Новый путь

— Тихо! Только тихо. Никаких вопросов. А вопросов у Вануса было много, но все они странным образом казались неважными. — Стой здесь. Он встал. Маннимарко… Маннимарко будто бы избегал его после того, как они переспали. Тяготясь своим освобождением от занятий, Галерион целыми днями слонялся по острову серой тенью, не желая ни с кем общаться, ухаживал за птицами, возился с собаками, катался на гуарах. Ему не хотелось ни читать, ни практиковаться в чем-либо. Кажется, он никогда не думал о себе, своей жизни, своих друзьях и знакомых так много. А еще об отце, о Хелианде. Даже о лорде Гирнассе и его сыне Меланасе. И многих других. «Что ж с тобой происходит, Тректус», — тоскливо усмехался он про себя, собирая ракушки на залитом солнцем пустынном берегу острова. Марко в эти дни был приветливее обычного, но все же они почти не разговаривали. А теперь он явился к Галериону глубокой ночью, растолкал его, велев не шуметь, и вместе они заспешили в капеллу, где проводились занятия. Ванус неприязненно поежился, оказавшись перед платформой портала в скайримскую крипту. — Мастер запретил мне пользоваться порталами. — Я знаю. Маннимарко казался излишне серьезным, и Галерион опасался донимать его. Он зевал, сонно потягивался и искренне недоумевал, зачем они вообще сюда пришли. На душе было спокойно. Что бы ни затеял Марко, оно не нанесет никому никакого вреда. Щуря перечеркнутый шрамом глаз, эльф достал из поясной сумки большой камень душ и водрузил его на вторую подставку. Странно было, что наставники дали ему камень в такое время. — Не хочу я больше в Скайрим… — Мы не в Скайрим. Отвечал он резко и сухо, но волнения в его голосе не было. Не глядя на друга, Маннимарко отступил на пару шагов от платформы и вскинул руки. Вихрь из бело-голубых и зеленых всполохов окутал его, собираясь к запястьям. Губы напряженно шевелились, беззвучно очерчивая слова заклятия. Галерион с интересом следил за ним. Завершив ритуал фразой-ключом, Марко, освещенный мертвенным сиянием открывшегося портала, обернулся к Ванусу и взял его за руку. Вопросов становилось все больше. Он непременно задаст их потом. Портал привел эльфов на окраину небольшого поселения. Галерион прошелся из стороны в сторону, осматриваясь. Прохладный ночной ветер теребил подолы мантии, шуршал в волосах. Над головой растянулось бескрайнее полотно чистого черного неба, усыпанного мириадами ярких звезд. Они мерцали, вселяли ощущение умиротворения и покоя. — Ванус. Засветив магический огонек для хоть какого-то освещения, Марко ухватил его за плечо и развернул к себе, легонько встряхнув. Впервые за эту ночь на его лице промелькнуло что-то вроде тревоги. — Ванус, слушаешь? — Да… — Это, — Маннимарко указал другу на обнесенные невысокой стеной белокаменные постройки неподалеку от места, где они стояли, — Граддун Спринг. Галерион слегка нахмурился, не сразу припоминая, почему это название кажется ему таким знакомым. — Хелианд. Где-то здесь похоронен Хелианд. — А! А… Откуда ты знаешь?.. Он умер здесь, но… — И похоронен здесь, — Марко уверенно кивнул. — Я выяснил. Не отпуская от себя Вануса, он снова покопался в своей сумке и вложил что-то в руки другу. Опустив взгляд, Галерион с удивлением узнал в вещице того самого резного деревянного орла. Подарок Великому Мастеру от Хелианда. Подарок ему, Ванусу, от Великого Мастера. — Найди его. — Что? — Найди Хелианда. Используй то, что помнишь о нем, и то, что осталось от него в этой фигурке, — Марко накрыл руку Вануса своей сверху, и тот улыбнулся, ощутив тепло его ладони. — Давай, найди его. Галерион кивнул и прижал деревянную птицу к груди. Закрыл глаза, сосредоточился. Он