Убийца соколов (The Hawk Killer)

Наступила еще одна беспокойная ночь, но на этот раз Хиромаса провел большую часть времени, размышляя, стоит ли идти к Сэймэю и донимать его своими извинениями. В конце концов он отказался от этой мысли, опасаясь, что разгневанный оммёдзи может запросто превратить его в жабу, или в слизняка, или в какое-нибудь другое скользкое, презренное существо. Он провалился в тревожный сон и проснулся с глазами, будто полными песка, и с головной болью, когда Ива подняла бамбуковые занавеси на окнах, впуская в комнату поток солнечного света. Хиромаса застонал и зарылся в укрывавшие его одежды. Ива принесла ему завтрак и приготовила одежду, все это время продолжая о чем-то щебетать. Ее радостное настроение было таким заразительным, что к тому времени, как Хиромаса закончил завтракать и предстал одетым перед ее придирчивым взглядом, он и сам воспрянул духом. — А где Сэймэй? — спросил он, когда вышел во двор и обнаружил ожидающую его воловью повозку. — Не здесь, — пожала плечами Ива. — Возможно, во дворце. — Почему он меня раньше не разбудил? — Хиромаса попытался подавить в себе разочарование. — Я думал… Я надеялся… Но, может быть, он просто не хотел меня беспокоить. Возможно, у него была какая-то ранняя встреча? Сэймэй очень чуткий. Ива кивнула и потупилась. — Сэймэй очень чуткий. — Помолчав, она подняла взгляд. — Вы нравитесь ему, господин Хиромаса. Будьте с ним терпеливы. Он… — Ива снова замолчала, наморщив лобик, руки ее совершали бесцельные движения, будто она не могла подобрать нужных слов. — Он как мы. — Как сикигами? — Да. Вы понимаете, — улыбнулась Ива. Хиромаса не был уверен в том, что понял ее слова, но он не хотел показывать Иве свою недогадливость. Он поблагодарил ее, забрался в воловью повозку и всю дорогу до дворца обдумывал то, что она сказала. Он вспоминал, что вчера Сэймэй поведал ему о сикигами, но единственной вещью, которая запомнилась ярче всего — кроме того, что их можно призвать из цветов, — было то, что сикигами остаются с ним до тех пор, пока сами хотят оставаться. Повозка покачнулась на повороте. Хиромаса крепко задумался. Может быть, Ива имела в виду, что Хиромасе не стоит связываться с Сэймэем, потому что у того нет желания вообще ни с кем сближаться? Или она действительно хотела сказать, что Сэймэй и сам — сикигами? Она сказала: «Как мы». Значит, Сэймэй — не сикигами, а какое-то другое создание. Но если Ива хотела предостеречь Хиромасу, почему же тогда она просила его быть терпеливым? Это не имело смысла, с какой стороны ни посмотри. Головная боль вернулась, и Хиромаса понял, что вконец запутался. Воловья повозка остановилась у ворот Юхо. Он выбрался наружу и прошел мимо стражников, которые приветствовали его кивками. У него не было никаких планов на сегодня кроме встречи с еще несколькими друзьями отца. Младший офицер Левой дворцовой стражи, оказавший ему помощь вчера, казался довольно дружелюбным человеком. Может быть, стоит попросить этого офицера познакомить его с еще какими-нибудь полезными людьми. Или, подумал Хиромаса, бросив взгляд на круглую башню над зеленой черепичной крышей, можно заглянуть к Сэймэю в Ведомство Предсказаний. Да, он нанесет Сэймэю визит. Он посмотрит собственными глазами на работу оммёдзи, а потом вытащит Сэймэя из здания ведомства, и они смогут где-нибудь вместе пообедать — Хиромаса еще не знал, куда они пойдут, но это были мелочи, — и после этого можно будет извиниться за произошедшее прошлой ночью недоразумение. Не успел он пройти достаточно далеко, как от тени галереи здания Дворцового управления отделилась фигура и поспешила ему навстречу, восторженно и громко окликая его по имени. Хиромаса узнал дядю и замедлил шаг., Успев придать лицу дружелюбное выражение, он поклонился. — Господин Тонага, как приятно вас видеть снова! — Мой дорогой племянник! — Тонага обнял его с показной сердечностью, и Хиромаса задержал дыхание, спасаясь от тяжелого мускусно-сандалового аромата благовоний, сквозь который пробивался застарелый запах пота. — Я слышал, что ты познакомился с господином главным архивариусом и другими друзьями отца. Мудрое решение, но я могу быть тебе более полезен, чем эти господа. — В самом деле? — продолжал улыбаться Хиромаса. — Именно! У меня для тебя есть прекрасные новости! — Тонага взял Хиромасу под руку и повел его прочь от Ведомства Предсказаний. — Как раз этим утром у меня был разговор с моим хорошим другом, старшим капитаном императорской охраны, который заведует личными делами Его Величества. Я рассказал ему, что моему