Убийца соколов (The Hawk Killer)

Хиромаса заснул поздно и проснулся рано, его сны были полны песней Ха Футацу. Он лежал на постели, уставившись на мудреный узор расшитой занавеси. Голова была мутной от переутомления. Накануне он еще долго не мог заснуть после того, как свечи, догорев, погасли сами собой, и прислушивался к прислушивался к каждому шороху в затихающем к ночи доме, вдыхая аромат корицы, сосны и гвоздики. Он ворочался с боку на бок больше от беспокойства, нежели от неудобства, ловя себя на том, что так и ждет, что сейчас створка двери отодвинется и в комнату к нему войдет Сэймэй. Мысль об этом заставляла Хиромасу дрожать от смешанного чувства страха и волнения. Сколько бы Сэймэй ни уверял, что ему ничего не нужно от гостя, кроме музыки, Хиромаса был не настолько наивен, чтобы поверить в это. Плотская любовь была наиболее очевидной платой в подобных ситуациях. Не то, чтобы Хиромаса никогда не занимался этим раньше, хотя его предыдущий опыт был довольно неуклюжим и лишенным изысков, и направляло его скорее юношеское нетерпение, чем придворные понятия о хорошем вкусе. Сэймэй был привлекателен, утончен и настолько грациозно двигался, что заниматься любовью с ним наверняка было бы наслаждением, однако Хиромаса боялся показать себя грубым неотесанным деревенщиной. Но его страхи оказались беспочвенными, а любопытство неудовлетворенным, поскольку двери в его комнате так и остались закрытыми, а Сэймэй и не думал приходить. Хиромаса убедил себя, что ничуть не разочарован. Он принялся тихонько напевать мелодию, сыгранную им ночью, затем откинул край укрывавших его одежд и подошел к письменному столику записать ее. Сыграл эту же мелодию на Гэндзё, стараясь добиться гармоничного сочетания звука бивы с голосом флейты, затем решил написать мелодию для бивы, где уже флейта была бы сопровождающим голосом. Он был так занят своей работой, что не заметил, как в комнату вошла Ива, пока та не поставила перед ним на столик завтрак. Хиромаса вскрикнул и отпрянул, а Ива захихикала и пододвинула к нему еду: — Доброе утро! Кушайте, пожалуйста! Отложив свое занятие, Хиромаса с удовольствием принялся за ароматный рис. Ива наполнила его чашечку разбавленным водой вином и подошла к сундуку. Хиромаса оглянулся посмотреть на нее и чуть не подавился, когда она подняла крышку и явила его взору груды аккуратно сложенных одежд. Встряхнув нижний дзюбан, она развесила его на складной ширме и вышла. Спустя несколько мгновений она вернулась, неся черную придворную одежду и к ней еще два платья — лиловое и серое. — Благодарю вас, — наконец обрел голос Хиромаса. — Благодарю всех вас за ваш тяжелый труд! Ваша доброта не знает границ! Я перед вами в долгу. Ива издала нежный переливчатый смешок. — Вы нам нравитесь. Хиромаса, закончив завтракать, встал, и Ива запорхала вокруг него, помогая облачиться в придворную одежду, пока не убедилась, что каждая складка на своем месте. Затем она вручила ему лакированную шапочку-каммури и внимательно проследила, как он надевает ее на голову, затем довольно кивнула. — Готово, — сказала она и распахнула дверь. — Ох, один момент… — Вспомнив, что сказал ему прошлой ночью Сэймэй, Хиромаса взял Ха Футацу и спрятал на груди в складках шелка. — Вот теперь готов. Ива отвела его в приемную залу, где Сэймэй, уже облаченный в придворные одежды, ожидал его, праздно обмахиваясь малиновым веером с золотым узором. Он выглядел внушительно и отстраненно, и Хиромаса устыдился, что накануне ему в голову пришли такие приятные и непристойные мысли о его гостеприимном хозяине. — Сегодня вы должны представиться друзьям вашего отца, — сообщил Сэймэй, когда они забрались в воловью повозку. — Поскольку ваши родственники оказались совершенно бесполезны, вы можете попытать счастья у друзей. Ваш отец был известным человеком, которого, я уверен, многие любили — по крайней мере, до его изгнания. Люди, пользующиеся успехом в обществе, обзаводятся как многими врагами, так и многими друзьями, но за прошедшие годы у кого-то и из прежних врагов могло смягчиться сердце. Хиромаса покачнулся на подушках, когда воловья повозка