Ассасин

Ямазаки уже не помнил, когда в последний раз спал в тёплой и мягкой кровати. С течением времени Рин становился всё фанатичнее, желая найти ассасинов и вернуть Харуку. Султан запрещал себе и всем остальным даже подумать о том, что его омега – мёртв. Именно вера в то, что он жив, что он сильный и со всем справится, помогала ему держаться, жить, искать дальше. Охота на Лигу приносила плоды: преступность в стране уменьшилась, ассасины притихли, с другой же стороны, найти их становилось всё сложнее. Однажды им улыбнулась удача и они наткнулись на одно из убежищ Лиги, но, видимо, в нём не жили, лишь охраняли и наблюдали. Отряд Ямазаки начал осаду небольшой крепости в скалах и песках, но их провели, враг улизнул сквозь пальцы: пока они осаждали крепость и рушили стены, ассасины ушли. Им оставалось только ловить их, ловить осведомителей и снова отправляться на поиски. Это было ужасно утомительно, сложно, но мужчина чётко исполнял приказ и волю повелителя – это был его долг и прямая обязанность. Иногда они находили заброшенные большие дома с дополнительными строениями и подземельями, подозревая, что это забытые убежища, но доказательств не было. Реже на их пути на почти незаселённых территориях встречались сожжённые и разрушенные деревни, соседние поселения не могли ничего толком сказать об этом. Ямазаки казалось, что их водят за нос, а они просто мечутся из стороны в сторону, не в силах реально обнаружить что-то стоящее или кого-то, кто сможет вывести их на след Лиги. В эту ночь они остались ночевать в постоялом дворе, однако мест в нём не было, и ночевать пришлось на конюшне вместе с лошадьми. Ямазаки спал чутко, поэтому проснулся сразу, почувствовав, что кто-то находится рядом. Он проснулся и схватил за руку одного из своих воинов, который, видимо, решил разбудить его. - Приехал посыльный от султана, капитан, - негромко сказал мужчина. – Он сообщил, что отряд султана, который вёл он сам, поймал нескольких человек, оказавшихся ассасинами. Он ждёт вас в столице. Ямазаки быстро начал собираться, дав приказ людям следовать за ним утром. Они устали не меньше его, но султану нужен его капитан, его воины должны получить хотя бы ещё несколько часов отдыха. Соске отправился в столицу в сопровождении того самого посыльного, который только сменил лошадь. Они доехали до столицы за несколько дней, сменив пару лошадей. Ямазаки сразу направился в кабинет султана. Тот сидел в кресле, медленно цедя вино из бокала. Подняв взгляд на друга, султан криво улыбнулся. - Узнал что-то? - Нет, один откусил себе язык и истёк кровью, тело было истерзано пытками, и он умирал не долго. Второго мы пытаем уже несколько дней, но он ничего не говорит. Третий – немой, и просто сказать ничего не может, а писать… Он уже не может. - Как тебе удалось поймать их? – Ямазаки устало опустился в кресло, стоящее с противоположной стороны стола. После пары дней пути было чудесно просто сидеть в кресле. Ещё бы поесть и попить… - Как ни странно, помог Айчиро. Он ездил навестить родной дом, на всякий случай, я отправил с ним Нагису. Ночью кто-то проник в спальню Ая и попытался убить его, но Нагиса успел помешать и спас парня. Тут уже подоспела охрана и помимо неудавшегося убийцы в доме поймали двоих наёмников, притворяющихся слугами. Видимо, его родственники решили убрать его, пользуясь удобным случаем. Под присмотром Нагисы ассасинов доставили в столицу, повезло, что его учитель тоже был из Лиги. Прости, ты устал с дороги, а я сразу вот так, утоли жажду и голод, - Рин махнул рукой на небольшой столик, стоящий в стороне, обычно там он обедал, если не мог оторваться от дел. И сейчас там стоял поднос с едой и вино. Он был жёстким и когда нужно безжалостным воином, но также он был преданным другом и заботливым, умным султаном, который заботится о своих подданных. Благодарно кивнув, Ямазаки жадно набросился на еду. В это же время Рин, игнорируя правила приличия и нормы поведения, рассказывал о том, что случилось за время отсутствия капитана. Только рядом с Соске он мог позволить себе быть самим собой, оба знали друг друга, как облупленного. Ямазаки, пожалуй, единственный, не считая