помнил. Очень хорошо помнил. И не забудет никогда больше. Хелианд не будет предан Забвению. Где-то совсем рядом шумел прибой, а ветер доносил свежий и соленый запах моря. Хорошее, однако, место выбрал старый бард. Тихое и спокойное. Ванус уверенно зашагал вперед, Маннимарко не отставал. Он видел, как дрожала от напряжения вытянутая вперед рука друга. Едва слышно звенел золотой браслет на его запястье, но Галерион будто не замечал собственного усилия. Невидимая тропа из ощущений и образов повела эльфов вдоль городских стен. Затем стена завернула влево, а они углубились в редкий подлесок, петляя между тонкими молодыми деревьями. И вышли к морю. Маннимарко придержал друга за локоть, чтобы тот ненароком не ухнул с обрыва. Здесь было очень красиво. Море — совсем не такое, как то, что видели ученики с берегов Артейума — где-то далеко впереди терялось в небе, и только по звездам можно было примерно определить линию горизонта. «Новолуние», — понял Галерион, любуясь открывшимся зрелищем. — «Двойное новолуние». Вот почему звезды горели так ярко. — Ванус? — Тут, — он указал на небольшой поросший голубыми цветами холмик, в котором не так-то просто было заподозрить могилу. Маннимарко подошел к указанному месту и опустился на одно колено. Коснулся пальцами сырой холодной земли. Прислушался. Галерион думал о том, что они, должно быть, ушли довольно далеко от портала. Если время иссякнет, и пространственный лаз закроется, наставники будут недовольны. Быть может, это даже станет последней каплей в и без того переполненной чаше их терпения. Почему-то это его совершенно не волновало. Повозившись над могилой, Маннимарко подозвал Вануса к себе, взял у него фигурку орла и коротко полоснул другу по ладони чем-то острым. Тот ойкнул и отпрянул было, но Марко цепко поймал его за запястье. — Все в порядке. — Что ты делаешь? За… зачем мы здесь? Галерион чувствовал себя странно. Будто какая-то глубокая и ничтожная часть его билась под толстой коркой прозрачного льда, силясь вырваться. И лед этот, наконец, пошел трещинами. — Слушай, — Маннимарко схватил его за плечи, вынуждая смотреть себе в глаза. — Хелианд, помнишь? Ты хотел поговорить с ним. Хотел задать вопросы. Он наклонил голову, касаясь лбом лба своего друга. Отчаянно-радостная улыбка скользнула по его тонким губам. — Ты можешь это сделать, слышишь? Марко вложил фигурку орла в руку Вануса и сжал его пальцы своими. Ладонь кольнуло болью, тонкая струйка крови спряталась в рукаве. Неясная тревога скреблась в ребра, хрустела ломаемым влажным льдом. — Ты можешь поговорить с ним. Слова неизвестного Мистику заклинания оглушили его, заставив зажмуриться и судорожно вдохнуть глубже. Бок жжет, одежда на животе и бедре липкая от крови. Он зажимает ладонью рану, золотистые блики дрожат на изодранной ткани. Подлечил и полно, он не может тратить на это время. Огненное зарево заливает низкие свинцовые облака. В воздухе пахнет гарью, жженой плотью и тухлой рыбой. Маормеры всегда являются с дождем и приносят с собой смерть и пламя. Он поднимается с земли. Рядом эльфийка волочит за собой перепуганного насмерть ребенка, ее глаза полны ужаса. Из-за угла выскакивает высокий воин в тяжелых доспехах и несется на нее, занеся для удара двуручный меч. Обломки упавшей мельницы стаей злых птиц взмывают в воздух ему навстречу. Большая часть ломается о стальные пластины, но другие попадают в стыки и пробивают поддоспешник. Воин хрипит, захлебываясь кровью, выпускает меч и грузно валится на сырую землю. Женщина убегает. Кто-то кричит. За стеной потрескивают ослепительные всполохи грозовых заклинаний. Стражи на улицах не осталось: те, кто не успели