. Также они брали древесину из разрушенного города, сжигая остатки мебели, дверей и прочей утвари. В том же городе они нашли заброшенные участки земли, где росли целебные травы, съедобные растения, немного, но уже какое-никакое подспорье. Ассасины заметили, что в некоторых, более-менее уцелевших дома есть следы пребывания в них людей, причём не очень давние и подозревали, что это следы таких же ассасинов, наёмников или просто преступников и воров, поэтому старались быть осторожнее. Об их оазисе никто не знал, и у них не было неожиданных гостей, за что оба благодарили богов. Им было нечем заняться, поэтому они много разговаривали, плавали и тренировались. Сначала Макото опасался, что это повредит Харуке, но тот отрицал это, говоря, что организм нужно поддерживать в форме, быть сильным, мышцы не должны быть слабыми, иначе как он сможет родить? Альфа всегда замолкал, вспоминая, что, скорее всего, именно ему придётся принимать роды у своего друга. И это пугало его, так как опыта никакого не было, и он только примерно знал, что нужно делать. Однако идти в деревню или другое селение, рисковать и показать себя другим людям Харука отказывался. Он готов был рискнуть своей жизнью и жизнью ребёнка и довериться Макото, считая это меньшим риском, чем идти в город или деревню и рожать там. Со стороны казалось, что они живут спокойной и обычной жизнью, но они просто выживали, существовали в ожидании чего-то, что без сомнения изменит их жизнь: они либо умрут, либо каким-то чудесным образом они выживут и обретут свободу. С каждым днём Харука становился всё более неповоротливым, он быстрее уставал, но зато настроение перестало скакать, и он снова становился тем Хару, которого Макото знал долгие годы. Он не знал, что стало причиной таких перемен, но был рад им. В случае опасности он бы не хотел оказаться со слабым и непредсказуемым омегой за спиной. Сейчас же всё было хорошо. Хорошо настолько, насколько может быть в сложившейся ситуации. Каждый раз, когда Макото ездил в деревню, он изменял внешность, закупал нужные вещи и узнавал информацию. Сюда, почти на границу страны новости доходили с заметным опозданием, и никто не мог поручиться, что информация правдивая, стоило вспомнить привычку людей добавлять от себя, забывать детали и намеренно умалчивать о важном. Но всё же кое-что ассасин узнал. Султана пытались убить и после этого он, ужасно разгневанный, приказал распустить гарем – невиданное дело в их стране. Так же поговаривали, что он, выздоровел и вскоре после этого отправился на границу с Айшари, которые, пользуясь уязвимым положением страны после ранения султана, напали на них. Но султан сам уничтожил врагов, правда, его ранили, но он снова выжил. Это вся скудная информация, что доходила сюда. Копать глубже Макото не решился, боясь привлечь к себе ненужное внимание. Однако, даже это было лишним. Макото осознал это, когда мельком увидел в толпе одного ассасина из Лиги. Тот стоял рядом с палаткой торговца, у которого Макото часто покупал зерно и муку. Он понял, что нельзя медлить ни мгновения: раз здесь один, то скоро будут и остальные: Лига напала на их след. Макото быстро запрыгнул на лошадь и направился в сторону их оазиса. Уже выезжая из деревни он подумал, что им нужна ещё одна лошадь и не долго думая, схватил поводья коня, которого держал под уздцы торговец, въезжающий в деревню. Он бросил мешочек с монетами и покинул пределы селения. Он гнал лошадь во весь опор, боясь опоздать и увидеть бездыханное тело Хару. Альфа выдохнул, увидев, что Харука сидит на берегу озера, болтая ногами в воде. Он спрыгнул с лошади и кинулся к нему. Омега, едва увидев перекошенное от ужаса лицо друга, всё понял, ему не нужны были слова. Он быстро встал и кинулся в дом. Они быстро, как могли, собрали самые необходимые вещи, нагрузили едой, зерном и водой лошадь, купленную Макото, одежду, оружие они взяли с собой, к седлу своего коня Макото привязал несколько одеял, свой лук, колчан со стрелами, палатку и кое-какую посуду. Пара беглецов решила ехать на север, в той стороне можно найти если не оазисы, то хотя бы родники или колодцы с водой, ведь их запасов надолго не хватит. Они ехали быстро, гоня лошадей, не жалея ни их, ни себя. Ива летел над ними, то улетая далеко вперёд, то возвращаясь. Макото видел, что спустя несколько часов быстрой езды