Харуки, кто мог позволить себе грубить султану, даже повысить голос и критиковать. Их разговор прервал один из охранников, который постучав, вошёл в кабинет. Поклонившись, он поднял голову и подойдя к Рину, протянул ему небольшой свиток, после чего тут же вышел. Рин быстро развернул свиток и по мере прочтения черты его лица становились всё заострёнными и хищными, в глазах появился странный огонь. - Один из ассасинов раскололся, он рассказал, где находится одно из убежищ, - Рин назвал небольшую деревню на юге и показал её местоположение на карте. - Она заброшена, я нашёл её некоторое время назад, но не успел вам сообщить, - Ямазаки помрачнел. – Значит, это тупик? - Нет. Помимо этого он сообщил, что большая группа ассасинов преследует двоих предателей, сбежавших из Лиги. Они выяснили их местоположение и двигаются в ту сторону, он сказал только направление. Выезжаем сейчас же. - Я поеду один, возьму людей и направлюсь в ту сторону. Вдруг это ловушка? Вы – султан, господин, нельзя подвергать себя напрасному риску. Если слова наёмника подтвердятся, то я сообщу вам, и вы приедете. Пожалуйста, господин. - Хорошо, - вздохнул Рин, неохотно соглашаясь. – Вдруг они преследуют Харуку? - Но ассасин сообщил, что преследуют двоих предателей. Вы думаете, у него был сообщник в Лиге? Я никогда не слышал ни о чём подобном, - покачал головой Ямазаки. – В любом случае, я выезжаю сейчас же и сообщу вам сразу, как что-то выяснится. Спустя час из дворца выехал Ямазаки в сопровождении почти двух сотен воинов – именно столько он мог забрать, не оставив дворец и султана без защиты. Чем ближе они подъезжали к тому месту, о котором сообщил убийца, тем сильнее становилось чувство тревоги. Иногда они натыкались на следы лошадей, оставленных группой в несколько дюжин людей. Ассасины могли прятать следы, но иногда Ямазаки и его отряду везло и они находили их остатки. В одной из деревень, мимо которой они проезжали, один старик, некогда бравый воин, сообщил, что видел глубокой ночью отряд воинов на лошадях. Все они были одеты во всё чёрное и двигались почти бесшумно, ни одна собака в деревне не залаяла, да и он заметил только благодаря тому, что страдает от бессонницы и часто не может уснуть до утра. Ещё через два дня они доехали до того места, куда, по словам пленника, направлялись ассасины. Селяне сообщили, что никого не видели. Всё бы ничего, но недавно, буквально вчера, в деревне случился пожар, одна молодая пара, ждущая ребёнка, сгорела в доме. Непонятно почему, Ямазаки захотел осмотреть дом, точнее пожарище. Тел уже не было, лишь остатки мебели и утвари. Что-то блеснуло на солнце. Склонившись, он взял в руки предмет. Это оказался кунай – точно такой же, какой изъяли у Харуки, после того, как он попытался убить султана. Значит, они на правильном пути. В лесу они нашли следы лошадей, что только подтвердило догадку Ямазаки. Они отправились на юго-восток. По пути их догнал один из воинов Ямазаки, что должны были следовать за ним в столицу. Они сообщили, что солдаты, оставленные следить за одним из заброшенных убежищ, преследуют небольшой отряд ассасинов, остальная часть отряда следуют за ними, ему пришлось загнать две лошади, чтобы успеть сообщить всё капитану. Ямазаки отдал приказ и они сменили направление, двигались теперь на юг. Азарт и предвкушение играли в крови Соске, и это было верным признаком приближающейся схватки. - Капитан, - к Ямазаки подъехал на взмыленной лошади дозорный. – Впереди отряд наёмников. Они двигаются медленно, не прибавляют скорости. Они наверняка знают о нас. - Вдруг это ловушка? – сообщил Микошиба, исполняющий обязанности его помощника и фактически был его правой рукой, второй по старшинству в их отряде. – Слишком гладко всё получается, мы, словно поймали удачу за хвост. Столько месяцев тщетных поисков, а тут неожиданно нам повезло, и за считаные дни мы вышли на след Лиги. - Согласен, это подозрительно, но возможно, это наш единственный шанс, - Ямазаки понимал что рискует, но это реально была возможность узнать что-то стоящее. – Будьте на чеку, думаю, мы будем сражаться, наши противники очень сильны. - Да, капитан, - его верные воины напряглись