Follow me anywhere.
21 ноября 2015 г., 02:57
В час сорок Твик тихо спускается по лестнице, что феноменально при его осатанело бьющемся сердце, бухающем, как кажется, на целый квартал. Как только мальчик выходит на улицу, в щёки впивается тысяча мелких игл, и он дрожащими руками застёгивает куртку до носа, вжав шею в плечи как можно сильнее.
Его шаги раздаются по безлюдным улицам, являясь единственным аккомпанементом ветру далеко в холмах и редкому визгу кошек. Беспокойный взгляд скользит по холодным домам, фиолетово-синему небу, по которому свирепо несутся сиреневые облака, по абсолютно пустынной дороге. Твик быстро переходит её, выходя к школе. Перед нею никого нет, хоть уже и без пяти. Он соображает, что, возможно, кто-то есть в курилке.
В мгновение пересекая двор, Твик заворачивает за угол и сталкивается с идущим в противоположное направление Крэйгом Такером.
— Ты чего так несёшься? — спокойно спрашивает тот, когда белокурый отпрыгивает на шаг, запуская руки в волосы и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, бомбардирующее ударами грудную клетку.
— Я всегда так хожу, — едва окрепшим голосом выдыхает Твик, сжимая руки в кулаки и смотря в асфальт, весь усыпанный окурками и мусором.
Белобрысый прислоняется к стене, вдыхая сухой воздух. Ночи тут адские. Особенно в октябре и ноябре, ведь снег особо не выпадает. А зимою уже легче, даже как-то теплее. Облака сегодня действительно чудовищно быстро несутся над землёю, может, что-то магнитное? Или просто ветер? Да, ветер; это и ещё денверовский мороз уложат Твика на недели две после сегодняшней ночи.
До раскрасневшихся ушей мальчика доносится звук горящей сигареты. Это бывает, когда затягиваешься, и бумага сгорает, увлекая за собою табак, такой скребущий, тлеющий звук.
Крэйг курит, засунув руку в карман, а вторую выпрямив до середины колена. Он прямой и тонкий, грудь мерно вздымается, уверенным взглядом парень смотрит вперёд, выдыхая в ночь клубы дыма. К Твику он повёрнут почти в профиль, его бледная кожа светится в окружающей темноте. Такер сегодня в тёплой куртке и тёмно-синем шарфе; из-под шапки, закрывающей уши, выбивается чёлка смоляных волос. Ему вообще никогда не холодно, не жарко, он всегда одет по погоде, предусмотрительный пиздюк.
Почему-то Твик начинает злиться. На Крэйга. Не из-за высокоморальных и обусловленных причин, просто его бесит, что черноволосый не мёрзнет, пока блондин тут помирает с холода. Мысленно он делает заметку достать зимнюю куртку, весящую тонну, но Ноябрь в этом полупальто он не перенесёт, думает мальчик и дальше продолжает злиться.
Бывают такие моменты, когда всё окей, всё в порядке, а потом ты, например, ложку роняешь, а вместе с нею самообладание, гордость, и просто рыдаешь во весь голос, или кричишь, или тебе от гнева даже тепло становится. Так вот Твик на пару минут совершенно забывает о холоде, сжимая кулаки от ярости по поводу не мёрзнущего Крэйга, докуривающего уже вторую сигарету.
Проходит ещё пара минут, и приходят Стэн с Кайлом и Кенни. Жиртрест и Баттерс подваливают к десяти минутам третьего, и уже после все стоят, перебрасываются шуточками и курят. Джимми и Клайд с Токеном, вызвав недовольный галдёж, приходят последними, после чего компания направляется в здание.