давно потерянному племяннику из провинции по удачному стечению обстоятельств удалось стать владельцем огромного состояния здесь, в столице, но, к несчастью, у него нет ни ранга, ни положения. Я сказал моему другу: «Какая досада, что, имея такую благородную кровь, такое прекрасное воспитание и такие превосходные связи, он до сих пор не назначен на придворную должность!» Хиромаса хранил молчание. От фальшивой улыбки у него сводило скулы. — Так вот, — с самодовольным видом продолжал Тонага, — мой друг, старший капитан, сказал, что среди императорских сокольничих как раз освободилась должность. Не думаю, что эта работа требует каких-то особых знаний и умений, кроме как бросать птицам объедки. По-моему, такой пост как нельзя лучше подходит для человека вроде тебя, выросшего в сельской глуши среди диких зверей. Натянутая улыбка Хиромасы превратилась в открытый оскал. Он издал звук, который, как он надеялся, выражал заинтересованность. Он не мог позволить себе осадить Тонагу просто потому, что дядя одновременно и оскорблял его, и давал ему шанс на будущее при дворе. — Если ты сумеешь произвести на господина старшего капитана благоприятное впечатление — хотя, волноваться не о чем, я замолвил за тебя словечко, — то ты получишь эту должность. — Тонага одарил его торжествующей, самодовольной улыбкой и тут же помахал рукой. — Нет-нет, не благодари меня, племянник! Это даст тебе всего лишь младший шестой ранг, гораздо ниже, чем положено по твоему происхождению и связям, но учитывая позорное изгнание твоего отца, это лучше, чем ничего. Ты будешь получать жалование — сущие гроши, но вкупе с наследством, которое ты вчера обнаружил, тебе едва ли потребуется больше, при твоих-то скромных деревенских вкусах — но, что гораздо важнее, ты получишь жилье во дворце. — Не могу поверить! — сказал Хиромаса, ощущая легкое головокружение от счастья, несмотря на омрачавшую его обиду. — Вы так великодушны, дядюшка! Благодарю вас за помощь и советы. Хиромаса почтительно поклонился, и Тонага издал беспечный смешок. В голову Хиромасы закралась недостойная мыслишка — почему дядя помогает ему теперь, когда всего лишь несколько дней назад он вышвырнул Хиромасу на улицу? — но ответ был совершенно очевиден. Тонага думал, что племянник теперь богат. Хиромаса пожалел о том, что солгал ему по поводу своего огромного состояния. Но затем он вспомнил предсказание «И Цзин», которое советовало искать союзы. Конечно, наилучший союз, какой только может быть — это союз с самым высокопоставленным членом семьи. Убедив себя в том, что дядя смягчился и оказал поддержку из лучших побуждений, Хиромаса пошел с ним в западную часть дворца, где Тонага представил его старшему капитану, господину Киёми, приземистому коренастому человеку с лицом, словно высеченным из камня. — Я скоро вернусь, — пообещал Тонага, обратив взгляд мимо Хиромасы к стайке придворных дам. — Прошу меня извинить. Киёми окинул Хиромасу взглядом с головы до ног. — Господин Тонага сказал, что вы из Мусаси. — Да. Легкая улыбка озарила резкие черты лица Киёми. — Отец моей жены родом из Мусаси. Он служил главой управы в Футю и знавал вашего отца, господин Хиромаса. Конечно, разница в их положении была слишком велика, чтобы это было нечто большее, чем просто знакомство, но, тем не менее, мой тесть восхищался бывшим принцем Кацуакирой. Хиромаса потупился, переполненный чувствами. — Благодарю вас. Киёми похлопал его по плечу. — Ну, к делу. Господин Тонага рассказал вам о вашем назначении? Это не просто формальный пост. Вы должны встретиться с соколами. Если птицы признают вас, и вы признаете их, то у вас все получится. Нельзя просто кидать им дохлых кроликов и надеяться на лучшее. Вы должны заботиться о птицах, любить их и дорожить ими… Они прошли через зал и вышли на большой двор, окруженный длинными низкими постройками. Киёми кого-то позвал, и из одного домика вышел сокольничий неся на рукавице сапсана. Он подбросил сапсана в воздух, и тот взлетел, звеня серебряными бубенцами на алых путцах. Заслоняясь ладонями от слепящего солнца, Хиромаса следил за полетом птицы, восхищаясь ее скоростью и грацией. Стая голубей, завидев хищника, в испуге поднялась с крыш дворца и заметалась в небе. Сокол взмыл так высоко, что Хиромаса потерял его из виду. Он выискивал его взглядом, пока сокольничий не указал на крохотную точку в небесной выси. Хиромаса забыл, как дышать, когда сапсан сложил крылья и камнем бросился вниз. Он упал в середину стаи, развернул крылья, резко меняя угол полета, и схватил голубя. Удар был так