отступить, убиты. Пусть бегут. Больше спасется. — Эй, ты, там! Он вскидывает голову, волосы липнут к лицу, мешая видеть. — Всем приказано покинуть город! Какого даэдра ты делаешь? — Покидайте, — машет в сторону леса, призывая поторопиться. — У меня осталось здесь кое-какое дело. — Хелианд?! Молодой солдат подбегает к нему. Меч наголо, блестящая от дождя броня покрыта разводами свежей крови. — Ты погибнешь, если сунешься туда. А если не погибнешь, то, — юноша явно не находит подходящих слов. — Это серьезно, понимаешь? — Понимаю. Бегите. — Хелианд. Солдат перегораживает дорогу, лицо под шлемом от напряжения кажется каменным. — Я приказываю тебе. Грубо отпихивает мальчишку в сторону и, не глядя, застилает ему глаза незримым магическим покрывалом. Солдат вскакивает и озирается, но не видит старого эльфа, который отказался подчиниться. Дезертир, значит? Что ж, ему не впервой пренебрегать правилами. Усмехается. Легкий приступ ностальгии. Неуместный. И все же он ни о чем не жалеет. Не сомневается ни секунды. Он видел истину сквозь толщу еще не наступившего времени, и знает, как до нее добраться. Он углубляется в охваченный пожаром Граддун Спринг. Некоторые дома уже с треском рушатся, огненные вихри лижут мостовую. На глаза ему попадается маг, и он с такой силой отбрасывает морского эльфа в стену, что тот ломает позвоночник, падает и корчится в грязной луже. Баллиста. Быть может, осталась где-нибудь хоть одна баллиста. Он мечется, бегает от укрепления к укреплению, но везде только пламя и обожженные трупы. Чувствует слабость и приседает в тени, чтобы чуток подлечить себя. А есть ли смысл? Город, кажется, уже не спасти, равно как и менее удачливых его жителей. Есть. И дело даже не в мести. Он выбирается из своего укрытия и тут же сметает ледяной бурей целый небольшой отряд. Сотни ледяных осколков врезаются в плоть маормеров и разрезают ее на части. Бежит к последнему укрытию, но и там от оборонительных баллист — одни обломки. Огромное трехмачтовое судно, ощерившееся шипастым гальюнным змеем, идет к берегу, минуя рифы. Те, кто сожгли Граддун Спринг, — всего лишь авангард. Морские эльфы на этой победе не остановятся, пойдут дальше, стирая с лица Нирна деревни и целые города. Он потерял слишком много времени. Корабль вот-вот войдет в бухту. На душе легко, на губах — улыбка. Даже самые долгие и интересные истории должны заканчиваться, даже самые звучные песни. Что ж, последний аккорд! Входит в воду по колено. Дождь барабанит по рукам и макушке, шелестит на пенистой водной глади, лишая малейшей возможности взглянуть на свое отражение. Потягаться, значит, со стихийными маормерскими магами, повелителями змей и грозовых бурь? Почему бы и нет. Магия переполняет тело, воздух вокруг дрожит, чувствительный к могущественным чарам. Мундус не отличается безграничным терпением. Вода пенится, лижет ноги. Он знает, что способен на многое, и что никогда не достигал предела своих возможностей. Пожалуй, самое время. Руки пронзает боль, грудную клетку будто сдавливает тисками. Он морщится, но не отступает. Море волнуется, вздыбливается, из него вырастает причудливая, чуждая естественному порядку волна, бьет судно морских эльфов в корму. А затем снова и снова, пока оно с треском не натыкается на рифы. Темное небо пронзает молния. Этого недостаточно. Боль рвет на части, но он терпит. Металлический привкус крови на языке. Ох, сколько их было, жаждавших этой крови! И ведь никто из них не прожил так же долго. Огромные валуны поднимаются из воды и зависают в воздухе, словно лезвие гильотины над шеей осужденного, а затем так же издевательски медленно опускаются на палубу горделивого корабля. Раскатистый