и тряски в седле Харука начал уставать, по лицу то и дело пробегала судорога боли, но он молчал, понимая, что сейчас нельзя терять время. Ассасины были в дороге несколько дней, останавливаясь лишь ночью, давая отдых животным и своим телам. Харука, стиснув зубы, ехал вперёд, хотя с каждой милей это становилось всё сложнее, живот болел, тело, отвыкшее от езды, ныло, мышцы затекали. Макото видел, что друг держится в седле только силой воли и понимал, что нельзя долго поддерживать такой темп, это может сказаться на Хару и его ребёнке, ему нельзя было вообще сидеть в седле, не говоря уж о том, чтобы мчаться во весь опор дни напролёт. Но выхода не было. Они путали следы, старались миновать и объезжать деревни и караваны, лишь в случае крайней нужды Макото заезжал в деревни, закупая необходимый минимум провизии для себя и лошадей. По прошествии двух недель Макото настоял на том, что им нужно остановиться и хотя бы неделю отдохнуть. Харука не хотел, но кривясь от боли и резких толчков ребёнка, вынужден был согласиться с другом. Макото и Хару изменили внешность, переоделись став похожими на обычную пару. Но ни одежда, ни изменённая внешность не могли скрыть усталость и изнурённость от долгого пути. В деревне, где они решили остановиться на некоторое время, их поселили в небольшом пустующем домике на окраине. Любопытным селянам и главе деревни Макото сказал, что их дом сгорел в пожаре и им негде жить, поэтому они едут на север к родственникам альфы. Их наспех выдуманную историю приняли за чистую монету, они были не первыми беженцами, которые ехали на север или запад в поисках лучшей жизни. В домике Макото помог Харуке лечь на кровать и тот не сдержал стона. - Мы должны были остановиться раньше, это опасно в твоём состоянии, - Макото сел на пол рядом с кроватью и положил ладони на выпирающий из-под плаща живот Харуки. - Нельзя, нам нужно было уйти как можно дальше, - омега тяжело дышал, его тело было напряжено, словно натянутая тетива лука, над губой выступил пот. - Харука, твой живот уже слишком большой, ты больше не можешь ехать верхом, я не позволю тебе. Сколько уже, почти тридцать недель? Больше нельзя! – Макото вцепился в руку Хару, сжимая её едва не до посинения. - И что прикажешь нам делать? Остаться здесь? Рано или поздно нас найдут, это только вопрос времени, а с каждой неделей живот будет расти, и я просто не смогу больше быть тебе полезен. Макото, уезжай, оставь меня здесь, я только обуза. Без меня у тебя будет шанс выжить. - Я не брошу тебя, я дал слово, что всегда буду с тобой, не заставляй меня снова и снова напоминать об этом. Мы останемся здесь, и плевать, если Лига настигнет нас. Мы были лучшими из лучших и мы справимся с посланниками. - А когда придёт глава Лиги? Наставники? Мы не справимся с ними, - Харука тяжело дышал и обхватив руками живот, иногда стонал сквозь зубы. - Справимся, у нас нет выбора, - Макото решительно встал. – Отдыхай, а я приведу лекаря, если он тут есть, тебя нужно осмотреть. - Но... - Нет, сейчас твоя жизнь и жизнь ребёнка важнее твоего страха и опасений, - Макото решительно направился к выходу. Харука лежал, на спине, не двигаясь, когда судорога скрутила его тело, заставив парня лечь на бок и поджать ноги к животу, инстинктивно закрывая ребёнка. Боль становилась всё сильнее, и сейчас он впервые испугался, что малыш может погибнуть. Проводя дни в дороге, убегая и заметая следы, он сдерживался, зная, что заметь Макото, как ему тяжело, и они тут же остановятся. Поэтому он терпел, а сейчас его упрямство могло вылезти боком его сыну. Макото вернулся с пожилым омегой, который тут же кинулся к Харуке, заметив, как тот сжимается от боли. Он быстро ощупал довольно большой живот омеги, и что-то бормоча себе под нос, начал быстро смешивать какие-то травы и настои, принесённые с собой. Хару не споря и не задавая вопросов, выпил горькие и невкусные лекарства, сейчас его сильнее всего волновало состояние ребёнка. Лекарь выгнал Макото из дома и без смущения, стянул с Хару одежду, начиная растирать его ноги, бёдра, спину и особенно поясницу. Понемногу боль начала слабеть, а потом омега просто уснул, провалившись в небытие. Пожилой лекарь нанёс какую-то мазь на тело Хару, дал ему ещё один настой и, сполоснув руки, вышел из домика, направляясь к Макото, который метался перед дверью, словно загнанный