и положили руки на рукоятки мечей, готовые в любой момент выхватить оружие из ножен. Пришпорив лошадей, они направились на юг, готовые встретиться с Лигой лицом к лицу и вступить в бой. Когда они оказались на небольшой поляне, их встретил вооружённый до зубов отряд ассасинов, занявших оборонительное построение, в центре которого находился парень, закутанный в плащ с головы до ног, лицо и голова скрыты куфией, глаза же было не рассмотреть на расстоянии. С деревьев на солдат посыпался гряд стрел и лучники Ямазаки первыми скрылись за деревьями, доставая свои луки и пытаясь убрать лучников врага. У отряда Соске было численное преимущество, но даже такой немногочисленный отряд ассасинов мог без труда справиться с ними. Воины вступили в ближний бой с наёмниками. Те были опытней и изощрённей, знали, куда и как бить, как нанести удар в обход защиты и обезвредить врага. Ямазаки убил одного из ассасинов, и на его месте тут же появился второй, примерно его роста и комплекции. Усмехнувшись, Соске замахнулся мечом, желая нанести удар сверху, но его меч скрестился с другим мечом. Опытный. Не успел Ямазаки обрадоваться, как краем глаза заметил резкое движение второй руки, и едва смог перехватить чужое руку, которая сжимала кинжал. И снова вспомнился Харука, редкие спарринги с ним. Он тоже всегда сражался с мечом в одной руке и с кинжалом в другой. Если бы не это, вряд ли у него был бы сейчас даже небольшой шанс. Ассасин имел гораздо больший опыт настоящих поединков – тех, что заканчиваются смертью противника, а не первой кровью тренировочных схваток. Ямазаки понимал, что у того преимущество и ему следует избегать ближнего боя: отразить удар меча он сможет, но ведь есть ещё кинжал и его противник виртуозно владеет им. Соске, пугая противника, сделал ложный выпад – ассасин отклонился назад. Оба замерли в боевой стойке, слегка согнув широко расставленные ноги, крепко сжимая меч. Ассасин возобновил атаку. Соске позволил ему приблизиться на длину руки и нанёс удар. Он почувствовал, как конец меча прорезал одежду и услышал недовольный, полный боли свист, сорвавшийся с губ врага. Однако тот передвигался быстрее, чем можно было ожидать от человека такого сложения, впрочем, он тренировался в Лиге. Ямазаки вновь пришлось ретироваться. Кинжал ассасина царапнут по руке, но не глубоко. Соске снова кинулся вперёд, но ассасин кинулся навстречу, нырнул под занесённый клинок и наискось ударил Ямазаки в бок кинжалом. Тот попытался ударить его в живот, но ассасин отбил удар, отпрыгнув на некоторое расстояние. Он завёл руку за спину, и в следующий момент в воина полетело несколько кунаев. Соске пригнулся и на какой-то миг выпустил врага из виду. Когда он поднял голову, ассасин уже стоял рядом, а его клинок сверкал в нескольких дюймах от груди Ямазаки. С быстротой, выработанной годами тренировок, Соске отпрянул назад – неожиданный выпад и его меч распорол руку асссасина. Глаза Ямазаки сверкнули – левая рука его противника бессильно повисла вдоль тела. Соске метнулся вперёд, стремясь воспользоваться своей удачей, однако он недооценил противника и, пытаясь увернуться от его меча, получил сильнейший удар ногой в бок. Рухнув на землю и скорчившись от боли, он откатился в сторону. Ассасин начал подходить ближе, крутя в руке меч. Ямазаки тем временем вскочил на ноги, однако выпрямиться не успел, и это спасло его. Попытавшись достать мечом шею противника, ассасин слишком сильно приблизился. Соске замахнулся клинком, чтобы ударить в грудь, но в последний момент его меч остановил кинжал. Ассасина перед ним оттолкнул другой ассасин, занимая его место напротив Ямазаки. Соске заметил, как широко распахнулись синие глаза, почему-то знакомые. Тем временем его противник занёс для удара вторую руку, что сжимала меч. Ямазаки отступил на шаг назад, пытаясь взглядом определить опасность противника. Тот выглядел довольно полным, хотя для его роста был сравнительно невелик. Это было странно. Он первым кинулся на врага, занося меч для удара, и снова его удар отразили кинжалом. Противник двигался медленно, неуклюже, левая рука, сжимающая кинжал, всегда была перед животом, словно он прикрывал