с грохотом выехала из ворот усадьбы на улицу Ниси-но Тоин. — Я вспоминаю имена тех господ, которые переписывались с моим отцом в изгнании. Теперь у меня есть достойная одежда, чтобы появиться при дворе, — он с благодарностью посмотрел на Сэймэя. — Я нанесу им визит. — Прекрасно, — Сэймэй постучал веером по полу повозки, и она, повернув направо, покатилась по направлению к императорскому дворцу. Они сидели в дружелюбном молчании, и чем ближе они подъезжали к дворцу, тем менее заметной становилась колея. Повозка остановилась, и все тот же погонщик с пустым воловьим взглядом выдвинул лесенку. Хиромаса, придерживая шапочку, спрыгнул на землю, и легкий ветерок, играя складками его одежды, прошелестел по слоям шелка. Сэймэй грациозно выбрался из повозки, поблагодарил погонщика и поприветствовал двух стражников у ворот Тайкэн. Он по-свойски положил руку Хиромасе на плечо и с ослепительной улыбкой прошествовал мимо охранников. Стражники заулыбались в ответ, но не остановили Хиромасу. — Когда вы придете во дворец в следующий раз, у вас будет полное право войти без моей помощи, — сказал Сэймэй. — Сегодня вы можете побродить здесь и ознакомиться с расположением. Никто из дворцовой стражи вам препятствовать не будет. — Должно быть, вас здесь очень уважают, — восхищенно произнес Хиромаса. Сэймэй коснулся сложенным веером своих губ, едва заметно улыбнувшись. — Что-то вроде того. Они прошествовали дальше, и Хиромаса пытался запечатлеть в памяти все, что Сэймэй говорил о каждом здании, мимо которого они проходили, и о каждом человеке, которого они видели вблизи или на расстоянии. Хиромаса улыбался и кланялся всем подряд, пока Сэймэй не попросил его перестать. — Большинство этих людей, если говорить об их общественном положении, стоят ниже вас. Они занимают должности не старше шестого ранга. — Я не знаю, какой у меня ранг, — ответил Хиромаса. — Я даже не знаю, имею ли я вообще право хоть на какой-то ранг, учитывая изгнание отца. Сэймэй задумчиво хмыкнул. — Как сын принца крови, вы должны иметь, по меньшей мере, младший четвертый ранг. Но как сын опального принца крови… что ж, именно это нам и надо узнать. На всякий случай выказывайте уважение к дворянам шестого ранга или ниже, но не кланяйтесь слишком глубоко. Лучше прослыть высокомерным, нежели чересчур смиренным. Никто не поверит в смирение, даже если оно искреннее. — Вы правы, — расправил плечи Хиромаса. — Так я и поступлю. — Еще одно, — Сэймэй остановился и развернулся к нему лицом. — Если вы столкнетесь с кем-нибудь из своих родственников, и они начнут задавать вам вопросы по поводу ваших одежд, солгите им. — Но… Глаза Сэймэя сверкнули. — Солгите. Скажите, что вы посетили Архивы и обнаружили, что вам отписано наследство. Скажите им, что вы богаты. — Но лгать грешно… — запротестовал Хиромаса. — Вы не согрешите. — Веер с треском захлопнулся, словно подчеркивая сказанное. — Солгите им. Только создав видимость богатства, вы повысите себе цену в их глазах. И это — правда жизни при дворе. Хиромаса задумался над советом. — Но вы же не лжете. Сэймэй печально улыбнулся: — Увы, лгу. Услышав ответ, Хиромаса не нашелся, что сказать. Он подумал, что Сэймэй солгал насчет того, что он лжет, и это, конечно же, на самом деле означало, что он говорил правду. Растерявшись и смутившись от таких мыслей, Хиромаса скользнул руками под накидку и погладил пальцами флейту, черпая из нее силы. Сэймэй неторопливо направился дальше, белый гравий хрустел под его замшевыми сапогами. Он указал на длинное строение с башней и двумя водяными часами на энгаве. Здание выглядело обветшалым, деревянные балки были изрядно попорчены непогодой, а зеленая черепица крыши потрескалась. — Ведомство Предсказаний, — пояснил Сэймэй. — Мне нужно забрать кое-какие вещи у моих сослуживцев, но сначала я провожу вас в помещение Левой дворцовой стражи. Они должны знать, где вам лучше искать старых друзей вашего отца. Когда они завернули за угол и направились в северном направлении, Хиромаса оглянулся на здание Ведомства Предсказаний. — Сэймэй, я думал о том, что предсказала «И Цзин» прошлой ночью… — И? — Я