Семь минут

      — Ох, — тихо вздохнул Томас, закрывая учебник литературы. За пару часов, что Ньют все еще находился без сознания, он написал сочинение, сделал домашнее по географии, алгебре и языку. Но сколько бы раз он ни открывал физику, голова отключалась каждый раз, когда парень только находил нужное упражнение.       Тишина в комнате нарушилась тихим протяжным стоном, доносившимся от дивана. Томас, мгновенно обернувшись, увидел, как Ньют переворачивался на другой бок, зажмуриваясь. — Ньют? — тихо позвал Томас.       Блондин тут же открыл глаза, отчего голову пронзило резкой болью, которая и так бушевала во всем теле. Помимо этого его душу теперь наполняла паника, так как он только что осознал, что находился явно не дома, а звала его явно не мама. Увидев Томаса, он чуть ли не вскочил, намереваясь убежать отсюда как можно дальше, но не успел он легко дернуться, как новый болевой импульс прошел по телу, а в глазах чуть ли не чернело. Все, что мог Ньют, так это попросить оставить его, говоря настолько громко, насколько было сил. В голове Томаса снова всплыли картинки из прошедшего дня, после чего ему снова стало не по себе. — Ньют, — сказал он, опускаясь на колени около парня, который предпринял неудачную попытку перевернуться, закрывая лицо руками, — послушай, я... они заставили меня, и... Ньют. Прости, я не хотел участвовать в этом, мы с Минхо забрали тебя сразу, когда они прекратили, — растерянно бормотал Томас. — Где я вообще? — спросил он. Вроде бы совсем не рассерженным тоном, но Томас слышал, как в каждом слове появляется все больше ненависти. Теперь Ньют чувствовал страх Томаса и понимал, что жертва теперь не он, но верить в это разум отказывался. — У меня дома, — ответил брюнет, в ответ на что Ньют только вздохнул, — послушай, надо обработать твои раны. А еще ты был в самой грязи, так что... — Да уж, не на пуховых перинах валялся. Боишься, что запачкаю тебе мебель? — говорил он все более уверенно. — Нет, в раны могло попасть все что угодно. — Какого черта я не в больнице?       Томас замялся. Привези они с Минхо парня в больницу, то что сказали бы? С лестницы упал? На лицо все признаки избиения, все бы сразу показали пальцем на Уинстона и его шайку, в которой числились оба парня. Тогда бы не только это учитывалось, но и все то, что они могли натворить раньше. Прощайте все, привет, колония. Так они сделать не смогли бы из-за неконтролируемого ими инстинкта, даже если бы Ньют находился при смерти. Эти мысли добивали Томаса. — Так получилось, — только и ответил он, что прозвучало очень глупо, — вставай и иди мыться. — Как думаешь, я встану, если пошевелится не могу? Вы мне ребра чуть не переломали, а может и переломали. — Ладно, — ответил Томас, протягивая руки к хрупкому туловищу блондина. Аккуратно прикоснувшись ладонями к месту расположения ребер, она начал прощупывать кости, хоть и не знал, каким может быть в принципе перелом. Ньют сперва дернулся, захотев сопротивляться, но после передумал. Томасу казалось, что на ощупь все нормально, поэтому он медленно перебрался к рукам, а после и к ногам, прощупывая хорошо выступающие кости. Помимо этого он чувствовал напрягавшиеся с каждым прикосновением мышцы блондина. Чувствуя его тело под своими руками, он ощущал себя так, будто ему доверили нечто такое, что не было доверено еще никому, поэтому он делал все наиболее аккуратно и спокойно. Кости, вроде, были целыми. — Цел, давай. Иначе я не смогу обработать раны. — Ты? Издеваешься? Сейчас же отвези меня в больницу, черт возьми, иначе я тебя из-под земли достану, если понадобится, и сверну шею. — Ньют, прости, но я не могу этого сделать как минимум в целях твоей же безопасности. Что мы скажем в той больнице? Что ты с дерева свалился, когда котенка доставал? Думаешь, по побоям трудно сказать о их нанесении? Вся школа тыкнет пальцем в