его от удара. Ещё Соске показалось, что его противник щадит его, не сражаясь во всю силу, удары были нацелены в руки или грудь, защищённую доспехом. Ассасина отвлёк крик его товарища, того, что раньше сражался с Соске. - Сзади! – крикнул он. Ассасин обернулся и успел убить противника раньше, чем тот успел ударить его. Ямазаки не мог не воспользоваться мгновением и ударил наёмника в спину, но тот уже начал оборачиваться и удар оказался сильнее, глубже, чем хотел Соске. Ассасин перед ним застонал, и оружие выпало из его руки. Одна рука потянулась к плечу, и Ямазаки увидел, что меч прошёл насквозь. Пальцы убийцы тут же окрасились кровью. Вторая рука потянулась к концу куфии, скрывающей лицо и ассасин подрагивающими пальцами дёрнул платок, открывая лицо. Ямазаки выронил меч от шока и ужаса. Перед ним, сжимая рукой кровоточащую рану, усталый и измотанный, стоял Харука. Как же он сразу не узнал его глаза, и только сейчас понял причину того удивления, что заметил в них. - Ямазаки, - простонал он и начал завалиться на землю. Соске уже было кинулся к омеге, но тот ассасин, что сражался с ним первым, оказался рядом с Харукой первым и успел поймать его, не дав упасть, его кинжал был нацелен в грудь солдата. - Не приближайся, - прорычал он, превозмогая боль, второй рукой придерживая товарища. - Прекратить бой! – крикнул Ямазаки своим людям и те замерли, не смея нарушить приказ. Ассасин дал знак остальным и те тоже отступили. - Макото, - прохрипел Харука. – Это друг. Он не знал… Я… - Кто ты? – ассасин посмотрел на воина. - Меня зовут Ямазаки, я капитан воинов султана, - Ямазаки спрятал оружие и поднял руки, демонстрируя чистоту намерений. – Мы искали Харуку, по личному приказу султана. Прости, Харука, я не узнал тебя, я не… - Ничего, - тот нашёл в себе силы улыбнуться. – Как… Рин? - Скучает и не перестаёт ждать и надеяться, он до сих пор любит тебя и ищет. - Это хорошо, - едва сказав это, Харука потерял сознание. Макото уложил друга на землю, недоверчиво поглядывая на капитана солдат. Он был наслышан о нём от Харуки, но всё же не доверял ему. Ассасин дал знак и к ним тут же кинулся наёмник, на ходу доставая чистые тряпки и лекарства. - Прикажи своим людям уйти, ты можешь остаться, но только ты, - Макото посмотрел в лицо Соске. Тот был достойным противником и человеком тоже, если верить словам Хару. – Мои люди тоже уйдут. - Микошиба, уходи отсюда и сообщите султану, что мы нашли его, - Ямазаки посмотрел на солдата. – Я останусь. - Передай ему это, - Макото протянул украшение, в котором Соске сразу же узнал кулон, который не раз видел в руках Го и знал, что тот принадлежал отцу-омеге нынешнего султана и его брата. – Думаю, это заставит его поторопиться. - Поторопитесь, - воины вынуждены были подчиниться прямому приказу капитана и уйти. Микошиба первым сорвался в путь, спрятав кулон под одежду. Он один из немногих, кто знал об истинной причине поисков Лиги. И он торопился, понимая, что сейчас от его скорости и выносливости зависит очень многое. Макото, оставив Харуку на попечении Кисуми, который, как оказалось, был хорошим лекарем, отошёл в сторону к оставшимся в живых ассасинам. - Согласно законам, я имею право принять любое решение, и оно не будет оспорено, а будет выполнено в точности и навсегда, - Макото посмотрел в лица наёмников, скрытые платками. – Я отказываюсь от должности главы Лиги. Я, Харука и Кисуми покидаем Лигу, и больше никто и никогда не посмеет преследовать нас или причинить нам вред. Никто не посмеет тронуть нас или искать. С этого дня мы больше не ассасины. Нового главу выберете сами. А теперь уходите, - поклонившись, наёмные убийцы смазанными тенями мелькнули среди деревьев, покидая место сражения. - Ты – глава Лиги? – Ямазаки удивился. - Да, но стал им лишь недавно. Если коротко, то я убил предыдущего и занял его место, это был шанс на жизнь, и я использовал его. Теперь мы свободны, а сейчас молчи и не отвлекай нас, - Макото склонился к Харуке и начал помогать второму парню зашивать рану и обрабатывать остальные, уже не такие серьёзные ранения. Только сейчас Ямазаки заметил, что живот Харуки очень большой, непомерно огромный, для его