***
Кабинет Мэки ловко вскрывает Кенни, и стайка опьянённых собственными поступками ребят вваливается в тёплый класс, пахнущий леденцами от горла. Бутылки оказываются в шкафу, он даже не заперт. Стэн взваливает на себя весь ящик и направляется к двери под недовольное фырканье Кайла. — Ой, да расслабься ты, никто не узнает, что мы это взяли. Все подумают только на тебя, жидяра. — Пошёл нахуй, Картман, — закатывает глаза Брофловски, и к нему тут же подваливает Кенни, начиная что-то бормотать в застёгнутую парку, отчего слова слышны лишь Кайлу. Тот хмурится пару мгновений, а потом расплывается в улыбке, переставая нервничать. Стайка развеселённых подростков вваливается в кабинет дошкольников. Столы в нём сдвинуты, и все рассаживаются на пахнущей красками и детским молоком древесине. Твик садится, прижав колени к груди и уткнувшись в них взглядом. Ему до сих пор холодно, и он с великой благодарностью смотрит на Картмана, всучившего ему пластиковый стакан с какой-то жидкостью. Вскоре он слегка расслабляется, вдыхая запах крепких сигарет, смешанных запахов парней, сидящих рядом, и даже не так сильно грустит о оставленном дома кофе. Ячменный виски, который, как сказал Токен, он принёс на Осенний Бал, здорово успокаивает привкусом ржавчины. Через некоторое время Твик уже достаточно расслаблен, чтобы сесть по-турецки, но совсем не пьян. Из-за действия кофе он пьянеет очень медленно, так что большинство попоек блондин проводит просто в расслабленном положении, не бухом. Просто созерцая происходящее, впитывая события, как губка. Тихоня. Стэн и Кенни разговаривают о заднице Тестабургер, которую Марш периодически трахает. — Стэнли, друг мой, посмотри, тут Кайл, не оскорбляй его чувства рассказами о трахах с этой коровой, — вежливо замечает качающий головою жиртрест. — Бля-я, да завали ты уже, — хнычет Кайл, сжимая в руках бутылку водки. — И трахни лучше Баттерса, — добавляет Кенни, заставив щёки белокурого Стотча залиться румянцем до основания шеи. — А чего ты стесняешься, Баттерс? Все мы уже знаем, что ты любишь огромный толстый член жиртреста в своей зад… — Захлопнись, блять, сучара! — взвизгивает Картман, отчего Твик вздрагивает, проливая на себя остатки виски. — А чего это мы так завелись? — сюсюкает Кенни, ещё больше дразня багрового жиртреста. За развитием спора дальше белобрысый больше не следит, так как легко спрыгивает со столов и направляется в туалет. Слава Богу, он расстегнул куртку, и пойло вылилось на рубашку. Её нужно замочить. На самом деле не нужно, это просто повод съебаться и побродить. Бродить в слегка пьяным состоянии непередаваемо. Нет, это не восхитительно, не потрясающе, не замечательно. Просто этой действительно сложно передать. Когда ты понимаешь, что не пьян, такое обычно бывает от пары бутылок пива, но ты всё равно слегка не в себе. Не теряешь контроль, лишь ослабляешь. И потом всё помнишь, довольно хорошо, но смазано. Легонько. Спёртый воздух в тёмных коридорах школы пропускает через себя малейшие звуки, и Твику дышать страшно. Эхо шагов раздаётся по лабиринтам зелёных шкафчиков, дорога до туалета занимает целую жизнь. Быть в школе ночью странно. Кабинеты закрыты, света нет. Тихо. И ещё страннее понимать, что в паре шагов отсюда славная такая попойка, то есть ты не совсем один, но в отдалении. Ох, ёб твою мать, что за маразм. Ещё целую жизнь мальчик трёт мылом рубашку, на которой до рёбер расползлось огромное жёлтое пятно. Собственное дыхание в маленькой комнате туалета для мальчиков сводит с ума, а в довершение всего где-то за дверью раздаются размытые звуки и топот, и всё это вроде бы воспалённый мозг Твика, а не сумбурная реальность. Тем не менее, распахнутая дверь и слегка взъерошенный Крэйг, с облегчением глядящий в растерянные карие глаза, выглядят довольно сумбурно и реалистично. — Там Барбрэйди, — кидает Такер, прежде чем протянуть ладонь с длинными пальцами. Сердце Твика и так бьётся с нечеловеческой