хотел спросить… Конечно, у меня нет никаких способностей в этой области, я уверен, но вдруг… Я имею в виду… — Хиромаса поморщился из-за своей непоследовательности, но попытался снова. — Одним словом, Сэймэй, вам не нужен подмастерье? Сэймэй пораженно уставился на него. — Вы? Ох, Хиромаса… — он усмехнулся и опустил голову, пряча веселье за веером. — Значит, нет? — Нет, — Сэймэй посмотрел на Хиромасу поверх веера искрящимися от смеха глазами. — Поверьте, я польщен вашим предложением, но это было бы непростительной тратой ваших талантов. Нет, мой дорогой господин Хиромаса, вас ждут великие свершения. — Да? — просиял Хиромаса. — Поверьте мне. Я совершенно уверен в ваших способностях. Они свернули на восток. Впереди, на ступенях перед входом в соседнее здание стояли несколько придворных и беседовали. Из здания, очень спеша, вышел мужчина в великолепных парчовых одеждах.. Он бросил остальным несколько резких слов, и придворные расступились, провожая его ропотом и злыми взглядами. — О, а вот и ваш дядюшка, — Сэймэй развернулся на пятках столь стремительно, что Хиромаса чуть не врезался в него. Сэймэй склонился к нему, опьяняя нежным ароматом корицы, сосны и гвоздики. — Теперь я вас покину. Здание Левой дворцовой стражи прямо перед вами. Я думаю, вы должны поприветствовать господина Тонагу, но ради вашего же блага, не говорите ничего сверх того, что ему нужно знать. С этим Сэймэй раскрыл веер и величественно отплыл, хвосты его лакированной шапочки трепетали на ветру, а черный шелк придворной одежды пошел рябью, отливая темно-синим мерцающим блеском. Хиромаса посмотрел ему вслед, соображая, когда и как они теперь встретятся и каким образом ему добираться отсюда обратно в усадьбу. Когда он уже собрался было догнать Сэймэя и выяснить это, мимо него твердым шагом прошествовал господин Тонага. Спустя один удар сердца он резко остановился и замер, затем медленно повернулся и уставился на Хиромасу. — Это ты, — произнес Тонага, чуть не разинув рот от удивления. Его глаза заметались, оглядывая Хиромасу, словно стайка рыбок в тенях пруда. Казалось, он никак не мог поверить, что стоящий перед ним прекрасно одетый красавец-придворный и неопрятный молодой человек, посетивший его несколько дней назад, — одно и то же лицо. — Ведь это ты, племянник Хиромаса? Хиромаса поклонился, выказывая Тонаге большее уважение, чем тот заслуживал. — Это я, дядюшка. — Как ты сюда попал? — Похоже, ответ Тонаге был не интересен — с куда большим беспокойством он смотрел в ту сторону, куда удалился Сэймэй. Между тяжёлыми бровями дяди прорезалась складка. — Это был Абэ-но Сэймэй? — Да, — постарался ответить Хиромаса как можно более кратко. — Ты не должен доверять этому человеку, — Тонага поджал губы и стряхнул воображаемую грязь со своих дорогих одежд из темно-бордового и коричневого шелка. — Господин Сэймэй — большой сумасброд. Он трудится, ошибочно полагая, что Ведомство Предсказаний держится на нём одном, хотя на самом деле он состоит там всего лишь на низкой должности. Он такой гордец, что является в собрание лишь тогда, когда это ему удобно, можешь себе представить? — Тонага издал кудахчущий смешок. — И только потому, что он пользуется благосклонностью членов императорской семьи, он возомнил, что может поступать, как ему заблагорассудится. — В самом деле? — Хиромаса со всем вниманием слушал дядю, желая узнать о Сэймэе побольше. — О, да, — презрительно фыркнул Тонага. — Говорят, что он накладывает на женщин заклятья, превращая их в своих рабынь. Только все это — ужасная тайна! Хотя я понятия не имею, зачем ему соблазнять женщин еще и с помощью магии. Он и так кощунственно богат и даже не считает нужным делиться, подкупая чиновников, чтобы продвинуться при дворе. Полагаю, он думает, что не нуждается в нашей помощи, но, скажу тебе, придет день — и очень скоро — когда он будет умолять нас о благосклонности. — В самом деле? — повторил Хиромаса, но уже иным тоном — его не на шутку встревожили горечь и злость, исказившие черты дяди Тонаги. — Разумеется, — криво улыбнулся Тонага. — Абэ-но Сэймэй может сколь угодно думать, что он выше