тонкого и изящного тела. - Он беременный? – потрясённо выдохнул Соске, во все глаза глядя на омегу. – Поэтому он сбежал, поэтому Рин, словно сумасшедший искал его. Он знал. - Нет, - ответил ему Макото. – Хару говорил, что возможно Го догадался, может он рассказал брату. -Ты всё знаешь? – резко спросил Соске у ассасина. - Да, Хару мне всё рассказал. Не отвлекай нас. Спустя полчаса раны Харуки были обработаны, его живот тщательно прощупан, и Макото убедился, что ребёнок шевелится, хотелось верить, что малыш не пострадал. - Я обработал его раны, но я не омежий лекарь, чтобы знать, не пострадал ли ребёнок. Кроме того, ему нужна нормальная кровать и подходящие условия, лес – не лучший вариант, да и срок у него большой, если вдруг начнутся роды, я ничего не смогу сделать. - В двух часах езды отсюда на западе есть деревня, там можно снять комнаты или дом, и я уверен, там есть лекарь. Я могу поехать туда и взять там повозку для Харуки. - Это будет лучший выход, - неохотно согласился Макото. Он хоть и не доверял этому Ямазаки, но бросить сейчас Хару одного и самому броситься рыскать по местности он не мог. – Постарайся вернуться побыстрее. - Можешь не сомневаться, для Харуки я сделаю всё возможное, - Ямазаки запрыгнул на лошадь и, взяв в руки поводья, развернулся в нужную сторону, когда его настиг очередной вопрос ассасина. - Почему ты помогаешь? Зачем ты делаешь всё это для Харуки? - Потому, что он – пара султана, не просто султана, он – омега того единственного человека, кого я могу назвать другом. Я делаю это для него, потому что знаю, что если бы пришлось, он сделал бы то же самое и для меня. Кроме того, Харука беременный и его ребёнок – сын Рина, я никогда не прощу себе, если с ним что-то случиться. Но почему ты остался с ним? Почему предал Лигу? Кто он для тебя? - Он – моя единственная семья, - мягко сказал Макото, положив ладонь на лоб омеги. – Он всё, что у меня есть в этой жизни, он и его ребёнок. Он – не моя пара, если ты об этом, Да, я люблю его, но как друга, как брата, а его сын – маленькая частичка его и я не могу не любить это дитя. Кивнув, Ямазаки пришпорил лошадь и поехал в сторону деревни. Этот ассасин для Харуки самый близкий человек, он смотрит на него так, как Рин смотрит на Го, когда тому плохо или когда волнуется за него: те же нежность, тревога, любовь, забота. Эти отношения разбили миф и всё представление Соске о том, каковы на самом деле ассасины. Ещё с появления Харуки во дворце он начал понимать, что не все они одинаковы и сейчас всё происходящее только подтверждало его сомнения. Как не бывает абсолютного добра, так и не существует абсолютного зла, мир не делится на чёрное и белое, в нём десятки, сотни оттенков. Он не знал, как будет смотреть в глаза султану, как сообщит, что рана на плече омеги султана – от его меча, что он сам пронзил лезвием плечо беременного омеги, чей сын – ребёнок его лучшего друга и наследник целой страны. Как сказать, что он сам едва не стал причиной смерти Харуки. Он сам едва не уничтожил счастье султана, его пару и наследника. Ямазаки решил при первой же возможности попросить прощения у Хару, хотя был уверен, что тот не простит его, а затем у Рина, после чего покинет свою должность. Его долг – защищать султана, его семью и дорогих ему людей, он же едва их не убил. Он не имеет права оставаться рядом с падишахом. В деревне Ямазаки быстро обещали приготовить небольшой дом на окраине, дали повозку и нашли лекаря, стоило людям только увидеть его форму и оружие – капитана охраны султана знали многие, а те, кто не знал, быстро знакомились с ним и его нелёгким нравом. Возничий, что управлял повозкой, не мог ехать по бездорожью в отличие от лошади и путь к оставшимся в лесу ассасинам занял больше двух часов. Приехавший с Ямазаки лекарь тут же кинулся к Харуке и начал ощупывать его, что-то проверять и поить его какими-то снадобьями. Сидящий рядом второй ассасин вполголоса что-то ему говорил, и лекарь кивал в ответ, бормоча, что всё правильно и раз омега доносил ребёнка до этого времени и пережил все ранения, то путь до деревни он точно переживёт. Лекарь, видя одежду омеги и его спутников, быстро сделал