Уинстона, что подразумевает то, что все мы с ним как соучастники. Нас, может и устранят, но ненадолго, да и помимо нас у него немало ребят, которых он за нос водит. Так что может тебя в больнице вылечат, но после этого уйдешь ты из нее ненадолго. — Томас старался говорить внятно, понятливо и как можно более убедительно. Ньют только кивнул головой. Может, он поверил во все, что говорил Томас, хоть его слова могли стать реальностью в, может быть, двадцати четырех процентах случаев, может просто надоело слушать все это. Аккуратно приподнимаясь, опершись на уцелевший локоть, Ньют, не без помощи Томаса, медленно встал, после чего они вместе задвигались в сторону ванной. Пихнув Ньюту попавшееся под руку полотенце, Томас быстро выскочил, облегченно вздохнув. Не успел он и шагу ступить, как из комнаты послышался недовольный голос блондина: — Томми, черта с два, думаешь, мне так легко раздеваться? — В смысле? — тут же переспросил он. — Иди сюда и помоги мне хоть немного.       Перспектива пойти и раздеть одноклассника, с которым он разговаривал меньше, чем с кузеном из Мексики, которого парень видел один раз в жизни, не радовала. Но выбора не было. Томас медленно открыл дверь и, подойдя к Ньюту, бесцеремонно схватил его за края майки и как можно аккуратнее стянул ее с блондина, который только тихо шипел от того, что движения Томаса были слишком резкими. Когда брюнет опустился к брюкам, Ньют тут же попятился и сказал: — Спасибо, дальше я уж сам. — Без проблем, — ответил Томас, выходя из комнаты, одновременно благодаря все на свете за спасение от самого неловкого, что только могло произойти с ним в жизни.       Только покинув ванную, он мгновенно покраснел и перестал всеми силами скрывать сбившееся из-за растерянности и абсурдности ситуации дыхание. Парень снова сел за стол, открывая химию.       Когда звуки воды перестали доноситься со стороны ванной, Томас выждал несколько минут и постучал в дверь. Через какое-то время она приоткрылась, и взъерошенная голова Ньюта высунулась из комнаты. Сам он был обернут в одно полотенце, немного спадавшее с бедер. Глаза Томаса блуждали по его худому телу, парень то и дело цеплялся взглядом за выпирающие ключицы и начавшие проявляться за время отключки синяки. — Что? — спросил он. — В белом шкафчике над раковиной, в глубине самой высокой полки, в дальнем левом углу лежит тюбик мази. Разотри, станет легче, и синяки меньше проявляться будут. Конечно, стоило сделать это раньше, но ввиду обстоятельств... — Я понял, — прервал его Ньют и захлопнул дверь, из-за которой через пару секунд снова донесся его голос, спрашивающий о том, во что ему одеваться.       Томас быстро поднялся по лестнице и, заскочив в свою комнату, достал самую маленькую из имевшихся майку и старые потрепанные шорты. Слетев вниз, он подошел к двери, снова стуча. Через мгновение оттуда высунулась рука, забравшая одежду. Спустя несколько минут вышел сам Ньют. Все-таки большая для него майка и шорты, которые на нем казались широкими до невозможности, свисали на парне. Блондин легким движением руки убрал спадающие на глаза волосы. Ньют подошел к сидящему за столом Томасу, который нервно писал что-то в тетрадке, постоянно черкая. Блондин появился сзади и положил руку на стол, указывая пальцем на элемент, из-за которого рушилась вся система. — Томми, скажи, ты вообще ходил на химию в седьмом классе? Ты не знаешь даже того, что у алюминия валентность три? Там двойку ставь, там тройку и все.       Томас прислушался к совету и мгновенно равенство приобрело смысл. — Спасибо, — сказал он, в то время как Ньют направлялся к соединенной с гостиной кухне. Порывшись в нескольких шкафчиках и достав из холодильника сыр, он быстро соорудил себе бутерброд, после чего поставил нагреваться чайник. Выпив кружку теплого напитка, он понял, что чувствует себя не так плохо.