гром пожирает треск лопающейся, как яичная скорлупа, древесины. Судно сминает пополам, в море одна за другой рушатся мачты. Колкий удар в спину заставляет податься вперед, выгибаясь. Остатки чар рассеиваются, как дым, их мгновенно смывает дождем. Он опускает голову и успевает увидеть торчащий из груди клинок за мгновение до того, как убийца выдергивает свое оружие из чужой плоти. В развороте он падает на колено, ледяной холод подступает к животу вместе с морской водой. Выхватывает из-за пояса пару метательных кинжалов и бросает их оба сразу. Маормер пошатывается и падает. До побережья доносятся крики. Быть может, стража перешла в наступление, истребляя врагов, лишенных поддержки, опоры и малейшего шанса спастись. Быть может. Он пытается приподняться и падает вновь. Медленно движется вперед и достигает кромки воды. Ему не хочется, чтобы его унесло в море. Нет, только не корм для рыб. Он переворачивается на спину и с улыбкой смотрит в небо. Тело немеет, соленая вода омывает раны. Пусть это лучше будут цветы. Голубые, как глаза смышленого мальчишки-раба с увесистой книгой подмышкой. Вскрикнув, Ванус отшатнулся и чудом не упал, запутавшись в подолах собственной мантии. Занимался рассвет. Горящий город все еще стоял перед глазами. Корабль с вышитыми на парусах змеями. Морской эльф с бесцветным мертвым лицом и белыми рыбьими глазами. Металлический привкус крови на языке. — Что… Что это было? — Ты видел его? Говорил с ним? — теперь голос Маннимарко дрожал от волнения. Хотел, должно быть, знать, получилось ли у него. — Я… Нет… То есть, я смотрел его глазами… воспоминание… о том, как он погиб. Трудно было понять, обрадован Марко или разочарован. Галерион опустил взгляд к могиле Хелианда. Разрытый клочок земли на склоне цветущего холмика, кинжал, покрытый рунами, какие-то свитки… И огромный камень душ, словно высеченный из вулканического стекла. — Марко… Ванус хрипло кашлянул и зажал себе рот ладонью, с трудом справляясь то ли с новым криком, то ли с подступившей к горлу тошнотой. Теперь, когда иллюзии, делавшие его безвольной послушной куклой, рассеялись, чудовищная реальность обрушилась на него с такой силой, что стало почти невозможно дышать. Маннимарко прекрасно понял, что за мысли одолели Галериона. Бросившись вперед, он вцепился в мантию на его груди. — Бежим со мной! Представь, как многого мы сможем добиться вместе, — в исступлении горячо шептал Марко, глаза его лихорадочно блестели. — Нам не место на этом острове, под крылом у кучки выживших из ума стариков. Ванус оттолкнул его от себя и попятился. Черный камень. Черный камень, полный чьих-то душ, которых ученику псиджиков негде было достать, кроме как раздобыть самому. Они потревожили память Хелианда. — Боги… О, боги… — Подумай головой! — Маннимарко начинал злиться. — Целый Нирн открыт перед нами, целый Нирн — наш! Подумай о возможностях. О могуществе, которого мы сможем достичь! Безумие? Еще одна иллюзия, сон, морок? Это не могло… Попросту не могло быть правдой… — М-марко… Ты… — Некромант. Словно молния пробежала по позвоночнику, и ученики вздрогнули, резко повернув головы. Маннимарко вскинул скрещенные перед собой руки, и чары, разбившись о воздвигнутую им преграду, устремились обратно в пославшего его мага. Великий Мастер Якхезис легко защитился от них при помощи оберега. — Все кончено, — голос псиджика отдавался в ушах тяжелым металлическим звоном. — Маннимарко, остановись. Пригнувшийся к земле, с отведенными назад острыми ушами и лицом, перекошенным злобой, Марко куда больше походил на причудливого вервольфа, чем на альтмера. В обеих руках у него уже было готово по новому заклинанию. Он