силен, что обе птицы опять скрылись из виду — но Хиромаса легко представил себе, как сокол сидит на коньке крыши или на земле, сжимая голубя в когтях. Киёми наблюдал за его реакцией. — Мы заставляем птиц упражняться в небе каждые два дня в строгой очередности. У Его Величества императора десятки соколов, некоторые более любимы, чем другие, но мы заботимся обо всех птицах в равной степени. Мы так же ухаживаем за соколами Его Величества государя-инока Ёдзэя. Они живут там. — Он указал на меньшие по размеру домики в южной части двора. — Но позвольте мне представить вам ваших главных подопечных — драгоценных птиц Его Величества императора. Он повел Хиромасу к домикам в северной части двора, остановившись на минуту переговорить с сокольничим, вынесшим сапсана. Киёми знаком предложил Хиромасе идти вперед, и тот вошел в здание, моргнув от перемены освещенности. Все пространство внутри домика было разделено деревянными перегородками в полстены высотой, наподобие стойл в конюшне. Птицы сидели на присадах, важно прогуливались по утоптанному земляному полу или восседали на больших суковатых ветвях, помещенных здесь для создания естественной среды обитания. Каждая птица носила на лапках бубенцы и алые опутенки и была привязана на должик, достаточно длинный, чтобы она могла летать вокруг своего места, разминая крылья. Хиромаса медленно двинулся между садками, стараясь не пугать птиц. Некоторые из них, с клобучками на головах, казались спящими, но другие бодрствовали, глядя по сторонам яркими глазами. Хиромаса остановился, любуясь кречетом, и оглянулся, лишь услышав шаги подходящего Киёми. — У моего отца была пара кречетов, — негромко сказал Хиромаса, предаваясь воспоминаниям. — Он охотился с ними на равнине Канто. Самка умерла однажды зимой, когда я был еще ребенком. Самец очень тосковал по ней. Как-то раз отец пошел с ним на охоту, и кречет не вернулся. Киёми сочувственно посмотрел на него. — Эти птицы должны возвращаться. — Да, — вздохнул Хиромаса, и кречет с шумом расправил крылья. — Прошу прощения. Они прекрасны. — Я тоже так думаю, — кивнул Киёми, и они не спеша зашагали дальше. — Мы их кормим, тренируем, ухаживаем за ними, разговариваем с ними и поем им… словом, делаем все для того, чтобы они жили счастливо. У каждой птицы свой особенный характер. Вы научитесь терпеть их дурные привычки. У каждого из нас есть любимцы, но вот этой птицей Его Величество дорожит больше всего... Они остановились перед молодым самцом тетеревятника. Его крылья и спинка были темно-серыми, цвета грозовой тучи, а пушистая грудка — белой с черными полосками. Хищные золотые глаза уставились на людей упорным немигающим взглядом. — Он великолепен! — восхищенно прошептал Хиромаса. Тетеревятник повернул голову и переступил по насесту ближе к Хиромасе. Серебряные бубенцы звякнули на лапках. Киёми усмехнулся. –Для начала вам будут поручены более простые работы — чистка садков, кормление птиц и тому подобное. Дайте им узнать вас и привыкнуть. Через пару недель я проверю, каковы ваши навыки в обучении птиц, и будем исходить из этого. — Вы даете мне эту должность? — повернулся к нему Хиромаса. — Можете приступить со следующей недели. Вы понравились птицам. Ему, — Киёми кивнул на тетеревятника, — вы понравились, и это самое главное. После еще одной череды знакомств, на этот раз с новыми сослуживцами, Хиромаса покинул соколятню, полный возбуждения и жажды действия. Больше всего ему хотелось поделиться новостью о своем успехе с Сэймэем, но на энгаве его поджидал Тонага. — Я знал, что мое слово будет иметь вес для господина старшего капитана, — заявил Тонага, когда Хиромаса рассказал ему о предложении Киёми. — Мои самые сердечные поздравления, племянник. Конечно, тебе придется подождать, пока ты будешь официально назначен на должность, но это уже неважно. С этого момента твоя репутация и доверие к тебе начнут расти. — Он широко и самодовольно осклабился. Даже спесивое превосходство Тонаги не смогло подпортить радость Хиромасы. — Благодарю, что рекомендовали меня, — поклонился он. — Мы же семья, Хиромаса! — Тонага обнял его за плечи. — Ну, а теперь мы можем отпраздновать это событие. Я уже отправил домой приказ, и к вечеру нас ждет званый ужин. Я хочу представить тебя моим друзьям… и у меня есть красивые дочери, которые, без сомнения, будут очень рады познакомиться с тобой. Пораженный, но довольный этим внезапным вниманием, Хиромаса пробормотал слова благодарности и позволил дяде увлечь его к дворцовым воротам. Планам на обед с Сэймэем придется подождать.