***

      За окном постепенно темнело. Томас все еще заканчивал химию, в то время как Ньют, сидя в кресле, листал томик какой-то старой книги. Давно повисшую между ними тишину нарушил радостный голос Томаса, который покончил с уроками. Наконец-то оторвавшись от домашнего, он стал замечать окружающий мир, в том числе и Ньюта, который пил четвертую чашку чая. — Я смотрю, ты освоился, а... — сказал Томас, но его снова перебил Ньют. — Домой я не пойду, даже не думай. Там так темно, что черт споткнется, мало ли какие там идиоты ходят, похлеще вас.       Томаса эти слова привели в ступор, но он сразу же почувствовал укол вины, после чего только и бросил кроткое "ладно".       Ньют закрыл книгу, убирая ее обратно на полочку, а кружку поставил на журнальный столик. — Ну не знаю, давай хоть кино посмотрим, иначе я так и помру, сидя тут. — Ну пошли, — сказал Томас. На самом деле, он через какое-то время тоже постарался бы развеять обстановку, но Ньют додумался сделать это гораздо раньше.       Парни поднялись на второй этаж, в комнату Томаса. Это было довольно большое помещение с заваленным книжками столом, кроватью, громадным шкафом-купе. Помимо этого в комнате было несколько тумбочек и комод. Почти все было исключительно синих цветов. Помимо перечисленного, в комнате выделялось еще кое-что. Не сразу, но Ньют заметил стоящую в углу акустическую гитару. — Ты играешь что ли? — Играл раньше. Но перестал, — сухо ответил Томас. Ньют увидел в его глазах вспышку сильной тоски вперемешку с приглушенным гневом, но не обратил на этого внимания. — Что смотреть будем? — спросил блондин, садясь на кровать Томаса. — Не знаю, — ответил тот, после чего, выдержав паузу, продолжил, — мое любимое кино. Бойцовский клуб.

***

— Вау, — только и сказал Ньют, продолжая смотреть на черный экран и всплывающие на нем титры. — Понравилось? — тут же спросил Томас. Его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, но в глазах горел огонь. — Ну... Оно какое-то... Странное, что ли. Но в этом определенно что-то есть. Очень понравилось. — Я обожаю этот фильм, — тихо сказал брюнет, захлопывая крышку ноутбука.       В комнате повисла звенящая тишина. Помимо этого там было крайне темно. Томас встал, оставляя компьютер на столе, и открыл окно нараспашку. Ньют увидел безумно темное небе, которое от звезд, пронизывающих его, казалось в то же время самым мощным источником света. Томас отошел, затем приставил к шкафу стул, после чего встал на него и сунул руку в глубь полочки у самого потолка. Достав оттуда пачку сигарет, он взял три штуки и убрал поблескивающую коробочку обратно. Аккуратно перебравшись на подоконник, Томас свесил ноги вниз. Высота второго этажа не особо сильно пугала парня. Ньют медленно поднялся с кровати, после чего подобрался к брюнету, который сунул первую сигарету в рот и, взяв зажигалку, принялся рассматривать маленький огонек, который появлялся и пропадал от одного только нажатия на кнопку. Он думал. Думал о Ньюте. Тот с виду всегда казался ему тихим и таким застенчивым, но оставшись с ним наедине, Томас не увидел ни капли стеснения, только почти полную уверенность и, местами, дерзость. Но этого его не волновало. Он и так запутался во всем. И в себе. В конце концов он поджег сигарету и втянулся так глубоко, как не позволял себе еще никогда. Чувствуя, как едкий дым заполняет легкие, парень выдохнул. В то время приблизившийся к нему Ньют выхватил из рук парня вторую сигарету и закурил, после чего затянулся чуть ли не сильнее Томаса. После этого не последовало ни кашля, ни каких-либо признаков того, что Ньют раньше не курил. Томас не стал задавать вопросов. Они просто сидели, то и дело позволяя никотину проникать в их организмы. С выдохом он забирал часть мыслей, клубившихся в разуме. Наблюдая за звездами, парни выкурили не одну сигарету.