меня и мне подобных, но он ниже самого обычного простолюдина, работающего в поле. Он любимчик бывшего императора Ёдзэя, а тот, кто имеет дело с таким количеством скверны, подобен ходячей выгребной яме. Хиромаса раскрыл рот. Ядовитый выпад Тонаги так поразил его, что он даже не нашелся, что ответить. Он изо всех сил пытался вспомнить то, что ему было известно об императоре Ёдзэе, но на ум пришли только слухи об умопомешательстве и скандале, из-за которого Ёдзэя сместили с трона. Не в состоянии придумать ничего лучшего, Хиромаса пробормотал: — Сэймэй — хороший человек. — Тебе не следует с ним общаться. — Тонага окинул его еще одним критическим взглядом, задержавшись на узорчатом шелке рукавов. — Кстати, кажется, ты немного поправил дела с нашей последней встречи. Ты продал старую биву по моему совету? Хиромаса придержал язык и сказал Тонаге ту ложь, что посоветовал ему Сэймэй. — Вчера я посетил Архивы и обнаружил, что мне отписано небольшое поместье, оставшееся от родственников по материнской линии. Доход невелик, но он позволил мне привести себя в порядок, достойно одеться и купить надлежащие дары моим близким. Тонага тут же отбросил свое дурное настроение, и его поведение переменилось так быстро, что у Хиромасы закружилась голова. С живейшим любопытством Тонага указал на его одежды. — Твой новый наряд просто превосходен, племянник. Этот шелк… — Корейский, — ответил Хиромаса. — От Огиты. — От Огиты?! — вытаращил глаза Тонага. — Интересно, остались ли у тебя хоть какие-то средства после покупок у этого мерзавца! Корейский, ты сказал? Этот мошенник уверял меня, что никаких новых поставок не было. Впрочем, неважно. Тонага дружески обнял Хиромасу за плечи и пошел с ним в сторону здания Левой дворцовой стражи. — Так ты заложил поместье? Отличный план. И сколько за него дали? Хиромаса назвал сумму наугад и подумал, что, наверное, слишком погорячился, когда рука Тонаги застыла на его плечах. — Так много! — просипел Тонага и закашлялся. — Хиромаса, ты — член семьи. Я наговорил тебе сгоряча всяких глупостей, когда ты заходил на днях. Я долго думал и теперь настаиваю, что ты должен поселиться у меня. Прозрачность намерений дяди была столь забавна, что Хиромаса с трудом подавил усмешку. — Благодарю за любезное предложение, но я уже нашел место, где остановиться. Тонага презрительно фыркнул. — Ты, конечно же, не имеешь в виду тот жалкий гостевой дом в западной части города? Это ведь просто лачуга! Я вынужден настоять, дорогой племянник, — ты должен остановиться у меня. — Еще раз благодарю, — сказал Хиромаса, — но я останусь у господина Сэймэя. — Что? — Это прозвучало, как писк. Тонага остановился, уставившись на Хиромасу. — Господин Сэймэй любезно пригласил меня и… — Нет, — выйдя из столбняка, Тонага в волнении замахал руками. — Нет, Хиромаса. Я тебе это запрещаю! Я Старший управляющий Военного ведомства и имею высший ранг в нашей семье, я был самым близким человеком твоему отцу, и я строго запрещаю тебе даже думать об этом! Абэ-но Сэймэй — чудак и развратник! — Он благовоспитанный и добрый человек, — возразил Хиромаса. Вопли двоюродного дядюшки уже начинали его раздражать. — Он разговаривает с демонами! — Возможно, — вздохнул Хиромаса. — Но он же мастер Инь-Ян, и я полагаю, что разговоры с демонами — это лишь малая часть работы оммёдзи. — Племянник, не будь таким наивным! — вцепился в его рукава Тонага. — Сэймэй даже не человек! — Что?! — Хиромаса, вздрогнув, покачнулся на пятках. Тонага огляделся по сторонам и придвинулся ближе. — Говорят, что его мать была лисицей. Тревога противной липкой волной всколыхнулась в животе Хиромасы. Разве он сам уже не думал о чем-то подобном? Хиромаса заставил себя негромко рассмеяться. — Я в это не верю. — Но это правда! — зыркнул на него Тонага, не обращая внимания на его недоверие. — А иначе зачем же еще ему водить дружбу с бывшим императором Ёдзэем? Лисы –низменные и хитрые звери. Они роются в земле и любят всякие отбросы. Они ищут любую грязь. Говорю тебе, дорогой племянник, Абэ-но Сэймэй — лис, грязный лис, который черпает силы из отношений с падшим императором!