скоростью 24/7, так что ни Барбрэйди, ни сомнительное дежавю с ладонью Крэйга Такера не могут погнать его быстрее. Мальчик совершенно не думая хватает руку и бежит. Твик не спрашивает, почему они бегут в противоположном от входа направлении, он слепо сжимает крепкую ладонь и позволяет утягивать себя в разные стороны по пустым коридорам, прочь от раздающегося эхом крика Гаррисона. Влетев в громадный спортивный зал, Твик и Крэйг пулей его пересекают и выскакивают на холодный воздух, оглушительным взрывом ударивший их по ушам, прокативший волну по телу до самых кончиков пальцев. Несмотря на это, Такер всё ещё тащит блондина через курилку, потом через гипермаркет, через закусочные, и лишь когда они оказываются в двух кварталах от школы, позволяет себе остановиться. Шатаясь, Твик складывается вдвое, оперевшись руками на колени и пытаясь перевести дыхание, нечеловечески быстро бьющееся сердце просто в ахуе от произошедшего. Столько мальчик в своей жизни не бегал. Крепко зажмурив глаза, он дышит всё ровнее и ровнее, рваные выдохи сменяются глубокими вдохами, дрожь от отдышки сменяется дрожью от постепенно окутывающего холода. По инерции, чтобы согреться, Твик выпрямляется и пару секунд в панике ищет Крэйга, но мгновенно успокаивается, найдя расфокусированным взглядом высокую фигуру, привалившуюся к какой-то машине. Он сначала пытается что-то вымолвить, открывая и закрывая рот, но Такеру нужно больше времени, чтобы восстановить дыхание, так что Твик просто машет руками и показывает парню, чтобы дышал. Крэйг усмехается, отчего блондину становится неловко, и он переводит взгляд на небо, по которому уже медленнее несутся облака. И действительно, ветер с морозом сменился просто на мороз, проедающий ткани кожи. Сжимая руки в кулаки, Твик чувствует, как натягивается тонкая кожа на костяшках, она лопнет завтра или послезавтра. Блондин поворачивается обратно к Крэйгу, натыкаясь на его странный взгляд. Спустя несколько секунд становится ясно, что он просто пьян. — Тебе надо домой, — едва слышно выдыхает Твик, от холода тяжело управлять конечностями, так что его хватает на неловкий кивок в сторону дома Такеров и протянутую ладонь. Чисто по инерции протянутую. Такер кивает, отлепляется от машины и сжимает в руке холодные пальцы. — Блять, — он говорит, закатывая глаза и выпуская руку из своей. Твик уже хочет возмутиться, но видит, как черноволосый разматывает свой шарф и просто пытается понять его действия. Ему и в голову не приходит, что через пару мгновений Крэйг едва слушающимися пальцами обмотает шарфом его шею, делая узел сзади, отойдёт немного пожмёт плечами и как бы в оправдание своим поступкам скажет: — Дохуя выпил. Твик понимающе кивает, берёт раскоординированного Крэйга под руку и ведёт вперед, игнорируя тот факт, что шарф никоим образом не может спасти его пальцы от обмораживания. Также Твик со всей силы пытается игнорировать переплетающего их пальцы Крэйга, но взгляд карих тёплых глаз всё равно скользит по лицу Крэйга, не сводящего туманного взора с дороги, впрочем, он и раньше не придавал особого значения своим действиям. До дома Такеров они идут медленно, ибо уверенная, но нетвёрдая походка Крэйга не позволяет хоть как-то ускориться. Да это и, в принципе, не нужно: время перевалило за три, на тёмных улицах ни единой души, телефоны не галдят, всё спокойно. Даже Твик спокоен, хотя не понимает этого. Ему просто комфортно идти, поддерживая тяжёлое тело и размышляя о разных вещах, вроде того, заболеет он на неделю или две. Нос уже понемногу забивается, а наутро на пару с тошнотворным цветом неба белокурого встретит сногсшибательная головная боль. У двери дома также не произнесено ни слова. Крэйг просто отлепляется от Твика, кивает ему, чуть поразмыслив над тем, стоит ли что-нибудь сказать, и идёт в дом, чуть оступившись на лестнице. Твик же разворачивается и идёт к себе, краем мысли отмечая, что, кажется, стало потеплее. Наверное, дело в ветре.