выводы, но присутствие за спиной Ямазаки не позволяло ему ничего говорить или делать глупости. Его дело лечить, а кто его пациенты и что они творят – не его ума дело. Ямазаки заметил, что пока его не было, раны друга Харуки уже обработали, из-под порванного рукава виднелась повязка, которая медленно пропитывалась кровью. В деревню и отведённый для них дом Харука и его спутники приехали глубокой ночью. Омега так и не приходил в себя, но лекарь сказал, что в этом нет ничего удивительного: организм ослаблен из-за беременности, а тут ещё изматывающая дорога и ранения. Чудо, что он жив, но это же даёт надежду на лучший исход. Посланнику Ямазаки понадобится не меньше недели, чтобы добраться до дворца, у них это заняло на несколько дней больше, но Соске знал, что его люди будут мчаться во весь опор. Столько же понадобится султану, чтобы доехать сюда. У них есть две недели на то, чтобы Харука поправился и встал на ноги. Незадолго до рассвета Макото проснулся из-за неясного чувства тревоги. Он спал, прислонившись спиной к кровати Харуки, боясь оставить его без защиты, а ни Ямазаки, ни Кисуми он не верил настолько, чтобы доверить им омегу. Посмотрев на друга, Макото забеспокоился ещё сильнее: Харука спал, но он метался во сне, тело вспотело, и по нему пробегали судороги. Положив ладонь на лоб омеги, Макото мысленно выругался: у Хару начался жар. Оглянувшись, он увидел, что Кисуми беспокойно смотрит на него и попросил того срочно привести лекаря. Не прошло и четверти часа, как омега в возрасте хлопотал вокруг Хару. Он всунул Макото в руки баночку, приказав ему натереть Хару какой-то мазью, а сам занялся обработкой ран. Они не воспалились, и заражения не было, что было хорошим знаком, но всё же они были серьёзны. Если он справится с горячкой, то поправится, однако опасность грозила не только ему, но и ребёнку, а на нём это может сказаться. Четыре дня Харука не приходил в себя. Макото и Кисуми постоянно обтирали его тело холодной водой, промывали раны, поили его. У обоих под глазами появились тени от недосыпа, они почти не отдыхали, но никто не жаловался. Все понимали, что омега сражается со смертью, за свою жизнь и жизнь ещё не рождённого сына. На пятый день Макото впервые проснулся не от стона Хару, а от нежного прикосновения к своей голове, тонкие пальцы нежно перебирали его волосы. Резко подняв голову, он встретился с тёплым, любящим взглядом синих глаз. Сухие, потрескавшиеся губы омеги растянулись в нежной улыбке. - Макото, - хрипло прошептал Харука. - Хару, ты пришёл в себя! – Макото положил ладонь на лоб друга и с облегчением почувствовал, что он холодный – жар спал. – Слава богам! - Воды, - Макото тут же налил воды в чашку и протянул её Харуке. Тот с жадностью припал к источнику влаги. Лишь когда чашка оказалась пуста, он отдал её Макото. – Как ребёнок? Где мы? Как мы тут оказались? – голос всё ещё был немного хриплым. - С малышом всё в порядке, он всё так же пинается, сердце стучит нормально, вы оба поправитесь. Мы в деревне, расположенной неподалёку, мы побудем здесь, пока ты не поправишься, или пока султан не приедет за тобой. - Рин? Но?.. - Я отправил к нему своего человека, с тем кулоном, так что он приедет так быстро, как только сможет, - послышалось со стороны. Ямазаки напряжённо стоял у окна, сложив руки на груди и выпрямив спину. Он не мог посмотреть в глаза Харуки. – Я… Прости меня, - всё так же не глядя, произнёс он. - Ты не виноват, - покачал головой Харука. – Я сам виноват, сразу начал махать мечом, а ведь мог просто открыть лицо. Это неважно сейчас. Я… - омега замолчал, даже говорить было тяжело. - Поспи, сон – лучшее лекарство, - произнёс Макото, но Хару уже спал. Он протёр влажным куском ткани лицо друга и только сейчас позволил себе немного расслабиться: теперь Харука точно поправится. С каждым днём Харуке становилось всё лучше, раны быстро заживали, ребёнок пинался и ворочался, живот опускался всё ниже. Лекарь вопреки надеждам, хмурился, каждый раз ощупывая живот омеги. Он явно что-то знал, но ничего не говорил. Через десять дней после ранения у Харуки начались роды, и по лицу лекаря стало ясно, что лёгкими они не будут.