коротко глянул на валяющуюся на земле окровавленную фигурку орла. Двойной подарок. Монах почувствовал отголоски проведенного ритуала. Иначе ему просто неоткуда было узнать об этой вылазке и так не вовремя явиться сюда. — Марко, нет! Пожалуйста! «Он убьет его», — пульсировало в мозгу, заставляя Вануса в ужасе замирать. От мысли о том, чтобы противостоять Якхезису, его бросало в дрожь. Ровно как и от других, не менее шокирующих. Некромант. Его лучший друг, самый близкий эльф и, в конце концов, любовник. Некромант. — Послушайся мудрого совета из уст своего сверстника. Маннимарко помедлил еще немного, после чего перевел взгляд на Вануса и не увидел в его распахнутых глазах ничего, кроме ужаса, неверия и гнева. Всполохи так и не законченной волшбы на его ладонях погасли. Он криво усмехнулся, распрямляя спину. — Подумай, Ванус. Хорошо подумай о том, что я сказал. — Молчать! — перебил его Якхезис. Новое заклинание практически обездвижило Марко, лишив его возможности колдовать. — Ты предстанешь перед высшим Советом Артейума, — псиджик провел по воздуху навершием посоха, словно вспарывая пространство реальности открывая очередной портал. — Идем. Ванус, ты тоже. — Марко! Даже Якхезис остановился, сильнее сжимая пальцы на древке посоха, — столько боли и мольбы смешалось в этом крике. — Марко, откажись от этого! Я уверен, еще не поздно! Боги милостивы, они простят, а Хелианд… Хелианд был добр, он все поймет, я готов тебе за него поручиться! Великий Мастер лишь сочувственно покачал головой. — Мне не нужно ничье прощение. Ни богов, ни Хелианда. Ни даже твое. Слова Марко резали не хуже заточенного ножа. Липкая тягучая пустота образовалась в груди, и Галерион бросался на друга со всей страстью, лишь бы только спастись от нее. — Пожалуйста, опомнись! Одумайся! Это же богохульство, ты оскверняешь богов! Ты еще можешь раскаяться, можешь искупить свою вину… И чем дальше Ванус говорил, тем яснее понимал: Маннимарко искупление нисколько не интересно. Каковы бы ни были его убеждения, он твердо и ревностно за них держался. Они встретились взглядами, и Галерион в последний раз — безмолвно и даже без иллюзий-помощников — попросил его отказаться от некромантии. Вернуться к истине, к свету. К нему — наивному и доверчивому глупцу, который смотрел и не видел, и даже если и видел — не верил. Маннимарко не принял его мольбы, отказался от его помощи и поддержки. В его потемневших лиловых глазах не промелькнуло ни искры сожаления или раскаяния. Ничего, похожего на привязанность. «А как же мы?» Ванус не хотел, просто не мог поверить в то, что чувство, которое росло и крепко долгие годы, тоже оказалось ложью. Марко молча отвернулся и шагнул в портал. Якхезис жестко поторопил Вануса. Тот наклонился и подобрал окровавленную фигурку орла. Совсем забыл про свой порез на ладони… На ватных ногах Галерион подошел к порталу и зачем-то обернулся, кидая долгий взгляд на потревоженный холмик, поросший голубыми цветами. Он не думал, что что-то способно шокировать его сильнее уже случившегося. Он ошибался. Над собственной могилой стоял Хелианд. Его блеклая фигура с трудом угадывалась на фоне посветлевшего, только начавшего наливаться свежими красками неба. Он был внимателен и серьезен, Ванусу редко доводилось видеть его таким. Боги, как же давно это было… Призрак медленно поднял руку и коснулся указательным пальцем собственного лба чуть выше брови. «Думай своей головой, сынок». Видение рассеялось, судя по всему, так и не показавшись Якхезису. Галерион заметил выражение глаз Великого Мастера, когда он проследил за взглядом своего ученика. А затем портал закрылся за их спинами, и все погрузилось во мрак.