в угол зверь. - Как он? – альфа тут же кинулся к лекарю, обеспокоенно поглядывая на дверь за его спиной. - Организм вымотан и истощён, думаю, вы провели в дороге немало дней и парень терпел. В его состоянии ему вообще нельзя ездить, тем более, верхом на лошади. Но я видел, что у него сильное, молодое тренированное тело и если бы не это, то ребёнка он бы потерял. Я дал ему лекарства, растёр мышцы, снял боль и он уснул. - Как ребёнок? - Я чувствовал, его толчки, он сильный, как и его отец. Я сделал всё, что мог, сейчас время для него самое лучшее лекарство. Я не знаю, не потеряет ли он ребёнка. Прогнозы можно будет делать только через несколько дней. В этом состоянии всё зависит от омеги, если он справится с болезнью, то ребёнок тоже выживет. Нам остаётся только надеяться и молиться. Это лекарство давать ему каждые два часа, даже ночью, я буду приходить к вам утром и вечером, - лекарь протянул Макото лекарства и ушёл, обещав зайти завтра. Альфа поблагодарил уходящего врачевателя и вошёл в дом. Харука, лежащий на кровати, казался слабым и беззащитным. Однако Макото знал, что омега сильнее многих и силы духа, жажды жизни ему не занимать. - Держись, малыш, борись, как и твой папа. Ты же тоже боец, - шептал Макото, поглаживая живот Хару и чувствуя под рукой слабые толчки. Харука поправлялся медленно, он был слаб, и часто накатывали боли, но лекарь говорил, что он поправится, у него сильный молодой организм и он справится с этим. Ребёнок тоже активно шевелился и лекарь, послушав живот омеги какой-то трубкой, сказал, что сердце малыша бьётся нормально и ничто не говорит об опасности или болезни. Только тогда Макото позволил себе немного расслабиться. Всё это время он ходил мрачнее тучи, не в состоянии думать о Лиге, сосредоточившись на Хару. Теперь же он часто гулял по деревне, собирал информацию, но всё было тихо. Прошло две недели, когда омега окончательно поправился, но лекарь строго-настрого запретил ему путешествовать, говоря, что ещё одного такого потрясения ребёнок не переживёт, и Харука подчинился. Он понимал, что рискует своей и жизнью Макото, оставаясь здесь, но жизнь ещё нерождённого ребёнка была важнее. Харука хоть и поправился, но всё ещё был слаб и больше не мог много двигаться, ходить, заниматься делами по дому, всё чаще он просто лежал в кровати. Ребёнок, же наоборот, стал ещё более активным, и Хару казалось, что у него внутри сплошной синяк, болело всё, но лекарь говорил, что это нормально: младенец становится всё активнее, когда приближается его время появиться на свет. Лекарь рассказал омеге, что неподалёку находится озеро, а вода, бьющая из источников на дне, владеет целебной силой. Слово «озеро» тут же заставило Харуку взбодриться, и он потребовал у лекаря, чтобы тот отвёл его. В воде все болячки и неприятности словно отпустили Харуку, стало легко и спокойно, словно всё плохое только нехороший сон и уже позади. С того самого дня, как омега узнал об озере, они с Макото каждый день приходили к нему. Харука с наслаждением плавал, его лицо немного загорело, исчезла бледность и зеленоватость кожи, он стал больше улыбаться, а малыш внутри успокаивался. Альфа всегда ходил с другом, боясь отпустить его одного. В спокойствии и безмятежности прошло несколько недель. Ассасины ни дня не позволяли себе забыть о том, что их преследует Лига и рано или поздно она найдёт их. Зашедший в деревню караван торговцев, сообщил, что небольшая деревня на юге сильно пострадала, мол, на неё напали ассасины, были свидетели, узнавшие легендарных убийц. Харука и Макото переглянулись и по глазам поняли: теперь им не сбежать и не скрыться. Нужно только ждать и в любой момент быть готовыми сражаться и защищаться. Той же ночью, Харука резко проснулся в холодном поту. Инстинкты и все чувства просто вопили, что рядом опасность. Омега засунул руку под подушку и сжал в руке один из кинжалов. - Не советую тебе этого делать, - едва слышный шёпот и холодное лезвие ножа прижалось к беззащитному горлу. Кто-то зажёг несколько свечей и Харука увидел, что у горла Макото тоже клинок, а в их доме находится как минимум дюжина ассасинов, среди которых как минимум трое наставников. - Бежать некуда, - ассасин, держащий меч у горла Хару, стянул с лица маску, открывая взгляду омеги бледное лицо, покрытое шрамами и холодные, бездушные чёрные глаза.