***

Рин заставлял себя есть, пить, заниматься делами, тренироваться, но мысли снова и снова возвращались к Ямазаки. Поймал ли он ассасинов? Нашёл ли Харуку? Что с ними? Прошло больше двух недель, когда во дворец прибыл отряд воинов Ямазаки. Их численность явно сократилась не меньше, чем на треть и с ними не было самого капитана. Султан, наплевав на всё, сам кинулся к отряду. Микошиба, второй по главенству после Ямазаки, уже направлялся во дворец. -Что случилось? Почему так долго? Где Ямазаки? Вы нашли их? – Рину не терпелось узнать всё. - Господин, мы догнали отряд ассасинов и вступили с ними в бой. Часть воинов погибла, затем капитан приказал нам прекратить бой. Ассасины тоже перестали сражаться. После непродолжительного разговора с ассасинами, капитан приказал мне сообщить вам, что мы нашли ЕГО и как можно быстрее передать вам это, - Микошиба достал из-под одежды кулон и протянул его султану. Рин выхватил украшение из рук воина и во все глаза уставился на него. Этот кулон он узнал сразу: он принадлежал его отцу-омеге, а затем Го отдал его Харуке, если он сейчас в его руках, то Хару… Только сейчас Рин понял, что сказал Микошиба: они нашли ЕГО. - Где вы догнали их? Где остался Ямазаки? Микошиба, заметив стальной блеск в очах падишаха, тут же коротко ответил на вопросы и пояснил, как туда добраться побыстрее. - Я выезжаю сейчас же, со мной поедет только небольшой отряд охраны, - отдал распоряжения Рин и слуги тут же бросились выполнять. – Микошиба, расскажешь обо всём моему брату. - Слушаюсь, господин. Спустя четверть часа Рин уже сидел в седле, рядом было около дюжины воинов, все были налегке. На ещё одной лошади ехал лекарь, которому султан приказал ехать с ним, ведь было сражение и наверняка есть раненные, а если ранен Хару… Он старался не думать о плохом. За то время что они потратят на дорогу, раненные могут уже выздороветь, либо умереть, но он всё равно приказал лекарю отправляться с ними. Дав сигнал выдвигаться, султан первым пришпорил лошадь, выезжая за ворота дворца и направляясь на запад. Сердце в груди бешено стучало, мысли путались. Неужели теперь Харука снова будет с ним? Неужели его мучения будут вознаграждены, а молитвы услышаны? Неужели его омега жив и здоров? А ребёнок? Есть ли он вообще или это воображение Го? Как они? Что с ними случилось? Нужен ли он ещё ему? Или ассасин давно забыл о нём? Сотни вопросов роились в голове султана, и он снова и снова пришпоривал лошадь, стремясь как можно быстрее добраться до нужного места. Он до сих пор не верил, что это всё реально, что это не сон, и он вскоре увидит своего Хару. Рин снова пришпорил лошадь, натягивая на лицо платок, закрывая его от пыли и ветра, руки сильнее сжали поводья, а ноги бока лошади. Он был напряжён, словно струна. Рин устал: от тревог, переживаний, ожидания, боли, одиночества и тоски и просто не мог сдерживать себя, не мог больше медлить. Нужно торопиться.